Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№3, Март 2017

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Круглый стол
Кадры для науки и образования

 

Вячеслав НИКОНОВ
Председатель Комитета Государственной Думы
по образованию и науке

Тема нашего круглого стола — «Подготовка научно-педагогических кадров: проблемы и пути совершенствования». Вопрос важнейший, и во многом он вызван тем, что привычная система подготовки научно-педагогических кадров претерпела изменения в связи с принятием закона «Об образовании» и с превращением аспирантуры в третий уровень образования, когда произошёл «развод» между аспирантурой и кандидатской диссертацией.

Сейчас возникает очень много проблем, потому что растёт потребность в специалистах самой высокой квалификации. Полной ясности здесь нет, сигналов из разных мест поступает достаточно, люди просят прояснить ситуацию, законодательно её отрегулировать.

Мы решили взять на себя инициативу обсуждения этого большого и комплексного вопроса, чтобы выйти на ответы. Мы даже не готовили проект решения, потому что не должны предсказывать и предугадывать результаты нашего обсуждения. Оно важно именно с точки зрения прояснения позиций и понимания того, куда двигаться дальше. Развилок на этом пути несколько, и я назову только семь основных. Их, мне кажется, есть смысл обсудить.

Итак, мы сделали аспирантуру уровнем образования. Но до сих пор не ясно, кто и чему должен учить на этом уровне образования. То есть стандарты, которые выработаны для аспирантуры, это не совсем то, что мы поначалу предлагали. Я имел возможность наблюдать реальную аспирантуру в зарубежных вузах, когда преподавал в Калифорнийском технологическом университете. Это тот уровень, когда лучшие преподаватели учат лучших студентов.

У нас пока что получается не так — больше похоже на нашу прежнюю систему сдачи кандидатских минимумов при минимальной подготовке. И вот вопрос: стала ли такая аспирантура уровнем образования и нужен ли нам подобный уровень? Проще говоря, мы учим человека в аспирантуре или делаем вид, что учим?

Вопрос второй — связь обучения в аспирантуре и защиты кандидатской диссертации. Сразу могу сказать: такая связь обязательна. Но ведь только 20–25 процентов выпускников аспирантуры выходят на защиту. Значит, если связи совсем не будет, то не станут больше и защищаться.

Третий вопрос, который постоянно звучит из организаций Академии наук: нужна ли нам научная аспирантура, где не учат, а где занимаются уже собственно научной работой? Добавлю, что на такую научную работу не распространяется действие закона «Об образовании».

Четвёртая развилка. Если мы связываем аспирантуру с защитой, то какие степени будем присваивать? Сейчас это всё — кандидатские степени по огромному количеству дисциплин. Хотя вполне очевидно, что есть специальности, связанные с предпринимательством, с государственным управлением, с госслужбой, где научные кандидатские диссертации не нужны.

Мы знаем, что в других странах существует система Ph.D для тех, кто занимается наукой и хочет дальше продолжать научную карьеру. Есть система DBA, DPA, то есть Doctor of Business Administration и Doctor of Public Administration. Такие степени, естественно, не являются строго научными, но в то же время системы готовят специалистов высшей квалификации для бизнеса и управления.

Стоит ли нам идти по такому пути? Мы будем постоянно сталкиваться с вопросом: как быть с диссертациями госслужащих и предпринимателей? А проблема высветилась на самом высоком уровне, когда государственные служащие решили стать академиками и членкорами.

Пятая развилка: кто, собственно, присваивает учёные степени?
Московский государственный университет и Санкт-Петербургский государственный университет сегодня начинают это делать самостоятельно. Вектор задан. Затем закон расширит список высших учебных заведений, которым будет дано такое право. На это право претендует Академия наук и её институты. То есть возникает вопрос: кто будет присваивать степень, и насколько далеко мы можем зайти? И здесь интересна позиция ВАК.

С этим связан и шестой вопрос: а что делать с диссертационными советами? Прошла оптимизация всего, что только можно, в том числе и диссертационных советов. И очень много жалоб и просьб с мест. Есть регионы, где сегодня невозможно по целому ряду специальностей защитить диссертацию. Особенно это касается медицинских специальностей.

Ясно, что если степени присваивают вузы и научные учреждения, то они определяют свою структуру учёных специальностей и, соответственно, структуру диссертационных советов. В таком случае что делать Высшей аттестационной комиссии?

Ну и, наконец, как и кто будет определять потребности в собственно научно-педагогических кадрах высшей квалификации? А потребность в этих кадрах есть в самых разных областях.

С одной стороны, более или менее ясно, что творится в науке и образовании, то есть потребности этой сферы понятны. Но сейчас мы всё делаем для того, чтобы наши предпринимательские структуры активно занимались собственными НИОКРами. Кто в этом случае должен готовить для них специалистов? Как рассчитывать потребность в таких специалистах? Это тоже ведь большой сегмент, причём быстро растущий, активно впитывающий кадры высшей квалификации.

Есть, очевидно, необходимость готовить кадры высшей квалификации и для государственной службы. Кто сейчас может определить, сколько нужно кандидатов наук или специалистов DPA, DBA для сферы государственного управления, государственной службы? Это тоже задача не тривиальная.

То есть проблемных сфер достаточно много. И для обсуждения всех этих вопросов, безусловно, у нас есть пул очень квалифицированных специалистов. Вопросы, связанные с высшим образованием в Комитете Государственной Думы по образованию и науке, ведёт куратор соответствующего экспертного совета по высшему образованию Гаджимет Керимович Сафаралиев. И я передаю ему слово.

Гаджимет САФАРАЛИЕВ
Член Комитета Государственной Думы по образованию и науке
С тех пор как мы зафиксировали аспирантуру в качестве третьего, высшего образовательного уровня, ситуация изменилась. До сих пор всегда считалось, что это первая ступень научной карьеры, а не последняя ступень учёбы. Но приоритеты меняются, и мы уже не готовим по заказам конкретных специалистов для конкретных отраслей. Хотя постепенно к этому начинаем склоняться.

Здесь возникает много вопросов, связанных и с федеральными государственными образовательными стандартами, и с аттестацией. Раньше мы готовили специалистов в основном для академической и образовательной сфер. Сейчас круг расширяется — это и государственные, и корпоративные отрасли. И поэтому, может быть, имеет смысл их как-то разделять.

Нужно ли защищать диссертацию? Думаю, если профессионально не может человек продвигаться в академической или образовательной сфере без степени, то он должен защищаться. И определённые требования должны предъявляться не только к тому, кто защищается, но и к организациям, готовящим этого специалиста.

А где дальше будут работать специалисты? Это очень важный вопрос. Государство тратит огромные средства на их подготовку. И дальше что? А дальше мы не регулируем ничего. В этом плане министерство, вообще-то, сделало большую работу, и есть хорошие намётки для её дальнейшего совершенствования. Нужны договоры подготовки с участием всех сторон, тогда будет понятно, куда пошли деньги. Можно будет регулировать отдачу от подготовки специалистов.

Разделяя то, что высказал Вячеслав Алексеевич, я бы хотел отметить некоторые направления. В первую очередь, прогноз подготовки. Второе — инструменты формирования контингента, соотношение целевого, свободного конкурса, условия целевого приёма, формирование и содержание ГОСТа третьего уровня. Далее — обеспечение преемственности уровней по программам второго и первого уровней высшего образования, форма и содержание итоговой аттестации.

И вот здесь возникают вопросы по соотношению сети организаций, которые помогают в подготовке специалистов. Если мы определили как научную часть работы 80 процентов и только 20 процентов как часть образования, значит, должны регулировать и финансовые вопросы. Если одни организации не могут обеспечить получение образования третьей степени, значит должны обеспечить другие организации. Это система сетевая, но финансовый вариант здесь не учтён. Хотя в законе «Об образовании» это регулируется. Вероятно, нужны дополнительные подзаконные акты. Наконец, остаются вопросы организации учебного процесса.

Людмила ОГОРОДОВА
Заместитель министра образования и науки
После того как был принят новый закон «Об образовании», возникла новая форма аспирантуры, и с этих пор мы имеем модель, которой нужна доработка. Сегодня это межведомственный вопрос, а не только одного министерства.

Аспирантура в России появилась с 1930-х годов. За это время принималось более десятка нормативных документов по аспирантуре, но только в трёх из них стояло требование защиты диссертации. В нормативном документе 1995 года требуется подготовка диссертации, её предзащита. В документе 2014 года — подготовка диссертации, получение квалификации.

Цель воспроизводства научно-педагогических кадров не изменилась за последние 10–20 лет, и формат программы послевузовского образования остался прежним. Более того, Федеральный государственный образовательный стандарт как нормативный документ, стандарт программы, подкрепляется сегодня самостоятельно устанавливаемыми образовательными стандартами. То есть содержание ФГОСа и образование в аспирантуре — это модули, которые могут применяться при 80-процентной вариативности самого Федерального образовательного стандарта. Как поступить — сегодня решают образовательные и научные организации, которые заказывают аспирантуру. Наше министерство работает с ведущими вузами и научно-исследовательскими институтами, с организациями ФАНО для того, чтобы этот процесс развивался быстрее, чтобы образовательные программы и качественные модули образовательных программ появлялись как можно быстрее для всей сети образования и науки.

В традициях России — рынок академический. То есть заказчиками сегодня по-прежнему рассматриваются организации науки и образования. Но за рубежом, в той же Америке, 80 процентов выпускников аспирантуры готовятся по заказу промышленных организаций государственного сектора, и рынок труда для выпускников — промышленность государственного сектора.

И у нас 80 процентов должны стать сектором экономики, потребителем кадров высокой квалификации. В промышленности существуют проектно ориентированные формы подготовки. В России когда-то заключались так называемые хоздоговоры и заказы от крупных промышленных организаций. Но поскольку сейчас отраслевые институты ушли как понятие, как форма, то и форма подготовки в аспирантуре должна меняться, приспосабливаясь к рынку. В этом смысле разработку модулей и содержание самостоятельно устанавливаемых образовательных программ надо выполнять организациям образования и науки, заказывающим аспирантуру.

Каким образом можно сегодня приступить к расширению рынка? Мы разрабатываем профессиональные стандарты для высокотехнологичных областей промышленности, и в этих стандартах седьмой и восьмой уровень — то есть позиции квалификации — требуют третьего уровня образования.

К сожалению, сегодня разработанных профессиональных стандартов намного меньше, чем ФГОСов. Мы вынуждены разрабатывать ФГОСы, ориентируясь на мнение профессиональных ассоциаций. Но даже внутри профессиональных стандартов нет места для третьего уровня образования. Таким образом, нужно дорабатывать этот инструмент. Нужно показать, что сотруднику организации необходимо идти в аспирантуру, чтобы получить свою квалификационную позицию.

Но это так называемые горизонтальные профессиональные стандарты. Они обеспечивают рынок для аспиранта, для выпускника. А есть ещё и вертикальные, такие как профстандарт научного работника. Он сегодня только разрабатывается. Существующие профстандарты не содержат понимания, какие специалист должен иметь компетенции по химии, физике, материаловедению и так далее.

Таким образом, сегодня третий уровень образования не определен и не закреплен в профстандартах. Ни на входе, ни на выходе из модели задачи не сформулированы.

Получив Закон «Об образовании», мы сформулировали ФГОС и установили рамочную квалификацию выпускника аспирантуры. Рынки разные — академические, инженерные, педагогические. Соответственно, внутри стандарта нужны модули — с акцентом на педагогику, исследования или на инженерию и технологии. И поэтому точная квалификация появится только тогда, когда будет программа, соответствующая профстандарту с третьим уровнем образования.

Итак, заказчиком аспирантуры сегодня в России является только образование и наука. Как складываются контрольные цифры приёма? Методика расчёта утверждена Минобрнауки, Минтруда и Минюстом. Она учитывает потребности заказчиков, доступность обучения в аспирантуре и исследовательский потенциал подготовки аспирантов. С 2016 года критерии оценки исследовательского потенциала при определении контрольных цифр приёма синхронизированы с деятельностью диссертационных советов. Речь идёт о том, чтобы обеспечить права аспиранта защитить диссертацию, если диссертационная работа у него готова. И поэтому в вузе, где ректор регулирует аспирантуру и отвечает за организацию работы диссертационных советов, есть прямой механизм обеспечения защиты прав аспирантов.

Ключевой задачей в формировании контрольных цифр приёма является выход в корпоративный и государственный секторы. Для этого у нас существует 22 ресурсных центра, мы получаем задачи от ведомств, в том числе от Федерального агентства научных организаций. По сравнению с 2015 годом в 2017 году ФАНО получает намного больше аспирантур.

Есть вопросы по доступности. В аспирантуру в основном идут выпускники специалитета и магистратуры, их количество за последние пять лет упало в три раза. А количество аспирантур упало только в 1,7 раза. Поэтому доступность аспирантуры за последние 5 лет повысилась почти в два раза.

Теперь о качестве содержания программы аспирантуры. Федеральный государственный образовательный стандарт — 80 процентов вариативности и модуль в зависимости от квалификации на выходе. Кто должен делать предложения по ФГОСам и их разрабатывать? Полагаю, ведущие университеты и ведущие научные организации. Министерство образования разрабатывает подходы и рамки, обеспечивает возможности вариативности этих программ, поскольку технологии обновляются очень быстро, рынок развивается, и мы должны сделать всё, чтобы система была поворотливая, чтобы быстро реагировала на вызовы рынка.

Сегодня повысилась роль ведущих вузов в разработке самостоятельно устанавливаемых образовательных программ ведущими организациями. И это правильно, потому что ведущие вузы демонстрируют исследовательский потенциал, эффективность работы диссертационных советов. В чём задача министерства образования здесь? Ни в коем случае не отрезать вузы, которые сегодня этого не демонстрируют. Стратегия развития системы высшего образования сегодня заключается в том, что для каждой группы вузов предлагается своя концепция. Например, в прошлом году была запущена концепция опорных университетов. Это региональные университеты, но их показатели в стратегии развития вполне позволяют вузам выходить на то, чтобы контрольные цифры приёма у них появлялись.

Мы внедрили, в соответствии с законом «Об образовании», сетевую форму и базовые кафедры. Сетевая форма обеспечивает качество ведущих научных школ, которое может прийти в вуз из научно-исследовательских институтов, а базовые кафедры обеспечивают софинансирование и ответственность заказчика рынка. Базовые кафедры — это в первую очередь технологии, хотя базовые кафедры могут быть и в научно-исследовательских институтах. Таким образом, развитие новых форм инфраструктуры, реализация закона «Об образовании» позволяют добиться вариативности обучения в аспирантуре и, главное, поднять его качество.

Как выглядит государственная итоговая аттестация в аспирантуре. В соответствии с законом «Об образовании...» и третьим уровнем образования, это государственный экзамен и защита выпускной работы для получения квалификации «исследователь» или «педагог-исследователь». В соответствии с законом «О науке» это учёная степень кандидата наук.

Но мы работаем по аспирантуре в рамках закона «Об образовании», и не имеем нормативных возможностей обязывать молодого специалиста по окончании аспирантуры защищать диссертацию.

Эффективность обучения в аспирантуре никогда не превышала 30 процентов в России и за рубежом. Если мы сегодня найдем нормативное решение и напишем, что по окончании аспирантуры необходима защита диссертации, то Счётная палата к организациям предъявит, так сказать, претензии. Потому что Счётная палата расценивает незащищённую диссертацию при государственном выделении субсидий на подготовку в аспирантуре как неэффективность использованных средств.

Значит, нужны стимулы, чтобы человек, поступивший в аспирантуру, захотел защитить диссертацию и подняться по квалификации. Мы имеем крайне ограниченный рынок заказчиков. Как мы будем рассчитывать потребность, если с нами в диалог не вступают? Такой диалог возможен, когда будет создан профстандарт. Тогда у заказчика появится мотивация готовить своих специалистов.

Второе — механизмы финансирования.
Почему мы за государственные деньги должны готовить выпускника для бизнеса? Пусть и бизнес возьмёт на себя ответственность, что надо прописать. Он должен софинансировать, например, целевую подготовку. Эта модель для ОПК разработана в министерстве образования. Распределение составляет 98 процентов в течение трёх лет. Вот вам и закрепление кадров. Разве не этого мы хотим? Академия наук выступает с предложениями о научной аспирантуре. А почему бы ей не сделать исследовательскую целевую аспирантуру?

О научных грантах. За рубежом аспирантуру получает только тот профессор, которому выделяют деньги на определённую тематику или он выигрывает грант. Деньги поступают в университет, и когда аспирант защищает диссертацию, университет все деньги гранта возвращает. У нас нет такого механизма. Тем не менее наши ведущие университеты могут выстраивать такие модели работы.

Вячеслав НИКОНОВ
Спасибо, Людмила Михайловна. Надо сказать, что вопросов только добавилось после вашего выступления. У меня много возникло вопросов, и один всё-таки задам. Он связан с тем, с чего я начал. О связи обучения в аспирантуре и защиты кандидатской диссертации. Министр об этом говорила: надо сделать. Ваша позиция, как понимаю, отличается от позиции Ольги Юрьевны. И возражения, собственно, два. Первое, что это нормативно невозможно, поскольку прописано в разных законах. И второе, что Счётная палата считает незащищённую диссертацию неэффективным расходованием средств. Правильно?

Нормативные неувязки поправить можно достаточно просто. Это можно было сделать и тогда, когда принимался Закон «Об образовании». И как это прописать сегодня, тоже понятно. Теперь о случаях, когда по окончании бакалавриата или магистратуры не защищаются дипломные работы, магистерские диссертации. Это тоже вменяют как неэффективное расходование средств? Или Счётная палата только в отношении аспирантуры такое пишет?

Если человек не защитил квалификационную работу после магистратуры и бакалавриата, он не защитил ничего, и ему диплом не выписали. Это что, нецелевое использование средств? На самом деле на бакалавриат и магистратуру мы тратим денег гораздо больше, чем на аспирантуру. Мы пытаемся понять, какова позиция министерства в этом вопросе, чтобы не сильно с ней расходиться.

Предоставляю слово Михаилу Николаевичу Стриханову, председателю нашего экспертного совета по высшему образованию.

Михаил СТРИХАНОВ
Ректор Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ», член Президиума Российской академии образования

Когда принимался закон «Об образовании», мы были на стороне тех, кто требовал, чтобы написанная диссертация была критерием успешности аспирантуры. Но жизнь есть жизнь. Мы работаем в сформировавшемся нормативном поле.

Как усовершенствовать образовательный уровень? Привлечь лучших преподавателей. Мы с этим согласны. Считаем, что за подготовку, кроме самого аспиранта, несут ответственность и организация, и научный руководитель. Если мы сфокусируемся на этом, сразу пойдут в аспирантуру мотивированные аспиранты. Существует множество механизмов, которые можно использовать. В частности, сочленение магистратуры и аспирантуры в единый блок, чтобы на дальних подступах в образовании курировать будущего аспиранта.

Воспроизводит ли наша система научно-образовательный сектор Российской Федерации? Для кадрового воспроизводства, по опыту, нужно 10–15 процентов, у нас где-то 9 процентов. Хорошо это или плохо? Не могу сказать. Потому что никто не знает, какое воспроизводство специалистов является оптимальным для научно-образовательного сектора России.

Сразу замечу, верно говорят о том, что многие после аспирантуры идут в бизнес или в другие подобные сферы. Но нам в результате принятых решений нельзя разрушить главное — ядро научно-образовательного сектора страны. Поэтому наш экспертный совет сфокусирован в основном на этой задаче: как нам воспроизводить научно-образовательный сектор.

Связь между аспирантурой и защитой. Считаю, что в существующей нормативно-правовой базе мы должны эти проблемы увязать на уровне организации как индикативной части успешности аспирантуры. В индивидуальном плане, в соответствии с тем, что уже было сказано по целевому расходованию средств, по затратам в разделе «Образование», надо либо согласиться с практикой и обязательно включать образовательные модули в программы, либо изменить законодательство и тогда уже действовать в новых рамках.

Необходимо завершать нормативно процесс обучения в аспирантуре, в частности, выдавать диплом. Защиту диссертации и всё, что отсюда следует, возложить на организации. Если после двух-трёх лет такой практики процент защит останется небольшим, будем считать, что аспирантура и организация функционируют неэффективно. Если не внедрять образовательные модули в такой аспирантуре, нам очень трудно будет отчитаться соответствующим образом перед контролирующими органами.

По поводу регионов. Сокращение сети диссертационных советов преследовало цель дать право присвоения учёных степеней коллективам, в которых действительно занимаются наукой, которая подкреплена соответствующими объективными индикаторами. В первую очередь, публикационной активностью, НИОКРами, разработанными организацией. В этом смысле надо рассматривать подготовку кадров в регионах как отдельную задачу. Есть хорошие примеры привлечения ведущих учёных в регионы. Это отдельная задача, и она требует отдельного финансирования. Но ответственность лежит на руководителе вуза или научной организации, чтобы, привлекая ведущих учёных, обеспечить правильную индикативность учреждения, для того чтобы там создавался диссертационный совет.

О сравнении выпускников аспирантуры с выпускниками бакалавриата и магистратуры. Дело в том, что требования к защите диссертации несколько иные, чем требования к выпускным работам по бакалавриату и магистратуре. Да, можно несколько отпустить требования для кандидатской диссертации. Однако не думаю, что это принесёт пользу, потому что в настоящее время многие кандидатские диссертации по уровню и так гораздо ниже, чем те, которые защищались во времена Советского Союза. Если исходить из критериев научной значимости, подкреплённой публикациями в международных базах данных и другими параметрами, то отправная точка — чтобы диссертация отвечала уровню международных стандартов.

Что касается присвоения степеней Ph.D, DBA, DPA, то эта дискуссия, как вы знаете, ведётся давно. А нам, наверное, надо начать с того, что у нас есть не Ph.D, а кандидат наук и доктор наук. То есть это надо рассматривать во взаимоувязке.

Оставляем ли мы двухстепенную систему учёных степеней в Российской Федерации или переходим на одностепенную?
И ещё задача, которую мы должны решить в результате работы над проблемой подготовки научно-педагогических кадров. Идём ли мы в створе законодательства, которое жёстко разделяет аспирантуру и присвоение учёных степеней? На мой взгляд, это момент принципиальный.

Мощный инструмент — сочленение аспирантуры с магистратурой. Просто зашкаливает вариативность образовательных модулей, зачётных единиц в научно-исследовательской деятельности.

Конечно, федеральный государственный образовательный стандарт — только рамка, и каждый университет, каждая научная организация дорабатывает стандарт, выдвигает требования по количеству публикаций. Например, в нашем университете они достаточно высокие — три статьи за аспирантуру в международных базах данных. Форма обучения тоже предполагает вариативность: от очной до очно-заочной.

Естественно, за это надо платить. Для ведения образовательной деятельности необходима лицензия со всеми вытекающими последствиями и аккредитация для того, чтобы выдавать диплом. Это то неизбежное, что нам говорит законодательство, и без чего наша деятельность будет признана нецелевой и неэффективной. Понятное дело, что для обучения в аспирантуре обязательно и вуз, и научные организации должны подключать самые лучшие лаборатории и преподавателей, чтобы мотивированных аспирантов довести до написания и защиты кандидатской диссертации.

На мой взгляд, аспирантура и диссертационный совет — связанные, но не совпадающие системы. Для открытия диссовета необходимо наличие аспирантуры, то есть сеть аспирантур шире, чем сеть диссертационных советов. Доступность к аспирантуре у нас не ниже, чем было, скажем, 10 или 15 лет тому назад, а может, даже и выше. Конечно, есть вопросы вроде того, что некоторые специальности не представлены в диссоветах даже в субъектах Федерации. И здесь развилка: либо мы должны понизить научную требовательность, либо мотивировать руководителей вузов, научных организаций регионов привлекать ведущих учёных, чтобы усилить науку и образование в регионе.

Вячеслав НИКОНОВ
Да, есть такая развилка. Вы во многом построили своё выступление на том, что делать в рамках существующей нормативной базы. А мы здесь и собираемся, чтобы обсуждать, что менять в этой базе.

В связи с этим два вопроса, Михаил Николаевич. Вы сказали, что качество диссертаций падает. Это действительно так, есть такая проблема, особенно по сравнению с теми временами, когда существовала определённая связка между аспирантурой и защитой диссертации. Сейчас, когда эта связка исчезла, качество не улучшилось. Вы, тем не менее, говорите, что в нашей нормативной базе поднять качество сложно, будет множество претензий. Но не кажется ли вам, что стимулы заниматься научной работой гораздо сильнее, когда есть требования защиты кандидатской диссертации на выходе из аспирантуры? Здесь стимул очень серьёзный.

Второй вопрос, от которого вы элегантно ушли, это разделение степеней на научные и, так скажем, прикладные — DPA, DBA. Вы сказали, что этот вопрос связан с двумя степенями — кандидатской и докторской. Но ведь можно говорить о кандидатах бизнес-администрирования и кандидатах государственного управления, о докторах наук и докторах бизнес-администрирования и государственного управления. То есть это не проблема кандидатских и докторских. На ваш взгляд, нужно ли разделять диссертации на научные, связанные с дальнейшим преподаванием и работой в науке, и прикладные, связанные с работой в бизнесе и в государственных структурах?

Михаил СТРИХАНОВ
Я с последнего вопроса начну. Считаю, обязательно надо разделять. Образовательная траектория абсолютно разная для научных степеней и для DPA, DBA. И процентный состав образовательных модулей для DPA и DBA должен быть выше проектных всякого рода методов, поскольку эти люди составят ядро корпорационного и, может быть, государственного сектора. А если это сектор науки, то надо принимать решение о двухстепенной или одностепенной системе. На мой взгляд, нужна двухстепенная система. Это наша история, мы много раз следовали чужим лекалам, но долговременных выгод от этого не получали. Одно из возможных направлений — ужесточить требования к диссертациям, которые должны быть подготовлены за четыре года аспирантуры. Но требования к кандидатам понизить, с тем чтобы войти в нынешнее состояние. Три публикации в «Scopus» или в «Science» — тяжёлая задача вообще. Для гуманитариев такое требование точно не проходит. В регионах практически невыполнимо. И ещё мы должны понимать, что после некоторых решений надо будет ресурсы подтягивать.

Что касается вашего первого вопроса, то тоже считаю: необходимо более плотно привязать защиту диссертации к третьему образовательному уровню. Вот одно из решений с точки зрения практики. Я бы уменьшил контрольные цифры приёма в аспирантуру в несколько раз, тем самым повысив мотивированность поступающих людей. Такое решение поможет сконцентрировать финансирование, в том числе и стипендии повысить. Сегодня стипендия аспиранта просто неприлична.

Владимир ФИЛИППОВ
Председатель Высшей аттестационной комиссии, ректор Российского университета дружбы народов
Как председатель ВАК и как ректор хочу поддержать Михаила Николаевича Стриханова, тоже ректора, и сразу обозначить позицию.

Считаю, что не надо шарахаться. Если мы сейчас начнем ломать аттестацию аспирантов 2017 года, то не успеем. Потому что до 31 декабря вузы должны принять нормативные акты. Думаю, что надо учесть опыт 2017 года, посмотреть, как всё будет работать.

Мое мнение как председателя ВАК очевидно: аспирантура без подготовки диссертаций — это плохо.
Второе. Говорят, что важен сам образовательный уровень, и здесь диссертация может быть не важна. Ссылаются на Болонский процесс. Но я хорошо знаю Болонский процесс, где наработан разнообразный опыт. Как пример — Казахстан, который ввёл Ph.D. Там резко, в несколько раз снизили приём в Ph.D, в аспирантуру, но ставят задачу перед ректорами: должна быть защита 90 процентов.

Как ректор РУДН хочу отметить, что иностранцы в этом году мало ехали в российскую аспирантуру и даже в вузы. Причём даже из СНГ, из того же Казахстана. Они говорят: зачем нам тут учиться, если вы не ставите задачу перед кафедрами и научными руководителями о защите диссертации? За каким документом мы поедем к вам в аспирантуру?

Если образовательная программа по закону ставит задачу о выдаче диплома, надо продумать варианты. Может быть, надо выдавать дипломы первой степени, второй степени. И работодатели быстро привыкнут к тому, что специалист защитился с первой степенью. Или не защитился. Ведь привыкли уже к тому, что такое бакалавр, что такое магистр.

Теперь отвечу тем, кто говорит: давайте ликвидируем второй уровень и введем только Ph.D. Конечно, никто не ставит вопрос о том, чтобы ликвидировать степень доктора наук. Есть опыт Европы, где после Ph.D вводят хабилитат, то есть высшую академическую квалификацию. С другой стороны, из 36 стран АТЭС только две не ввели Ph.D — это Россия и Вьетнам.

Хочу подчеркнуть: новая схема аспирантуры способствует введению именно Ph.D, чтобы наш кандидат наук был равен Ph.D. Оставим доктора наук, но надо приравнять нашего кандидата наук к Ph.D. И программа экзаменов, предложенная Минобрнауки, позволяет нам легко ввести систему Ph.D. Ещё один выход, который найден в Европе давно, это введение степеней DBA, DPA. У нас в России, например, есть степень доктора искусствоведения, притом что нет искусствоведческих наук.

Теперь о диссертационных советах. В Орловском госуниверситете в год защищалось 35 диссертаций по экономике. Это больше, чем во вместе взятых Финансовой академии, Высшей школе экономики и Санкт-Петербургском университете.

Хорошо это или плохо? Каждый раз звучит вопрос: сколько диссоветов по этой специальности нужно. Подчёркиваю, сколько нужно в конкретном федеральном округе. И если диссоветов нет, то мы принимаем решение, что надо поддержать. Даже несмотря на то, что некоторые критерии не выполняются. Более того, есть решение президиума ВАК об особом отношении к диссертационным советам Дальнего Востока, Крыма и некоторых других регионов.

В заключение подчеркну, что это вопросы стратегические, их решение требует законодательных мер, и я предлагаю создать рабочую группу при Государственной Думе. Может быть, в эту группу включить не только представителей Минобрнауки, но и ФАНО, РАН, бизнеса.

Ирина ЕВТУШЕНКО
Член Комитета Государственной Думы по международным делам
Институт аспирантуры переживает большие трудности. Он создавался, когда был совершенно другой уровень образования, в советское время. И сейчас, конечно, возникают вопросы. Например, нужны ли аспирантура и докторантура. Моё мнение: нужен очень большой и серьёзный переходный период к европейскому уровню образования.

Мы понимаем, что аспирантура — это для одних освобождение от службы в армии, для других — декретный отпуск или время поиска новой работы. Молодой человек получает диплом об окончании аспирантуры, и, собственно говоря, на этом останавливается его обучение. Вот это очень важный момент. Дальше — механизмы поддержки аспирантов. Это бюджетное финансирование, гранты, стипендия, вознаграждение от реального сектора, который делал заказ на аспиранта.

Конечно, модель аспирантуры важна, структурированное, свободное обучение. Каждый университет, особенно ведущие университеты, могут решать этот вопрос самостоятельно. Ведь и в европейских университетах есть различные программы.

Отдельная тема разговора — медицинские вузы и аспирантура как неотъемлемая часть профессионального обучения, профессионального непрерывного образования. Ещё одна отдельная тема — обучение иностранных студентов в наше непростое политическое время. Каждый член ООН, если он разговаривает на русском языке и закончил РУДН или другие вузы России — это человек, который проголосует за нас.

Теперь о защите или не защите. Без эффективности защит, собственно говоря, снизится уровень подготовки в аспирантуре. И поэтому надо соблюдать все требования итоговой аттестации. Но, что греха таить, аттестация отличается от аттестации. Каждый вуз кровно заинтересован всех аттестовать. И вот здесь очень важно качество подготовки.

Конечно, проблемы финансирования при высоких требованиях остаются. Но, тем не менее, мне кажется, ведущим вузам необходима свобода. Лучшее качество при большей свободе. Такой девиз, помнится, был у некоторых вузов. Свобода в программах нужна.

Алексей КОБИЛЕВ
Член Комитета Государственной Думы по регламенту и организации работы
Наука в современном обществе превращается в особую сферу профессиональной деятельности. Поэтому надо готовить современных исследователей к самореализации в этой сфере. Но сегодня уменьшение государственного заказа, а значит, бюджетного финансирования в подготовке специалистов высшей квалификации, акцент на приём людей, готовых полностью оплатить затраты на обучение, приводят к приходу в аспирантуру соискателей, мягко говоря, со скромными научными достижениями.

Не секрет, что российский аспирант, придя в аспирантуру, не владеет ни навыками критического мышления, ни методологической базой. Всему этому он должен обучиться за короткое время. И ещё за время обучения диссертант должен защитить диссертацию. То есть всё это — процесс, сложный в организационном и содержательном планах. На мой взгляд, для повышения эффективности обучения в аспирантурах российских вузов как третьей степени высшего профессионального образования, целесообразно создавать отделы аспирантуры в вузах, выделить их в отдельные факультеты со всеми атрибутами научно-учебных подразделений. Организационное выделение аспирантуры в самостоятельную научную единицу позволит не только осуществлять контроль на выходе, но и современно мониторить состояние учебного процесса, обеспечивать его организационно-методологическую поддержку, приглашать для чтения лекций и проведения консультаций ведущих учёных и координировать научные исследования в регионах.

Нормативная база Российской Федерации предполагает, что при поступлении на обучение по программам магистратуры, по программам аспирантуры можно изменить направление. Но мы должны обращать внимание на базовое образование аспиранта. Отсутствие фундаментальных базовых знаний может привести к снижению эффективности обучения в аспирантуре.

Национальная рамка квалификации в Российской Федерации определяет девять квалификационных уровней, но нет профессионального стандарта, характеризующего профессиональное поле деятельности научно-педагогических работников.

В соответствии с законом «Об образовании», предположим, поступающий в аспирантуру выполнил требования по квалификации. Но выдача диплома об окончании аспирантуры и отсутствие нормативных требований к обязательной последующей защите диссертации нивелируют необходимость получения учёной степени кандидата наук для соответствия восьмому квалификационному уровню профессиональных стандартов.

В соответствии с законом, выдача документа об образовании означает прекращение образовательных отношений. В нормативных документах, регламентирующих подготовку в аспирантуре, необходимо чётко обозначить порядок взаимодействия образовательной организации и выпускника после получения документа об образовании. Необходимо сформулировать критерии по выполнению государственного задания по подготовке научных педагогических кадров в аспирантуре. В настоящее время таким критерием является только количественный показатель выпуска. Но механизмы прогнозирования необходимой численности так и не определены. Надо искать пути интеграции отечественной системы подготовки кадров высшей квалификации и мирового образовательного пространства.

Андрей ФЕДЯНИН
Проректор, начальник Управления научной политики и организации научных исследований Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова
Для Московского университета проблематика развития аспирантуры является чрезвычайно чувствительной. В настоящее время примерно 3 тысячи аспирантов учатся в нашем университете, около 800 из них заканчивают ежегодно аспирантуру и около 500 защищаются либо в срок, либо в течение двух-трёх лет.

Отмечу положительные моменты закона «Об образовании». Основной из них состоит в том, что сейчас при условии успешного окончания аспирантуры выпускник получает диплом об образовании. Моё общение с соискателями многих факультетов показывает, что получение диплома об окончании аспирантуры является для них важным моментом. Прежде всего потому, что диплом присуждает ещё и соответствующую научную и педагогическую квалификацию. Человек, который закончил аспирантуру, проучился три или четыре года, конечно же, не просто магистр, а специалист с другой образовательной и научной квалификацией. Поэтому диплом об окончании аспирантуры очень важен.

Да, не все, окончившие аспирантуру, завершают процесс защитой кандидатской. Однако в Московском университете, по нашим данным, на естественнонаучных факультетах защищают диссертации 65–70 процентов соискателей в срок или после двух лет, на гуманитарных факультетах — 55–60 процентов. То есть это большой показатель.

Однако остальные не являются неудачниками. Это не те люди, которые просто закончили аспирантуру, получили, так сказать, справку о сдаче кандидатских минимумов и вышли на улицу. Это сложившиеся специалисты, которые по тем или другим причинам не защитили кандидатскую. И наличие диплома является важным аспектом их успешной трудовой деятельности в будущем.

Важно, что в конце обучения в аспирантуре человек должен защитить выпускную квалификационную работу. Заканчиваются времена, когда соискатель мог пойти в аспирантуру, раз в год проходить аттестацию и потом закончить аспирантуру, ничего не сделав. Сейчас аспирант проходит два раза в год аттестацию, и во всех аттестационных делах видно, какой у него прогресс выполнения научной работы. Понятно, если человек успешно по бумагам три или четыре года учится в аспирантуре, а в конце вдруг не выходит на выпускную квалификационную работу, потому что она не написана, то такая ситуация становится нетерпимой. Поэтому требование выпускной квалификационной работы — это позитивный момент, который дисциплинирует и ориентирует людей на научную работу.

Конечно, ВКР не приравнивается к диссертации. Если эффективностью работы в аспирантуре считать только защиту диссертации, то создаётся сильнейшее административное давление на научных руководителей и на кафедры, заставляющее понижать уровень диссертации.

Какие проблемы, на мой взгляд, есть в текущей нормативной базе? В нынешней версии федеральных государственных образовательных стандартов отсутствует само понятие «диссертация». Хотя есть «ВКР». Поэтому мы в Московском университете, которому законом дано право создавать собственные образовательные стандарты, ввели в них понятие «диссертация». Там так и записано: «выпускная квалификационная работа (диссертация)». Это означает, что все аспиранты, которые поступают в МГУ, мотивированы заниматься научной деятельностью, чтобы защитить потом кандидатскую диссертацию.

О профстандартах научного сотрудника. Их сегодня нет, и не очень понятно, где и какие должности может занимать человек с дипломом или с кандидатской степенью. С этим надо разбираться законодательно. Выработка профстандартов и требований для выпускников аспирантуры и кандидатов наук будет способствовать и повышению мотивации к защите диссертации, и дальнейшему трудоустройству. Полагаю, нужно поручить Минтруда проработать этот вопрос и дать предложения законодателям.

О пилотном проекте присуждения учёных степеней, которые мы начали вместе с Санкт-Петербургским университетом. С 1 сентября, согласно поправкам к закону о науке, Московскому университету дано право присуждать собственные учёные степени и создавать диссертационные советы. Мы понимаем всю ответственность перед теми 800 аспирантами, которые выпускаются в этом году, и которым мы обязаны дать возможность защитить кандидатские диссертации. Мы просили законодателей подумать о внесении поправки в закон и о продлении пилотного проекта. На данном этапе он работает до 1 сентября 2017 года, а потом все диссоветы Московского университета должны прекратить своё существование. Нам бы хотелось, чтобы этот процесс был более длительный, спокойный, с оценкой результата перехода на собственную систему присуждения степеней.

Вячеслав НИКОНОВ
Что касается пожелания насчёт переноса срока действия этой системы, то этот вопрос согласован, и вы можете действовать, исходя из того, что вопрос законодательно отрегулирован. Дальше аспекты технические, потому что нет возражений ни председателя правительства, ни Государственной Думы. Но проблема профстандартов обозначена очень правильно. Мы постоянно упираемся в эту проблему, и что бы ни делали, что бы ни предлагали, будем и дальше упираться. Конечно, нужна рабочая группа с представителями Минтруда. По аспирантуре нет вообще ни одного профстандарта. И если нет требований к тому, какой продукт должен выходить, то, естественно, не может быть и спроса на этот продукт.

Конечно, очень большой пласт проблем, которые мы сегодня обсуждаем, связан с Российской академией наук. Я предоставляю слово Андрею Витальевичу Наумову, заместителю директора по научной работе Института спектроскопии РАН.

Андрей НАУМОВ
Руководитель рабочей группы по вопросам интеграции науки и образования Российской академии наук, заместитель директора по научной работе Института спектроскопии РАН

Хотел бы обратить внимание на реализацию образовательной программы аспирантуры в случаях, когда эта программа предусматривает усиленную научно-исследовательскую компоненту.

Я представляю рабочую группу РАН, а также наукоград Троицк, который является одним из ведущих отечественных и международных центров в области фундаментальной и прикладной физики. В наших семи институтах проблема состоит в том, что при реализации образовательной программы даже небольшая часть составляет тридцать зачётных единиц, это тысяча часов. Да, во многих случаях образовательную программу нужно реализовывать, но аспирант в фундаментальной и прикладной физике — это штучный товар.

По-моему, академик Виталий Лазаревич Гинзбург говорил, что основные научные открытия учёный-физик делает в возрасте до 28 лет, а потом всю оставшуюся жизнь объясняет окружающим, что же он такое сделал. Второй пример я приведу из области, которая мне хорошо знакома. Это научные открытия в области микроскопии сверхвысокого пространственного разрешения, Нобелевская премия по химии 2014 года. В этой гонке за Нобелевской премией участвовала Высшая техническая школа в Цюрихе. И профессор, который руководил этим направлением, в этой гонке проиграл, не получил Нобелевскую премию. Его спросили: «А почему же вы проиграли эту гонку, у вас финансовые возможности были выше, чем у американских и немецких коллег?». Он ответил: «У меня в то время был очень плохой аспирант».

Парадокс ситуации состоит в том, что аспирант должен потратить примерно два года, чтобы освоить современную лазерную установку. Это нельзя уложить в аудиторную нагрузку и в обычные образовательные программы. Это непрерывная работа с научным руководителем либо с тьютором. И здесь нужны особые подходы к образовательным программам, которые касаются высокотехнологичных специальностей. Это очень важно и для нашей науки, и для производства, и для тех же самых компаний, которые работают в hi-tech.

Не преувеличу, если скажу, что многие учёные, работающие в научно-исследовательских организациях, приветствовали бы научную аспирантуру, то есть отдельный вид аспирантуры. Мы, конечно, понимаем, что это очень сложно сделать с точки зрения законодательства, финансов и прочего. Но рабочая группа профессоров РАН посмотрела, как можно совместить это всё с существующим законодательством, и, как нам кажется, решение довольно простое.

Можно было бы, предоставив право организациям на местах, слегка менять перераспределение зачётных единиц внутри типовых федеральных государственных образовательных стандартов. И в случаях, когда аспиранту нужно больше времени проводить около лабораторной установки, в экспедиции или на сложном экспериментальном оборудовании, мы бы часть образовательной нагрузки просто перенесли в тот блок, который касается научно-исследовательской работы. Это не требует законодательных изменений, дополнительных финансов, но это существенно упрощает жизнь людям, которые занимаются фундаментальной наукой и создают отечественные технологии. И если бы нашему круглому столу удалось выйти с таким предложением в Министерство образования и науки, и нас бы поддержали, это было бы очень хорошо.

Вячеслав НИКОНОВ
Вы предложили функциональную идею: просто перераспределять часы во ФГОСе. И для этого никакого законодательного вмешательства не надо. Необходимо просто разработать соответствующие стандарты.

Я тоже немного сталкивался с подобной проблемой, когда преподавал в Калифорнийском технологическом институте. Там восемьсот студентов, тысяча аспирантов и тысяча преподавателей. С таким соотношением, казалось бы, совершенно неэффективный вуз. Однако, если Нобелевскую премию не получают, у них траур. И там действительно учат. В классе занимаются три студента и профессор. Вот это реальная учеба.

Идею научной аспирантуры я пытаюсь много лет осмыслить. И не могу понять, в чём её специфика, кроме того, что надо перераспределить часы на селекционные занятия и работу с приборами.

С другой стороны, у нас за столом есть люди, которые слушают и думают: нам бы ваши проблемы. Я имею в виду Ларису Петровну Полякову, министра образования и науки ДНР. Донецкая и Луганская Народные Республики активно интегрируются в наше научное и образовательное пространство.

Лариса ПОЛЯКОВА
Министр образования и науки Донецкой Народной Республики

Искренне благодарю за честь присутствовать сегодня в Государственной Думе и принимать участие в круглом столе. Для нас очень важно и весьма символично, что именно сфера образования и науки сегодня является одним из наиболее приоритетных и развитых направлений взаимодействия и сотрудничества нашего государства с Российской Федерацией.

С самого первого дня ваша поддержка позволила нам не только сохранить и восстановить утраченное, но и приступить к системному развитию и модернизации. Это поистине колоссальная работа заключается не только в физическом восстановлении учебных заведений. Более двух десятилетий система образования Донбасса рассматривалась как мощнейший инструмент идеологического воздействия и формирования политических взглядов, основанных на ксенофобии и ненависти. Это не могло продолжаться вечно. Мы находимся в состоянии войны. Но на протяжении неполных трёх лет ситуация в Донецкой Народной Республике изменилась, и мы вступили, по сути, в новую реальность.

Конечно, мы лимитированы политическими, экономическими и военными факторами, но это временные препятствия. И мы надеемся, что очень скоро закончится война, мы будем вместе. Потому что у образования нет преград, у научной мысли нет границ.

Сегодня наша главная задача — комплексная модернизация всей системы образования и науки Донецкой Республики. Мы говорим о развитии концепции непрерывного образования, потому что на протяжении трёх лет мы развиваемся, исключив полностью идеологическую составляющую, которая несёт разрушающие действия. Мы рассматриваем концепцию непрерывного образования начиная с дошкольного возраста. Для нас детский сад — начальная образовательная ступень. Смотреть иначе в XXI веке — непозволительная роскошь.

Модернизация касается в основном содержания образования. В школы возвращаются устные экзамены. Это для нас критически важно, потому что проблема, с которой мы сейчас сталкиваемся, — низкие коммуникативные способности наших детей.

Мы создаём полноценные учебные научно-методические комплексы в вузах, а они обеспечивают полную подготовку высококвалифицированных кадров во всём спектре необходимых специальностей. С учётом мероприятий по профессиональной ориентации школьников и по заказу промышленности и экономики нашего государства.

Может быть, об этом рано говорить, но мы работаем очень интенсивно над формированием полноценных научно-производственных кластеров, использующих наш научный и промышленный потенциал. Донбасс всегда славился таким потенциалом. В Донецкой Народной Республике принят закон «Об образовании». Согласно этому закону аспирантура и докторантура — дополнительное профессиональное образование. То есть это не высшая ступень образования, а отдельный образовательный процесс.

По завершении четырёхлетнего бюджетного обучения в аспирантуре соискатель обязан защитить кандидатскую диссертацию. И если выпускник представляет свою диссертационную работу в диссертационный совет на рассмотрение, то эта работа будет защищена. Если аспирант обучается на средства физических или юридических лиц, по контракту, то он может и не защищать кандидатскую. Однако все выпускники получают диплом государственного образца после прохождения итоговых аттестаций и защиты квалификационной работы.

Если аспирант не защитил кандидатскую диссертацию, ничего страшного не происходит. Но вуз или научный институт, где обучался такой выпускник-аспирант, при планировании следующего финансового года пропорционально недополучает средства для аспирантуры. И, естественно, выпускник-бюджетник, не защитивший диссертацию, не поднимается по карьерной лестнице выше старшего преподавателя, если остаётся работать в вузе. Это практик-преподаватель, который ведёт семинары и практические занятия. Мы жёстко подходим к этому, потому что не можем разбазаривать государственные деньги.

О наших планах по усовершенствованию системы. Не рассматриваем других вариантов, кроме двухстепенной системы. Кандидат наук, доктор наук. Это нам ближе исторически. Требования к диссертационным работам, к защите и диссертационным советам практически российские. Мы скрупулёзно следим за качеством и считаем, что пусть будет меньше работ, но качественнее. Если говорить о научной тематике, то мы рассматриваем комплексные темы на заседании Совета по науке нашего министерства, у нас прописаны механизмы оплаты работы над темой, которая разрабатывается в вузе и в научном институте.

Марина БОРОВСКАЯ
Ректор Южного федерального университета

О финансовом механизме. Бакалавриат и магистратура финансируются по государственному заданию. В соглашении о предоставлении субсидий написано, что 10-процентное отклонение от выполнения государственного задания приводит к пересчёту субсидий.

Теперь посмотрим на аспирантуру. По самой оптимистической статистике 30 процентов выпускников не защищают работы. Тогда надо пересматривать это отклонение в отношении субсидий, в предоставлении государственных заданий — именно в части аспирантской подготовки. Это даст определённый лаг, при котором не будет нарушаться финансовое обеспечение вузов.

Теперь о стипендиях. Стипендиальный фонд увеличился в 10 раз по отношению к тому, что был на момент образования университета. Тогда — примерно 67 миллионов рублей, сейчас — 670. То есть это огромное увеличение стипендиального фонда, который даёт возможность посмотреть на программы поддержки. И законодательство позволяет по решению студенческого самоуправления выделить 25 процентов стипендиального фонда на социальную поддержку, систему грантов, что повысит академическую мобильность студентов, аспирантов, магистрантов.

Что касается сетевых программ и механизма финансовых расчётов, то десять федеральных университетов отработали цикл магистерских программ и сегодня работают в аспирантской подготовке. Мы сегодня обсуждаем лабораторный комплекс, материально-техническую базу университетов. Нас заставляют не открывать в каждом университете самостоятельную лабораторию, а надеяться на сетевые лаборатории. Мы считаем квоты на соответствующие переезды и делаем сетевые учебные планы. И механизм финансового сопровождения в десяти федеральных университетах в большей степени сложился.

Надо говорить о репутационных особенностях руководителей работы диссертантов. Мы очень много говорим, каким должен быть аспирант или чему должен соответствовать соискатель, но совершенно не говорим о руководителях. Приходит такой руководитель на аспирантуру, а у него нет ни грантов, ни признания в научном мире. Как он сможет выпустить достойных аспирантов?

И всё же надо признать, что за последние несколько лет система аспирантской подготовки серьёзно сдвинулась, улучшилось качество подготовки, отрабатываются механизмы финансового обеспечения. Хочу подчеркнуть, что нормативное финансирование даётся только для того, чтобы вы просчитали для себя действия на входе. Всё остальное делается с помощью образовательных стандартов и учебных планов. А планы вы разрабатываете сами.

Гаджимет САФАРАЛИЕВ
С федеральными университетами всё понятно. Есть ещё национальные исследовательские университеты, инновационные университеты, опорные университеты. Конечно, там будет аспирантура и диссертационные советы. А что делать простым университетам в регионах? С финансированием трудно. Нет финансирования — нет оборудования. Нет средств на командировки. По многим позициям такие вузы не могут конкурировать с федеральными. И со временем научные школы в региональных университетах будут отмирать. Старые учёные уйдут, а молодых в таких условиях не воспитают. Как быть?

Марина БОРОВСКАЯ
Вузы Донецкой и Луганской Народных республик сегодня находятся в орбите Южного федерального университета. Это законодательно прописанная позиция. Мы обновляем материально-техническую базу этих вузов, подключаем их к библиотечным информационным ресурсам, сформировали сеть с доступом к нашему лабораторному оборудованию.
На такой основе мы работаем с 27 вузами. Создаём объединённые диссертационные советы, совместные лаборатории и подаём общие заявки на гранты. Это порядка 300 миллионов рублей. Наши программы работы с вузами повышают их публикационную активность, потому что они через нас подключаются к информационным международным базам знаний. То есть у региональных вузов есть возможность с нашей помощью вести ту же подготовку кадров, которой мы занимаемся непосредственно в нашем университете.

Татьяна ШУКШИНА
Проректор по научной работе Мордовского государственного педагогического института им. М. Е. Евсевьева

Сегодня мы приблизились к той точке преобразований, когда результаты изменений ещё обратимы, но уже очерчены основные контуры и прогнозируемы некоторые результаты. Крайне важно утвердиться в понимании статуса аспирантуры.
Очевидно, что за последние годы осмысление аспирантуры как третьей ступени высшего образования и позиция сторонников этого подхода стала более обоснованной и убедительной. И российские вузы, согласно рекомендации Министерства образования и науки Российской Федерации, постепенно принимают эту идею.

Разработаны внушительные объёмы нового нормативно-правового обеспечения, научно-методического сопровождения. Проведена, я бы сказала, колоссальная работа по организации образовательного процесса с учётом новых целей и задач, стоящих перед аспирантурой. Но каковы же эти цели, и что мы хотим получить на выходе?

Если мы посмотрим на процесс вживления в практику российского высшего образования двухуровневой системы, бакалавриата и магистратуры, то сможем заметить ряд противоречий, которые сегодня, на наш взгляд, так и не нашли своего разрешения. Мы имеем уже несколько поколений выпускников бакалавриата и магистратуры. Я в первую очередь речь веду о педагогическом образовании. На практике они сталкиваются с довольно размытыми квалификационными требованиями, неопределенной сеткой оплаты труда, отсутствием удобных и востребованных механизмов карьерной мобильности.

Существующие сегодня профессиональные стандарты не способны в существенной мере разрешить сложившиеся противоречия. При отсутствии ясных связей профессиональных квалификаций, полученных на двух предыдущих уровнях образования, вводится третий уровень аспирантуры. Для чего это делается?

Идея подготовки высококвалифицированных педагогических кадров для высшей школы, конечно, понятна и оправданна. И приоритетность образовательного компонента аспирантуры в связи с этим вполне обоснована, что и зафиксировано в действующем Федеральном государственном образовательном стандарте. Но при этом из него изъяты формальные требования к научному результату, традиционно воплощённому в защите кандидатской диссертации.

Усугубляет проблему и сегодняшний подход к распределению контрольных цифр приёма в аспирантуру. Объясняется это идеей создания и поддержки мощных очагов подготовки научно-педагогических кадров в опорных вузах. Сама идея понятна.

Однако что мы рискуем получить в итоге? Без федерального планирования и квотирования направляющий вуз не получает контрольных цифр приёма. Например, в нашем вузе мы получаем квоты на педагогическое образование. Но нам нужны и физики, и химики, и историки. Для кадрового воспроизводства принимающий вуз должен обеспечивать определённые материальные и социальные условия людям, пришедшим учиться извне. В противном случае аспирант не сможет заниматься именно образованием и исследованием.

Существует также и проблема, связанная с возвращением в стены альма-матер. Очень часто аспиранты не хотят возвращаться в регионы с более низким уровнем жизни, и это не секрет.

Что же происходит в вузах, лишённых контрольных цифр приёма в аспирантуру? Здесь прослеживается явная тенденция к деградации научных школ, к утрате преемственности и традиций воспроизводства научных и научно-педагогических кадров, которые долгое время складывались в регионах. Это подрывает условия конкурентности современных вузов, так как мониторинговые и аккредитационные требования к кадровому потенциалу вуза остаются неизменно высокими.

Что же касается самой аспирантуры, то мы полагаем, что фокус преобразований всё-таки следует сосредоточить в большей степени на повышении научного уровня диссертаций, обеспечении многоступенчатой экспертизы на разных этапах её подготовки. По сути, речь идёт о разработке и внедрении современных и эффективных механизмов сопровождения и поддержки научно-исследовательского процесса, субъектами которого, как известно, являются аспиранты и научные руководители. Каждый из них должен чётко осознавать свои функции и задачи на каждом этапе работы. В этой связи необходимо на федеральном уровне принять нормы социальной подготовки научных руководителей к организации и сопровождению образовательного процесса в аспирантуре. Особенно данная проблема, на наш взгляд, актуализируется в связи с тем, что сегодня не определён статус докторантуры.

Может быть, в качестве примера стоит вспомнить опыт Дерптского профессорского института. Он заключался в целенаправленной подготовке профессуры для российских университетов, преподавательских кадров, которые владели энциклопедическими знаниями, были способны вести исследовательскую деятельность, преподавать избранную ими науку и готовить себе преемников.

Людмила ОГОРОДОВА
Уважаемые коллеги, я очень благодарна всем за сегодняшний круглый стол. Прекрасно понимаю, что сама модель аспирантуры сегодня находится в том состоянии, что она должна эволюционировать, должна развиваться, как развивается закон «Об образовании». Поэтому необходима такая площадка Государственной Думы, чтобы конструктивно на ней работать.

Министр говорит, что единственное требование к аспирантуре — это повышение качества обучения и качества квалификационной работы. Но ведь на пути к этому качеству стоит решение очень многих комплексных задач. Кто заказывает, кто софинансирует, кто разрабатывает программы и модули? Не министерство разрабатывает учебные программы, а организации. Мы готовы сотрудничать, искать решение задач, координировать работу образовательных и научных организаций.

Считаю, надо продумать и обеспечить переход от написания работы к защите. В министерстве образования и науки считают, что эффективность защиты диссертации, несомненно, необходимо поднимать.

Вячеслав НИКОНОВ
Ясно, что в нашей работе мы все должны руководствоваться принципом «не навреди», которым руководствуются медики. Рассмотренные сегодня вопросы предстоит скоро обсуждать на законодательной ниве, потому что готовится проект закона о науке. Он в ближайшее время поступит в Государственную Думу, и я надеюсь, что его принятие займёт меньше времени, чем принятие закона «Об образовании», над которым работали восемь лет.

Как показывает опыт, такие комплексные законы требуют большой работы, и, естественно, проявится очень много разных точек зрения. Но мы сегодня продвинулись по некоторым направлениям, во всяком случае, в понимании проблем.

Что касается ФГОСов, аспирантского образования, мы понимаем, что в основном сейчас эта работа лежит на вузах, на научных учреждениях, и они должны проложить дорогу. Большую роль могут сыграть и Московский государственный университет, и Санкт-Петербургский государственный университет, и Высшая школа экономики. Они по многим вопросам являются первопроходцами, и способны помочь в создании стандартов и учебных программ для других учебных заведений.

Но важно, чтобы это всё было связано с профстандартами. Значит, надо работать с Министерством труда. Самостоятельно там не сформулируют эти стандарты, а работа должна быть достаточно активной, вестись и на нашей площадке.

По поводу обучения в аспирантуре и защиты диссертаций. Здесь в основном все согласились, что связывать выдачу диплома по окончании аспирантуры с защитой как таковой, наверное, нецелесообразно. Но то, что обучение и диссертацию надо связывать, с этим все согласились.

О научной аспирантуре. Мы поняли, что в принципе проблема решаемая, если мы займёмся дебюрократизацией. Хотя в вузах большие коллективы, и там точно найдётся человек, который сможет подготовить документы, связанные с аккредитацией образовательной программы. Возможные внесения изменений во ФГОСы — вопрос технический. Есть, понятно, определённая специфика, связанная с научными учреждениями, и они готовы, думаю, на эту тему поговорить.

Тяжёлая судьба ждёт решение о разделении степеней на научные и прикладные. Это будет непростая история, но по этому пути надо идти. Весь мир — и Восток, и Запад — практикует это разделение. Ясно, что не все люди, закончившие аспирантуру, должны заниматься дальше исключительно наукой. Соответственно, и подготовка может быть разной.

Кто будет присваивать степени? Вот МГУ, СПбГУ поработают в этом направлении, посмотрим, как пойдёт. И на основании такого опыта будем принимать решение. А впереди паровоза, наверное, бежать не стоит.

Владимир Михайлович Филиппов обещал больше не зверствовать с закрытием диссертационных советов. Считайте, мы оздоровили эту систему, успокоим немного педагогическое сообщество нашей страны. Дальнейшего урезания не будет.
Определяя потребности в специалистах высшей квалификации, надо спросить: а кто в них больше заинтересован?

Госорганы, бизнес-структуры, наука? Вообще-то, вся страна заинтересована в том, чтобы было как можно больше специалистов высшей квалификации. Но, к сожалению, всё, что происходит в последние годы, ведёт к тому, что их становится не больше, а меньше. И при этом страна выходит на новые уровни образовательной политики. Вроде как у нас общество знаний...
Спасибо всем за участие. Мы продолжим эту работу.

***
На заседании круглого стола также выступили:
А. Щеглов, старший научный сотрудник Института биоорганической химии Российской академии наук, А. Кирьянов, член Общественной палаты Российской Федерации, С. Рощин, проректор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», П. Касаткин, начальник Управления научной политики МГИМО, В. Дёмин, проректор по учебной работе Томского государственного университета, С. Синецкий, проректор Челябинского государственного института культуры, О. Пилипенко, и. о. ректора Орловского государственного университета, Т. Семёнова, директор департамента медицинского образования и кадровой политики Министерства здравоохранения Российской Федерации, О. Агеева, начальник управления подготовки кадров высшей квалификации Мордовского государственного университета.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru