Январь 2018 :: Александр ВОИН
Социализм и капитализм

И в эпоху строительства социализма «в одной отдельно взятой стране», и сегодня наблюдается склонность абсолютизировать и даже фетишизировать понятия коллективизма и индивидуализма, социализма и капитализма (впрочем, не только их). То есть, во-первых, полагать, что возможен некий абсолютный коллективизм. Во-вторых, считать, что, если такового добиться, то сразу появится великолепная экономика, любовь к ближнему и прочее.

Чтобы развеять это заблуждение, хочу обратить внимание: в истории попытка реализовать идею абсолютного коллективизма всегда приводила к «вождизму» самой худшей пробы. Фашизм с его фасцией — символом коллективизма, дал нам Гитлера, Муссолини, Франко и толпы фюреров рангом поменьше. Они требовали от рядовых сограждан тотального коллективизма, но сами возвышались над коллективной толпой, как боги Олимпа над простыми смертными, и возносили свой индивидуализм до мании величия. Причём идея коллективизма (фасция) у фашистов причудливо переплетается с идеей сильной личности, которой всё позволено, то есть с индивидуализмом. И социалистический коллективизм в крайних формах — советский, китайский или арабский — породил вождизм в лице Сталина, Мао, Саддама, Асада и прочих тоталитарных вождей. И хоть здесь не провозглашалась идея сильной личности, но социалистическим вождям было позволено, может быть, больше, чем фашистским.

То же самое — попытка довести до абсолюта индивидуализм, наблюдаемая на современном Западе. Она уже привела к таким явлениям, как оголтелая погоня за успехом и выпячивание своей индивидуальности любой ценой, включая публичную демонстрацию интимной жизни со всеми мыслимыми и немыслимыми извращениями. А ещё — эпатаж, безумные селфи как главное средство творцов в искусстве привлечения к себе внимания.

Другое заблуждение — отождествление социализма вкупе с тоталитаризмом, с коллективизмом. И отождествление с индивидуализмом демократии с рыночной экономикой. На самом деле тут хоть и есть определённые корреляции, но далеко не тождество. Первоначально капитализм, базирующийся на протестантской морали, был далёк от нынешнего индивидуализма с фриками и жаждой наживы любой ценой. Конечно, и тогда капиталист-предприниматель не мог вообще пренебрегать прибылью. Но это не значит, что для любого капиталиста это был главный, единственный мотив деятельности, тем более такой мотив, который отметал любые ограничения морали и заботу о других. Нормальными мотивами деятельности капиталиста-предпринимателя той поры, а какой-то части и сегодня, была жажда работы, реализации своего потенциала на благо себе и людям. А иногда ещё и романтика, страсть к риску. Билл Гейтс, Марк Цукерберг с их колоссальными пожертвованиями на преодоление бедности и образование во всём мире и Илон Маск с его дерзкими проектами на благо человечества — тому яркие примеры даже сегодня.

Аналогично и социализм, тоталитарный сталинский или с более-менее «человеческим лицом» эпохи Хрущёва и Брежнева, вовсе не означал отсутствия индивидуализма или хотя бы констатации, что его существенно меньше, чем при нормальном капитализме. Он означал лишь другие формы проявления индивидуализма. Невозможность реализовывать свою индивидуальность в предпринимательстве компенсируется реализацией этой индивидуальности через карьерный рост. Советский начальник лишь по уставу должен был помышлять исключительно о благе народа и быть близок к нему. На самом деле советская номенклатура в массе своей была куда как дальше от народа, чем средний западный предприниматель, и заботилась об угождении более высоко стоящему начальству, а не о благе народа. Лучшее подтверждение этого — тот факт, что советская система экономически проиграла Западу. Заботились бы советские начальники о вверенном им производстве, как капиталист о своём, не проиграла бы.

Думаю, ясно, что понятия «коллективизм», «индивидуализм», «социализм», «капитализм» не исчерпывают смысловую базу корректного описания состояния того или иного современного общества и сравнения его с другим обществом. Поэтому все яростные споры о наилучшем общественном устройстве, ведущиеся только в терминах «социализм», «капитализм», «коллективизм», «индивидуализм», приводят в лучшем случае только к сотрясению воздуха. А в худшем случае они приводят к кровавым событиям.

Некоторые государственники, коммунисты и тяготеющие к ним, недовольные нынешним состоянием экономики, которой руководят либералы, утверждают, что в экономике плохо, потому что в России сейчас капитализм. А Китай, мол, сохранил социализм, и там поэтому всё хорошо. Но в Китае сегодня разрешена частная собственность на средства производства и работает рынок. Причём частный сектор в Китае производит в процентах к ВВП больше, чем аналогичный сектор в России. Так какой смысл утверждать, что у них социализм, а у нас капитализм? И хорошо с экономикой у них стало не при Мао, когда был более-менее чистый социализм (если вообще можно говорить о таковом), а тогда, когда в Китае от социализма осталась только коммунистическая партия. Но партия не гарант того, что с экономикой будет хорошо. Это видно и из китайского опыта времён Мао, и из советского времён Горбачёва.

А в североевропейских странах, где правят социалистические партии, там социализм или капитализм? Чем они отличаются от нынешнего Китая? И там, и там есть частная собственность на средства производства и свободный рынок. Не считать же, что коммунистическая партия — это социализм, а социалистическая — капитализм. Некоторые либералы, конечно, скажут, что в России и Китае нет настоящих свободных выборов и потому нет демократии, а значит и капитализма. Но демократия это тоже не определитель капитализма. По Марксу, и социализм должен быть демократическим. Правда, как демократия может сочетаться с диктатурой пролетариата, и как вообще возможна диктатура пролетариата, а не номенклатуры, это надо спросить у Маркса. Кроме того, одни выборы в конкретной стране международные органы могут признать недемократичными, а следующие в этой же стране, после каких-то изменений в выборном законодательстве и мер контроля, признают легитимными. Значит ли это, что в стране поменялся строй? И из-за такой «пары пустяков» нужно делать революцию? А ведь делают же. Вот к чему приводит фетишизация и вообще путаница понятий.

И насчёт формы собственности, как определителя капитализма — социализма. В Америке сейчас основную массу ВВП производят корпорации, в которых собственность принадлежит огромному числу держателей акций. Зачастую и большинство работников корпорации имеют акции. Так что, там социализм?

Таким образом, понятия «капитализм» и «социализм» сегодня окончательно размыты и могут быть понимаемы как угодно. А требование однозначности понятий — первое требование единого метода обоснования. И там, где оно не выполняется, нет науки, а есть пустоговорение, что и происходит в подобных дебатах.

Из прежнего понятийного багажа для описания системы «общество», я считаю, целесообразно сохранить такие непустые понятия как «демократия», «свобода», «плановая» или «рыночная экономика», «социальное» или «несоциальное государство». Демократия — это если власть избираема всем народом. Что такое свобода, в частности, свобода слова, это более-менее понятно, хотя и тяжело проверяемо в реальности. Плановая (советская) экономика от рыночной тоже отличается довольно внятно. Социальное государство платит пенсии, в государстве не социальном каждый сам заботится о своей старости. Эти понятия тоже нельзя фетишизировать, и нужно понимать, что каждое из них может иметь место в большей или меньшей мере. Например, не бывает абсолютной свободы слова. В любой стране есть какие-нибудь ограничения на неё: нельзя проповедовать войну или употребление наркотиков. То есть в оптимальную модель устройства общества надо вводить не просто свободу, а свободу вместе с ограничениями на неё, оценивая и доказывая разумность подобных ограничений. Социальным государство тоже может быть в большей или меньшей степени, и есть разумная мера социальности, превышение которой развивает паразитизм и делает экономику неэффективной.

Наконец, описание состояния общества должно быть пополнено ещё такими понятиями, как принятая в этом обществе система морали и ценностей и основанная на ней культура, а также научная обоснованность управления процессами, текущими в обществе, в частности, управление экономикой.

Капиталистическое общество в эпоху до сексуальной революции, исповедующее протестантскую мораль, было несравненно более здоровым и жизнеспособным, чем нынешнее, хотя там был тот же рынок, частная собственность и демократия. Кстати, хотя сексуальная революция произошла на Западе, отсюда никак не следует, что социализм есть гарантия от сексуальной революции и внедрения её системы ценностей. Духовный отец социалистической революции в России К. Маркс предвосхитил сексуальную революцию, утверждая, что семья есть буржуазный предрассудок и должна отмереть при социализме. Также абсолютизация и фетишизация свободы в искусстве, абстракционизм, футуризм и пр. начинались не на капиталистическом Западе, а в предреволюционной и постреволюционной России. И в последний период зрелого (перезрелого) социализма, все эти постмодернистские, неолиберальные влияния проникали в Россию хоть и с Запада, но практически без сопротивления социалистического общества.

Да, «не хлебом единым жив человек», и не каждый согласится променять бессмертную душу на коврижки и жить в относительном материальном благополучии, но в среде аморальной, нищей духовно и примитивной культурно. Это есть сегодня на постмодернистском Западе, но в немалой степени касается и Советского Союза времён его последнего периода, и России, особенно в период 1990-х. При том, что в указанные периоды и в СССР, и в России и в материальном отношении было не мёд.

Конечно, и экономика, и нравственное состояние общества определяются не только провозглашаемой моралью, но и качеством управления экономикой и обществом в целом. В советской школе детей учили правильным вещам: не воруй, не обманывай, говори правду и т. д. Но каждый ребёнок вырастал и сталкивался с жизнью, а ещё от родителей узнавал, что все, кто говорил правду, давно сгнили в тюрьмах, «а молчальники вышли в начальники».

Качество управления зависит от многих факторов, но в современном обществе с его необычайно возросшей благодаря научно-техническому прогрессу сложностью оно зависит прежде всего от теоретического багажа правящей элиты — политической, бизнес-элиты и научного сообщества. Что значит теоретический багаж? Это теории, которыми руководствуются люди, принимающие в государстве решения. А теории могут быть истинными и ложными. Соответственно, правильными или неправильными будут принимаемые решения. Это особенно хорошо видно на примере экономики.

Дело в том, что любая теория описывает некую конкретную действительность с её объективными законами. Но действительность физическая, биологическая, социальная или экономическая меняется, эволюционирует. В изменённой действительности работают другие объективные законы, и требуется новая теория, описывающая их. Скажем, в физическом мире на том этапе эволюции, когда ещё не знали об атомах и молекулах, атомистические и молекулярные теории были неприемлемы. А если мы сегодня попытаемся описать окружающую нас физическую действительность и текущие в ней процессы без помощи атомистических и молекулярных теорий, то получим что-нибудь вроде «Море волнуется, потому что Нептун сердится».

Однако эволюция физического мира протекает настолько медленно (в масштабах продолжительности человеческой жизни), что мы живём практически в той же самой физической действительности, в которой жили наши отдалённые предки. И посему механика Ньютона, электродинамика Максвелла по-прежнему прекрасно годятся для описания этой действительности. Новые теории требуются только для описания расширенной области действительности (теорий относительности в отношении механики Ньютона) или новых областей физической действительности, к которым прежние теории просто не относятся (квантовая механика). А экономическая действительность, которую, в отличие от физической, мы сами творим, изменяется сегодня настолько стремительно, что теории, достаточно хорошо описывавшие эту действительность вчера, сегодня становятся уже непригодными, так как изменилась сама действительность и действующие в ней законы.

Классическая макроэкономика Смита и Рикардо неплохо описывала экономическую действительность в условиях равной конкуренции всех участников капиталистического рынка. И это более-менее имело место на раннем этапе капитализма. Но произошла эволюция экономики, появились монополии, нарушившие чистоту конкуренции, и теория Смита и Рикардо перестала работать в этой изменившейся действительности. Её сменила кейнсианская теория, затем фридмановская монетаристская и т. д.

Экономические теории меняются только после очередных кризисов, которые, собственно, и служат сигналом: не пора ли менять макроэкономическую теорию из-за изменившейся экономической действительности. К сожалению, сигналы эти доходят до принимающих решение тоже не сразу. В результате странам и человечеству наносится огромный ущерб. Кризисов и ущерба от них можно было бы избежать, если бы мы наперёд, до столкновения с кризисом, знали границы применимости нашей экономической теории и отслеживали изменения экономической действительности. Киев

ВОИН Александр Миронович,
руководитель международного института философии и проблем общества, кандидат физико-математических наук

ПО ТЕМЕ

Стоит ли перечитывать Маркса?

Социально-экономическую систему современных развитых стран, многие из которых уже вступили в постиндустриальную стадию своего развития, как и в XIX столетии, по традиции называют «капитализмом», поскольку главная её черта та же — динамичность, основанная на превращении прибыли в капитал, на непрерывном накоплении богатства и расширении производства и потребления. Однако в ходе исторического развития капитализм изменился до неузнаваемости. Экономика развитых стран превратилась, по сути дела, в смешанную систему, в ней сплелись воедино динамизм рыночного хозяйства и социальная ориентация, носителем которой выступают государство и другие общественные институты. Правда, для этого надо было пережить беды и отчаяние глубочайшей депрессии 1930-х годов, затем две мировые войны, в результате чего сформировался целостный механизм государственного вмешательства. Именно он в немалой степени способствовал спасению капитализма от тех революционных потрясений, которые предрекал Маркс.

Масштабы непосредственной вовлеченности государства в хозяйственную жизнь разных стран различны. Но основные функции государства в рыночной системе сохраняются неизменными, они и делают эту систему цивилизованной, отвечающей интересам общества в целом, а не отдельных его классов или групп.

И. Осадчая
https://www.nkj.ru/archive/articles/4094/