Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№10, Октябрь 2017

Сергей ЛУЦЕНКО
Улыбайтесь: за вами следят

 

Государство с помощью разведывательных служб занимается сбором информации о гражданах для обеспечения национальной безопасности. Где находится грань между мерами безопасности и защитой гражданских свобод?

С. Уоррен и Л. Брэндайс в своё время обращали внимание на роль государства в уважении права на неприкосновенность частной жизни граждан. В частности, они заключили, что развитие цивилизации привело к некоторому «бегству» из мира, и человек стал более чувствительным к публичности. Поэтому ценность уединения для человеческого существа возросла (The right to privacy. Harvard Law Review, том IV, № 5, 15.12.1890, с. 196).

В современных реалиях к государству предъявляются особенные требования по защите национальной безопасности, права человека на жизнь от проявления терроризма. В частности, Конституционный суд РФ в своём Определении от 25.02.2016 № 250-О подтвердил настоятельную необходимость всеми средствами бороться с любыми формами и проявлениями терроризма, снижающего уровень стабильности в мире, создающего серьёзную и возрастающую угрозу осуществлению прав человека, социальному и экономическому развитию государств. А Совет Безопасности ООН в резолюции 1624 (2005), принятой 14.09.2005, подчёркивал значимость принятия на национальном и международном уровнях соответствующих мер для защиты права на жизнь.

Причём борьба против терроризма допускается любыми методами, в том числе с помощью ужесточения национального законодательства, которое позволило бы максимально ограничить преступления террористического характера.

Пунктом 7 Концепции противодействия терроризму в Российской Федерации, утверждённой Президентом Российской Федерации 05.10.2009, предусмотрено, что субъектами противодействия терроризму являются уполномоченные органы государственной власти, в компетенцию которых входит проведение мероприятий по противодействию терроризму. Правовую основу общегосударственной системы противодействия терроризму составляют нормативные акты Российской Федерации и соответствующие международные документы.

Однако возникает вопрос: как провести линию между защитой национальной безопасности и неприкосновенностью личной жизни граждан? В докладе Венецианской комиссии в июне 2007 года, посвящённом демократическому надзору за деятельностью служб безопасности, отмечалось, что сбор разведывательной информации является одной из главных областей государственной политики, в отношении которой власти крайне неохотно допускают контроль со стороны законодательных органов или судов.

Однако секретность ведёт к увеличению контроля государства за принятием политических решений в ущерб законодательной власти, а также к изоляции государства от какой-либо критики. Это усугубляется тем обстоятельством, что в настоящее время внешние и внутренние угрозы государству находятся во взаимосвязи. Соответственно, информация по вопросам безопасности и разведывательная информация всё чаще представляют собой единое целое.

Другими словами, государство может злоупотреблять своими правами.

Государство может следить за гражданами в целях, не связанных в строгом смысле с защитой национальной безопасности и борьбой против терроризма. Например, по экономическим или политическим основаниям. Это размывает границы между правоохранительной и разведывательной деятельностью. Каждый гражданин становится априори подозреваемым, создаются угрозы неприкосновенности личной жизни.

Службы разведки в развитых обществах наделены особыми полномочиями и возможностями для защиты основополагающих прав, демократии и верховенства права, прав граждан и государства от внутренних и внешних угроз, демократически подотчётны и подлежат судебному контролю. Эти полномочия всегда должны использоваться в пределах, установленных основополагающими правами, демократией и верховенством права. Их использование подлежит строгому надзору, поскольку иначе они утрачивают легитимность и создают угрозу основам демократии (Резолюция Европейского парламента от 12.03.2014 «О программе слежения Агентства государственной безопасности Соединённых Штатов Америки, органах, осуществляющих слежение в различных государствах-членах, и их влиянии на основополагающие права граждан Европейского союза и на трансатлантическое сотрудничество в сферах юстиции и внутренних дел»).

Поэтому недопустим широкомасштабный и систематический сбор персональных данных невиновных лиц (по принципу неизбирательного массового слежения), зачастую включающих информацию интимного характера. В противном случае подобные действия представляют собой серьёзное вмешательство в основополагающие права граждан. Потенциально массовое слежение негативно влияет на свободу слова и мнения, а также на свободу собраний и объединений. Оно порождает значительный потенциал для злоупотреблений при использовании информации, собранной в отношении политических противников. Подобная деятельность влечёт незаконные действия служб разведки, а это в свою очередь вызывает вопросы в экстерриториальности внутригосударственного законодательства.

Более того, неизбирательный метод массового слежения подрывает парадигму уголовного права в демократических обществах. Согласно этой парадигме, вмешательство в основополагающие права подозреваемых должно осуществляться по решению судьи или прокурора при наличии разумных подозрений и регулироваться законодательством. То есть для начала необходима выработка системы правовых критериев слежки.

Обеспокоенность усиливается на фоне быстрого развития информационных технологий, поскольку они используются в жизни повсеместно, а бизнес-модели большинства интернет-компаний строятся на обработке персональных данных. Вот почему возможно возникновение ситуации, когда инфраструктура для массового сбора и обработки данных может быть использована в неправомерных целях при смене политического режима.

Теперь о понятии разумных подозрений. Стандарт разумных подозрений предполагает фактические основания подозревать, что лицо планирует, совершает или совершило преступные деяния, создающие угрозу национальной безопасности, что и вызывает меры слежения. Следственные органы должны провести предварительные мероприятия, прежде чем вмешиваться в права на уважение личной жизни (Постановление ЕСПЧ от 12.01.2016 по делу «Сабо и Виши против Венгрии», Постановление ЕСПЧ от 04.12.2015 по делу «Роман Захаров против Российской Федерации»).

После того как бывший сотрудник Агентства национальной безопасности США Э. Сноуден в июне 2013 года раскрыл информацию о практике массового слежения, дискуссия по вопросу защиты права на неприкосновенность частной жизни дошла и до Организации Объединённых Наций. Специальный докладчик ООН по вопросу о поощрении и защите права на свободу мнений и их свободное выражение и Специальный докладчик по вопросам свободы выражения мнения Межамериканской комиссии по правам человека сочли необходимым выделить ряд международно-правовых принципов по данному вопросу и опубликовали «Совместную декларацию о программах слежения и их влиянии на свободу выражения мнений».

В пункте 9 декларации было отмечено, что законодательство государств должно устанавливать чёткие критерии для рассмотрения случаев, когда наблюдение представляется правомерным для целей национальной безопасности. Слежение должно санкционироваться лишь в случае явного риска охраняемым интересам и в случаях, когда возможный вред значительней, чем общие интересы общества по поддержке права на неприкосновенность частной жизни и свободного распространения идей и информации. Сбор этой информации должен осуществляться под контролем независимого надзорного органа и сопровождаться процессуальными гарантиями и судебным контролем.

Комиссар по правам человека опубликовал 24.10.2013 замечание «О правах человека, которым угрожает распространение скрытого наблюдения», а 08.12.2014 — исследовательский доклад, озаглавленный «Верховенство права в Интернете и глобальном цифровом мире». Он отмечает, что массовое хранение коммуникационных данных при отсутствии подозрений неэффективно, фундаментально противоречит принципу верховенства права и не соответствует главным принципам защиты данных.

Комитет по правам человека в Заключительных замечаниях по четвёртому периодическому докладу Соединённых Штатов Америки рекомендовал принять меры к обеспечению того, чтобы любое вмешательство в осуществление права лица на неприкосновенность личной жизни отвечало принципам законности, пропорциональности и необходимости независимо от гражданства или местонахождения лиц, сообщения которых становятся объектом непосредственного отслеживания. Комитет настаивал на необходимости реформировать существующую систему надзора за деятельностью по наблюдению с целью обеспечения её эффективности. В том числе предусмотреть судебное вмешательство в процесс выдачи разрешения или контроля за мерами наблюдения.

По запросу Генеральной Ассамблеи Верховный комиссар Организации Объединённых Наций по правам человека представил 30.06.2014 доклад о праве на неприкосновенность личной жизни в цифровой век. Доклад был посвящён вопросам защиты и поощрения права на неприкосновенность личной жизни в контексте национального и экстерриториального слежения за цифровыми сообщениями и их перехвата и сбора личных данных, в том числе в массовом масштабе. В докладе выражалась тревога о том, что Агентство национальной безопасности Соединённых Штатов Америки совместно с Центром правительственной связи Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии разработали технологии, позволяющие получить доступ практически ко всему мировому интернет-трафику, спискам телефонных звонков в США, электронным адресным книгам отдельных лиц и огромным объёмам другой цифровой информации. Эти новые средства были развёрнуты при помощи транснациональной сети с использованием стратегических партнёрств разведслужб обоих государств, рычагов регулирования деятельности частных компаний и коммерческих контрактов. Верховный комиссар ООН подчеркнул, что перехват электронно-цифровых коммуникаций и сбор личных данных могут сказываться и на осуществлении права на свободу убеждений и их свободное выражение, права на свободу мирных собраний и ассоциаций, наконец, права на семейную жизнь.

С размыванием границ между уголовным правосудием и охраной национальной безопасности сложившаяся в результате этого практика обмена данными между правоохранителями, разведкой и другими государственными органами ставит под угрозу право на неприкосновенность частной жизни, поскольку меры слежения, являющиеся необходимыми и соразмерными для одной законной цели, могут не являться таковыми для другой цели.

В марте 2015 года Венецианская комиссия приняла «Обновление доклада 2007 года». Речь в нём идёт о демократическом надзоре за деятельностью служб безопасности. Принят также доклад, посвящённый демократическому надзору за деятельностью служб радиоэлектронной разведки. В нём дифференцируются целевое слежение (тайный сбор разговоров, телекоммуникаций и метаданных) и «стратегическое слежение», которое «необязательно начинается с подозрений в отношении конкретного лица или группы лиц». Венецианская комиссия обратила внимание на обязательность системы выдачи разрешений судами (в отношении тех или иных подозреваемых), дополненной последующим контролем в любой форме, который обеспечил бы соблюдение условий выдачи разрешений. Полномочия в отношении «цепочки контактов», то есть полномочия на идентификацию лиц, находящихся в контакте друг с другом, должны быть сформулированы узко. Определение цепочки контактов в отношении метаданных должно осуществляться исключительно применительно к лицам, подозреваемым в «действительной причастности к совершению особо тяжких преступлений», таких как преступления террористического характера. При поиске данных контента должны применяться повышенные требования к обоснованию и процессуальным гарантиям.

Суд Европейского союза сыграл ключевую роль в определении пределов тайного сбора данных для целей национальной безопасности. В Постановлении от 06.10.2015 по делу «Максимилиан Шремс против Комиссара по защите данных» было отмечено, что недопустимы действия государства, связанные с хранением любых персональных данных каждого лица без какой-либо дифференциации, ограничений и исключений в свете преследуемой цели. А также без установления объективных критериев для определения пределов доступа публичных властей к данным и их последующего использования. Суд Европейского союза добавил, что законодательство, предоставляющее публичным властям в общем порядке доступ к контенту электронных коммуникаций, необходимо признать компрометирующим суть фундаментального права на уважение частной жизни. Суд Европейского союза также заключил, что законодательство, которое не предоставляет частному лицу возможности прибегнуть к средствам правовой защиты для получения доступа к относящимся к нему персональным данным, исправления или удаления этих данных, компрометирует суть фундаментального права на эффективную судебную защиту. Ведь существование такой возможности неотъемлемо от существования верховенства права.

Государство должно обеспечить в своём внутреннем законодательстве сбор и анализ персональных данных, включая метаданные, с согласия соответствующего лица либо с разрешения суда, выданного на основании стандарта разумных подозрений в том, что соответствующее лицо причастно к преступной деятельности. В противном случае государство будут постоянно противопоставлять аспектам национальной безопасности, которые могут быть сформулированы в законодательстве очень широко: гражданские интересы. Если подобные стратегии безопасности получат приоритет, то они постоянно будут находиться над правом.

В сфере борьбы с терроризмом разрешение на слежение за гражданином и тайный сбор разведывательной информации в целях безопасности предоставляется возможным исключительно на основании системы критериев (стратегическое или целевое слежение). В противном случае система слежения, предназначенная для защиты национальной безопасности, порождает риск подрыва демократии под предлогом её защиты.

ЛУЦЕНКО Сергей Иванович, аналитик


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru