Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№3, Март 2017

ДИСКУССИЯ

Александр ВОИН
Хочется экстремального?

 

Войной и ненавистью сегодня пропитан воздух планеты, умы и души людей. Большой мировой, атомной войны пока нет, но мы потихоньку начинаем привыкать играть на грани её, дёргая тигра за усы. А войны локальные, гибридные, прокси, информационные, террор и с террором, наконец, всех против всех внутри государств уже стали частью нашей повседневной жизни.


Воюют в прямом смысле слова между собой разные страны и блоки стран, разные народы и этносы, представители разных религий и разных направлений внутри одной религии. Мусульманский мир в целом противостоит Западу, но также и остальному немусульманскому миру. И это не мешает с не меньшим, если не с большим остервенением воевать одним мусульманским государствам с другими на почве конфессиональных различий или во имя эгоистических национальных интересов.


Но это только «прямая», «горячая» война с применением оружия. А кроме неё по всему миру идет холодная война, пусть и с меньшими жертвами, но с не меньшим остервенением, проявляющимся в накале страстей и изобретательности средств уничтожения: экономическими, финансовыми, юридическими, психологическими. В этой войне воюют не только Запад с Россией или с Китаем, воюют представители разных идеологий внутри стран и разных, если можно так выразиться, идеологических сект внутри одной идеологии. Воюют патриоты против либералов, но с не меньшим ожесточением воюют разные подвиды патриотов между собой. То же самое и в стане либералов. Олигархи противостоят обществу, что не мешает им с остервенением воевать между собой. Необузданное стремление вцепиться друг другу в глотку охватило все слои общества вплоть до уровня индивидов. Это прекрасно видно в Интернете, где совершенно по любому поводу возникает не просто полемика, а мерзкое действо с отчаянными попытками спорящих изничтожить друг друга с помощью брани и поливания грязью.


Возникает вопрос, почему происходит то, что происходит? И что именно происходит? Есть два принципиально разных ответа на этот вопрос. Первый: такова природа человека и общества. Второй ответ распадается на множество вариантов причин происходящего, причин самого разного свойства. Демографическая — перенаселение. Истощение ресурсов и, как следствие, ожесточение борьбы за них. Политическая — стремление Соединённых Штатов доминировать и противостояние им России, Китая и мусульманского мира. Идеологическая — разнузданный неолиберализм, навязывающий всему миру свои гнилые ценности, и противостояние ему народов или слоёв и групп внутри одного народа, привязанных к религиозным, традиционным или социалистическим ценностям. Скорость изменения действительности, в которой мы живём, под воздействием научно-технического прогресса, благодаря чему мы не успеваем адаптироваться к новым условиям, из-за чего возникает массовый стресс и психоз.


Первый ответ не может объяснить всего происходящего просто потому, что утверждение «всегда так было» не соответствует действительности. Это можно доказать с помощью анализа большого объёма статистических данных, но я не стану этого делать, исходя из убеждения, что большинство людей, что называется, шкурой чувствуют изменение ситуации в последние годы.


Что касается перечисленных и не перечисленных причин из второго варианта ответа, то они, безусловно, работают — разные в разной степени. Конечно, эти причины нужно изучать и искать пути решения соответствующих проблем порознь и в совокупности. Но надо признать, что вся совокупность этих причин тоже не исчерпывает объяснения происходящему.

И точно так же, как неверно объяснять всё происходящее особенностями природы человека и утверждать, что всегда так было, так же неверно пренебрегать заложенной в природу человека потребностью в риске, в игре со смертью, которая наиболее эффективно реализуется на войне. Неверно также пренебрегать свойством человеческой натуры в определенных обстоятельствах распаляться ненавистью к дальним и ближним, конкретным людям и человечеству вообще. Причём это свойство может и сочетаться с потребностью в риске, с агрессивностью и физическим насилием, и, что гораздо чаще, присуще людям, которые отнюдь не жаждут рисковать собственной головой, а разжигают ненависть и вредят тем, кого ненавидят, с безопасной позиции. Чаще всего — информационно и психологически. Эта, условно говоря, неагрессивная ненависть тоже имеет прямое отношение к распространению войн.


В последнее время набирает популярность идея полезности войны. Она не нова, уходит корнями в глубокое прошлое.

Издревле существовали народы или объединения людей, которые жили войной. Например, древние греки, варяги, запорожские казаки. Все они считали войну полезным делом, славным и достойным настоящих мужчин. В совсем недавнее время эта идея была развита и философски оформлена (правильно или нет — другое дело) в теориях фашизма и реализована на практике. Реализация была такой, что после этого лет пятьдесят никто не отваживался провозглашать эту идею в сколь-нибудь внятном теоретическом оформлении. В завуалированной художественной форме она, конечно, мелькала там и здесь, поскольку творцу, поэту позволительны всякие «нечто и туманна даль», и понимать его можно всегда и так и сяк, а посему и взятки с него гладки. Но в последние пару десятилетий она начала появляться в более или менее внятном теоретическом оформлении в разных концах света и в разных вариациях.


Тут надо для ясности отметить, что война справедливая, как возможность и как необходимость быть готовым к ней, никогда и никем не отрицалась. И я говорю здесь не о призывах быть готовыми к войне, «если враг нападёт», а о философских или художественных теоретизированиях, доказывающих, что война — полезное дело, вне зависимости от того, справедлива она или нет.


Самый яркий пример теоретизирования подобного рода — это, конечно, фашистская теоретическая и философская литература, начиная с работ Ницше и кончая «Майн кампф» Гитлера. Сегодня происходит определённое возрождение фашистских идей и организаций в мире, и эта литература вновь получает распространение. Пока что такое распространение — маргинальное явление. Но никак не маргинальным является распространение религиозного фанатизма и воинственного национализма, адепты которых прославляют войну как таковую — пусть и не столь откровенно, как фашисты, но достаточно прямо.


Не буду разбирать теоретизирования мусульманских джихадистов, поскольку они (теоретизирования) далеки от русскоязычного читателя. Остановлюсь на более близких нам примерах.


Последняя майданная революция в Украине, думаю, не произошла бы без недовольства значительной части населения существующим положением вещей. Не буду анализировать, в какой степени и в каких пунктах это недовольство было оправданным. Не это в данном случае главное. Главное, что большинство отнюдь не жаждало войны и крови вообще, а тем более со своим участием и своей крови. Они хотели только «жить, как в Европе». Но без этой массы недовольных, отнюдь не жаждущих крови, революции вообще не случилось бы. Следовательно, не было бы и войны на Донбассе, если бы кроме этой, достаточно мирно настроенной массы, не нашлось малочисленной группы ярых националистов. Они открыто провозглашали, что война нужна для сплочения народа. Мол, независимость досталась Украине после развала Союза без вооружённой борьбы, и поэтому нынешние украинцы — не народ, а быдло. Отсюда все беды в стране. Эти идеи прямым текстом, публично, устно и письменно транслировались лидерами украинских националистов (параллельно с обвинениями России во всех бедах Украины) задолго до последнего Майдана. А сегодня они заявляют, что хоть многого, за что боролись, достичь не удалось, но война выковала из части её участников настоящих людей.


В соответствии с этими своими идеями они и действовали. Поскольку война есть пролитие крови, своей и вражеской, то и разжигали её с помощью провокации и пролития крови. А вот основная масса, которая стояла на Майдане, «спивала писень», слушала ораторов, скандировала лозунги, ходила по улицам с плакатами. Эта масса не принимала участия в силовом противостоянии, однако она не возражала против действий Правого сектора и даже одобряла их.


Здесь, так сказать, имела место синергия тех, в ком от природы сильна потребность в насилии и риске, с теми, в ком эта потребность не столь ярко выражена. Зато последние жаждали кого-то ненавидеть, разжигать эту ненависть, не участвуя в кровопролитии, но поддерживая и подзуживая других. Ненависти было много в формально мирной массе, ненависти как праведной, так и неправедной. Как заложенной в природу части этих людей, так и являющейся результатом разжигания её задолго до Майдана.


Идея полезности войны после майданной революции начала звучать и в России, пусть и не в столь прямой и чёткой формулировке, как в высказываниях украинских националистов. В некоторых произведениях современной российской литературы появились типажи с ярко выраженной потребностью повоевать — неважно с кем и за что. Такие вымышленные персонажи действуют на фоне вполне реальной национальной идеи о возрождении сильной России. Да, Россия в прошлом была империей и не должна за это каяться и посыпать голову пеплом. Это часть общей истории всех народов, её составлявших, работавших на имперскую идею и защищавших её. Речь о том, как эта империя понимается сегодня. Согласно авторам, говорящим о полезности войны, империя не может не расширяться. Спрашивается только, как расширяться? И тут в дело идут мифы о полезности империй для культурного развития народов, об отеческой заботе центра по отношению к этнической периферии...


На свете есть и другие, не совсем ещё разъеденные либерализмом народы, жаждущие расширять свою территорию силой оружия, под прикрытием мифов о своем миролюбии и благородстве. Однако стоит вспомнить вегетарианскую Веймарскую республику и пришедший ей на смену фашизм с его мифами об исключительности немецкого народа и разглагольствованиями о жизненном пространстве. Мы знаем, чем всё это кончилось для мира и самих немцев.


Вот и Украина, которая не успела получить «незалежность», как нагородила Монблан мифов о своей исключительности вообще и о своём миролюбии в частности. Что не мешает параллельно хвастаться походами казаков на Константинополь и на Москву, одновременно заявляя претензии на расширение за счёт российской Белгородской области и польского Перемышля. А американский миф о том, что Бог возложил на США миссию наводить порядок в этом мире и поэтому они всюду суют свой нос и сеют кровавый хаос? Как можно всем этим возмущаться и одновременно творить аналогичные собственные мифы?


Есть и более тонкие признаки нарастающего в России поклонения войне как таковой без прилагательного «справедливая».

Например, вздымающаяся каждый раз после очередного внешнеполитического действительного или кажущегося успеха волна похвальбы своей военной мощью. Справедливости ради нужно заметить, что поклонение войне пока не достигло в России того же уровня, что в Украине, не привело сторонников этой идеи к разделению реальной власти с официальной.

Официальная же власть в лице Владимира Путина провозглашает правильные лозунги в духе «Нас не тронешь, мы не тронем». Это не то, что «Мы не можем не расширяться». И аргументы России в пользу справедливости её действий неопровержимы.


Я привёл Украину и Россию в качестве примера распространения идеи полезности войны, так как они ближе русскоязычному читателю. Но военный психоз, гонка вооружений, разжигание ненависти катятся сегодня валом по всему миру: и по Америке с Европой, и по странам дальнего Востока, и в Центральной Азии. И везде за этим валом проглядывает идея, что война — это не так уж страшно, не так уж плохо, а может, и вообще хорошо.


Не так уж плохо, особенно если не атомная и без уничтожения всего человечества? Ведь жизнь, действительно, красна рядом со смертью. Можно вспомнить биологическую эволюцию, частью которой является эволюция человека, в которой борьба не на жизнь, а на смерть играла важнейшую роль в прогрессе, в совершенствовании видов. Ещё можно вспомнить, что в результате полного истребления волков в некоторых районах мира лишившиеся своих врагов олени начали почему-то дохнуть от неизвестных болезней, и для их спасения пришлось завозить волков из других районов.


Давайте доведём идею полезности войны до логического конца. Кровь, смерть и предельное напряжение борьбы бывают ведь не только на войне. Чем разбой и противостояние правоохранителям, а также схватки между бандами в этом отношении хуже войны? И риск жизнью, и предельное напряжение сил... Как видим, есть много способов служить надличной идее и без войны.


Теперь обратимся к эволюционно биологическому аргументу полезности войны. Действительно, биологическая эволюция была бы невозможной без межвидовой и внутривидовой борьбы, борьбы не на жизнь, а на смерть. Но не надо абсолютизировать роль этой борьбы. Помимо борьбы, существует и межвидовая, и внутривидовая кооперация, и она тоже играет свою роль в эволюции. Наконец, борьба в природе имеет естественные ограничители и регуляторы, и никогда не бывает фанатично идейной, как это бывало и бывает в человеческой истории. Представители одного вида могут питаться представителями другого вида, но ни один вид, условно говоря, не ставит задачи истребления другого вида. Скажем, когда волков разводится слишком много и они существенно уменьшают поголовье оленей, волчицы перестают рожать или начинают меньше рожать, пока не восстановится баланс.


Конечно, в процессе эволюции виды исчезали, но не в результате уничтожения друг друга, а в результате изменения условий их обитания, к которым они не могли адаптироваться. В процессе же человеческой истории немало народов было истреблено полностью или частично истреблено, частично ассимилировано. В человеческой истории, в войнах между народами природный регулятор не работает.


Поэтому возникает вопрос: к чему мы придём, если не создадим искусственного регулятора и ограничителя войн? Если доведём до логического предела идею полезности войн? Мы придём к тому, что один народ или одна империя, одна цивилизация истребит или частично истребит, частично ассимилирует все другие народы и цивилизации. Это, конечно, если по ходу дела не будет уничтожено всё человечество. В любом случае логическое доведение до предела неограниченной полезности войны убивает саму идею. Поскольку после такого финала с кем же дальше воевать? Разделиться внутри себя и начать всё сначала?


***
Нужно признать, что у человека (пусть не у каждого), у общества, у человечества в целом есть потребность в сильных эмоциях и борьбе с предельным напряжением сил и риском для жизни. Жизнь красна не только на войне, и настоящее искусство возможно не только о войне или ином экстриме. Величайшие творения искусства: музыка Баха, «Троица» Рублёва не имеют прямого отношения к экстремальному. Но по более длинной причинной цепочке косвенное отношение имеют.

Потому что общество, где полностью отсутствует необходимость напрягаться, бороться, в том числе с предельным риском, вырождается от потери смысла жизни, ожирения, психических расстройств, наркомании. В таком обществе не смогут появиться ни музыка Баха, ни иконы Рублёва. Вообще, оно обречено на самоуничтожение. И точно так же творчески бесплодно и обречено на самоуничтожение общество, живущее одной ненавистью, заражённое доведённой до абсолюта идеей полезности войны.


Тогда как найти место экстремальному, предельному напряжению сил в борьбе и смертельному риску в цивилизованном, так сказать, обществе? Не думаю, что ответ в принципе возможен, учитывая бесконечное разнообразие жизни и её стремительную изменяемость в наши дни. В частности, как бы мы ни стремились сформулировать общие правила, позволяющие определить, кто прав, а кто не прав в войне (а стремиться к этому надо), но правил, которые учитывали бы все потенциально возможные ситуации этого рода, создать невозможно. Всё потому же, что «нельзя объять необъятное», нельзя наперёд измыслить все возможные ситуации. Поэтому в этом и во многих других случаях всегда будет оставаться серая зона, где трудно определить, чей экстрим «цивилизованный», а чей — нет.


Благодаря научно-техническому прогрессу люди избавились от многих опасностей, подстерегавших их когда-то в дикой природе и требовавших предельного напряжения сил и риска жизнью. Но взамен они придумали или стихийно породили много заменителей, частично узаконенных и всеми морально одобряемых, а частично существующих вопреки закону, либо узаконенных, но амбивалентных в моральном отношении. Например, экстремальные виды спорта, вроде той самой разновидности корриды в Испании, когда желающие убегают от бешено мчащегося по узким улочкам стада быков. Это никому не возбраняется, щекочи себе нервы смертельным риском и самоутверждайся, не портя жизнь другим. Рисковать жизнью, ловя бандитов на службе в правоохранительных органах, тоже и узаконено, и поддержано моралью.


Участие в войне является более сложным в этом контексте. Государство, объявляя войну, тем самым узаконивает участие в ней всех граждан на его стороне. Но вторая сторона точно так же узаконивает участие своих граждан в войне. А вот международное законодательство и общечеловеческая мораль признают законным и оправданным в лучшем случае участие только одной из воюющих сторон. Узаконить или морально оправдать участие в любой войне на любой стороне, это то, к чему нас призывают явно или пытаются это незаметно подпихнуть сторонники идеи полезности войны. Это то, чего мы принять не можем по описанным выше причинам. Но, признав наличие в натуре человека потребности в борьбе и риске, кое-что из ныне запрещённого, на мой взгляд, можно было бы и нужно узаконить и морально оправдать.


Предлагают, например, легализовать драки между фанатами разных футбольных клубов. Сегодня это рассматривается как обычное хулиганство и их участников судят по соответствующим статьям. Действительно, нет существенной разницы между такими фанатами и обыкновенными хулиганами и погромщиками. А фанаты не только дерутся друг с другом, но зачастую громят и избивают всех, кто попадётся под руку. Достаточно вспомнить роль футбольных «фанов» в трагедии в Одессе.


Глубокий след оставили они на прошедшем чемпионате Европы по футболу во Франции. А тут подходит чемпионат мира в России. Вот и говорят: не лучше ли узаконить драки фанатов между собой, ограничив их такими рамками, чтобы при этом не страдали посторонние люди и имущество? Получился бы узаконенный канал для удовлетворения потребности в борьбе и риске у тех, в ком эта потребность сильна. Да и общество не подлело бы от бессмысленного и несправедливого насилия, когда дюжие молодцы большой толпой избивают подвернувшихся им под руку случайных прохожих. Радикализм? Как знать...


Ещё говорят, что нужно узаконить дуэли, ограничив их жёсткими правилами. Это нужно сделать не столько для того, чтобы создать ещё один канал для цивилизованного удовлетворения потребности в экстриме, сколько для того, чтобы воспрепятствовать валу разжигания ненависти посредством безнаказанной клеветы, оскорблений и хамства, который катится сегодня по миру. Катится в связи как с ложно понимаемой свободой слова, пропагандируемой либеральными СМИ, так и с техническими достижениями вроде Интернета, позволяющими всякой сволочи, не рискуя собственной шкурой, оскорблять нормальных людей безнаказанно.


Если вдуматься, разжигание ненависти в любом виде, в любой аудитории деморализует общество и поднимает градус неприязни. При всей либеральной болтовне о ценности жизни эта либеральная же свобода поливания грязью, особенно в сочетании с либеральной же терпимостью к слабостям и порокам, включая сексуальную распущенность и извращения, приводит к девальвации достоинства человека, а через то — и ценности его жизни. Это в свою очередь ведёт к разрушению нормальной жизнедеятельности общества по всем параметрам. Честные люди, могущие принести пользу обществу и обладающие, как правило, чувством собственного достоинства, далеко не всегда согласны становиться публичными людьми. Потому что поливание грязью публичных людей доставляет особое удовольствие всякой мрази, компенсирующей таким способом свои комплексы неполноценности.


Да, есть законы, запрещающие клевету, оскорбления и разжигание ненависти на религиозной, национальной и другой почве. То, что такие законы есть — это лучше, чем если бы их не было. Но то, что они мало помогают, видно невооружённым глазом. И даже если суд выносит решение в пользу истца, то в подавляющем большинстве случаев нормальные люди не чувствуют, что их честь восстановлена. Поэтому в подавляющем большинстве случаев они и не прибегают к закону по этому поводу.


А что тогда остаётся? На Диком Западе во время оно, когда все ходили при оружии и при малейшем оскорблении хватались за кольт, граждане были предельно вежливы...

Киев

ВОИН Александр Миронович,
руководитель Международного института философии и проблем общества, кандидат физико-математических наук


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru