Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№12, Декабрь 2017

ПОВЕСТКА ДНЯ

Владимир Разуваев
Знать, куда идём

 

Один из векторов внешней политики России (Советского Союза), родившийся в ХХ веке, основан на идеологии. Государство собиралось распространить её далеко за свои пределы. Кое в чём оно преуспело. Разумеется, эта линия была поддержана финансово-экономическими мерами. Да ещё так успешно, что после краха советского блока СССР оказался должен чуть ли не всем странам СЭВ. Впрочем, это были катастрофические ошибки советского руководства во второй половине 1980-х годов. Оставим эти тактические недоработки.

Будем откровенны: такое направление не только казалось, но и было естественным. И даже перспективным. Советский Союз предлагал (а временами даже навязывал) альтернативу существовавшему во всём мире строю. Пусть неудачно, но он делал это.

В настоящее время у России нет альтернативы существующей на Западе чётко прописанной идеологии. Каким-то вариантом может стать только консерватизм. Однако понятно, что в обозримом будущем он не станет так привлекать внимание западного общества, как некогда популярные левые идеи.

В результате мы имеем итог по этому частному моменту: идеология несколько десятилетий была вектором советской (российской) внешней политики, однако она не принесла успеха, и в ней разочаровалось подавляющее большинство населения СССР. Едва ли можно сомневаться в том, что какие-то варианты этого направления (в том числе консерватизм) окажутся принятыми на вооружение в Москве. Слишком горькими были результаты предыдущей попытки и слишком недавно они предпринимались, чтобы о них забыть. Однако в принципе новая попытка на этом направлении возможна, хотя и не в ближайшем будущем.

Вектором российской внешней политики за минимум три прошедших столетия стала ориентация на Европу. Все началось в XVIII веке и с перерывами продлилось до недавнего времени. Смысл в этом направлении, безусловно, был, потому что европейская цивилизация прежде была передовой во всём мире.

Первое противоречие в этом развитии состояло, как мне кажется, в том, что на западных соседей ориентировалась преимущественно верхушка общества. Основная часть населения оказалась очень мало затронута этой тенденцией. Другое противоречие было в том, что культурные и географические особенности России ставили под вопрос движение в подобном направлении.

Как бы то ни было, наша страна действительно стремилась стать частью Европы. И это направление сохранялось даже тогда, когда к власти пришли большевики. В конце концов, известно, откуда был импортирован марксизм и на кого возлагались главные надежды Кремля в первые годы после революции.

Эта ориентация стала довлеющей во второй половине 1980-х — 1990-х годах. Теоретически можно признать, что она продолжалась бы до настоящего времени (я не согласен с тем, что история не знает сослагательного наклонения, это тезис тех, у кого нет воображения). Главная проблема, как мне кажется, состояла в том, что Запад в целом решил, что после победы в холодной войне он вправе полностью воспользоваться её результатами. У него были (и остались) плохие аналитики. А ветераны, которые действительно знали Россию, были выброшены за пределы тогдашнего мейнстрима. В результате были сделаны очень серьёзные, если не сказать фатальные, ошибки. Территория России, давайте называть вещи своими именами, стала рассматриваться как место разбоя. Таким же образом относились и ко всему оставшемуся постсоветскому пространству, включая геополитические интересы Москвы в соседних странах. Примеров тому множество, и не стоит перечислять их все.

Какое-то время эта стратегия срабатывала. Россия безропотно молчала. Однако сначала подспудное недовольство российского общества, а потом и сдержанный протест стали превалировать. Бесконечные отступления перед лицом Запада начали вызывать откровенное раздражение. Рано или поздно это должно было дойти до политической элиты. Я имею в виду, что она должна была быть сменена. Что, собственно говоря, и произошло. Пусть и не полностью.

Надо откровенно признать, что Москва, следуя западному вектору, сделала немало ошибок. На мой взгляд, одним из впечатляющих примеров является вступление в ВТО. Членство в этой уважаемой организации ни на йоту не предотвратило санкций против нашей страны. Зато резко ограничило её возможности оказывать государственную помощь своей экономике. Особенно обидно это выглядит в связи с быстро растущим, но недофинансированным сельским хозяйством.

Ангела Меркель как-то сказала, что «Путин живёт в другом мире». Я уверен, что это правда, хотя имею в виду совсем другое. Да, Россия живёт не в мире западных либеральных ценностей. Да, она категорически против западного однополярного мира. Есть реальность: Кремль не может не видеть лидирующих позиций Запада. Если сравнить наши экономики и военные бюджеты — то по последним у НАТО 915 млрд долларов, у России — 48 млрд. Но наша страна не признаёт права Запада на доминирование.

Совет Европы — не самая важная международная организация на континенте. Россия оплачивала десятую часть её бюджета. В результате наша страна оказалась фактически отстранена от её деятельности после сецессии Крыма. К моменту написания этой статьи в ПАСЕ начались колебания относительно того, стоит ли и в дальнейшем придерживаться этого курса. Не берусь судить, было ли это результатом бюджетных трудностей. Другое дело, а зачем нам нужно пребывание в Совете Европы?

Есть, разумеется, ездящие туда за государственный счёт парламентарии и работающие там специалисты, которые заявят, что эта организация очень нужна. На деле это им она нужна в первую очередь. Тут я не согласен с ними, тем более что они отправляются в командировки в Страсбург за мой счёт как налогоплательщика. Но результатов для своей страны и для меня лично от их работы я не вижу.

Существует также расхожее мнение, что нам нужны европейские стандарты во многих областях. Здесь я как раз полностью солидарен с теми, у кого такая точка зрения. Однако что мешает следовать этим канонам в своей практике без того, чтобы платить за своё членство в организации, где пока ещё только в переносном смысле нашей стране плюют в лицо? Или эти стандарты совершенно закрыты для посторонних? Нет, они совершенно несекретны и выложены в общий доступ. Их можно получить бесплатно. Боюсь, что этот аргумент тоже не работает.

Старое мнение гласит, что членство в Совете Европы помогает контролировать внутреннее законодательство и не допускать очевидных правонарушений. В том числе в области прав человека. Идея, конечно, замечательная. Однако будем откровенны, она оказалась неприменима к создавшемуся сейчас положению. Мне кажется, что жёсткий контроль над своим законодательством лучше осуществлять изнутри.

То же самое можно сказать и о наших контактах с Европейским судом по правам человека. Будем откровенны: деятельность суда, когда речь заходит о нашей стране, откровенно политизирована. Почти все его решения по российским делам выглядят, скажем мягко, предвзятыми. Некоторые из них вообще анекдотичны. Зачем Москва оплачивает существование органа, который постоянно принимает решения наложить на нашу страну очередной штраф? Интересно, что бы ответили США, если бы против них принимались такие решения? Впрочем, ответ на последний вопрос понятен. А вот на первый — нет.

С сотрудничеством с СЕ связаны и другие вопросы, которые прямо относятся к культуре России. Например, я противник смертной казни. Однако у большинства граждан моей страны совсем другое мнение. Почему мы должны принимать навязанные нам извне решения, когда они противоречат тому, что хочет общество?

Одно время во внешней политике был очень силён «славянский тренд». Русские воевали для освобождения своих братьев. И нередко умирали во имя этой цели. А потом различные правительства оказывали материальную помощь славянским и православным народам. Так повелось ещё два века назад. Что в результате? Ответ очевиден.

Я не говорю здесь о Польше, отношения с которой исчерпываются пушкинским «то спор славян». Возьмём славян балканских, да и не только их. В «Дневнике писателя» Фёдор Достоевский писал в 1877 году: «Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь… именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают… Объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшей благодарностью, напротив, что от властолюбивой России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия, отняв их у турок, проглотила бы их тотчас же… Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации… Весь этот век, может быть, придётся России бороться с ограниченностью и упорством славян, с их дурными привычками, с их несомненной и близкой изменой славянству ради европейских форм политического и социального устройства, на которые они жадно накинутся». Достоевский здесь сделал одну очень принципиальную ошибку: подобные специфические отношения России со славянскими народами продолжались не только в XIX веке и даже не только в двадцатом. Ему, конечно, даже в страшном сне не пришло бы в голову, что у его страны будут такие же отношения с Украиной.

Как бы то ни было, для России исторически сложившийся славянский вектор оказался неудачным. Можно смело сказать, что в настоящее время он уже исчерпан. Есть некоторые страны и некоторые политические силы, в том числе и в нашей стране, которые пытаются на него ориентироваться, однако мы столько раз наступали на эти грабли, что, пожалуй, стоит уже остеречься последствий.

С моей точки зрения, речь идёт не о славянской неблагодарности. Просто исторически сложилось так, что они оказались другими. Или мы — другими. Направление было неверным. Но по нему надо было пройти — хотя бы потому, чтобы убедиться в этом.

И ещё у России был один специфический вектор, выраженный в знаменитых словах Александра III. Мало кто знает, однако при нём страна не воевала ни разу, за исключением взятия Кушки в 1885 году и очень короткого конфликта с афганцами (на территории Российской империи). Ещё меньше людей знают его полное изречение, после знаменитого упоминания «двух верных союзников»: «Все остальные при первой возможности сами ополчатся на нас». В советское время историки этого императора не любили и считали ретроградом, в отличие от его отца. На деле же это был осторожный реформатор, человек с огромным чувством юмора и несгибаемой волей.

Другое дело, что при нём проявился намёк на синдром «осаждённой крепости». Впоследствии он временами становился довлеющим. Так было в первые десятилетия советской власти, а потом и в настоящее время. Очень опасный вектор внешней политики как для самой страны, так и для её окружения. Особенно когда государство может уничтожить не только оппонента, но и весь мир, не говоря уже о главном оппоненте.

Как мне представляется, сложившаяся ситуация требует только одного выхода: России необходим новый вектор внешней политики. Он может быть разработан в тиши (или среди гама присутствующих) в кабинетах, может вызреть, как это было сделано, на мой взгляд, с российской идентичностью с учётом мнения основной части населения. Но что-то надо делать. Держаться за прежние направления в сложившейся ситуации бессмысленно.

Страна поднимается, растёт ее международный авторитет, она добилась уважения или ненависти среди подавляющего большинства остального мира. Она уже другая, и это обстоятельство нельзя недооценивать. Нам надо знать, куда мы идём и с кем мы идём.

РАЗУВАЕВ Владимир Витальевич,
профессор Российской Академии народного хозяйства и государственной службы

ПО ТЕМЕ

Газовый рычаг для Софии

Игорь ДМИТРИЕВ

Российские СМИ вновь, спустя несколько лет, заговорили о газопроводе в Европу через территорию Болгарии. Идут переговоры и о совместном строительстве атомной электростанции в этой стране, и о сотрудничестве в борьбе с коррупцией и терроризмом. В то же время победу на недавних парламентских выборах одержала прозападная партия «Граждане за европейское развитие Болгарии» (ГЕРБ). Так с кем же в первую очередь будет дружить эта балканская страна — с Россией или с Западом?

Ещё 20 лет назад такой вопрос казался диким, ведь Болгария с XIX века, когда Россия освободила её от турецкого владычества, была в сфере влияния нашей страны. Эта ситуация продолжилась и после Второй мировой войны. Болгарию неофициально называли «шестнадцатой советской республикой». Даже после развала СССР россияне массово скупали дома на черноморском побережье Болгарии, а пребывавшая у власти Болгарская социалистическая партия строила с Кремлём планы проложить в Европу газопровод «Южный поток».

Однако в середине нулевых эта российско-болгарская идиллия закончилась. На выборах победила партия ГЕРБ, она же выигрывала и последующие выборы. Контракт «Южный поток» под давлением Евросоюза (ЕС) был заморожен. Однако в прошлом году на президентских выборах случился ещё один политический разворот. Хотя ГЕРБ и выиграл выборы, но не получил большинства мандатов в парламенте. Чтобы сформировать правительство, необходима правящая коалиция. Партнёром ГЕРБ стала коалиция «Объединённые патриоты», куда входят Национальный фронт спасения Болгарии, Союз патриотических сил, Болгарское национальное движение, «Атака» и «Средний Европейский класс». ГЕРБ ориентируется на Европу, то есть на Запад. В то же время ОП выступает за сближение с Россией, а не с Европой. Сопредседатель коалиции Валери Симеонов уже требует от ЕС снятия экономических санкций в отношении нашей страны.

Недавно министр туризма Николина Ангелкова заявила, что Россия является стратегическим партнёром Болгарии в этой сфере. Только в прошлом году там побывали почти 600 тысяч туристов из нашей страны — почти на 20% больше, чем в 2015 году.

Ещё один российский козырь в Болгарии — энергетика. «Росатом» будет строить АЭС «Белене». Может быть реанимирован проект «Южного потока». «Турецкий поток» пойдёт по дну Чёрного моря в Турцию, и строительство этой ветки уже началось. Но российская газовая монополия хочет идти дальше, в страны Южной Европы. Стоит посмотреть на географическую карту, и станет понятно, что здесь есть два варианта: делать это надо либо через Грецию, либо через Болгарию.

Официальная София уже выразила готовность к такому проекту, но Кремль, обжёгшись несколько лет назад на болгарском направлении, теперь требует гарантий, что в этот раз срыва не последует. И не только от правительства Болгарии, но и от ЕС.

https://versia.ru/bolgariya-vnov-razvorachivaetsya-k-rossii


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru