Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№10, Октябрь 2017

АКЦЕНТ

Катерина ПОЛТАВЧЕНКО
Война закончится

 

Сейчас, по прошествии трёх лет с начала войны на Донбассе, часто можно услышать вопрос: «Ну когда всё это закончится?». Вопрос вполне естественный — люди устали и хотят мирной жизни. Но чем дальше от нас та, довоенная, жизнь и чем ощутимее становление молодых Республик Донбасса, всё чаще возникают другие вопросы. Каким видится будущее Республик, когда военные действия на донецкой земле совсем прекратятся? Способны ли государства, созданные и существующие «вопреки» прежней украинской власти, жить в другой, мирной реальности? Какими будем мы сами? Хватит ли у нас сил вернуться к обычной мирной жизни, или война оставит неизгладимый и печальный след в наших душах навсегда?

ПОМНИТЬ И ЧТИТЬ, А НЕ ЗАЦИКЛИВАТЬСЯ

25 августа 2017 года городу Горловка было присвоено почётное звание Города воинской славы. Один из самых многострадальных городов Донецкой Народной Республики (хотя здесь, пожалуй, некорректно что-либо сравнивать) сейчас восстанавливается после всех бед и разрушений, причинённых обстрелами ВСУ. Практически не работают производственные предприятия, много разрушенных зданий, нуждающихся в ремонте и восстановлении. Возможно, у кого-то возникнет вопрос: а нужно ли Горловке такое звание? Чем оно практически может помочь городу?

Казалось бы, за этим вопросом суровая жизненная правда. Но только на первый взгляд. А если задуматься об этом, подобные мысли и настроения — вещь опасная. Город выстоял в суровых испытаниях и имеет право на почёт и уважение. И людям важно знать, что о них помнят. Важно выжить и продолжать жить дальше. Нужно знать, куда идти. Понимать, что всё было не зря. И видеть перед собой цель, а не просто барахтаться в каждодневных сложностях бытия. Сейчас это необходимо жителям Республик как никогда. А в особенности тем, кто воевал, отстаивая мир на родной земле.

Часто можно услышать, что человек, вернувшийся с войны, уже никогда не сможет жить нормальной жизнью, получив глубокую психологическую травму, которая останется с ним до конца дней. Так ли это? О чём молчали наши бабушки и дедушки, пережившие Великую Отечественную? Что хранят в глубинах памяти воины-афганцы, которые, пройдя все ужасы, услышали от властей своей страны небрежное и жестокое: «А мы вас туда не посылали»…

Мне, как человеку не воевавшему, трудно судить об этом, но, думаю, не ошибусь, если скажу, что главное для этих людей, чтобы их подвиг не был забыт. Можно пройти через любые тяготы, опасности, беды и лишения и остаться морально здоровым человеком, если знать, чувствовать и видеть, что всё было не зря.

Мимо нас не проходят подробности жизни обезумевшей страны, воюющей сейчас с нами — не хочется в этом контексте упоминать её название, которое ещё недавно было для меня родным. Мы, так или иначе, следим за событиями, которые там происходят. Пафос официальных теленовостей не в силах перекрыть следующие одна за другой криминальные новости, практически каждая вторая из которых не обходится без участников так называемой АТО, вернувшихся домой с Донбасса. Люди, которые показательно стоят на коленях, когда хоронят очередного «героя», на деле боятся и ненавидят этих персонажей, не пускают в кафе и в другие общественные места, выгоняют из транспорта. Да и всё больше «героев», вернувшихся домой и столкнувшихся с сегодняшними реалиями жизни на родине, уже не могут понять, за что они, собственно, воевали. И появляется озлобленность, которая выливается уже на тех, кто рядом — мирных жителей, включая собственные семьи…

Как всё обстоит в республиках Донбасса, может честно ответить любой, кто видит жизнь здесь не только на телеэкране. Мне не раз доводилось замечать пожилых женщин, которые на улице останавливаются и крестят проходящие мимо военные машины. Доводилось видеть молодых военных под руку с нарядными девушками в театрах, в кино и на городских праздниках. В их глазах — спокойная уверенность. Они знают, за что воюют. И мы, мирные люди, за которых они воюют, тоже это знаем. Нам не нужны лишние слова или ненужный маскарадный пафос. Мы просто всё знаем, но не зацикливаемся — живём в той реальности, которую определила нам судьба. Ходим в театры, встречаемся с друзьями, едим на улице мороженое.

Военные ДНР — наши герои, без кавычек и оговорок. Они ходят рядом с нами, живут такой же обычной жизнью. Насколько можно назвать обычными три года непрекращающихся боевых действий.

Это важно знать и помнить — и им, и нам. Тогда никто не сойдёт с ума, и вернётся мирная жизнь. Потому что на самом деле мы её никуда и не отпускали. Просто выполнили навязанную нам тяжёлую работу — каждый в меру своих сил и возможностей. А когда она осталась позади — живём дальше. И только так надо всё воспринимать.

Поэтому мы столько лет хранили и будем хранить память о подвиге наших дедов в годы Великой Отечественной войны. Не только потому, что без прошлого, без нашей истории, нет будущего. Это важно и нужно для ветеранов, которых теперь уже так мало осталось с нами. Чтобы они каждую минуту своей жизни помнили — их подвиг не забыт потомками. И последующие поколения точно так же будут помнить подвиг героев сегодняшних. И будут присваивать городам почётные звания Городов воинской славы. Разумеется, будут ремонтироваться здания, будет восстанавливаться промышленность, вернётся мирная жизнь. И на всё это уходит не один день. Но людям, прошедшим ужасы войны, очень важно знать, что о них помнят. Важно, чтобы не опустить руки для будущих мирных дней, восстановления родных городов и счастливой жизни в них.

АМПУТИРОВАННОЕ ПРОШЛОЕ

Но что же делать всё-таки с теми, кто остался «по ту сторону»? Кого мы совсем недавно безоговорочно считали друзьями, близкими людьми? С некоторых пор эта однозначность, мягко говоря, прошла. «Не забудем, не простим!», — скандируют сейчас жители Республик, и кажется, что это вопрос решённый. И правильно, забывать не надо. Но чем обернётся для нас приговор «не простим»?

Оговорюсь — сейчас речь не идёт о карательных батальонах, их никто прощать не собирается. «Герои АТО» и так получают своё — не сейчас, так получат потом. Речь о тех, кто сидел всё это время дома, слушал всю грязь, что лили им в уши с телеэкранов, ругал «даунбасских сепаров» и поддерживал упомянутых «героев». В последнее время они примолкли и уже не воюют в соцсетях. Возможно, всё уже понимают, но боятся громко говорить. Да и соцсети им отключили…

Совсем по-другому было всего лишь два года назад. Сложно найти слова, чтобы передать эти ощущения — мы были обычными людьми, общались с родными и близкими, ездили к ним на праздники. Свободно говорили на разные темы, без ссор или недомолвок. Но политика прямой агрессии «постмайданной» украинской власти все изменила.

На жителей Донбасса — обычных, мирных людей — стали смотреть, как на изгоев в своей же собственной стране. С кем-то родня откровенно перестала общаться, кому-то недвусмысленно намекали: «Ну что, когда вы оттуда уедете?», кого-то пытались, так сказать, «вразумить». Разумеется, это не могло не оставить тяжёлый след в наших душах.

К счастью, мне не довелось поссориться с родственниками и знакомыми, живущими на Украине, хотя и бывали довольно-таки тяжёлые разговоры. Но жизнь чётко разделилась на «до» и «после». И делится до сих пор.

До определённого момента было просто не до них. Самой главной целью было просто выжить под артиллерийскими обстрелами украинской армии. Летом и осенью 2014 года они были особенно ожесточёнными. А с оставшимися на «той стороне» поговорим потом... если захочется ещё разговаривать.

Очень многие из моих донецких знакомых теперь называют друзей «оттуда» бывшими, не общаются с роднёй, совершенно справедливо считая, что каждый сделал свой выбор. Суровые времена требуют суровых решений. Действительно, стоит ли разговаривать с теми, кто сам тебя отверг, отвернулся, когда пришла беда?

Признаюсь, я тогда даже завидовала коренным дончанам, чьи родители и родня здесь, рядом, видят и чувствуют всё то же и говорят с ними на одном языке. Не очень правильные мысли и чувства с моей стороны, учитывая, что Донецк и другие города Донбасса постоянно обстреливали, и находиться здесь было небезопасно...

Время идёт, и жизнь в Донецке и в целом в Республике, несмотря ни на что, продолжается. Всё чаще слышны разговоры не только о войне. Люди отмечают праздники в кругу родных, ездят в гости, устраивают застолья.

Но нам всё так же некуда ездить в гости. Наша семья сейчас очень маленькая — я и муж. Имея родителей — слава Богу, живых и в добром здравии, я не имею возможности их увидеть. Время приглушило в памяти тяжёлые разговоры и горькие слова, высказанные друг другу. Однако огромный кусок моей жизни остался в прошлом, которое теперь по объективным причинам недосягаемо. Всего лишь семь лет я живу в Донецке, и очень ценю этот период своей жизни и людей, с которыми довелось здесь познакомиться. Но ведь осталось и то, что связывает меня с малой родиной, от которой я не хочу отказываться.

Можно вспомнить Великую Отечественную войну и то, как близкие люди теряли связь друг с другом, часто навсегда, когда фашисты разрушали города, сжигали сёла и угоняли мирное население в плен. Да, прогресс — вещь великая. Сейчас люди, потерявшие друг друга если не навсегда, то надолго, могут хотя бы созваниваться. И делиться подробностями жизней, идущих теперь как бы в параллель. Но прогресс же имеет и обратную сторону, имя которой «информационная война». И, как ни печально, верят чаще всего телевизионному абсурду, льющемуся с экранов, а не родным голосам в телефонной трубке. Привычка? Или осознанный выбор?

Как бы там ни было, нашу жизнь — обычную, человеческую, семейную жизнь — при таком раскладе нормальной не назовёшь. Когда не можешь в любое время поехать и увидеться с близкими, когда они тебя слушают, но не слышат, ибо существуют в другом информационном пространстве, когда в семье все живы, но имеют все шансы никогда уже не увидеться, и прекрасно это понимают, но вслух не говорят — это не нормально. И глупо, даже преступно, делать вид, что этой проблемы не существует.

Можно ли ампутировать из памяти более чем полжизни и остаться полноценным человеком? Пусть каждый решает для себя сам.

Хочу, чтобы люди понимали, что Донбасс — многонациональный регион. И в эти страшные для него времена многие уроженцы других городов и регионов приехали сюда по зову сердца, далеко не всегда находя при этом поддержку и понимание у оставшихся на родине семей. Должны ли они все теперь забыть своих родных и прошлую жизнь? И нужны ли молодым Республикам люди с добровольной амнезией для того, чтобы строить здесь счастливую и благополучную жизнь, о которой мы все мечтаем?

Страна, частью которой до недавних пор был Донбасс, по своей воле стремительно впадает в беспамятство, и мы видим со стороны, как это выглядит. Как ни горько — это их выбор. Выбором всех, кто сюда приехал и назвал Донбасс своим домом, должна стать в том числе и память. Какой бы горькой она ни была. «Особенный донбасский характер», о котором так много говорят в художественной литературе, формируется не только и не столько коренными жителями шахтёрского края, но даже в более значительной степени теми, кто сделал его своим жизненным выбором.

«И КОГДА НАШИ ДЕВУШКИ
СМЕНЯТ ШИНЕЛИ НА ПЛАТЬИЦА…»

На ум сейчас приходит ещё одна цитата — из поэмы Некрасова: «Злобою сердце питаться устало — много в ней правды, да радости мало».

Все войны рано или поздно заканчиваются, какими бы бесконечными ни казались. Окончится и эта война, а мы останемся, и нам после неё — жить. Уже не выживать, а жить полноценной жизнью, для которой злоба, действительно, — плохой помощник. Возможно, сами того не желая, мы себя наказываем ею гораздо больше, чем тех, на кого она направлена.

Да, мы не будем забывать о родственниках, оставшихся по ту сторону линии разграничения, но однажды придёт время, когда мы должны будем приходить с ними к взаимопониманию. Хотим того или нет — но это неизбежно. Возможно, многие из них и сейчас уже всё осознают. Хотелось бы, чтобы меня поняли правильно, — я отнюдь не склонна кого-либо оправдывать. Но моя собственная жизнь могла бы сложиться по-другому, и я бы не приехала в Донецк. Вряд ли я стала бы записной «майданной патриоткой», но уж точно и не пошла бы в одиночку митинговать против преступной власти, убивающей собственный народ. Как ни странно звучит, но я действительно считаю, что мне повезло — во время всех событий 2014 года я оказалась в Донецке, и мне не пришлось идти на неприятные сделки с совестью. Предпочитаю находиться в городе под обстрелом, хотя отнюдь не причисляю себя к храбрым. Но я каждую минуту помню, что всё могло бы сложиться по-другому...

Где-то с 2015 года у меня в мечтах присутствует одна постоянная картинка. Как я приезжаю рейсовым автобусом в родной город в Центральной Украине. Останавливаюсь на автовокзале, оглядываюсь вокруг и неспешно иду к родным, по знакомым улицам, таща тяжёлую сумку с подарками и прямо глядя перед собой. Я не снимаю с ручки сумки георгиевскую ленточку, не убираю ничьих номеров в мобильном и, глядя в глаза встретившимся знакомым, спокойно говорю, откуда приехала. Они, если хотят, пусть отводят глаза.

Пусть не общаются со мной. Это их дело. Мне скрывать и стыдиться нечего. За мной — правда. Я буду с ними общаться. Буду прямо отвечать на все вопросы, которые мне зададут. Не зададут — не буду. Помогу, если попросят помощи. Я буду великодушной. Я хочу быть великодушной. Имею право позволить себе это. Я всё это время никого не удаляла из друзей в соцсетях и ни с кем не ссорилась. Я, сжав зубы, прошла через все выпавшие мне трудности на Донбассе и молча ждала. И сейчас жду. Жду той минуты из своей мечты.

Придёт пора, как в песне Владимира Высоцкого, сменить шинели на платьица… и непрощение на великодушие. Не ради тех, кто от нас отвернулся — ради нас самих. Позволим себе это удовольствие. Быть… нет, не выше этого — вне этого. И тогда к нам по-настоящему вернётся мир.

Донецк

ПО ТЕМЕ

Жители Донбасса по обе стороны фронта
рассказали ОБСЕ, как устали от войны

В том, что ситуация далека от мирной, убедился один из руководителей миссии ОБСЕ Александр Хуг. Он приехал в Донецк, побывал на фильтровальной станции, которая подает питьевую воду тысячам людей. Из-за обстрелов станция не может работать бесперебойно. А в Ясиноватой Хуг прошёлся по улицам. Он подходил к прохожим и начинал разговор. Встречи с людьми в прифронтовой зоне международные наблюдатели называют патрулированием. Нередко во время таких инспекций наблюдатели пересекают линию соприкосновения сторон, несколько раз в день. И тут, и там люди говорят им одно и то же — они страшно устали от войны.

Во время таких встреч люди часто обращаются именно к наблюдателям — сделайте так, чтобы война закончилась. Александр Хуг: «И здесь, и там люди говорят, что обстрелы должны прекратиться. И ещё они сказали: как только перестанут стрелять, их жизнь здесь станет такой же, как и прежде».

https://zelv.ru/ukraina/50869


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru