Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№12, Декабрь 2017

ДИСКУССИЯ

Виктор ШАХОВСКИЙ
Живи, играя

 

Этими словами Платона можно охарактеризовать отношения общества и СМИ. Современное пространство медиа денно и нощно «кипятит» страсти человеческие. Это объясняется непрерывной чередой эмоциогенных событий, поведением политиков, экономическими кризисами, катаклизмами, катастрофами, убийствами, громкими расследованиями, арестами, посадками, манифестациями, протестами...

СМИ, несомненно, через провокативные эмоции управляют разумом человека, то есть вынуждают его, не всегда сразу заметно, подчиняться себе и думать, поступать в том направлении, в котором было запланировано. Другими словами, через эмоции СМИ руководят индивидуумом и делают из индивидуальной языковой личности коллективную, стирая разнообразие, плюрализм мнений и эмоциональные реакции на то или иное событие.

Считается, что устные и электронные СМИ манипулируют адресатом, в том числе и через эмоциональные рефлексемы. Вначале на эмоциогенные события, высказывания медийных и политических фигур, включая дипломатов, реагируют различные СМИ. Например, в начале 2017 года С. В. Лавров и В. К. Сафронков прославились отступлениями от традиционной дипломатической этики и стали предметом медийных страстей. Затем на их вербальное реагирование так же эмоционально среагировал адресат и другие СМИ. Так заваривается бурная дискуссия, переходящая в непарламентскую, площадную рефлексию.

Хочу специально оговориться, что все приводимые в данной статье рефлексемы (а в моей картотеке их более 500) записаны по устной трансляции радио и ТВ, а также выбраны из письменных публикаций СМИ разнополярных политических позиций. Принципиально не делаю различия между официальными и альтернативными СМИ. Что, тем не менее, естественным образом выдвигает в центр общественного внимания эколого-медийную проблему лингвистической безопасности 1. Это объясняется тем, что все журналисты, какой бы ориентации они ни придерживались, пользуются одним и тем же языком, различаясь лингвистическим маневрированием. Я анализирую как раз различные средства такого маневрирования между эмоциональными Сциллой и Харибдой.

Каждая языковая личность от природы индивидуальна, но под давлением социума индивидуальность стирается. Это особенно типично для тоталитарных режимов 2. В науке этот процесс называется психологическим вождением человека, выравниванием взглядов, мнений, поведения.

Журналист, тоже являясь языковой личностью, ещё более индивидуален, не только в генезисе своём, но и в обязанностях перед работодателем. Целью журналистов является отражение событий и фактов в виде информации и оценочные суждения, комментарии о них. Журналисты обязаны не только информировать адресатов, но и провоцировать у них соответствующие эмоции. Среди адресатов — значительное количество других журналистов, придерживающихся разнополярных политических мнений-ориентаций. Поэтому они намеренно играют с языком, провоцируя и в самих себе этой игрой определённые эмоции, которые являются мотиватором и промоутером их эмоционального словотворчества.

Фактически медийное поле представляет собой современное поле брани с раскалёнными эмоциями, которые не могут не оказывать воздействия на речетворчество журналистов. Многочисленные эмоциональные рефлексемы естественным образом кластируются вокруг определённых дискурсов и нередко являются интердискурсивными.

Внутри каждого из дискурсов всё время происходит «броуновское движение» рефлексем. Исчезают старые, появляются новые. Идёт процесс обновления, который и поддерживает жизнедеятельность медийного дискурса. И всё это происходит благодаря журналистскому креаклу (неэкологичный термин, в отличие от его явно экологичной полной формы креативный класс). Даже на примере этой одной рефлексемы явственно проступает функция компрессии как новой языковой тенденции.

Динамика рефлексем зависит от события (референта). За последние два года ослабевали и усиливались дискурсы «Украина» и «Экономика», появились новые дискурсы «Трамп» и «Сирия». В настоящем доминирует «Трамп-дискурс». Идёт смена дискурсов в зависимости от доминирования того или иного события: исчезают одни дискурсы, ослабляются другие, порождаются новые, меняются доминантные, время от времени происходит возвращение некоторых прежних (например, «Украина-дискурс» то ослабевает, то возвращается в связи с ДНР и ЛНР). Политический дискурс всё время в эмоциональном напряжении из-за непрекращающейся череды событий, фактов, персоналий: Обама vs. Трамп; Мари Ле Пенн vs. Эммануэль Макрон; Дэвид Кэмерон vs. Тереза Мэй (эмоциональный стимул — Brexit).

Обилие и быстрота смены событий иногда даже не дают их полностью осмыслить. И не позволяют вернуться к ним из-за надвигающегося количественного и содержательного многообразия всё новых и новых волнующих событий, формируя у адресатов клиповое восприятие. Язык в прежней своей форме просто не успевает переваривать их, осваивать и транслировать. Поэтому в наше время особенно актуальным стал закон языковой экономии. Этот закон реализуется в форме многообразной речевой компрессии через новые модели словотворчества, словообразования и словопреобразования.

Всё это обилие и разнообразие дискурсов рождено в чреве материнского дискурса СМИ 3. По мере роста каждого из дискурсов и динамики его трансформаций они отпочковываются от родительского дома и начинают функционировать самостоятельно за его пределами.

Приведу несколько примеров. Перед олимпиадой в Сочи совершенно неожиданно в медийном пространстве России зародился и забурлил «Гей-дискурс» 4, который активно функционировал в СМИ и почил на лаврах. В текущем году в связи с событиями в Чечне он вспыхнул с новой силой, уже более остро, более экспрессивно и эмоционально, так как, по информации «Новой газеты», в Чечне не только жестоко преследовали геев, но в связи с этим началось преследование журналистов газеты. Этот дискурс охватил все мировые СМИ.

Полагаю, даже этих примеров достаточно, чтобы подтвердить мысль, высказанную выше, — все дискурсы динамичны: они появляются, расширяются, сужаются, затеняются, возбуждаются вновь с более сильными проявлениями начиняющих их рефлексем.

Вот пример с совершенно новой для русского языка моделью слово- и фразообразования. Она возникла несколько лет назад как «синтагматическое свёртывание» в новой орфографической упаковке: советскоешампанское, гражданинпоэт, околокремля и др.

В связи с событиями на Украине и присоединением Крыма к России эта модель проявилась в порождении новой словоформы крымнаш. Спустя некоторое время, после ряда громких заявлений и поступков чеченской элиты, российские СМИ запустили в обиход словоформу эмоциональной рефлексии этих событий и заявлений — кадыровнаш. И тут же завертелось неологическое словотворчество: кадыровщина, кадыринки, кадыринг и др.

В связи с выборами нового президента США российские СМИ породили слово-фразу трампнаш. Но спустя некоторое время взлетела эмоциональная рефлексема трампненаш. Для Интернета такое орфографическое явление стало нормой. И следом одна за другой начали появляться в СМИ неологемы, которые можно озаглавить «Трампомпея»: трампономика, трампотня, фактор Трампа, трампотрёп, трампомпел, трампизм, трампанутый, трампофилы, трампировать, трампункт, трамп-пам-пам, «Не трогайте нашего Трампушку — Трамп свой!», «Единая Россия выиграла выборы в Америке! Мы победили!», Разъединённые Штаты Америки, дядя и тётя Сэм, Майн Трампф, успешная ТРАМПлантация, Трамплин для Трампа, трамповедение. Видимо, это ещё не конец, так как поведение Трапма, и вербальное, и акциональное, является мощным энергетическим эмоциональным мотивом для словотворчества журналистов всех медиа.

Не менее активным и продуктивным является словообразовательное гнездо, возникшее в том же материнском дискурсе СМИ, позже перешедшее в уже давно существовавший «Спорт-дискурс». Словотворческий пучок с центральным мотивом «Допинг»: допинг, антидопинг, допинговый скандал, допингерский офицер, моченосцы (скандал с допингом), орден моченосцев, чистые / грязные спортсмены и др.

Очень активно журналисты реагируют на экономические неурядицы в различных производственных сферах. Многие рефлексемы на тему экономического кризиса инкорпорируют в свои новообразования многообразные эмоции, от иронии до раздражения и даже негодования. Особое раздражение вызывают процессы различного изъятия денег у населения, чтобы залатать финансовые дыры экономики страны: деньговорот (круговорот воровства в России), деньгироиды, деньгидой, выемка денег у населения после выборов, пиляж и распил бюджетных денег.

Денежные проблемы составляют отдельный слот в дискурсе «Экономика», почти ежедневное пополнение которого также происходит за счёт медиа-дискурса, в котором эмоциональные рефлексемы зарождаются, благодаря которому распространяются и запускаются в оборот, а следовательно, и попадают в отдельный дискурс «Экономика». Отмечу, что некоторые из таких рефлексем являются, на мой взгляд, даже оскорбительными. Особенно когда они исходят из уст высокопоставленного чиновника: «Россия — страна-дауншифтер» (Г. О. Греф). Отсюда эмоциональный дериват — дауншифтер(ы).

Дискурс «Экономика», согласно моей картотеке, является самым обширным. Приведу лишь некоторые из журналистских рефлексем: пазлы кошмара, недопармезан, короли госзаказов, ценовое дно, постучать по дну, чёрный день календаря, шуба на нефтяной трубе, репутационные потери, добровольная бедность, худосумы и толстохуды, большое плечо (кредит у народа), валютные ипотечники и др.

С дискурсом «Экономика» очень тесно взаимодействует дискурс «Политика», вышедший из того же «роддома»: принуждение к любви, мусорный рейтинг, премьезидент, менеджер по работе со словом, синдром эффекта кажимости, инфекция разрушения сознания, монстранты и монстрация, рейтинг миролюбия и др.

К сожалению, ко многим неэкологичным рефлексемам относятся и многочисленные оскорбления, вульгаризмы, выходящие из уст больших медийных фигур — политиков высшего эшелона. Конченая мразь, правители с большой дороги, министерская гельминтократия, агрессивное вождение, кубометры долларов, дебил, «фигим», «Ты, чего отводишь глаза? Смотри мне в глаза!», «У журналистов руки из ж... растут», религиозный экстремизм, холуйский патриотизм, сеточка (избирательный участок в Ростове-на-Дону), шахта диссернета, диссертационная помойка и др.

Замечу, что этим же грешат и другие знаменитые мира сего, а не только наши политики. В апреле 2017 года вдруг разгневался всемирно известный и очень любимый мною писатель Стив Кинг, который обрушил на Трампа (!) такую гневно-писательскую «риторему»: «Ты — трусливый! Ты — куриный помёт!». Сравним: Обама — чмо (в российских СМИ). В качестве примера можно привести ещё и проведённый недавно в Греции конкурс на лучшее оскорбление президента (победил мэр Лондона). Примеры таких неэкологем многочисленны.

Интересно заметить, что наряду с явно негативными эмоциональными рефлексемами, приведёнными выше (более ранние см.: в 5), в медиадискурсе зарождается, а потом разлетается по другим дискурсам большое количество смеховых, игровых рефлексем, входящих в дискурс «Инфотейнмент». Это не только серьёзно-эмоциональная информация, но и инфотейнмент, что тоже является креатемой. Скрепач (виолончелист, исповедующий духовные «скрепы» в оффшорах), предскажУлики (недобросовестные гадатели), хау-вау, лучше Познер, чем Джигурда, матрёшки перемен, секспросвет, кагорная проповедь, шнобелевская премия (провал, неуспех, позор), полный голодец, Русь сидящая, гнездо Чубайса, фейсбушка, фейсбучане, фейсик, вошка, прошлонафты, парень наверху, дебильник, снегурда, трендяшка, трендить, робофон, троянский самовар, перечитоз, книжадина, кривая логика, любовная ложь, лапшесниматель, ленинопад, свиолончелить, пересидент, неуезжАнт, волеизъяЗвление, пустоводство, зловцо.

Несомненно, такие рефлексемы включают в себя разноцветные эмоции: смешинки, грустинки, веселинки, юморинки, задоринки, сатиринки, сарказминки и пр. «игринки» с языком. Журналисты не только гневаются на тот или иной референт, но и развлекаются сами, играя с языком, и развлекают своих читателей и слушателей, что вносит некоторое экологично-положительное коллективное реагирование и смягчает общую нерадужную картину искажённого восприятия сегодняшней действительности.

Эмоции, несомненно, обладают и экологической функцией (подробнее см.: 6). Так, премьер Д. А. Медведев пошутил: «Денег нет, но вы держитесь». Это высказывание может служить примером крылатой рефлексемы, которая вызвала многомиллионные эмоциональные протестные рефлексии у простых граждан России. Так что идёт действительно круговорот рефлексем по межперсональному, межгрупповому и межинституциональному типам общения. Вот уж, воистину, хочется ещё раз вспомнить свои же слова: «Вначале была эмоция» 7.

Уже общеизвестно, что в большой перечень разнообразных СМИ, входящих в медиадискурс, с прошлого года теперь официально включён и Интернет. Особенно инстаграммы, блоги, посты, перепосты, соцсети. В соцсетях Интернета, как отмечают сами журналисты, идёт настоящая гражданская война диванных войск. И именно поэтому за соцсетями государство устанавливает строгий контроль (лингвистическая полиция, контроль за использованием языка, медиаполицейский). Замечу, не цензуру, а строгий контроль.

Интернет наиболее эмоционален, так как до некоторого времени там люди общались напрямую друг с другом, минуя государственные «заборы», общаясь откровенно на слишком откровенном языке, иногда сниженном, вульгарном, обсценном, то есть не всегда приличном и, следовательно, неэкологичном. Об экологичности следует специально упомянуть, во-первых, потому что наш президент объявил 2017 год Годом экологии, во-вторых, потому что лингвистика эмоций разработала новое теоретико-прикладное эмоэкологическое направление (см.: 8). На тему эмотивной лингвоэкологии написаны уже сотни работ и проведены десятки тематических конференций во многих вузах России 9.

Интернет — это тоже СМИ. Интернет-комментирования в экспрессивной форме под никами довольно часто бывают неэкологичными, так как люди высказываются наиболее открыто и безбоязненно и потому позволяют себе различные вольности. В Интернете эмоции наиболее неэкологичны, а внутри этой неэкологичности можно говорить об эмоциональных качелях, на которых развлекаются Интернет-коммуниканты, поэтому их эмоции часто не мотивированы никаким здравым смыслом. Интернет нередко выполняет функцию забора, на котором раньше писали матерные слова.

Креатема медиароддом — моя собственная. Но её смысловое содержание абсолютно прозрачно и потому, надеюсь, всем понятно. Поэтому я ещё раз возвращаюсь к медиадискурсу как к месту, в котором зарождаются все остальные дискурсы, и привожу наиболее свежий список новорождённых рефлексем: ЛОМ (лидер общественного мнения), СМИ (слишком много информации), СМАП (средства массовой пропаганды), (не)критичные потребители информации, накачивать ненавистью, прессуха, законотворческая диарея, спецвойска информационных операций, инфоповод, чёрный PR, грозная новость, телевизионный боярышник, медийные фигуры, журналистика слива.

Некоторые из эмоциональных рефлексем характеризуются ядовитой эмоциональностью их создателей — журналистов: принуждение к миру, министерство в погонах, информация правит миром, спартакиада скорби, локомотив фальшивой скорби, информационный товар, письма счастья (от ГАИ).

Но многие рефлексемы у этой другой журналистики и других журналистов являются экологично-позитивными: инвестиционная привлекательность, рубрика «Письма о счастье» в программе А. Бегака, баннер «Делай добро», «Момент счастья», «Ты — супер!», детский конкурс «Синяя птица», восхищение языком.

Особо хочу привлечь внимание к рефлексеме злобро. Добро от зла отличается дозой. Именно поэтому существует рефлексема злобро, которая орфографически постоянна, а фонетически имеет два варианта. Один с ударением на злОбро, а другой — злобрО. Это слово сродни рефлексеме адорай, которая тоже имеет два орфоэпических варианта в зависимости от экологичности или неэкологичности соответствующего референта.

Во всех приведённых в статье примерах нашей исходной позицией для их отбора и комментирования является тезис о том, что эмоции журналиста и адресата выступают как промоутер словообразования или словопреобразования (словотворчества) экологичного либо неэкологичного содержания.

Все иллюстративные примеры в данной работе можно разделить на несколько кластеров в зависимости от оценочного знака: положительные (экологичные), отрицательные (неэкологичные), положительно-отрицательные (полиэкологичные, смешанные, амби- и поливалентные).

Интересную трансформацию за счёт различных медийных модуляций приобретает целый ряд изначально приличных слов, которые в различных коммуникативно-эмоциональных ситуациях получают бесчисленную смысловую нагруженность. Приведу здесь одно лишь слово репутация, которое в последнее время стало перегружено противоречивыми коннотативными смыслами, со смещением баланса в сторону негатива, то есть неэкологичности. В связи с этим словом возникли такие идиоматичные рефлексемы, как репутационная потеря, репутация страны / человека, репутационный потенциал (исчерпан / не исчерпан) и т. п., с негативным смыслом и соответствующими переживаниями, сопровождающими их функционирование в медиапространстве и в обиходном общении. Такие же эмоционально-семантические процессы продолжают происходить и со словом оптимизация.

Причинами таких слово- и смыслоинноваций являются: извечная жажда новизны, экспрессии, стремление к инакости в номинации одних и тех же референтов, нарушение однообразия, выход за его пределы, претензии на оригинальность, игра языком (баловство) и даже языковое юродство. И опять-таки всё усиливающееся стремление к компрессии за счёт скорости событий.

Иллюстративные примеры свидетельствуют о стилистическом разнообразии эмоциональных рефлексем: ирония, сарказм, юмор, шутливость, издёвка, насмешка и др., с явным доминированием негативных эмоций, кодируемых в журналистских рефлексемах. А такой негатив неизбежно оказывает отрицательное воздействие на психику их получателей 10, которые из речеповедения проникают в Дом языка и закрепляются в словарях неологизмов.

Вот почему, по моему мнению, необходимо снова и снова напоминать нашим уважаемым журналистам — инженерам русской словесности — об их лингвистической ответственности за пользование великим русским языком и за эко-безопасность здоровья людей, читающих и слушающих их тексты. Не зря М. Н. Эпштейн 11 поднимает проблему экологии текста. К тому же хочется ещё раз напомнить, что 2017 год объявлен Годом экологии.

Волгоград

ШАХОВСКИЙ Виктор Иванович,
главный научный сотрудник кафедры языкознания Волгоградского государственного социально-педагогического университета, профессор, доктор филологических наук, заслуженный деятель науки РФ

Литература:
1Баженова И. В., Пищальникова В. А. Актуальные проблемы лингвистической безопасности: монография / И. В. Баженова, В. А. Пищальникова. — М.: ЮНИТИ ДАНА: Закон и право, 2015. — 151 с.
2Вежбицкая А. Антитоталитарный язык в Польше: Механизмы языковой самообороны // Вопросы языкознания, 1993. — № 4. — С. 12–23.
3Шаховский В. И. Диссонанс экологичности в коммуникативном круге: человек, язык, эмоции (монография). — Волгоград: Изд-во ИП Поликарпов И.Л., 2016. — 504 с.
4Шаховский В. И. «Золотой типун»: журналисты могли бы спасти наши уши и глаза, и души (наблюдения лингвиста за речетворчеством журналистов) // Журналистика и культура: сб. науч. ст. I-й Международ. науч.-практ. конф. (г. Пенза, декабрь 2014 г.) / под ред. д-ра филол. наук Е. Н. Сердобинцевой. — Пенза: Изд-во ПГУ, 2014а. — С. 116–122.
5Шаховский В. И. Креатемы как индикатор бесконечных потенций языкового развития // Электронный научно-образовательный журнал (сетевое научное издание) «Экология языка и коммуникативная практика» — 2014б, № 2. — С. 162–171.
6Солодовникова Н. Г. Экологическая функция эмоций // Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ «Грани познания». — 2015, № 1 (35). — Режим доступа: http://grani.vspu.ru/files/publics/1423835409.pdf
7Шаховский В. И. Лингвистическая теория эмоций. — М.: Гнозис, 2008. — 416 с.
8Солодовникова Н. Г. Экологичность эмотивной коммуникации (на материале предвыборных креолизованных газетных текстов): дис. — Волгоград, 2010. — 195 с.
9Эмотивная лингвоэкология в современном коммуникативном пространстве: кол. моногр. / науч. ред. проф. В. И. Шаховский. — Волгоград: Изд-во ВГСПУ «Перемена», 2013. — 450 с.
10Медведева И. Почему вокруг так много психов // Нравственность — https://vk.com/id284988821?w=wall284988821_1152%2Fall
11Эпштейн М. Н. Наброски к экологии текста // Комментарии. М.–СПб., 1997. — № 12. — С. 3–41.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru