Ноябрь 2018 :: Сергей ЛУЦЕНКО
Сила против права

Доказательная сторона права уходит в небытие, как показывают события последних нескольких лет. Сегодня любая государственная или общественная структура может обвинить любую такую же структуру, даже из другой страны, в чем угодно, не приводя никаких доказательств вины. Такое положение дел сводит на нет все усилия международного сотрудничества в борьбе с преступностью, прежде всего с терроризмом.

БРИТАНИЯ НЕ УВАЖАЕТ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Показательным примером нежелания сотрудничать и политизации любого правового вопроса явилась ситуация с отравлением бывшего полковника ГРУ С. Скрипаля и его дочери, отказ со стороны Великобритании от совместного проведения расследования, бездоказательные обвинения в адрес России.

В международном праве установлены критерии и требования «тщательного расследования». Требование такого «тщательного расследования» означает, что власти (в частности, Великобритании) должны всегда предпринимать серьёзные попытки выяснить, что произошло, и не должны ссылаться на поспешные или необоснованные выводы с целью прекращения расследования или в качестве основания для своих решений. Власти должны принять доступные им разумные меры для обеспечения доказательств, связанных с происшествием, включая, в частности, показания свидетелей и заключения судебно-медицинской экспертизы. Любой недостаток в расследовании, умаляющий возможность установления причины травм или личности виновного, может не соответствовать этому стандарту. (Постановление Европейского Суда от 28.10.1998 по делу «Асенов и другие против Болгарии»).

При эффективном расследовании следственный отдел должен обладать независимостью, необходимо отсутствие конфликта интересов. Например, эксперты по ядовитым химическим веществам не должны являться сотрудниками спецслужб, важные судебно-медицинские экспертизы не должны быть поручены лаборатории, непосредственно подчинённой спецслужбам. Кроме того, другие элементы следственного процесса также, возможно, достойны внимания — ограничение доступа родственников потерпевших к материалам дела и отсутствие у них возможности ставить вопросы перед официально назначенными экспертами и свидетелями.

При невыполнении данных требований к «тщательному расследованию» оно может характеризоваться как халатность властей, поскольку не было ни тщательным, ни независимым, ни, соответственно, «эффективным».

В подобных делах должен в достаточном объёме содержаться элемент общественного контроля расследования и его результатов, чтобы обеспечить отчётность ответственных лиц как на практике, так и в теории. Если требуемые пределы общественного контроля могут варьироваться в зависимости от дела, близкие потерпевшего в любом случае должны участвовать в расследовании в пределах, необходимых для защиты их законных интересов.

Другим просчётом следственных органов Великобритании является допуск на свою территорию двух подозреваемых (если допустить такую ситуацию). Полиция Великобритании сенсационно назвала имена двух россиян, которых подозревают в отравлении Сергея и Юлии Скрипалей, сообщил ресурс The Sun (https://www.thesun.co.uk/news/7181848/novichok-perfume-box-salisbury-attack-dawn-sturgess/). Полиция посчитала, что яд был доставлен в Великобританию из России шпионами Александром Петровым и Русланом Башировым во флаконе духов Nina Ricci «Premier Jour» со специально изготовленным аппликатором яда.

Возникает вопрос, почему двоих подозреваемых не задержали на границе немедленно после их прибытия на территорию Великобритании, если власти располагали информацией о том, что эти лица прибыли с намерением провести операцию? В распоряжении спецслужб были фотографии подозреваемых, были известны их имена, а также по каким паспортам они могут прибыть.

Напрашивается вывод, что имел место серьёзный просчёт лиц, ответственных за проведение операции. В результате сложились условия, в которых применение химического оружия, учитывая имевшиеся оценки спецслужбы Великобритании, было возможно или с большой степенью вероятности предвидимо.

Такие просчёты или откровенное игнорирование доказательств и права вообще и раньше были отмечены Европейским судом в отношении спецслужб и правоохранительных органов Великобритании (Постановление ЕСПЧ от 27.09.1995 по делу «Макканн и другие против Соединённого Королевства»). Власти королевства постоянно нарушают основополагающий международный договор — Европейскую конвенцию о взаимной правовой помощи по уголовным делам, принятую в Страсбурге ещё в 1959 году и ратифицированную Великобританией в 1991 году.

В частности, Лондон отказывается сотрудничать в расследовании смерти бывшего заместителя генерального директора «Аэрофлота» Николая Глушкова. Наше посольство неоднократно направляло ноты в Форин Офис, передало в МВД Великобритании официальный запрос Генеральной прокуратуры Российской Федерации о правовой помощи по уголовному делу о смерти Н. А. Глушкова. Ответа до сих пор нет.

Вернёмся к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам, чтобы понять, насколько британские власти не уважают международное право. Статья 1 определяет для договаривающихся сторон (в нашем случае для России и Великобритании) обязательство: оказывать друг другу самую широкую правовую помощь на взаимной основе в вопросах уголовного преследования за преступления, наказание за которые на момент просьбы о помощи подпадает под юрисдикцию судебных органов запрашивающей Стороны.

Пункт 1 статьи 3 Конвенции предусматривает, что запрашиваемая Сторона выполняет в порядке, установленном её законодательством, любые судебные поручения, касающиеся уголовных дел и направленные ей судебными органами запрашивающей Стороны в целях получения свидетельских показаний или передачи вещественных доказательств, материалов или документов. Ничего этого Великобритания до сих пор не сделала.

Между тем процессуальное обязательство сотрудничества предполагает, что при обстоятельствах, как в уголовном деле о смерти Н. А. Глушкова, когда расследование убийства неизбежно затрагивало более чем одно государство, это влечёт обязательство со стороны властей Великобритании принимать все необходимые меры, чтобы реализовать эффективное расследование. Но в результате уклонения от сотрудничества со стороны Великобритании расследование не продвигается, а фактор времени неизбежно влияет на количество и качество доказательств и ухудшает шансы на завершение следствия.

ЧЕМ ПАХНЕТ АТАКА «БЕЛЫХ КАСОК»

Теперь с берегов туманного Альбиона перенесёмся в Сирию.

Ещё полтора года назад Совет Федерации опубликовал Заявление в связи с противоправным применением Соединёнными Штатами Америки вооружённой силы против Сирийской Арабской Республики. Тогда в качестве предлога для ракетной атаки по территории Сирии было использовано якобы массовое отравление мирного населения химическими веществами в сирийской провинции Идлиб в апреле 2017 года. На момент нанесения ракетного удара у Соединённых Штатов не было ни одного независимого и объективного заключения о реальных обстоятельствах произошедшего, о том, кто именно должен нести ответственность за эту трагедию. В то же время, по данным Организации по запрещению химического оружия, сирийские вооружённые силы тогда уже не располагали запасами химического оружия.

Расценивая указанную военную операцию США как акт агрессии против суверенного государства, Совет Федерации призвал тщательно расследовать все обстоятельства применения вооружённой силы против Сирии. Соединённые Штаты и ранее неоднократно в одностороннем порядке использовали вооружённую силу, не имея легитимных оснований для этого. Агрессивные действия США не должны оставаться без должной оценки международного сообщества, как это произошло с агрессией против Ирака в 2003 году.

Рассмотрим правовые особенности и оценку действий США и её союзников при осуществлении агрессии против суверенного государства — Сирийской Арабской Республики с использованием норм международного права.

Необходимо отметить, что к началу ирано-иракской войны ряд государств официально проинструктировали свои вооружённые силы воздержаться от применения химического оружия. А Соединённое Королевство прямо запретило своим военным использовать «летальные и выводящие из строя химические агенты», ссылаясь на Женевский газовый протокол. Этот Протокол о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств был принят в 1925 году и подтверждён Резолюцией 1980 года № 35/144C Генеральной ассамблеи ООН в 1980 году.

В другой Резолюции, 1982 года, Генассамблея просила Генерального секретаря ООН разработать процедуры для своевременного и эффективного расследования информации о действиях, которые могут представлять собой нарушение Женевского протокола или соответствующих норм обычного международного права. В Резолюции № 37/98E по химическому и бактериологическому (биологическому) оружию Генеральная ассамблея ООН напомнила, что использование химического и биологического оружия провозглашено несовместимым с общепринятыми нормами цивилизации.

В дальнейшем предложения о договоре, призванном дополнить Женевский газовый протокол 1925 года путём установления запрета на разработку, производство или хранение химического оружия в дополнение к его использованию, были включены в повестку дня заседания Комитета по разоружению, позже переименованного в Конференцию. Вплотную составлением документа занялись в 1984 году, после того, как Генеральный секретарь ООН объявил, что химическое оружие было применено Ираком в войне против Ирана.

Начиная с 1986 года представители всех отраслей химической промышленности активно участвовали в переговорах. Новая Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления или применения химического оружия и его уничтожении (или Конвенция о химическом оружии) была открыта для подписания в Париже 13 января 1993 года. Сто тридцать государств подписали её в течение первых двух дней (в том числе Россия, США и Сирия).

Надо сказать, что с тех пор была проведена огромная работа по сокращению и уничтожению запасов химического оружия. Что касается Сирии, то специальная Резолюция СБ ООН 2118 накладывала на Сирию ряд обязательств и оговаривала сроки уничтожения химического оружия. 23 июня 2014 года было объявлено, что с территории Сирии вывезена последняя партия химического оружия для последующего уничтожения. 4 января 2016 года Организация по запрещению химического оружия (ОЗХО) заявила о полном уничтожении химического оружия Сирии.

Таким образом, бомбардировка Сирии в апреле 2017 года со стороны США была проведена вопреки заявлению ОЗХО, без доказательств применения химического оружия сирийской армией, с нарушением всех норм международного права.

Вообще, простые соображения гуманности и здравого смысла делают абсурдной ситуацию, когда государство использует оружие, запрещённое в международных вооружённых конфликтах, чтобы подавить восстание своих граждан на собственной территории. То, что бесчеловечно и запрещено в международных войнах, не может считаться допустимым в гражданских беспорядках.

Эта основополагающая концепция привела к постепенному формированию общих правил, касающихся конкретных видов оружия, которые распространяются на гражданские беспорядки. В своё время, согласно сообщениям СМИ, правительство Ирака «категорически опровергло обвинения в применении ядовитого газа» («Нью-Йорк Таймс», 16.09.1988). Следует подчеркнуть, что ряд стран не приняли тогда утверждения Соединённых Штатов о том, что Ирак применял химическое оружие против курдского населения. В любом случае прямых доказательств тогда не было, но именно использование химического оружия против собственного народа и вменили Саддаму Хусейну, что и послужило основанием для смертного приговора бывшему лидеру Ирака.

Подобные обвинения со стороны США прозвучали спустя 30 лет и в адрес руководства Сирийской Арабской Республики. Базировались эти обвинения на постановочных видео «химатаки», сделанных членами организации «Белые каски». Такие поверхностные и явно натянутые «доказательства» в международных отношениях совершенно недопустимы, и это фиксируется в ряде принятых в последнее время документов международного характера. Государствам рекомендуется согласованно воздерживаться от применения силы или от вмешательства во внутренние дела друг друга.

По существу, такие рекомендации носят нормотворческий характер, формирующий основу общего верховенства закона в международных отношениях. То есть складывается практика доказательной убеждённости при решении вопроса о вмешательстве (в том числе военном) во внутренние дела другого государства. Иначе говоря, необходимы достоверные доказательства в оценке нарушения тех или иных норм международного права. А вовсе не «хотение» того же руководства США вмешаться в дела суверенного государства.

ЧЁРНЫЕ СТЕНЫ «БЕЛОГО ДОМА»

Конечно, жестокое «усмирение» российского парламента в 1993 году не относится к международной жизни, но вспомнить эту историю нужно по двум причинам. Первая — тогда так же была проигнорирована доказательная сторона права, вторая — исполнилось четверть века расстрела Белого дома.

О правовой стороне вопроса.

В Постановлении Съезда народных депутатов Российской Федерации от 24 сентября 1993 года № 5807-1 «О политическом положении в Российской Федерации в связи с государственным переворотом» действия президента Бориса Ельцина оценивались как государственный переворот. Напомним: 21 сентября 1993 года он подписал Указ № 1400, прекращавший деятельность высшего органа власти Российской Федерации — Съезда народных депутатов, а также Верховного Совета и Конституционного суда.

Правовые последствия подобных действий выражались в том, что все правовые акты, вышедшие за подписью Бориса Ельцина, а также иные решения и акты, на них основанные, не имели юридической силы и не подлежали исполнению на всей территории Российской Федерации. Граждане и должностные лица, не исполнявшие указанные решения и акты, не могли быть привлечены к юридической ответственности. Действия граждан по защите конституционных органов власти, преодолению последствий государственного переворота расценивались как исполнение общественного и государственного долга.

С момента подписания Ельциным Указа от 21.09.1993 № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» и до расстрела парламента, то есть за 12 дней, страна оказалась на грани гражданской войны и распада.

Следует отметить, что действующая на тот момент Конституция Российской Федерации (принята ВС РСФСР 12.04.1978, ред. 10.12.1992) содержала две статьи, посвящённые одному предмету — отрешению от должности Президента Российской Федерации. Статья 121.6 говорит о немедленном прекращении полномочий Президента РФ в случае, если эти полномочия используются для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации, роспуска либо приостановления деятельности любых законно избранных органов государственной власти. Статья 121.10 предусматривает обычную в мировой практике процедуру отрешения от должности (импичмент) Президента РФ и вице-президента РФ. Согласно этой процедуре, такое решение принимается Съездом народных депутатов Российской Федерации на основании заключения Конституционного суда Российской Федерации большинством в две трети голосов от общего числа народных депутатов Российской Федерации по инициативе Съезда народных депутатов Российской Федерации, Верховного Совета Российской Федерации или одной из его палат.

А теперь — внимание! Конституционный суд РФ, признав действия и решения Президента РФ Б. Н. Ельцина не соответствующими Конституции РФ, не имел права квалифицировать это несоответствие в качестве основания отрешения Президента РФ от должности или приведения в действие иных специальных механизмов его ответственности. Определение характера конституционного правонарушения, степени его общественной опасности, достаточности этого правонарушения для того или иного вида конституционной ответственности — прерогатива Съезда народных депутатов Российской Федерации, а не Конституционного суда РФ. Но в связи с обвинением Президента РФ в роспуске либо приостановлении деятельности Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации Конституционный суд обязан был рассмотреть вопрос о легитимности этих органов, избранных в период существования признанной Судом же антиконституционной государственной структуры — КПСС, в ином, не существующем уже государственном образовании — РСФСР.

Конституционный суд РФ должен был учесть, что в действующей Конституции РФ отсутствуют нормы, обеспечивающие принятие Съездом и Верховным Советом решений, соответствующих волеизъявлению народа на референдуме, побуждающие к таким изменениям конституционного законодательства, которые способствовали бы разрешению существующих противоречий в сфере разделения полномочий исполнительной и законодательной властей. В Конституции РФ отсутствуют также нормы, предусматривающие порядок и процедуру принятия новой Конституции. Таким образом, налицо был не только правовой вакуум, но и правовой тупик, выход из которого на основе лишь формального следования «писаным нормам» оказался невозможен.

Кроме того, Конституционным судом РФ были проигнорированы основополагающие принципы Конституции, определяющие дискредитацию идей парламентаризма, разрушения основ конституционного строя. А ведь они привели президента к выводу о том, что в сложившихся условиях единственным соответствующим принципу народовластия средством прекращения противостояния, преодоления паралича государственной власти являются выборы нового парламента Российской Федерации.

Это важный аспект, поскольку, исходя из общепризнанных принципов права, любой вид юридической ответственности исключается при наличии крайней необходимости. Конституционный суд, решая вопрос об ответственности президента, не только не опроверг, но даже не обсудил основной аргумент, содержащийся в Указе президента № 1400. А именно: действовал ли Борис Ельцин в ситуации крайней необходимости, когда «формальное следование противоречивым нормам, созданным законодательной ветвью власти» и дальнейшее промедление в разрешении возникшего кризиса угрожало безопасности государства и народа. Причём эта угроза не могла быть устранена в сложившихся обстоятельствах другими средствами.

Отдельно необходимо обратить внимание на процессуальные нарушения Конституционного суда РФ. За несколько часов до начала судебного заседания председатель Конституционного суда участвовал в пресс-конференции в здании Верховного Совета Российской Федерации, где дал резко негативную оценку обращению Б. Н. Ельцина по телевидению к гражданам России и указу президента № 1400. С такой же оценкой выступил и один из судей. Оба выступления были публичными и транслировались по телевидению. Тем самым была высказана заинтересованность указанных членов Конституционного суда в определённых результатах рассмотрения дела. В таких ситуациях судья обязан заявить самоотвод. По его просьбе он подлежит освобождению от участия в рассмотрении дела в случае, если его объективность может вызвать сомнения вследствие прямой или косвенной заинтересованности в исходе рассмотрения дела.

Таких самоотводов, однако, заявлено не было, а значит, налицо нарушение соответствующего положения Закона «О Конституционном суде РФ». Сложнейший вопрос государственной важности был решён в течение двух часов, при этом ни обращение президента, ни его Указ не анализировались детально, по частям и статьям, а оценивались в целом. Кроме того, в указе президента «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» имеются положения, формально выходящие за пределы полномочий президента, установленных Конституцией РФ. Например, прерывание функций Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации, назначение новых выборов. Однако эти положения необходимо рассматривать в неразрывной связи с причинами издания указа и его целями, изложенными в преамбуле; с правами и обязанностями президента, установленными Конституцией. Наконец, с определёнными особенностями Конституции РФ, касающимися исполнения президентом его прав и обязанностей.

Тем не менее реальная сила в виде всевозможных силовых структур и армии была полностью в руках Б. Н. Ельцина. Народные депутаты, несмотря ни на какие уговоры, по-прежнему отказывались покинуть Белый дом. Тогда здание было окружено милицией и войсками. 3 октября блокада здания была прорвана демонстрантами, пробившимися через милицейские и войсковые кордоны. В Москве начались массовые беспорядки с применением оружия, повлёкшие многочисленные человеческие жертвы. А стены Белого дома, подвергшиеся обстрелу танковых орудий, окрасились в чёрный цвет. И эти закопчённые стены стали на многие годы символом политической нетерпимости в России.

ЛУЦЕНКО Сергей Иванович, аналитик