Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№12, Декабрь 2017

ДАЛЁКОЕ И БЛИЗКОЕ

Лев КРИШТАПОВИЧ
Беларусь как русская святыня

 

Глава 2. ЛАТИНСКО-ИЕЗУИТСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

ВЕЛИКОГО КНЯЖЕСТВА ЛИТОВСКОГО

И РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ

1. Западная Русь. Литва. Польша

Русские земли в составе Литвы и Польши, с латинской точки зрения, занимали положение завоёванных провинций. Отсюда своеобразный статус русской народности в государственной структуре Великого княжества Литовского и Польши. Западнорусский народ (нынешние белорусы и украинцы) рассматривался литовским и польским правительствами в качестве народа покорённого, а следовательно, неравноправного с литовской и польской народностью. Неслыханное татарское нашествие как бы завуалировало ту реальную опасность, которая угрожала Западной Руси со стороны Литвы и Польши. Даниилу Романовичу и его преемникам удалось бы справиться с последствиями татарского владычества и восстановить Русскую государственность в Западной Руси, как это удалось сделать Мономаховичам в восточной части Руси, если бы на русские земли не набросились поляки и литовцы, которые несли не только политическое (государственное), но и духовное (национально-религиозное) порабощение. «Русским на западной стороне, — справедливо указывал М. Коялович, — предстояла отчасти та же работа, что и на восточной. Против всех этих врагов западноруссам нужно было защищать не только государственное своё тело, но и славянскую свою душу»1.

Поэтому проблема межэтнических (межнациональных) отношений в Великом княжестве Литовском была проблемой незатухающих противоречий между русским народом и собственно литовским этническим элементом. Первоначально трения между русскими (белорусами и украинцами) и литовцами были незначительны. Они в основном ограничивались вспышками насилия литовских язычников против православных русских. Так, во времена Ольгерда в Вильно литовские жрецы предали мученической смерти Антония, Иоанна и Евстафия — православных миссионеров. Но с течением времени эти трения усиливаются и перерастают в постоянные столкновения между русскими и литовцами. Особенно отчётливо это противостояние обозначилось во времена Ягайло, когда великий литовский князь стал польским королём и по условиям Кревской унии обязан был обратить в католичество литовский народ. Кроме того, по Кревской унии Ягайло обязуется «на вечные времена присоединить к Польше свои литовские и русские земли»2. С этого времени Литва основывается на латинском принципе, имевшем кардинальное отличие от организации материальной и духовной жизни Русской цивилизации.

В этот период в государствах, основанных на латинском вероисповедании, начинали преобладать меркантильные интересы элементарной наживы денег. Знаменитые крестовые походы в конце XI — начале XII века, проходившие под религиозным лозунгом «освобождения Гроба Господня» от мусульман, на самом деле представляли собой первые колонизаторские движения западноевропейской феодальной знати и зарождающейся буржуазии за первоначальным капиталом. Образцовыми орудиями добывания богатств явились духовно-рыцарские ордена. «Таким образом, в латинстве являлись совершенно естественными и неизбежными развитие основной теории, употребление оружия при распространении веры, крестовые походы для защиты интересов папы. Отсюда далее выработалась мысль, что могут быть в латинстве постоянные материальные силы, постоянное насилие, чем и были духовно-рыцарские ордена и инквизиция»3.

После того как крестоносцы послужили римскому престолу и западным торговцам на мусульманском Востоке, они возвратились в Западную Европу, а затем некоторые из них решили продолжить свою деятельность на берегах Балтийского моря. Так, к востоку от Вислы на землях литовского племени пруссов (благодаря недальновидной политике мазовецкого князя Конрада) поселился тевтонский орден, который приступил к приобщению язычников к латинской вере. Крестоносцы мечом и огнём принялись обращать язычников-пруссов в латинство и в течение полувековой борьбы сумели истребить непокорных аборигенов и основать немецкое рыцарское государство на берегах Балтики.

В начале XIII века у устья Западной Двины нашёл своё пристанище ещё один немецкий орден — меченосцев, или, по-другому, ливонский, который был послан поратоборствовать в пользу римского костёла и немецких бюргеров на землях латышей, эстонцев и литовцев.

Религиозный латинский принцип был полностью подчинён интересам немецких торговцев. Не случайно в оба ордена — тевтонский и ливонский — вступали в основном немцы из Ганзейского союза.

Появление на берегах Вислы и Западной Двины ударных отрядов немецких феодалов представляло большую опасность для Польши, Литвы и Западной Руси. Польша в это время потеряла Поморье, Михайловскую и Хелминскую земли. Литва вынуждена была уступить немцам Жемайтию. Ливонские немцы совершали периодические набеги на псковские и новгородские земли. Римский папа призывал ливонский орден и других западноевропейских монархов отправляться в крестовый поход на Россию. Примечательно, что именно в это время на Западе возник проект раздела Польши между тевтонским орденом, германским императором и бранденбургским маркграфом.

Общая опасность заставила Польшу, Литву и Западную Русь объединить свои силы. В Грюнвальдской битве (1410) соединённые силы поляков, литовцев, русских, чехов остановили натиск немецких феодалов и торговцев на Восток. Причём главную роль в этой битве, по признанию Яна Длугоша, сыграли русские полки из Смоленской земли. «В этом сражении, — отмечает польский историк, — русские рыцари Смоленской земли упорно сражались, стоя под собственными тремя знаменами, одни только не обратились в бегство, и тем заслужили великую славу»4. Мужество русских воинов резко контрастировало, по словам польского историка, с поведением литовского войска Витовта, бежавшего с поля боя до самой Литвы.

После Грюнвальдской битвы, когда роль немецких крестоносцев в качестве ударной военной силы западноевропейского капитала против Польши, Литвы и Западной Руси была поколеблена, римская курия переключила своё внимание на Польшу и Литву, которые должны были продолжить политику «натиска на Восток» вместо потерпевших поражение немцев.

Польское государство было образовано на несовместимых принципах — славянстве и латинстве. Эта ахиллесова пята польской государственности приводила к тому, что Польша изначально теряла свои западные земли и искусственно подталкивалась латинской иерархией, которая была пропитана меркантильным немецким духом, на Восток, на Русь. Уже в 1147 году Папа Римский Евгений III благословил первый крестовый поход германцев против славян. Потеряв в XII веке Силезию, славянские земли между Эльбой и Одером, на которых возникло немецкое княжество Бранденбург, недальновидные польские правители стремятся компенсировать территориальные потери захватами русских земель, не понимая, что они толкают Польшу к самоуничтожению. Польский народ был превращён в рабочий скот, а польская шляхта усваивала немецкие обычаи, денационализировалась. Отсюда резкое разделение между верхами и низами польского общества, разделение, которого Западная и Восточная Русь никогда не знала. Уже во времена польского короля Казимира IV в 1447 году было положено начало законодательному оформлению крепостного права в Польше. В отличие от Польши, в России вплоть до Соборного Уложения 1649 года судебные учреждения были общими как для крестьян, так и для лиц других сословий.

Правящие классы Польши и Литвы, руководствовавшиеся не национальными, а узкоэгоистическими интересами, вступили на путь латинизации русских земель. Польский король Ягайло издал постановление о запрещении католикам вступать в браки с православными обоего пола, «пока наперед русин или русинка не признают покорности римской церкви». В случае нарушения этого постановления повелевалось принуждать к принятию католической веры телесными наказаниями того из супругов, который исповедовал православие5. Городельский сейм 1413 года, на котором был составлен акт о соединении Литвы и Польши в одно государство, резко разделяет жителей Великого княжества Литовского по вероисповедному признаку. Городельский трактат положил начало образованию литовско-католической аристократии как господствующего сословия в государстве. Все высшие должности — воеводы и каштеляны — могли занимать только литовцы-католики. Последние составляли при великом князе литовском так называемую господарскую Раду. Литовская народность заняла привилегированное положение в Великом княжестве Литовском. Такая политика не могла не вызвать чувства обиды среди русского народа.

В 1436 году в Великом княжестве Литовском была введена инквизиция. Православные, то есть русский народ (белорусы и украинцы), впервые подверглись гонениям. Им даже запрещалось строить церкви. И всё это происходило в государстве, где литовско-латинский элемент составлял ничтожную часть как в территориальном, так и в демографическом плане. Борьба между русскими землями и латинизированной Литвой особенно проявилась в период кровавых распрей между Свидригайло и Сигизмундом. В целях примирения Руси с Литвой и привлечения на свою сторону русской шляхты польский король и великий князь литовский Казимир IV 2 мая 1447 года издал новый привилей. В нём говорилось о распространении шляхетских прав и вольностей на всю православную русскую шляхту Литовского княжества. Однако латинский принцип занятия государственных должностей только католиками оставался в силе.

Напряжённые отношения между русскими православными князьями и литовскими католическими магнатами сохранялись на протяжении всего XV века и нередко принимали открытые формы выступлений Руси против Литвы. В 1471 году умер киевский князь Семён Олелькович. Правительство решило превратить Киевское княжество в литовскую провинцию, назначив в Киев наместника — литовского магната Гаштольда. В ответ на эту явно антирусскую акцию литовского правительства русские князья составили заговор против Казимира IV. Заговор был раскрыт, заговорщики казнены. Примечательно, что заговорщики действовали в расчёте на помощь Москвы.

Объективно литовское правительство в отношении русских земель (Беларуси и Украины) проводило политику оккупационного режима. Князя Константина Ивановича Острожского, знаменитого победителя московских войск под Оршей в 1514 году, польский король Сигизмунд I назначил великим литовским гетманом. Это звание давало право русскому князю на место в составе господарской Рады. Но литовцы-католики категорически были против принятия в Раду К. Острожского на том основании, что он схизматик, то есть православный. Этот факт красноречиво опровергает выдумки псевдоисториков о существовании белорусского правительства и белорусского государства в период Великого княжества Литовского.

2. Люблинская уния

В 1563 году перед заключением Люблинской унии конфессиональная статья Городельского сейма была отменена, и русская православная шляхта получила право занимать государственные должности. Но к этому времени основная часть русской шляхты уже ополячилась и окатоличилась. Высшее русское сословие пало, денационализировалось. Последние столпы русской веры, как, например, князь Константин Константинович Острожский, сходили с исторической сцены. На смену им шло молодое панство, для которого проблемы веры и русской старины отступали назад перед чисто меркантильно-карьеристскими устремлениями. Хроника жизни Льва Сапеги, перебегавшего из православия в протестантизм, из протестантизма в католичество, наглядно показывает полнейшую безыдейность и беспринципность высшего класса. Общество пожинало горькие плоды латинско-иезуитской политики.

Метаморфозы русской шляхты, их переход на сторону угнетателей русского народа не были случайны. В тех условиях защищать русскую веру, свою национальную самобытность означало защищать интересы крестьянства не только от национального угнетения, но и от социального. Русское высшее сословие поступило в полном соответствии со своими классовыми интересами. Чтобы сохранить свои доходы и имения, оно пошло на предательство национальных интересов и стало ревностным сторонником латинско-иезуитской организации государства и общества. Не случайно из среды русской шляхты выходили наиболее злобные враги русского народа. Чего стоит ренегат Иеремия Вишневецкий, который своим диким насилием против восставших крестьян удивлял даже поляков и литовцев.

После образования Речи Посполитой (1569) часть русских земель Великого княжества Литовского (Киевщина, Волынь, Подолия, Подляшье) были присоединены к Польше, и на территорию современной Беларуси и Украины хлынула польская шляхта. Наряду с ней в Беларуси появились иезуиты, нанёсшие нашему народу огромный духовно-нравственный ущерб. Польские паны и католическая церковь всячески травили белорусов, отличавшихся от них языком, национальным самосознанием и религиозной верой. «Денационализация белорусского крестьянина, отрыв его от родной веры и обращение его в католицизм составляли сущность той политической программы, которую намеревались проводить в жизнь богатые землевладельцы и тесно связанная с ними католическая церковь»6.

Положение нашего народа резко ухудшилось после Люблинской унии. Разумеется, и до неё национальные устои русского народа (белорусов и украинцев) подвергались сильному давлению со стороны польского магнатства и латинской идеологии. Однако чужеродный латинский принцип, вторгавшийся в русскую жизнь, в сущности, мало затрагивал глубинные народные пласты. Литовский статут 1566 года, принятый накануне Люблинской унии, не давал права иностранцам, то есть полякам, на владение землёй. Такое право давалось только «Литве и Руси, родичам старожитным и уроженцам Великого княжества Литовского и иных земель, тому великому княжеству принадлежащих». До 1569 года поляки не имели права занимать в Литве государственных должностей, не могли даже как частные лица владеть в Литовском княжестве землёй. «Польша называлась чужой страной, поляки — иностранцами. Ехать в Польшу называлось ехать за границу»7.

Принципиально иная социально-политическая и национально-религиозная ситуация сложилась после Люблинской унии. Официальное введение римско-католического права в государственную и гражданско-правовую сферу русского общества существенно изменяло положение всей массы русского народа. Латинско-иезуитский принцип вторгся во внутреннюю жизнь и уже затронул не узкую прослойку русского общества, а весь народ. Усиленная полонизация и окатоличивание приобрели невиданный размах. Никакие права крестьянства, никакие обычаи, отмечает М. Коялович, не могли иметь значения по польским понятиям. «Хлоп» — безусловный раб пана. Тяжесть эта особенно увеличивалась от того, что господами становились иноплеменники или свои, отрекавшиеся от всего родного. Паны были поляки, «хлоп» — русский. Всё русское делалось низким, позорным. Латинство становилось в Западной Руси панской верой. Православие — «хлопской». Такого ещё не бывало в истории нашего народа. Всё это мало чем отличалось от политики немецких рыцарей по христианизации языческих народов, то есть по завоеванию жизненного пространства для западноевропейских агрессоров. Русский народ (белорусы и украинцы) не мог поступить так, как поступила русская шляхта, отрекшаяся от своего языка, культуры, веры и предков, потому что он не только ничего не выигрывал от такого отречения, но и ещё больше подпадал под национальное и социальное угнетение польско-литовского магнатства. Поэтому нет ничего удивительного в том, что белорусы и украинцы поднялись на борьбу за свою веру, культуру, цивилизацию.

Национально-освободительная война белорусского и украинского народов во главе с Богданом Хмельницким против польско-литовской шляхты и униатов — это закономерный итог всей предшествующей латинско-иезуитской политики польско-литовского правительства. В этом отношении антибелорусским духом пропитаны писания «белорусизаторов» о борьбе белорусского народа с польской шляхтой, иезуитами и униатами. Дойти до того, чтобы великое национально-освободительное движение нашего народа в середине XVII века представлять в виде национальной катастрофы, способны лишь историки, стоящие на позициях полонистов, а не белорусов. Сами поляки понимали, что речь идёт не о домашней ссоре, а о непримиримой борьбе двух цивилизаций — Русско-православной и Западно-латинской. В 1651 году в Польше было объявлено о поголовном вооружении шляхты. Посол Папы Римского Иннокентия Х привёз полякам благословение Папы и отпущение грехов, королю — мантию и освящённый меч и провозгласил Яна Казимира защитником римской веры. В свою очередь Коринфский митрополит Иосаф вручил Богдану Хмельницкому меч, который освящён был на Гробе Господнем, окропил казацкое войско святой водой и сам участвовал в битвах с поляками. Война на Украине и в Беларуси приняла поистине народный размах и величественностью народного самопожертвования ужасала польские войска. «Очень трудно, — писали из польского лагеря, — достать шпиона между этой Русью: все изменники! А ежели добудут языка, то, хоть жги, правды не скажет»8. Символично: как во время польской интервенции в Московское государство Великая Россия дала своего национального героя — Ивана Сусанина, так и в период всеобщей войны украинского народа против тех же польских захватчиков Малая Россия выдвинула своего великого заступника русской земли — Микиту Галагана.

В защите общей Русской цивилизации от чужеземного врага не отставал от украинцев и народ белорусский. В национально-освободительной войне против наёмников и шляхетского войска Великого княжества Литовского принимали все слои белорусского народа: крестьяне, мещане, православное духовенство. Уже к осени 1648 года жители Мозыря, Турова, Пинска, Гомеля, Речицы, Лоева и их окрестностей «все показачились и поклялись один другому стоять до последнего» в своей православной вере. Простая хроника войны в Беларуси в 1654–1655 годах показывает, что московские войска при несомненной поддержке белорусского народа практически без всяких сражений с литовским войском занимали белорусские города. Польско-литовские воеводы жаловались польскому королю, что белорусские мужики очень враждебны, везде на царское имя сдаются и делают больше вреда, чем сама Москва. «Если это зло, — говорили они, — будет и дальше распространяться, то следует опасаться чего-нибудь вроде казацкой войны на Украине»9. Литовский гетман Павел Сапега от имени всей литовской Рады умолял царского посла Ртищева уговорить Алексея Михайловича, как он сам говорил, самодержца «всея Великия и Малыя и Белыя России» на заключение мира. Только недальновидная и неопытная московская дипломатия, поддавшаяся уговорам венских хитрецов, которые вовлекли Алексея Михайловича в бессмысленную войну со Швецией, не позволила решить проблему воссоединения белорусского, русского и украинского народов ещё в середине XVII века.

Чтобы рельефнее оттенить антибелорусский характер рассуждений «белорусизаторов» о русско-польской войне 1654–1667 годов, сошлёмся на польского историка Яна Длугоша. Оценивая значение Грюнвальдской битвы в исторической судьбе Польши, он писал: «Все были охвачены общей безграничной радостью, потому что, одержав над грозным и сильным врагом великую и на много веков достопамятную победу, возвратили родину в руки всевышнего Бога, спасли её от жестокого и беззаконного вторжения и захвата крестоносцами, и самих себя — от неминуемо угрожавшей им гибели или пленения»10.

Сравните эпический стиль Яна Длугоша и раболепное резонирование «белорусизаторов» о борьбе белорусского народа против польско-литовских феодалов в XVII веке или о героическом сопротивлении белорусов в годы Великой Отечественной войны немецко-фашистским агрессорам и вы поймёте всю разницу между национальной и антинациональной историографией. Белорусы, за исключением ничтожного числа ренегатов в XVII веке и коллаборационистов в 1941–1944 годах, рассматривали свою борьбу против чужеземных поработителей как борьбу за Русь и свободу. Когда Богдан Хмельницкий после Пилявицкой битвы вступил в Киев, то наставники Киевской Академии произносили в честь прославленного полководца панегирики, называли Хмельницкого Моисеем русской веры, защитником свободы русского народа, новым Маккавеем. Белорусский народ сыграл важную роль в победе Богдана Хмельницкого над польскими интервентами, не дав возможности литовскому войску Януша Радзивилла прийти на помощь полякам на Украину.

Минск
Продолжение следует

КРИШТАПОВИЧ Лев Евстафьевич,
доктор философских наук, профессор

Примечания
1 Коялович М. Лекции по истории Западной России. — М., 1864. — С. 71–72.
2 Пичета В. История Литовского государства до Люблинской унии. — Вильно,1921. — С. 17.
3 Коялович М. Лекции по истории Западной России. — М., 1864. — С. 222.
4 Длугош Ян. Грюнвальдская битва. — М.-Л., 1962. — С. 102.
5 Афанасий Мартос. Беларусь в исторической государственной и церковной жизни. — Мн., 1990. — С. 155.
6 Пичета В. И. Основные моменты исторического развития Западной Украины и Западной Белоруссии. — М., 1940. — С. 53.
7 Коялович М. Лекции по истории Западной России. — М., 1864. — С. 209.
8 Соловьёв С. М. История России с древнейших времен. — М., 1961. — Кн. V. — С. 550–551.
9 Там же. — С. 627.
10 Длугош Ян. Грюнвальдская битва. — М.-Л., 1962. — С. 111.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru