Февраль 2018 :: Виктор ГУЩИН
Русофобия — политика государства

Начало нового, 2018 года в Латвии обозначилось очередными всплесками русофобских высказываний. Так, продюсер и музыкант Гунтарс Рачс озадачился тем, что русские Латвии всё ещё продолжают праздновать Новый год по московскому времени, и выразил надежду, что это когда-нибудь прекратится.

Депутат Сейма, член националистической партии «Всё — Латвии!» — ТБ/ДННЛ Александр Кирштейнс пошёл ещё дальше и прямо назвал русский языком мирового сионизма. Каковы причины подобных высказываний, можно ли считать, что они свидетельствуют о росте русофобии в Латвии? Об этом, а также о межнациональных отношениях в современном и историческом контексте порталу RuBaltic.Ru и нашему журналу рассказал историк, координатор Совета общественных организаций Латвии (СООЛ) Виктор ГУЩИН.

Господин Гущин, в начале года некоторые латышские политики и общественные деятели в очередной раз позволили себе явно нелицеприятные высказывания в адрес русскоязычных жителей Латвии. Как вы считаете, в целом характерен ли для латышского общества подобный русофобский дискурс?

— Если мы посмотрим на этот вопрос с исторической точки зрения, то увидим, что в ретроспективе, то есть если иметь в виду XVII–XIX века, не было проявлений русофобии со стороны латышского населения. Более того, в исторической памяти латышей Русское царство, а затем и Российская империя остались, скорее, как государства-защитники, а не агрессоры. На эту особенность латышского народного фольклора в своё время обратил внимание филолог Б. Ф. Инфантьев, изучавший латышский фольклор периода Великой Северной войны 1700–1721 годов.

То же самое можно сказать и о настроениях господствовавшего в то время немецкого национального меньшинства. Вспомним, ещё в 1656 году российский политик и дипломат А. Л. Ордин-Нащокин подписал союзный договор с Курляндским герцогством, а в январе 1658 года герцог Курляндии Якоб отправил А. Л. Ордину-Нащокину проект договора «О подданстве Курляндского князя Якубуса в Российскую державу». В соответствии со статьёй 1 договора Курляндия переходила в подданство и «в полную совершенную оборону» Русского царства. Однако из-за очередной шведско-польской войны, втянутой в которую оказалась и Курляндия, этот договор остался на бумаге.

Планам герцога Якоба суждено было сбыться спустя более чем сто лет, когда в 1795 году Курляндский ландтаг принял решение о добровольном присоединении Курляндского герцогства к России.

Присоединение к России оградило Курляндию от борьбы за её территорию со стороны других государств. Этот период мирного существования, с шестимесячным перерывом во время Отечественной войны 1812 года, продлился до 1915 года, когда Курляндская губерния была оккупирована германскими войсками. Позитивное значение присоединения Курляндского герцогства к России выразилось и в том, что уже в 1817 году, то есть спустя всего 22 года после присоединения, император Александр I подписал указ об отмене в Курляндии крепостного права, что самым положительным образом сказалось на развитии латышского крестьянства. Такое решение за время своего господства в Ливонии и Курляндии не приняли ни немцы, ни шведы, ни поляки.

Кроме того, позитивное значение присоединения Курляндского герцогства к Российской империи выразилось ещё и в том, что оно стало последним шагом к объединению. В границах одного государства оказались территории, на которых в XIX веке — опять же при поддержке Российской империи — сформировалась единая латышская нация и которые в ХX веке стали основой территории независимой Латвийской Республики.

Важнейшей отличительной особенностью национальной политики Российской империи в Остзейских провинциях (Эстляндии, Лифляндии и Курляндии) было то, что здесь именно при поддержке России стали быстро развиваться языки и культура эстонцев и латышей. Как следствие, началось быстрое формирование национальной интеллигенции. Эта особенность национальной политики России в ещё большей мере проявилась в период пребывания прибалтийских советских республик в составе СССР, что имело своим результатом постоянное увеличение численности местных титульных наций.

Именно многовековые устремления правящей элиты Лифляндии и Курляндии жить с соседней Россией в мире и согласии, равно как и политика поддержки местных коренных народов со стороны Российской империи являются главной причиной, из-за которой Латвия добровольно присоединилась к СССР в 1940 году.

Первые серьёзные проявления русофобии в Латвии можно наблюдать после образования независимого Латвийского государства. Официальную поддержку со стороны государства эти явления получили после 15 мая 1934 года, то есть после государственного переворота Карлиса Ульманиса. Если до переворота образование на русском языке всячески поощрялось, то после переворота, наоборот, стало быстро сворачиваться, что не могло не привести к ограничению возможностей для русского населения сохранить и развивать свою национально-культурную идентичность.

Дальнейшая активизация политики русофобии связана с периодом нацистской оккупации Латвии в 1941–1945 годах. При этом нельзя утверждать, что политика нацистов была односторонне русофобской как в плане идеологии, так и в плане возможностей получить школьное образование на русском языке. Историк Борис Равдин обратил внимание на тот факт, что в период фашистской оккупации русские школы в Латвии работали и даже открывались новые.

После восстановления государственной независимости Латвийской Республики постепенно, с подачи радикальной части западной латышской эмиграции, сформировалась антироссийская и антирусская направленность внешней и внутренней политики государства. Причём в намного более жёстком виде, нежели в период с 1934 по 1940 год. Эмиграция лелеяла надежду возродить этнократический политический режим Карлиса Ульманиса, существовавший в 1934–1940 годах. Она стремилась обелить и облагородить преступный имидж латышских нацистских коллаборационистов периода нацистской оккупации Латвии в 1941–1945 годах. И эти цели, надо заметить, в определённой степени были достигнуты.

Подводя итог, следует отметить, что принятая в период существования СССР оценка Российской империи как «тюрьмы народов» нанесла огромный ущерб объективной оценке национальной политики Российской империи. Освобождение от идеологического подхода к политике Российской империи в отношении коренных народов национальных окраин государства стало возможным лишь после 1991 года. Однако в Латвии оценки советского периода преодолены ещё не полностью. Более того, на прежние идеологические оковы наложилась ещё и так называемая концепция «об оккупации» Латвии Советским Союзом в 1940–1941 и в 1944/1945 — 1990 годах.

Однако, на ваш взгляд, что же способствовало появлению русофобии в наше время, почему определённые политики позволяют себе выпады в адрес русских Латвии, зная, что им ничего за их слова не будет?

— После восстановления независимости Латвийской Республики в 1991 году русофобия де-факто стала государственной идеологией. Этому способствовало принятие определённых законодательных актов. Точкой отсчёта здесь является принятие Декларации о восстановлении независимости 4 мая 1990 года, в которой, с подачи радикальной части западной латышской эмиграции, были чётко прописаны два тезиса — о якобы непрерывности континуитета (существования) Латвийского государства де-юре с 1918 года до 1990 года и об оккупации Латвии в 1940–1990 годах. Отмечу, что оба этих тезиса не имеют обоснования ни с исторической точки зрения, ни с точки зрения международного права. Иными словами, рассчитаны только на внутреннее потребление. Но именно они предопределили формирование законодательства в отношении национальных меньшинств, а также в отношении исторической политики Латвии.

Поэтому разделение жителей Латвии на граждан и неграждан, принятие дискриминационных по отношению к русскому национальному меньшинству законов о языке и об образовании, переписывание истории Латвии в угоду радикальной части западной латышской эмиграции и борьба с памятниками советской эпохи; наконец, составление пресловутых «чёрных списков», на основании которых людей ни за что выдворяют из страны — всё это лишь претворение в жизнь той концепции, которая была сформулирована в Декларации о восстановлении независимости. Так что и все проявления русофобии, которыми отмечен период независимости Латвийской Республики после 1991 года, это лишь следствие законодательной базы, которая на основе Декларации о независимости была принята в 1990–2000 годах.

То же самое проявление русофобии мы видим сегодня и в нежелании правящей элиты предоставить статус праздничного дня православному Рождеству, которое с большим размахом отмечали в довоенной Латвии. Ведь в противном случае придётся признать, что русские здесь не только есть, но они имеют и право на свои праздники, а значит, и иностранный статус русского языка также может быть оспорен, как и вся русофобская идеология.

На мой взгляд, то, что позволяют себе говорить отдельные политики вроде Кирштейнса или Шноре (о «русских вшах»), а также то, что подобные высказывания встречают всё более широкую поддержку со стороны правящей политической элиты и латышского молчаливого большинства, свидетельствует о серьёзном психологическом заболевании всего латышского общества. Название ему — национальный радикализм или неонацизм. Но говорить о том, что такие высказывания возникают сами по себе и никак не связаны с национальной и исторической политикой государства, то есть отражают лишь частное мнение, не приходится. Эти взгляды сформированы и целенаправленно поддерживаются политикой государства.

При этом очевидно, что политика русофобии наносит огромный ущерб не только национальным меньшинствам, но и латышской нации. Во многом благодаря именно этой политике после 1991 года мы наблюдаем постоянное уменьшение численности латышей. В то время как при нахождении Латвии в составе Российской империи или СССР количество латышей, наоборот, постоянно росло.

По вашему мнению, в чём причина того, что основная масса латышского населения соглашается с подобными взглядами, несмотря на то, что такая политика направлена и против них?

— На мой взгляд, русофобов среди латышей абсолютное меньшинство. Однако это меньшинство — самая крикливая и наиболее активно присутствующая в СМИ и в общественном пространстве группа, которая и задаёт тон всем остальным, подавляя любое инакомыслие. Как следствие, абсолютное большинство латышей отмалчивается и никак против этой политики не возражает. Объяснить это явление можно несколькими причинами, одна из которых — пресловутая солидарность по национальному признаку. Ещё одна причина — информационная изоляция латышского населения, в результате чего оно не получает правдивой и достоверной информации. Но главная причина — русофобия возведена в ранг государственной политики, а воевать с государством никто не хочет, поскольку сегодня это будет означать сознательное нанесение ущерба самому себе.

Чтобы изменить положение, сегодня требуются кардинальные меры по демократизации государства, направленные не только на восстановление всеобщего избирательного права, но и на демократизацию государственной идеологии. Идеология построения латышской Латвии изначально является недемократической и изначально предполагает поддержку русофобии. Поэтому без отмены подобной идеологии и недемократического законодательства, включая принятую в 2015 году преамбулу к Конституции Латвии, без жёсткого осуждения и наказания за любые проявления русофобии предотвратить новые русофобские всплески невозможно. Они будут лишь набирать силу. Тем более что опосредованную поддержку политике русофобии в Латвии сегодня оказывает антироссийская позиция стран Запада, в первую очередь США.

В то же время я уверен, что преодоление русофобии в Латвии исторически неизбежно. Как в своё время говорил Ян Райнис: «Латвия будет либо демократической, либо её не будет вообще». Поэтому, если говорить о будущем Латвии, то иной альтернативы, кроме как восстановить основы демократического политического устройства, у Латвии сегодня нет. А вернувшись на путь демократического развития, Латвия неизбежно вновь обратится к своему многовековому опыту добрососедского сотрудничества с Россией.

Записал Андрей СОЛОПЕНКО

ПО ТЕМЕ

О многовековой истории Латвии

Дмитрий Ермолаев

Министр иностранных дел Латвийской Республики Эдгарс Ринкевичс стал автором сенсации. В ежегодном докладе о достигнутых результатах и предстоящей работе в сфере внешней политики страны и по вопросам Европейского союза, размещенном 4 января на сайте МИД Латвии, он сообщает: «В настоящее время безопасность Латвии обеспечена на более высоком качественном уровне, чем за всю многовековую историю Латвии».

Я не сумел узнать, что же имел в виду министр, говоря в год столетия Латвии о «многовековой истории». Пользователь Facebook из Даугавпилса Эдуард Мичун объяснил заявление министра тем, что на территории Латвии некогда существовало Герсикское княжество, но «все эти зачатки балтийской государственности были уничтожены тевтонским вторжением».

Профессор Инесис Фелдманис в интервью газете Neatkariga Rita Avize отметил, что 18 ноября 2018 года будет столетие «ульманисовской» Латвии, которая была провозглашена 2 декабря 1917 года в неоккупированной немцами Валке. Я в своей статье высказал мнение, что столетие Латвии надо было праздновать 6 января этого года: 24 декабря 1917 года по старому стилю, или 6 января 1918 года по новому, в Валке первая латвийская республика, Исколат, приняла декларацию о самоопределении Латвии.

Спор идёт, но временной разброс спора — год. А тут сразу много веков. И тем более за подписью официального лица, министра иностранных дел, на официальном портале МИД Латвии.

Какие правовые последствия это будет иметь? Нам это небезынтересно, так как, судя по всему, — а других вариантов и нет, — Ринкевичс решил объявить Латвию преемником Российской империи. А может, сразу Ливонского ордена?

https://ru.sputniknewslv.com/columnists/20180109/6975087

Politico: Латвия скоро умрет

Валентина Прокофьева

По мнению журналистов, латвийцы из-за резкого падения числа жителей перестанут существовать как нация.

В 2000 году на территории Латвии проживало 2,38 миллиона человек. В начале 2018 года этот показатель упал до 1,95 миллиона жителей. Американское издание Politico отмечает, что ни в какой другой стране мира не было такого резкого падения числа жителей.

Согласно статистике ООН, за этот период демографические показатели Латвии уменьшились на 18,2%. Аналогичные проблемы замечены у Литвы (17,5%) и Грузии (17,2%).

«Зарплата здесь — это издевательство. Чему тут удивляться, если люди хотят отсюда уехать?» — пишет журналист издания Latgales Laiks Александр Рубе. «Открытые границы, информация о жизни в других странах ЕС легкодоступна. Ну и наша молодёжь уезжает в Англию, Ирландию или Германию», — отмечает А. Рубе.

После этого молодые люди не возвращаются в страну, только изредка приезжая на родину в гости, поэтому во многих городах Латвии можно заметить множество пустых жилых домов.

https://newinform.com/99983-politico-latviya