Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№8, Август 2017

ЭКСПЕРТИЗА

Сергей ЛУЦЕНКО
Судят за экстремизм

 

Сегодня очень актуальны критерии признания в экстремистской направленности высказываний или информационных материалов. Не совсем чётко проводится грань между экстремистскими призывами и свободой выражения мнения. Суды пока не определили для себя критерии экстремизма. Поэтому порой некоторые высказывания (публикации) могут стать основанием для применения уголовной санкции в отношении гражданина. Всегда ли это необходимо?

По словам видного американского конституционалиста Александра Биккела в отношении экстремистских высказываний и ограничении свободы мнения, «этот вид речи составляет нападение. Кроме того и не менее важно, что высказывания с экстремистским оттенком создают климат, окружающую среду, в которой поведение и действия, которые были невозможны, станут возможны... Если ничто не является запретным для речи, ничто не является несовершаемым» (Alexander M. Bickel. Domesticated Civil Disobedience: The First Amendment, from Sullivan to the Pentagon Papers, in: The Morality of Consent, 72–73 (1975).

Гарантируя права и свободы человека и гражданина, государство одновременно вправе устанавливать в федеральном законе ограничения прав и свобод в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ст. 55 часть 3 Конституции Российской Федерации). В том числе предусматривать уголовную ответственность за деяния, умышленно совершённые в ущерб основным ценностям конституционного строя (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.12.1995 № 17-П).

На необходимость законодательного ограничения свободы выражения мнений, собраний и объединений для борьбы с экстремизмом обращалось внимание ещё в Резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы 1344 (2003) «Об угрозе для демократии со стороны экстремистских партий и движений в Европе». В ней подчёркивается, что, независимо от своей природы, экстремизм представляет собой форму политической деятельности, явно или исподволь отрицающую принципы парламентской демократии и основанную на идеологии и практике нетерпимости, отчуждения, ксенофобии, антисемитизма и ультранационализма (п. 3). Тенденция некоторых экстремистских движений найти обоснование своих действий в религии таит двойную опасность: с одной стороны, это способствует разжиганию нетерпимости, религиозного фанатизма и фундаментализма, а с другой — ведёт к изоляции целых религиозных общин из-за отдельных лиц, злоупотребляющих общечеловеческими ценностями религии (п. 4).

Уголовная ответственность может считаться законно установленной и отвечающей предписаниям статей 19, 54 и 55 (ст. 3 Конституции Российской Федерации) лишь при условии, что она соразмерна характеру и общественной опасности криминализируемого деяния. А его составообразующие признаки, наличие которых в совершённом деянии, будучи основанием уголовной ответственности, позволяет отграничивать его от иных противоправных, а тем более законных деяний. Всё это точно и недвусмысленно определено в законе, непротиворечиво вписывающемся в общую систему правового регулирования (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16.07.2015 № 22-П).

Статьи 1 и 13 Федерального закона от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» лишь раскрывают понятие экстремистских материалов, применяемое для целей этого федерального закона. Они закрепляют порядок и последствия признания информационных материалов экстремистскими, но не определяют признаки преступления (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16.07.2015 № 1819-О). В том числе преступления, предусмотренного статьёй 282 Уголовного кодекса Российской Федерации, которая устанавливает ответственность за действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды. А также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, принадлежности к какой-либо социальной группе. Речь идёт о действиях или высказываниях, совершённых публично, с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, включая Интернет.

Причём термин «речи ненависти» «трактуется как понятие, покрывающее все формы самовыражения, которые включают распространение, провоцирование, стимулирование или оправдание расовой ненависти, ксенофобии, антисемитизма или других видов ненависти на основе нетерпимости» (Рекомендация № R(97)20 Комитета министров Совета Европы «О вопросах разжигания ненависти». Принята 30.10.1997).

В другом Определении, от 02.07.2013 № 1053-О, Конституционный Суд Российской Федерации указал, что, применяя положения статьи 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», суды обязаны исходить из следующего. Обязательным признаком указанной разновидности экстремизма (экстремистских материалов) является явное или завуалированное противоречие соответствующих действий или документов конституционным запретам возбуждения ненависти и вражды, разжигания розни и пропаганды социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства. Наличие такого противоречия должно определяться с учётом всех значимых обстоятельств каждого конкретного дела. Это форма и содержание деятельности или информации, их адресаты и целевая направленность, общественно-политический контекст, наличие реальной угрозы, обусловленной в том числе призывами к противоправным посягательствам на конституционно охраняемые ценности, обоснованием или оправданием их совершения. Однако подобные ограничения свободы совести и вероисповедания, свободы слова и права на распространение информации не должны иметь места в отношении какой-либо деятельности или информации на том лишь основании, что они не укладываются в общепринятые представления, не согласуются с устоявшимися традиционными взглядами и мнениями, вступают в противоречие с морально-нравственными и (или) религиозными предпочтениями. Иное означало бы отступление от конституционного требования необходимости, соразмерности и справедливости ограничений прав и свобод человека и гражданина.

Тем не менее Конституционный Суд Российской Федерации не выделяет чётких критериев разграничения для судов общей юрисдикции свободы выражения мнения и особенностей экстремизма.

Как часто указывал Европейский Суд по правам человека, «свобода выражения мнения составляет одну из существенных основ демократического общества и одно из основных условий его прогресса и самореализации личности» (Постановление Европейского Суда от 20.05.1999 по делу «Реквеньи против Венгрии»). Тем не менее Европейский Суд также отмечал, что «злоупотребление свободой выражения мнения несовместимо с демократией и правами человека и нарушает права других» (Решение Европейского Суда от 13.12.2005 по делу «Вицш против Германии»).

Попробуем, на примере решений Европейского Суда по правам человека вывести ряд отличительных факторов между свободой выражения мнения и экстремизмом.

Первый фактор: как сформулированы спорные высказывания и как их можно толковать.

Например, Постановление Европейского Суда от 23.09.1998 по делу «Леидье и Изорни против Франции», в котором высказывания истцов не были истолкованы как оправдание профашистской политики. Или Постановление Европейского Суда от 02.10.2001 по делу «Станков и Объединённая македонская организация «Илинден» против Болгарии». Суд согласился, что высказывания представляли собой «агрессивные заявления», но в них можно было усмотреть и некоторую степень преувеличения, направленную лишь на привлечение общественного внимания. Наконец, Постановление Европейского Суда от 15.01.2009 по делу «Орбан и другие против Франции», в котором высказывания определялись как свидетельства непосредственного участника войны, а не оправдание пыток и не восхваление мучителей.

Следующим фактором является конкретный интерес или право, которые затрагивают спорные высказывания. Например, спорные высказывания могут быть направлены не на репутацию или личные права людей и не против какого-либо народа, а против тех, кто руководил страной в отдельный исторический период (Постановление Европейского Суда от 21.09.2006 по делу «Монна против Швейцарии»).

Наконец, ещё одним важным критерием являются последствия высказываний. Необходимо учитывать, что субъект, который выражает своё мнение, как правило, не имеет реального влияния на властном уровне и что организованные им мероприятия вряд ли могут стать площадкой для пропаганды насилия или нетерпимости (Постановление Европейского Суда от 02.10.2001 по делу «Станков и Объединённая македонская организация «Илинден» против Болгарии»).

Таким образом, при применении к гражданину уголовной санкции, даже в случае «агрессивных высказываний», государство в лице правоохранительных органов и судебной системы должно учитывать обстоятельства дела, рассматривать совокупное значение характера, потенциальных последствий таких высказываний и контекста, в котором они были сделаны.

К действиям и поступкам граждан неприменимы уголовные санкции (квалификация возбуждение ненависти или вражды, а равно унижение человеческого достоинства) в следующих случаях.

Если высказывания (информационные материалы) имели исторический, юридический и политический характер. При этом гражданин не выражал презрения или ненависти к жертвам массовых убийств и высылок. Он не использовал в отношении жертв оскорбительных слов и не пытался их высмеять (Постановление Европейского Суда от 10.07.2008 по делу «Сула и другие против Франции»). Гражданин не призывал к насилию, восстанию или нарушению демократических принципов каким-либо иным образом.

Конечно, заявления могут быть резкими и отражать непримиримую позицию, но они могут содержать в себе преувеличение, рассчитанное на повышенное внимание общества (Постановление Европейского Суда от 15.10.2015 по делу «Перинчек против Швейцарии»).

Значимость исторических событий, которые особенно остро воспринимаются жителями страны и затрагивают их национальную идентичность, не могут сами по себе причинить серьёзного ущерба тем, кому они адресованы. (Постановление Европейского Суда от 02.10.2001 по делу «Станков и Объединённая македонская организация «Илинден» против Болгарии»).

Порой национальные суды при определении в действиях стороны элементов экстремизма рассматривают проблематику в комплексе.

В частности, оценивая информационный материал, суд исходил из того, что в нём не содержится резкой негативной оценки или высказываний побудительного характера, порождающих неприязненное враждебное отношение к занявшей позицию нейтралитета группе населения, или фраз в форме предписания к действиям, направленным на возбуждение военных действий на территории другого государства. То есть высказывания не содержали признаков, определяющих понятия «экстремистская деятельность» и «подстрекательство» (Апелляционное определение Ростовского областного суда от 12.09.2014 по делу № 33-12614/2014).

В другом решении позиция российского суда корреспондирует с позицией Европейского Суда относительно того, что публикация может носить резкий характер, но целью его является некоторая степень преувеличения, рассчитанного на привлечение внимания.

Правоприменитель отметил, что информация, содержащая негативную оценку этнической или социальной группы, но выраженная в форме цитат, не свидетельствует о её экстремистской направленности (Определение Санкт-Петербургского городского суда от 21.05.2012 № 33-6342/2012, Апелляционное определение Ростовского областного суда от 14.08.2012 по делу № 33-8779).

Представленные критерии разграничения свободы выражения мнений и экстремизма, возможно, помогут правоохранительным и судебным органам учитывать обстоятельства конкретного дела и его последствия, чтобы не допустить произвольного вмешательства в право на свободу выражения мнения. Хотя трагический опыт последнего столетия показывает, как расистские и экстремистские мнения могут приносить намного больше вреда, чем ограничения свободы выражения мнения...

ЛУЦЕНКО Сергей Иванович,
аналитик

ПО ТЕМЕ

Неправильные репосты

Вынесен приговор в отношении 19-летнего жителя Нагайбакского района Челябинской области. Преступление было выявлено и пресечено сотрудниками регионального управления ФСБ совместно с полицейскими. Как удалось установить, молодой человек в социальных сетях находил материалы экстремистского характера, а затем репостил их на своей странице.

Как сообщает пресс-служба УФСБ России по Челябинской области, все тексты и изображения, по заключению экспертов, содержат языковые средства, выражающие отрицательные эмоциональные оценки и характеристики, возбуждая ненависть либо вражду в отношении групп лиц (или их представителей), сформированных по национальному и расовому признакам.

В итоге суд назначил жителю Нагайбакского района 2 года условно.

http://www.verstov.info/news/criminal/

Томич осуждён за экстремистские материалы

В Томской области вступил в законную силу приговор суда, которым житель областного центра осуждён за размещение в сети Интернет материалов экстремистского характера. Об этом сообщает пресс-служба областного следственного комитета.

Добытые следственными органами Следственного комитета Российской Федерации по Томской области доказательства признаны судом достаточными для вынесения обвинительного приговора. Томича обвиняют в совершении преступления по статье «действия, направленные на возбуждение ненависти и вражды, а также на унижение достоинства человека и группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к социальным группам, совершённые публично и с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет». Уголовное дело возбуждено на основании материалов, поступивших из регионального УФСБ.

Как установлено следствием и судом, житель Томска в период с января 2015 по март 2016 года на личной странице в одной из социальных сетей на сайте общего доступа сети Интернет разместил материалы экстремистского характера — видеозаписи, содержащие призывы враждебных действий одной группы лиц против другой по признакам национальности.

Приговором суда он признан виновным в совершении инкриминируемого ему деяния и осуждён к наказанию в виде одного года лишения свободы условно с испытательным сроком два года.

http://www.tomsk.ru/news/view/


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru