Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№8, Август 2017

ДИСКУССИЯ

Алексей РЕНКЕЛЬ
Богатства России

 

Монопольное владение рынком в течение даже ограниченного периода времени даёт возможность правообладателю внедрить изобретение в промышленном масштабе. В России патентное право регулируется Гражданским кодексом, в который учёные Роспатента предлагают внести пакет поправок. Прежде всего, откорректировать либо вовсе отменить статью 1366 ГК, разрешающую патентовать изобретения «на шару», то есть бесплатно, то есть на халяву.

Надо же, часть IV ГК, включающая «Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации», действует с 2006 года и уже нуждается в корректировке! Кто же эту часть ГК со знанием глобального патентного права разработал так, что заблокировал ввод инноваций в промышленное производство? Что это вообще за право?

Премьер-министр России Дмитрий Медведев 3 апреля 2013 года утвердил государственную программу «Экономическое развитие и инновационная экономика», которая определяет основные инструменты и механизмы госрегулирования для решения задач по инновационному развитию экономики. Период реализации госпрограммы — с 2013 по 2020 год включительно. «Документ нацелен на создание благоприятного предпринимательского климата и условий для ведения бизнеса, повышение инновационной активности бизнеса, а также на обеспечение роста эффективности государственного управления», — говорилось в обосновании.

Как же этот документ работает? Патентоведение — комплексная междисциплинарная наука о методах и средствах выявления, защиты с правовыми последствиями объектов промышленной собственности. Буржуазное патентно-лицензионное дело и исключительное право патентообладателя на изобретение действовало и развивалось при царизме 105 лет (1812–1917). На смену пришло советское изобретательское дело (1919–1991), и правообладателем изобретения стало государство. Имидж патентной политики, «пострадавшей от проклятого царского режима», по всей видимости, убедил Владимира Ленина в необходимости экспроприации патентов.

В те годы основой социалистического планового хозяйства была общественная собственность, и правовым актом на уровне закона, регулирующим вопросы изобретательства, наша страна не располагала. Сегодня патентное право введено в Гражданский кодекс, но его премудростям даже генераторов идей (и специалистов, подковывающих блох) не удосужились обучить. Разумеется, повальная патентная безграмотность вызывает и антипатентную полемику, и патентофобию. В этих условиях роль образования, роль интеллекта поднимается. И все мы понимаем, что наш путь развития экономики и оборонного комплекса страны всегда должен быть нацелен на превосходство над потенциальным конкурентом.

В советских вузах не читали патентные проповеди. Вот имеющие уши и не слышат. А на мировом рынке гражданской наукоёмкой продукции доля России составляет всего лишь 0,3–0,5%, в то время как доля США — 36%, Японии — 30%. По данным экспертов, Россия с 2000 года в среднем теряет ежегодно 1,5 млрд долларов, которые могли бы поступать в казну в виде налогов и сборов от реализации продукции, охраняемой правом интеллектуальной собственности. И нефтегазовая экономика вместе с вражескими санкциями здесь ни при чём.

Внедрить в производство изобретение — основу научно-технического прогресса — в СССР всегда было проблематично. Юрист Горбачёв в 1986 году начал перестройку с перелицовки изобретательского права в патентное, не известное научно-технической общественности страны. Как не вспомнить цитату Бернарда Шоу: «Где отсутствуют знания, там невежество именует себя наукой». Сегодня о трансфере запатентованных инноваций с тем же следствием-последствием продолжают интенсивно говорить юристы и экономисты на многочисленных форумах. О патентном деле и праве — ни гу-гу. А ведь без патентной науки освоению инновационной экономики, как говорится, полный кирдык!

Сегодня на самом высоком уровне говорят о цифровой экономике, о повышении объёмов инвестиций в инновации. Но этому очень уверенно противостоит патентная безграмотность и, как следствие, низкий уровень трансфера изобретений в промышленное производство. России для выхода на уровень высокоразвитых стран необходим скачок в экономике, возможный только через совершенствование инновационной сферы.

Абсурдность инновационного бытия в том, что, по сути дела, нет специалистов, которые не просто помогают в подготовке заявки на получение патента, но и управляют экономикой через механизмы интеллектуальной собственности. Организовать подготовку специалистов такого профиля быстро не получится — потребуются годы, прежде чем производственники начнут «по науке» вникать в механизмы инновационного бизнеса.

Для этого образование в области интеллектуальной собственности должно быть непрерывным: начинаться со школьной скамьи, продолжаться в вузе и после его окончания. Увы, тут-то и заключается проблема. Не дают азы этой науки даже во Дворце детского и юношеского творчества на Ленинских горах. Понятно, здесь есть отдел технического творчества, но отсутствует патентная составляющая. Помнится, Филипп Филиппович Преображенский по части образованности населения глубокомысленно заметил: «Еда, Иван Арнольдович, штука хитрая. Есть нужно уметь, а представьте себе — большинство людей вовсе есть не умеют. Нужно не только знать, что съесть, но и когда, и как». Описана прямо таки наша патентно-лицензионная ситуация на главной стадии жизни изобретения — его внедрения в промышленное производство.

В 2015 году Роспатент сообщил, что при РГАИС (Российский государственный институт интеллектуальной собственности — alma mater отечественных патентоведов) действует институт повышения квалификации и переподготовки. Выпускниками в 2011–2013 годах стали более 270 человек. Сколько из них судей, адвокатов, топ-менеджеров — не сообщается. У нас всё серьёзно, хоть и смешно… Главное, резюмировали в Роспатенте, — проблема создания объектов интеллектуальной собственности, трансфера изобретений в народное хозяйство и их охраны успешно решена (!?). Однако профессор РГАИС В. Мухопад указывает, что анализ сложившейся ситуации свидетельствует об огромном ущербе, который наносят система и практика управления интеллектуальной собственностью в стране, что необходимо немедленно искать пути её вывода из кризисного состояния [1].

Законодатели толпятся у инновационного монблана, призывают покорить его с помощью патентного законодательства, совершенного, как шахматные правила. Печально, что такие правила разрабатываются специалистами по домино. Патентоведы и изобретатели среди разработчиков не замечены. Да и не владеют патентоведы необходимым комплексом знаний по гражданскому обороту интеллектуальной собственности. Выпускники курсов повышения квалификации РГАИС «заточены» только на оформление технических решений для получения патентов на объекты интеллектуальной собственности, то есть на всё, что приносит прибыль только Роспатенту, привлечённым консультантам и сообразительным конкурентам. Для остальных — это затратное, спорное и убыточное занятие.

Повышение компетентности работников инновационных предприятий в предметной области позволит эффективнее решать вопросы исполнения государственных контрактов, подрядных НИОКР и технологических работ, реализации программ импортозамещения, инновационного развития предприятий и добавленной стоимости. Пренебрежение интеллектуальной собственностью и правовой нигилизм по вопросам её гражданского оборота влекут незавершённость результатов научно-технической деятельности, ноу-хау, технологий и приносят проблемы в виде правонарушений в финансово-хозяйственной деятельности, в налоговой практике и страховании рисков.

Право же, трудно себе представить футбольного менеджера, не знающего правил игры. Они живут футболом! А вот менеджеры инновационной игры у нас вообще обходятся без правил, называемых патентно-лицензионным делом. Результат игры очевиден: на табло одни нули. Беда в том, что высокопоставленные менеджеры не знают, что они не знают патентное право. Закон от 31.12.2014 № 488-ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации», как ни странно, не содержит даже упоминаний об интеллектуальной собственности и проблемах контрафакции. Это означает, к великому сожалению, только одно: рационализация производства в России вообще поставлена вне закона [2].

Сегодня именно производство знаний и его потребление народным хозяйством служит основным источником роста экономики в развитых странах. В Китае экономика знаний официально признана государственной стратегией. Её приверженцы заучивают новую «цитату»: «Основа экономики знаний — образование. В современном мире движущая сила экономики — конкуренция — всё больше сводится к конкуренции знаний». Главной своей задачей государство провозгласило организацию спроса на знания. И, судя по тому, как быстро и масштабно в Китае создаётся инфраструктура экономического образования, эту задачу наши восточные партнёры смогут решить.

«Умом Россию не понять», — писал Тютчев. И всё же странно, что отечественные изобретатели 200 лет всё своё носят с собой. Никому почему-то не нужны их знания и умения. Правда, и у нас в последнее время всё больше говорят об экономике знаний. Однако до дела ещё далеко, необходимо создать среду для развития экономики знаний. Нужны организационные, правовые, экономические меры (указание ст. 1355 ГК РФ). Необходимы изменения в массовом сознании, которое надо ориентировать на то, что основное богатство России — в её мозгах, а не в недрах.

Как и обычная экономика, экономика знаний нуждается в измерениях. Основные показатели — число действующих патентов и заключённых лицензионных договоров. Объективной информационной характеристикой этой области служит число потребителей знаний, то есть масштаб внедрения изобретений. Вот в чём суть патентной политики!

Надо признать, что в целом культура использования объектов интеллектуальной собственности в России остаётся крайне низкой. Непонятно, как можно определить цели и стратегию развития инновационного бизнеса, реформировать то, о чём не имеешь даже представления. Проблема проблем — нехватка квалифицированных кадров в области лицензионной торговли. В мире нет другого, более дисциплинирующего в техническом и в организационно-управленческом отношении рынка, чем рынок лицензий.

Конечно, очередная концепция долгосрочного социально-экономического развития страны на основе ускоренного развития науки и высокотехнологичных производств внушает оптимизм. Только для начертания стратегии и тактики в области интеллектуальной собственности обязательно нужно знать глобальное патентное право (с 1883 года действует Парижская конвенция). Вообще, это право действует на планете Земля уже 400 лет!

Герон Александрийский (время жизни — вторая половина I века н. э.) считается величайшим инженером за всю историю человечества. Был одержим страстью к разработке различных приспособлений и автоматических механизмов. На счету Герона — паровой двигатель и автоматические двери, театр кукол и пожарная машина, шприц и орган, звучащий при работе ветряной мельницы. Кроме Герона в Александрии и греко-римском мире было множество других знающих и изобретательных инженеров. Так почему же никто из них не развил идею создания и внедрения парового двигателя? По-видимому, всё дело в отсутствии патентного права («Статут о монополиях» в Англии действует с 1623 года) и в экономике. Потенциал многих изобретений и их создателей никогда полностью не был реализован в Древнем мире из-за рабовладельческого способа хозяйствования. И в последующие 2000 лет трансфер изобретений в промышленное производство оставался проблематичным.

Альфред Нобель как-то заметил: «Если бы мне в голову приходила тысяча идей в год, и только одна из них реализовывалась, я был бы счастливым человеком». Наши изобретатели, такие как Н. Бенардос (электрическая дуговая сварка), А. Лодыгин (лампа накаливания) и другие, патентовали свои изобретения в России, но внедряли их за рубежом. Дома запатентованные новации были не востребованы. И тогдашние чиновники широко разводили руками: что это такое вообще и зачем?

На заре промышленной революции люди поняли, что тот, кто владеет изобретением, может иметь от него выгоду. Поэтому на защиту прав собственника инновации встал закон. Патент на изобретение — это контракт между изобретателем и обществом в лице его правительства. Патентоведы способствуют заключению этого контракта. И стороны заключают соглашение: общество предоставляет изобретателю патент и исключительное право на использование его технической новации в течение определённого срока, по истечении которого изобретение поступает в общее пользование. Правительство и его структуры должны в соответствии с Гражданским кодексом создать благоприятные организационные, налоговые и финансовые условия на тернистом пути новации в производство. Но подобный договор никогда в России не выполнялся, несмотря на то, что «pasta sunt servanda» (договоры должны исполняться), как гласит широко известный юридический принцип.

Специалисты отмечают, что сегодня патентное законодательство и практика весьма сложны, и ни один учёный, инженер или патентовед не в состоянии знать всё в этой области. Необходимо создавать мастер-классы, огромное значение имеет постоянное изучение и знание судебной практики по патентным спорам.

Например, Патентное ведомство США делает очень много для того, чтобы дух изобретательства, который сослужил Америке великую службу, не угас. В 1987 году началась долгосрочная программа Project XL, цель которой — знакомство молодёжи с техническим творчеством на различных этапах обучения, а также судебная защита объектов интеллектуальной собственности. Главное — предоставить обучающимся знание и опыт трансфера запатентованных инноваций. Прежде всего, через проектную документацию и ожидаемую или возможную прибыль предприятия-внедрителя. Кстати, в Патентном законе США указано: «После получения патента на изобретение заявитель самостоятельно принимает все меры по коммерциализации данного объекта интеллектуальной собственности и обеспечения защиты своих личных неимущественных и имущественных прав в юрисдикции США».

Целью патентного права Японии является поощрение изобретений путём обеспечения их охраны и использования. Тем самым и изобретатель, и государство вносят свой вклад в развитие инновационной экономики. Стратегическая программа Японии — переход к нации, основанной на интеллектуальной собственности. С 2003 года в стране организованы курсы, дающие основы знания интеллектуальной собственности. Причём знания начинают внедрять в процессе школьного воспитания. И это, заметим особо, происходит в современной стране, которая и так давно считается лидером в области технологических инноваций.

Японские учёные утверждают, что успех компании только на треть зависит от новых технологий, а на 70% — от человеческого фактора. Вот и готовят управленцев 12–15 лет. В России подавляющее большинство руководителей об интеллектуальной собственности и не слышали. Либо слышали, но плохо представляют её суть.

В нашей школе, правда, рассказывают о придворном изобретателе Иване Кулибине, придумавшем фейерверк, фонарь, мост и другие новации, не нашедшие почему-то интерес и приют в царской России. Вот и вся наука. Имя изобретателя давно стало нарицательным, но для всех россиян патентно-лицензионное право — это непролазные дебри. В 2016 году дорогой инновационной экономике приказали долго жить и процветать ушедшие из информационной жизни журналы «Изобретатель и рационализатор», «Изобретатели — машиностроению». Между тем, вот что сообщал журнал «ИМ» во первых, так сказать, строках: «Журнал рассчитан на широкий круг руководителей, специалистов и работников предприятий различных уровней и отраслей промышленности. В журнале публикуются информационно-технические материалы, представляющие авторские разработки в области машиностроения. Тематический подбор и структурное построение публикаций позволяют получить расширенную техническую информацию. В журнале имеется раздел, освещающий вопросы авторского права, а также нормативного обеспечения в области патентно-лицензионной практики (Выделено мной. — А. Р.).

Низкие темпы и малые масштабы внедрения изобретений консервируют техническую отсталость производства, обусловливают относительное понижение его уровня по сравнению с мировым. На инновационном пути образовалась объективная пробка — тотальная патентная безграмотность всех и вся. Именно она стопорит движение, ибо в советское время патентная наука (буржуазная!) не имела права существовать. Не изучалась и не применялась (не было «права на право»), а о корреляции её постулатов с патентной судебной практикой и говорить не приходится. Не являлась патентная наука и связующим звеном в цепи «образование — исследование — производство», не входила в тренд вузовских рейтингов. Бытует шутка: «От знания патентной науки ещё никто не умирал, но рисковать не стоит».

Сегодня в России принимаются определённые меры по улучшению ситуации на рынке интеллектуальной собственности. Например, сформированы Суд по интеллектуальным правам и Агентство по технологическому развитию. Правда, непонятно, для чего это сделано: с 1962 года на этом патентно-лицензионном поприще работает ВЭО «Лицензинторг». Ещё совершенствуется часть IV ГК РФ, регулирующая отношения в области использования и передачи объектов интеллектуальной собственности. Действует Московский международный салон изобретений и инновационных технологий «Архимед». И ещё при каждом правительстве субъекта Федерации функционирует Комитет по промышленной политике, который организует мероприятия, направленные на защиту прав интеллектуальной собственности, то есть патентование предполагаемых объектов промышленной собственности в Роспатенте. Но отнюдь не помышляет, не заботится о главном — о трансфере этих объектов в промышленное производство.

Однако, насколько можно судить, ледниковый период времён инновационной экономики завершился. Лёд тронулся? Возможно, но ледоход пока ещё не начался — многочисленны и крепки патентные торосы на промёрзшей инновационной реке. Понятно, видны они далеко не всем. Может, сегодня правительству следует от призывов-заклинаний, сбора патентных пошлин наконец-то перейти к растапливанию инновационного льда — хоть в рамках, предписанных ГК? Ведь Закон 2006 года писан и для правительства!

Подготовленное квалифицированными юристами «суперстабильное» патентное законодательство (ч. IV ГК РФ) пока что представляет собой дуршлаг из белых пятен и чёрных дыр. Об этом убедительно свидетельствуют судебные разбирательства патентных споров. Например, фатальный исход патента RU № 2168434 при загадочном исчерпании патентных прав при его лицензировании (п. 6 ст. 1359 ГК) продемонстрировало Дело № 33-13063/2011 Челябинского облсуда. Как трактовал суд пресловутое исчерпание патентных прав? Законодатель, мол, разрешает лицензиату использовать изобретение без заключения лицензионного соглашения, если эффективность новации предварительно проверялась с согласия правообладателя, скажем, два года.

К сожалению, закон столь низкого качества не подпал под президентское вето. В России необходимо выработать экстренные меры по ликбезу, пришло время всем изучить хотя бы азы патентной науки, добровольно-принудительным образом посадить за парты студента, прокурора и судью, академика и министра. Пора поведать эти азы и журналистам, и депутатам.

Патентоведы полагают, что неграмотными людьми XXI века станут не те, кто не умеет читать и писать, а те, кто не умеет учиться и переучиваться. Впрочем, учить «неверных» азам патентной науки хлопотно. Может, просто похерить само строительство инновационной экономики? Патенты ведь имеем, включая беспошлинные, то есть «шаровые» — для показа и возбуждения собственной гордости. Они прекрасно симулируют активную инновационную деятельность.

Альберт Эйнштейн в течение семи лет работал экспертом в Бюро духовной собственности Швейцарии. Он глубоко понимал существо патентной работы и предупреждал: «Без знаний нельзя изобретать, как нельзя слагать стихи, не зная языка».Вот и перенаправить экономику страны на инновационный путь невозможно, если в России не знают, а потому неукоснительно не соблюдают патентные правила. Ни одной стране мира и никогда это не удавалось!

Патентный нигилизм остаётся актуальным десятилетиями, потому и объекты промышленной собственности оказываются в «хосписе» инноваций. Основным показателем в программе инновационного развития ОАО «АК Транснефть» на период до 2017 года стало отношение объёма финансирования НИОКР к выручке компании. Все тематики НИОКР перед включением в Сводный план с положительным результатом проходят многостадийную предварительную проработку «мозгового центра» компании с целью анализа необходимости, целесообразности и возможности их выполнения. В 2014 году получено 54 патента, заключено 5 лицензионных договоров на право использования объектов интеллектуальной собственности ОАО «АК Транснефть» при серийном выпуске продукции сторонними контрагентами. По результатам отдельных конструкторских разработок, завершённых в 2014 году, специализированными заводами и ЦБПО организаций системы «Транснефть», с 2015 года осваивается серийный выпуск восьми новых видов оборудования.

Совершенно очевидно, что одесское заклинание: «уже сиди и не спрашивай вопросы…» — в плане внедренческой инновационной задачи теперь неприемлемо. Задачу наконец-то стали решать менеджеры-производственники, изучившие курс патентного права, а не чистые патентоведы, никогда не внедрявшие инновации в производство. Они работают в своей сфере координат, включающей получение патента. Трансфер же инноваций не является сферой ответственности патентоведов и экспертов Роспатента (основные функции ведомства: выдача патентов и признание их недействительности, проведение поиска по уровню техники, регистрация). Они не могут знать, что хорошо, а что плохо для компании, так как не имеют представления о её целях и способах их достижения. Пример нефтяников успешен, дело теперь за умными последователями на всех уровнях инновационного менеджмента.

Программа изучения патентного права должна строиться с использованием материалов судебных дел, рассмотренных в России и за рубежом, а также тяжб в Палате по патентным спорам. Понятно, подробно освещённых СМИ с комментариями экспертов. Пора издать тематический учебно-методологический сборник таких специфических дел.

В условиях России сегодня обучению трансфера инноваций может и должно поспособствовать Всероссийское общество изобретателей и рационализаторов. Понятно, после соответствующей подготовки корпоративных патентоведов-волонтёров. Где проводить такую работу? Кстати, за Роспатентом с давних пор числится пансионат «Изобретатель» под Звенигородом, где новаторов никогда и никто не учил уму-разуму в плане масштабного внедрения инноваций. А ведь здесь слушатели могут обсудить, изучить опыт и практику финансовой и организационной сторон инновационной деятельности конкретного предприятия.

Волонтёров-преподавателей может подготовить и представить ВОИР, что, собственно, и является его общественной задачей. С учётом патентного нигилизма наших инженерно-технических работников и менеджеров руководящего ранга, представляется необходимым в первую очередь обучать их хитростям патентного дела в производственно-лицензионной жизни.

Очень заинтересованное в налаживании инновационной экономики правительство, надо полагать, с непоколебимым желанием возьмёт на себя организацию подготовки новаторов. Правда, претворение в жизнь идеи учёбы генераторов идей непривычнее и сложнее, чем приевшиеся заклинания в СМИ. Зато это благотворно и быстро скажется на решении главной ЗАДАЧИ.

Основная цель курса для предприятий — обучение коллективному мышлению и принятию совместных решений. В результате начнут улучшаться связи как внутри производственного коллектива, так и коллектива с руководством предприятия. Новая атмосфера приведёт к росту мотивации работников, удовлетворению от работы, сопричастности и личной ответственности. В коллективе появится ощущение важности и ценности каждого работника и, уж конечно, генератора идей.

Есть, правда, и традиционно-привычный, но замедленный на два десятилетия (срок действия патента) путь развития промышленного производства. Технологическое отставание — неизбывная проблема нашей страны, полагает газета «Московский комсомолец» от 6 мая 2017 года. Российские правители, начиная с Петра I, решают её, покупая западные технологии и привлекая иностранных специалистов. Всё так, но путь этот определён всеобщей патентно-лицензионной безграмотностью, а посему несостоятелен. Что нужно правительству сегодня? Инновационная экономика или её видимость, олицетворённая неприкасаемым патентным арсеналом? Да этот арсенал не интересен даже экспертам Счётной палаты. На какой-то предмет несколько лет назад палата уже проверяла деятельность патентного ведомства и установила — всё окей!

Мнение автора может не совпадать с мнением сотрудников Роспатента, да автор к этому консенсусу и не стремится. Однако необходимо избежать ещё одного привычного способа решения проблемы. Кавалерийским наскоком, «мудрым» указанием высокопоставленного чиновника проблему не решить. Законодательные инициативы Роспатента сначала надо обсудить патентоведам и изобретателям в СМИ, а уж затем передать депутатам Государственной Думы на окончательную разработку и утверждение.

Литература
Мухопад В. И.
Нужна ли интеллектуальная собственность российской экономике? // Патенты и лицензии. 2016, № 9.
Ренкель А. Ф. Экономика без инноваций // Местное самоуправление в Российской Федерации. 2017, № 1.

РЕНКЕЛЬ Алексей Фридрихович,
судэксперт-патентовед


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru