Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№10, Октябрь 2017

Александр ФИЛИППОВ
Ливия: уроки силы и слабости

 

В последнее время активизировались связи Российской Федерации с Ливией, разрушенные в результате гражданской войны в этой североафриканской стране. Восстановление проходит в очень сложных условиях.

После свержения Муаммара Каддафи в 2011 году на ливийской территории возникло три центра власти. Правительство национального согласия возглавляет Фаиз Саррадж, признанный международным сообществом как глава ливийского государства. Второе правительство находится в Триполи и поддерживается исламистскими группировками. Третье правительство, в Тобруке, опирается на легитимно избранный парламент, признаваемый международным сообществом, и ливийские вооружённые силы во главе с маршалом Халифой Хафтаром.

И Саррадж, и Хафтар неоднократно бывали в Москве в поисках политической и военной помощи. Россия склоняется поддерживать Хафтара, который борется с ИГИЛ, что делает его важным партнёром в борьбе с терроризмом. Кроме того, на стороне маршала Египет и ОАЭ — главные спонсоры урегулирования в Ливии.

Новые горизонты сотрудничества с Ливией открываются перед Россией после принятия Декларации о примирении, подписанной во Франции 25 июля 2017 года Фаизом Сарраджем и Халифой Хафтаром. Это важный шаг на пути урегулирования кризиса в Ливии. Поддерживая антитеррористические силы в Ливии, Россия смягчает ливийский конфликт и показывает западному сообществу всю бессмысленность уничтожения режима М. Каддафи. Это привело тогда, как и сегодня в Украине, только к хаосу и вооружённому противостоянию различных политических и этнических группировок.

СОСТОЯВШЕЕСЯ И УСПЕШНОЕ ГОСУДАРСТВО

До начала «арабской весны» Ливия считалась одним из наиболее стабильных государств арабского мира. Такому образу страны не мешали периодические военные конфликты: в 1972–1987 годах — с Чадом, в 1977 году — с Египтом. Не влияла на имидж Ливии также постоянная напряжённость в регионе. По индексу Major Episodes of Political Violence от Center for Systemic Peace, в 1952–2012 годах среднее количество внутренних и межгосударственных конфликтов в Ливии и сопредельных регионах — 14,2 эпизода политического насилия в год, что само по себе высокий показатель. Привлекательность ливийской модели в очень малой степени зависела от авторитарной системы правления и (в отдельные периоды) международной изоляции и санкций. Например, после взрыва самолёта над Шотландией в 1988 году, вину за который Запад возложил на ливийцев.

Таким образом, при Муаммаре Каддафи Ливия обладала имиджем успешного и состоявшегося государства. Этому способствовали многие факторы. Например, длительный период несменяемости власти — фактически с 1969 по 2011, то есть почти 42 года. Это является одним из наиболее высоких показателей в современной истории арабского мира.

Положительный имидж страны поддерживало и относительно динамичное экономическое развитие. Правда, сравнение, как правило, проводилось с государствами Африки, а также с уровнем развития самой Ливии до начала добычи здесь нефти. Немалую роль играла способность противостоять неоднократным внешним и внутренним попыткам смены власти. Наконец, немаловажным фактором служила предложенная ливийским лидером идеология «собственного пути» с попытками её экспорта в другие государства.

Однако события «арабской весны», начавшиеся в Ливии в январе-феврале 2011 года, за считанные месяцы погрузили страну в анархию. Сегодня говорить о едином ливийском государстве уже не приходится, а перспективы существования такого государства становятся всё более туманными.

Своеобразное резюме развитию Ливии за последние пять лет сделал в марте 2016 года американский генерал Дэвид Родригес, прямо назвавший Ливию «несостоявшимся государством». Генерал при этом заявил, что даже при самых благоприятных обстоятельствах и широкой международной поддержке понадобится не менее 10 лет для стабилизации положения в стране.

На протяжении последних десяти лет (то есть до начала «арабской весны») в Рейтинге недееспособности государства, который разрабатывается американским Фондом мира и журналом «Foreign Policy», Ливия находилась в числе стран с высокими рисками. Их индекс составлял от 12 до 15 баллов при минимальном значении «0» и максимальном «25». В 2014 году эксперты Фонда охарактеризовали ливийский конфликт как «недавно завершившийся». В 2014 году эти же эксперты при характеристике режимов управления Ливии прямо отнесли её к «несостоявшимся государствам» (failed state), то есть к государствам без центрального правительства.

С другой стороны, сторонники свергнутого ливийского лидера М. Каддафи подчёркивают, что падение режима стало возможным только в результате внешнего вмешательства. Без него, утверждают сторонники полковника, а также многие противники США, НАТО и Запада в целом, правительство М. Каддафи смогло бы подавить восстание и вернуть полный контроль над всей территорией Ливии. О перспективах массовых репрессий, которые развернулись бы против восставших и просто сочувствующих, сторонники М. Каддафи предпочитают умалчивать.

Действительно, если взять четыре основных типа событий, характерных для failed state, предлагаемые в рамках исследовательского проекта Political Instability Task Force — революционные войны, этнические войны, неблагоприятные изменения режима, а также геноциды и политициды, — то до 2011 года в соответствующих рейтингах Ливия выглядела вполне благополучно.

Тем не менее вопрос остаётся — действительно ли режим М. Каддафи обладал высокой степенью устойчивости и мог пасть только в случае прямой военной интервенции? Насколько устойчивым можно считать саму Ливию как государство, при условии, что в современном виде она просуществовала менее 60 лет с 1952 по 2011 год, почти 42 из которых приходится на правление М. Каддафи?

ФОРМИРОВАНИЕ ЕДИНОЙ ТЕРРИТОРИИ

Название «Ливия» известно с глубокой древности. Плиний Старший в «Естественной истории» указывает, что греки назвали Ливией всю Африку от границ Египта. Несмотря на распространение в VII веке ислама, представления средневековых мусульманских географов о современной территории Ливии, судя по всему, были достаточно размытыми. Сама территория практически не попадала в поле зрения известных хронистов, а в целом земли современной Ливии частично включались средневековыми мусульманскими географами в состав Египта, частично (а иногда и полностью) — в состав Магриба.

Для наименования населения современной Ливии арабские авторы использовали слово «берберы». Однако этот термин имел более широкое употребление, чем сейчас, характеризуя население Северной Африки, а также отдельных районов Восточной и Западной Африки. Во многом это делалось, чтобы отделить «берберов» от чисто чернокожего населения.

Структурирование территории современной Ливии началось только в XVI веке, когда её часть вошла в состав Османской империи. Однако на протяжении XVII и до середины XIX века контроль со стороны Порты был номинальным, а более или менее развитые государственные структуры действовали преимущественно на побережье. Сама государственность на территории Ливии практически отсутствовала.

Роль этой территории в глазах Османского правительства начала меняться после фактического отделения Египта при Мухаммаде Али (с 1831 года) и с проникновением французов в Алжир и Тунис. В результате проведённой в Османской империи в 1863 году административной реформы на территории Ливии окончательно был установлен вилайет Триполи, от которого в 1888 году в качестве независимого санджака был отделён Бенгази.

Территория Ливии формировалась, таким образом, между владениями Египта на востоке и французскими владениями в Северной Африке на западе. Южные же границы оставались неопределёнными даже накануне Итало-турецкой войны 1911–1912 годов.

Эта неопределённость впоследствии стала источником напряжённости в существовании независимого ливийского государства. С 1972 года Ливия предпринимала в том числе и военные усилия для включения в свой состав части Чада, известной как «полоса Ауза», ссылаясь на неясность договоров между Италией, Францией и самой Ливией. В том или ином виде Чадско-ливийский конфликт по поводу «полосы Ауза» продолжался до 1994 года.

Сами границы, учитывая кочевой характер населения, а также тот факт, что они разделили единые этнические группы, также были условными. Ослабление центрального правительства незамедлительно привело к потоку контрабанды и активной миграции, усилило этно-племенные противоречия в стране, в том числе и за контроль над маршрутами контрабанды.

По результатам войны 1911–1912 годов Османская империя вынуждена была уступить Италии свои владения в Северной Африке. И хотя Италия смогла установить свой полный контроль над территорией, которая впоследствии станет независимым ливийским государством, только к 1934 году, именно Италии Ливия обязана а) формированием территории, б) возникновением и распространением объединительной идеи, в основе которой лежала прежде всего борьба против колонизаторов — европейцев и неверных.

Таким образом, сама территория будущего ливийского государства формировалась во многом искусственно, а строительство государственных институтов происходило благодаря внешним факторам.

ОСОБЕННОСТИ НАСЕЛЕНИЯ

Интегрированная уязвимость молодого ливийского государства стала результатом разобщённости в стране, где доминировала племенная структура со значительной независимостью каждого племени в управлении внутренними делами. Внешняя власть в отдельных случаях выступала как медиатор или арбитр, а относительная готовность племён подчиняться власти основывалась на том, что медиатор не был связан родоплеменными связями ни с одной из заинтересованных сторон.

В Ливии около 140 племён, объединённых в более чем 20 групп. Число племён и клановых групп, способных оказывать существенное влияние на развитие страны, оценивается экспертами на уровне 30. Естественно, точные цифры по численности племён и даже этнических групп отсутствуют. Крупнейшей считается конфедерация племён варфалла, численность которой, по оценкам, свыше миллиона человек. Основная территория проживания племени — г. Бени-Валид в западной части страны.

Учитывая родоплеменную структуру населения, а также бедность страны, говорить о формировании сильной централизованной власти, особенно без опоры на внешние ресурсы, практически не приходилось. Ливия могла идти только по пути сложных компромиссов и шаткого баланса между различными группами.

В конце XIX — середине ХХ века, вплоть до революции 1969 года, по разным причинам в политической системе Ливии доминировали племена из Киренаики (восточной части страны).

На статус своеобразного связующего звена между племенами, особенно когда вставал вопрос о борьбе против иноземцев, претендовали марабуты — люди, обладающие особым качеством — баракой, что внешне проявлялось как добродетельное поведение, твёрдость в исламе, личная доблесть, харизма, склонность к аскетизму, твёрдая власть, военная удача. Марабут мог претендовать на то, чтобы быть высшим авторитетом для всех или большинства племён.

Одним из наиболее известных марабутов был алжирец Мухаммад ибн Али ас-Сенуси (1787–1859), который волею судьбы оказался в Ливии. Его харизма, твёрдость в исламе, происхождение из дома Пророка Мухаммада, а самое главное — не связанность с каким-либо конкретным ливийским племенем, быстро принесли ему всеобщее признание. Мухаммад ас-Сенуси основывает и возглавляет орден сенуситов. С 1843 года он обосновывается в Киренаике, где смог заручиться поддержкой ряда племён. В частности, сенуситы опирались на поддержку крупного племени зувайа, а также племён мисурата и аль-авакир.

Деятельность ордена осуществлялась через специальные учреждения — завии (обычно по одной на территории каждого племени). В завию назначался руководитель из числа членов ордена, тесно связанный с шейхом того племени, на территории которого находилась завия. Он был посредником между шейхом и руководителем ордена, а сам руководитель ордена был посредником между племенами. В пользу ордена платился налог, в среднем 10% от доходов племени.

Конечно, идеально эта система не работала и работать не могла, но свою эффективность она доказала во время ожесточённой борьбы ливийцев против итальянских колониальных властей. Кроме того, важной была и поддержка, которую сенуситам стали оказывать англичане, а потом и американцы.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ СОВРЕМЕННОГО ГОСУДАРСТВА

Реальные перспективы возникновения ливийского государства появились после Второй мировой войны. 21 ноября 1949 года Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, устанавливавшую, что Ливия должна получить независимость до 1 января 1952 года.

Система широкой автономии племён, своеобразным посредником и арбитром между которыми выступает глава ордена сенуситов, была юридически закреплена в 1951 году с принятием Конституции Соединённого Королевства Ливия. Оно провозглашалось федеративным государством с очень сильной властью шейхов племён на местах. Возглавил государство глава сенуситского ордена Идрис, принявший королевский титул. Был сохранён особый статус Бенгази, провозглашённого второй — наряду с Триполи — столицей страны.

В 1959 году система получила сильнейший удар — были открыты богатые месторождения нефти. Рухнул один из столпов, на котором основывалась политическая система страны, — бедность. А значит, и относительная неактуальность Ливии как для иностранных государств, так и для правительства Ливии, которое не имело ресурсов и перспектив для усиления своей власти внутри страны. В новой ситуации в Ливию начали приходить иностранные компании, правительство вынуждено было жёстко контролировать территорию государства (продажа концессий, строительство нефтедобывающих предприятий и нефтепроводов). Самое главное — правительство не соглашалось получать только традиционные небольшие отчисления от будущих сверхдоходов от продажи нефти. Необходимо было решить и вопрос перераспределения доходов, так как основные месторождения находятся в восточной части страны. Правительство короля Идриса I пошло по пути резкого усиления королевской власти.

Новая редакция (1963) Конституции Ливии ликвидировала федеративный строй государства, декларировалось построение королевской вертикали власти. Статьи конституции, закреплявшие федеративное устройство с широкой автономией на местах, были отменены. Беспрецедентно усилилась служба безопасности. Начались активные отношения с западными странами. Фактически, в создании независимости страны и укреплении своей власти монархия опиралась на поддержку со стороны Великобритании и США. Было пересмотрено влияние ордена сенуситов, король подчёркнуто перестал играть роль марабута, ориентируясь в большей степени на установление сильной королевской власти.

Подобные решения значительно осложнили внутриполитическую ситуацию в стране. 1 сентября 1969 года группа военных под руководством полковника М. Каддафи осуществила военный переворот1. Одним из важных факторов успеха стала консолидация как ряда малых племён (выходцы из которых активно поступали на военную службу), так и крупных племён Триполитании (западной части страны), включая конфедерацию варфалла. Западные племена опасались, что в условиях, когда основные месторождения нефти расположены на востоке страны, их роль вообще будет сведена на нет.

По итогам переворота монархия была упразднена, а Ливия провозглашена Ливийской Арабской Республикой (ЛАР).

Правительство ЛАР предприняло достаточно эффективные меры по прекращению иностранного присутствия в стране. Были эвакуированы английские и американские военные базы2, национализированы нефтяные компании, прекращено действие многих соглашений, заключённых с иностранными компаниями. Эти шаги позволили новому правительству практически сразу получить в своё распоряжение значительные ресурсы, а значит, фактически «подкупить» все основные политические силы страны.

Вторым важным фактором стала изначальная ориентированность нового правительства на принятие коллегиальных решений, то есть значительно бóльшее включение всех племенных групп в систему управления, чем это было при монархии.

Естественно, что всё это не снимало вопроса о формировании качественно новой системы управления. Уже в первые месяцы своего существования ЛАР столкнулась с попытками новых переворотов. М. Каддафи умело использовал противоречия внутри ливийских элит для укрепления своих личных позиций. Не только таланты к закулисной борьбе, но личная харизма, а также происхождение из небольшого племени каддафа в районе г. Сирта, способствовали закреплению его авторитета прежде всего как возможного медиатора и арбитра, относительно независимого и свободного в принятии решений. Поддержка крупных племён варфалла и магара также помогли новому лидеру укрепить свои позиции.

Примечательно, что переворот 1969 года стал первой сменой власти в Ливии. Фактически, учитывая последующее длительное правление М. Каддафи, никаких собственных механизмов смены или передачи власти в стране выработано не было.

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ

Новый лидер предложил своё решение приведения системы к стабильности в «Зелёной книге» (1976–1979). Практическое воплощение его идеи нашли в провозглашении 2 марта 1977 года Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии (с 1986 — Великая СНЛАД).

Новое политическое устройство Ливии, предложенное М. Каддафи, было названо им «джамахирия». Этот неологизм является абстрактным именем качества от слова «jamahir», множественного числа слова «jumhur», означающего «толпа, масса». Термин «джамахирия», таким образом, означает «массовость, массовый характер», хотя ряд исследователей считают вполне удачным переводом «народоправство».

Создавая неологизм, М. Каддафи хотел подчеркнуть участие всего народа в управлении государством. В основу новой политической системы были положены и новые идеи.

Создавались развитые органы местного самоуправления (народные конгрессы и комитеты, по терминологии М. Каддафи), то есть сохранялась достаточная автономия племён, но при условии признания с их стороны власти центрального правительства. В данной ситуации можно провести определённые аналогии с системой завий. Одновременно центральное правительство пыталось жёстко контролировать степень автономии. Не всегда этот контроль был эффективным.

Например, конфликт с Чадом весьма усложнил межплеменные отношения на юге страны. Ливия пыталась сделать опору на народность тубу3, враждовавшую с племенем зувайа. Всё это обострило отношения между двумя этническими группами, а после прекращения конфликта, когда тубу стали активно переселяться на территорию Ливии, отношения стали ещё более напряжёнными. Более того, в условиях военных действий правительству пришлось либерализировать подход к владению оружием у тубу и зувайа, что ещё больше осложнило ситуацию с контролем. И это лишь один из примеров того хрупкого балансирования, которое центральному правительству далеко не всегда удавалось соблюдать.

Автономия племён и местных органов управления не распространялась на те сферы, которые находились в ведении центрального правительства при федерации, а также на нефтяную сферу, но взамен правительство гарантировало осуществление достаточно широких социальных программ. Распределение доходов и мест в органах власти, опирающихся на авторитет М. Каддафи, и должно было стать балансом между местной, племенной и центральной властями.

По доступности социальных благ Ливия при М. Каддафи стала лидером на Африканском континенте. Конечно, достижения ливийского социализма можно оспаривать, но невысокая численность населения позволяла поддерживать неплохой уровень жизни. Значительно выросла средняя продолжительность жизни — с 46 лет в 1960-х годах до 72,4 в 2003 году. Образование, здравоохранение и электричество были бесплатными, бензин стоил сущие копейки.

С точки зрения влияния племён всё же был определённый перекос. Немногочисленное родное племя Каддафи доминировало в органах безопасности, в силовом блоке и в органах центрального управления. Преимущество отдавалось также выходцам из варфалла и магара, а представители племён Киренаики имели существенно меньшее влияние.

Было проведено возвращение к институту марабута. Естественно, на эту роль М. Каддафи выдвинул самого себя, и с этим связаны его антизападная и панарабистская риторика, апелляция к нормам ислама, знаменитый публичный экзамен на знание Корана, экстравагантное поведение и т. д. Интересно, что официально сам М. Каддафи не занимал в период Джамахирии государственных постов.

ВНУТРЕННЯЯ СЛАБОСТЬ ИДЕОЛОГИИ

Важно, что М. Каддафи, следуя общему тренду своего времени в арабском мире, пытался создать и продвинуть свой вариант идеологии арабского национализма. Однако изначальная направленность его политической системы на балансирование между племенами фактически свела внутреннее значение этой идеологии на нет. Арабский национализм М. Каддафи в большей степени ориентировался вовне, на позиционирование Ливии как великой державы. Безусловно, если бы так произошло, это способствовало бы консолидации ливийского общества. Даже санкции и конфликт с Западом в 1980-е — 1990-е годы способствовали в некоторой степени этому процессу. Примирение же с Западом в начале 2000-х убрало и этот слабый фактор. Внутренне же система, построенная М. Каддафи, опиралась на разобщённость ливийского общества, сохранение обособленности племенных структур. Фактически страну объединяла нефтяная рента, посредническая и полурелигиозная роль М. Каддафи-марабута и разобщённость этнических групп.

На определённом этапе М. Каддафи удалось установить баланс в отношениях между различными социальными группами в Ливии. Как писал Эндрю Соломон для «The New Yorker», «ливийцы не сильно любили Каддафи, но они и не испытывали ненависти к нему»4.

Однако созданная М. Каддафи система имела очевидные уязвимости. Прежде всего, центральное место в ней занимала личность самого М. Каддафи. Помимо таких традиционных в политологии факторов, как, например, фактор усталости от политического лидера, следует акцентировать внимание на смене поколений как в целом в стране, так и поколения элит. В то время как непосредственно после прихода М. Каддафи к власти он пользовался (или смог заручиться) авторитетом у ливийских элит на персональном уровне, то с течением времени эти личные отношения всё в меньшей степени возобновлялись.

Сам авторитет М. Каддафи как борца с империализмом, западной экспансией, разобщённостью арабского мира и т. д. был востребован поколением 1960-х — 1980-х годов, но был мало понятен ливийцам, выросшим в условиях относительного достатка, для которых М. Каддафи не был уже героем какой-то борьбы. Свой вклад внесли и метания ливийского правительства, которое при сохранении псевдосоциалистической и антизападной риторики активно налаживало отношения с западными государствами. По-видимому, эта смена поколений серьёзно подорвала позиции в обществе всех персоналистских режимов в арабских странах.

ЭКОНОМИКА VS ДЕМОГРАФИЯ

Интересным является вопрос о влиянии демографических процессов на рост уязвимости политической системы Ливии. Группа российских исследователей под руководством А. В. Коротаева представила интересную работу, посвящённую этому аспекту относительно Египта, где темпы роста населения значительно превышали темпы роста ВВП, создавая очевидное демографическое давление.

В Ливии внешне ситуация отличалась. Так, в 1999–2010 годах темпы роста ВВП, по данным Всемирного банка, в целом превышали темпы роста населения. Соответственно, ВВП на душу населения в этот период рос. Тем не менее обострялись социальные проблемы.

Показатель безработицы на протяжении более 10 лет сохранялся в целом на высоком уровне — 19%. А среди молодёжи, по данным Всемирного банка, этот показатель устойчиво составлял более 42–43%5. По оценкам наблюдателей, усиливалось социальное расслоение (хотя адекватно измерить индекс Джини для Ливии было крайне затруднено). Из услуг, предоставляемых государством, всё большее место занимал контроль и всё меньшее — социальные гарантии. Речь уже не шла о том рывке, который совершила Ливия в первые десятилетия правления М. Каддафи. Балансирование между племенами и опора на личные контакты фактически закрывали социальные лифты, равно как и ограничивали приток молодёжи в доминирующий государственный сектор. Молодое поколение, по-видимому, имело субъективные ощущения регресса, а не прогресса.

Обострялись отношения Каддафи с некоторыми племенными группировками. Изначально распределение природных ресурсов по стране создавало определённые дисбалансы. Основные запасы нефти расположены в восточной части страны, что потенциально создавало трения между регионом-донором и другими регионами страны. Киренаика давала до 80% ВВП страны. Эти трения необходимо было постоянно сглаживать в «ручном режиме».

С другой стороны, сама логика авторитаризма диктовала М. Каддафи отдавать всю большую власть (по крайней мере в силовых структурах) тем, кому он мог доверять, то есть представителям своего родного племени каддафа, а также наёмникам из других стран. Знаменитый женский батальон М. Каддафи, из которого формировался корпус его личных телохранительниц, также можно отнести к стремлению держать подальше от себя потенциальных конкурентов.

Значимым фактором уязвимости стала необходимость поддерживать и образ марабута. Учитывая специфику исторического развития региона в конце 1960-х — 1980-х годах, неотъемлемой чертой истинного марабута становилось его противостояние Западу как олицетворению всех бедствий арабского и — шире — исламского мира.

М. Каддафи, несмотря на все усилия в 2000-х годах наладить отношения с США и Европой, воспринимался элитами этих государств крайне настороженно, что и засвидетельствовало вмешательство НАТО в ход Ливийской революции 2011 года. С другой стороны, это подорвало и героический образ М. Каддафи внутри страны, усилив эффект от смены поколений. Значительная поддержка, которую нашла идеология Исламского государства, а также джихадизм в постреволюционной Ливии, является одним из индикаторов того, что идеология «Зелёной книги»6 не нашла отклика у нового поколения.

КАКОВЫ ПЕРСПЕКТИВЫ?

Падение правительства М. Каддафи означало и фактическую дезинтеграцию государства, где потенциальные уязвимые стороны проявились в полной мере. Это сохранение племенной структуры, региональные дисбалансы (прежде всего в распределении нефтяных месторождений), необходимость внешнего врага как основы для идеального образа единой Ливии. Это необходимость авторитетного и харизматического вождя, способного стать арбитром, признаваемым большинством элит. Наконец, необходимость выработки новой системы распределения власти и ресурсов между различными этноплеменными группами в условиях смены поколений.

Падение цен на нефть способствовало ещё большей дезинтеграции Ливии. Значительный вклад в это вносили усиление и затягивание внутреннего конфликта. Проникновение радикальных идей и движений в ещё большей степени усложняло внутриполитическую обстановку в стране. Ливия была объединена во многом из-за внешних акторов.

Сегодняшняя проблема беженцев (которую более-менее эффективно решал режим М. Каддафи) и общий рост террористической угрозы могут подвигнуть внешних акторов на реальные усилия по стабилизации ситуации в стране, хотя история Ливии показывает, что это может занять десятилетия, а результат будет весьма неоднозначным. Внутренние же условия для этого процесса, по-видимому, становятся всё более и более призрачными.

Минск

Примечания:
1. Во время правления М. Каддафи известен как Сентябрьская революция 1969 года.
2. Соглашение о выводе базы США было заключено ещё при монархии, но революционеры представили это как свою заслугу.
3. Хотя у разных кланов тубу по-разному складывались отношения с правительством М. Каддафи.
4. http://www.newyorker.com/news/news-desk/how-qaddafi-lost-libya
5. И здесь напрашивается очевидная аналогия с Египтом, где удельный вес безработицы среди молодёжи был также существенно выше, чем в среднем по населению.
6. Хотя в Бенгази и существовал целый институт по изучению этого крайне небольшого по объёму труда.

ФИЛИППОВ Александр Анатольевич,
декан факультета дополнительного образования Белорусского государственного университета культуры и искусств, кандидат политических наук

ПО ТЕМЕ

Какие у России планы в Ливии?

В августе ливийский фельдмаршал Халифа Хафтар посетил Москву, и это был его третий официальный визит за год.

За последний год Россия улучшила отношения с Ливией по сравнению с периодом, наступившим после падения режима Каддафи в 2011 году. Россия тесно сотрудничала с Каддафи во время его правления, этому способствовали натянутые и враждебные отношения ливийского лидера с Америкой и другими странами Запада.

В 2008 году Каддафи посетил Москву впервые за 23 года, где совместно с премьер-министром Путиным подписал несколько договоров. Политики обсудили снижение суммы и пересмотр сроков погашения долга Ливии, который страна выплачивает на протяжении нескольких десятилетий, в обмен на торговые сделки на сумму около 10 миллиардов долларов в таких сферах, как оружие, постройка железных дорог и нефтегазовая разведка.

Путин также планировал организовать базу ВМФ в Средиземноморье, но Каддафи лишь согласился предоставить российскому флоту краткосрочный доступ к порту Бенгази. В связи с этим понятно, почему Россия не поддержала восставших против Каддафи ливийцев в феврале 2011 года и раскритиковала вмешательство НАТО, предусмотренное резолюцией Совета Безопасности ООН № 1973.

Похоже, сегодня Россия может выбрать одну из двух противоположных стратегий в Ливии, пока в стране происходит конфликт, который осложняется разрушительным посторонним вмешательством.

Первый вариант — это мягкий дипломатический и политический подход: Россия налаживает контакт с ключевыми силами Ливии, а затем организует более содержательные переговоры, способные привести к настоящему согласию и стабилизации положения в стране.

Второй вариант — агрессивный односторонний подход: Россия решает поддержать Халифу Хафтара политически и в военном отношении с целью изменить баланс сил в его пользу. В итоге в Ливии появится пророссийский военный диктатор, который будет действовать в соответствии с геополитическими и энергетическими интересами России в Ливии и в регионе.

В стремлении поддержать Хафтара Россия не будет одинока. Подобную поддержку одобряет группа стран, среди которых как минимум ОАЭ, Египет и Франция. Однако, выбрав подобную стратегию, Россия начнёт действовать вразрез с интересами Америки и таких основных европейских стран, как Великобритания, Италия и Германия. Эти государства против диктатуры Хафтара, они считают, что разрешить конфликт можно политически в рамках ООН.

Судя по всему, Россия не желает ограничивать себя в выборе, поддерживая связь со всеми участниками ливийского конфликта. В марте этого года ливийская делегация под руководством премьер-министра Фаиза Сарраджа прибыла в Москву. К ситуации в Ливии Россия подходит с прагматизмом, отстаивая свои интересы и не отказываясь от сотрудничества с ключевыми сторонами конфликта, пока Ливия переживает сложный этап формирования нового и стабильного политического порядка.

Россия определённо занимает умеренную позицию в отношении Ливии, надеясь получить выгоду от тесного сотрудничества вне зависимости от того, в чьих руках в итоге окажется власть.

Ливийская нефтяная корпорация National Oil Corporation, которая поддерживает правительство Сарраджа в Триполи, уже подписала с компанией «Роснефть» соглашение о сотрудничестве, впервые предусматривающее инвестиционные вложения российской компании в нефтяной сектор Ливии и покупку ливийской нефти.

С учётом стремления России увеличить влияние на Среднем Востоке, страна во многом выиграет, если обзаведётся постоянной военно-морской базой в Ливии (наподобие сирийской базы), так как Средиземноморье — стратегически важный регион. Постоянная база подобного рода может стать козырем Москвы в противостоянии с Европой и НАТО.

Гума эль-ГАМАТИ,
ливийский учёный и политик

http://www.inosmi.info/kakie-u-rossii-plany-v-livii.html


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru