Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№4, Апрель 2018

ОТКРЫТАЯ ТРИБУНА

Олег ХАРЕБИН
Энергетический феномен христианства

 

В качестве мировой организованной морально-духовной, культурной и политико-государственной силы христианство оформилось благодаря деяниям императора Константина Великого (272–337 гг. н. э.). Сначала с Миланского эдикта о веротерпимости 313 года, а затем и следующего — 324 года, где христианство называлось уже «правоверным», а язычество мягко не рекомендовалось и ограничивалось административными рычагами.

МАГИЧЕСКОЕ ХРИСТИАНСТВО

Константин Великий нажал и включил всемирно-исторические «кнопки»: Христианство, Православие, Византизм. Но самое главное его деяние есть, безусловно, перенос центра мира из Рима в Византий — создание и образование нового мирового христианского центра, Константинополя, в 330 году.

По свидетельству христианских писателей того времени, «сила креста наполнила Вселенную» после 313 года.

А что этому предшествовало? Уже в первом веке в Риме существовала организованная христианская община. Причём простые римляне не разделяли иудеев и христиан, между которыми были довольно враждебные отношения. Пожар в Риме 64 года во времена пресловутого Нерона начался в восточной части Рима, сплошь деревянной, где в основном и жили восточные купцы, в том числе иудеи и христиане. Этот пожар можно разуметь как символ того, что греко-римская языческая установка культа олимпийских богов и бездумного общественного развлечения завершилась, и наступило новое время, новая всечеловеческая эпоха мировидения — христианская.

В качестве носителей этой новой установки и якобы виновников пожара император Нерон предъявил языческому миру христиан — как общественных изгоев. По свидетельству древнеримского историка Тацита (середина 50-х — ок. 120 г. н. э.), среди черни ходили упорные слухи, что сам Нерон инициировал поджог для новой застройки Рима. И в качестве «козлов отпущения» прикрылся христианами-изгоями.

Но христианство обладало необъяснимой нравственной силой, и уже начала формироваться собственно христианская культура, не смешанная с языческой (живопись катакомб). Раннее, первоначальное христианство, как и ислам, выдающийся немецкий философ и культуролог Освальд Шпенглер (1880–1936 гг.) считал магическим. Что значит «магический»? Это значит, что вера очаровывала, душевно захватывала.

Христос сказал рыбакам — сначала Симону и Андрею, чуть позже братьям Иакову и Иоанну Зеведеевым: «Идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков» (Мф., гл. 1.). И далее в этой же главе о событии в Капернауме, в синагоге: «И дивились Его учению, ибо Он учил, как власть имеющий, а не как книжники». Более того, в гл. 9 Матфей упоминает о происшедшем с ним самим: «Проходя оттуда, Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: следуй за Мною. И он встал, и последовал за Ним».

Снова обратимся к О. Шпенглеру, выдающемуся знатоку мировой культуры: «Магическая картина души несёт в себе черты дуализма двух загадочных субстанций — духа и души». Неужели «дух» и «душа» настолько «загадочны», что их просто нечего пытаться понимать и различать?

Существуют выражения: «русская душа», «русский дух»… «национальный дух». А «национальной души» нет? «Там русский дух, там Русью пахнет» (А. С. Пушкин). Что из этого следует? То, что душа не «пахнет» и «даже скот имеет душу» (Св. Августин, 354–430 гг.). В рамках этого ограниченного понимания дух выше более приземлённой души и формируется культурно-религиозным отношением народа, нации, государства, племени к объективной реальности. Чем выше культура, тем выше и значительнее дух. «Дух национального самосознания» — повсеместно употребляемое выражение в западной части человечества. «Душа национального самосознания» — не используется.

Значит, «душа» от географии, земли, климата? Конечно. «Холодная душа» (про жителей севера), «южная пылкая душа» (про жителей юга). Горная, сельская, городская, наконец, «земского города» (О. Шпенглер) — души. По выражению того же О. Шпенглера: «Душу формирует ландшафт», то есть географический фактор. Ландшафт и климат. И всё: больше коллективной душой (из общепризнанных учёных), кроме К. Г. Юнга, никто и нигде не занимался. Потому, что понятие «душа» иррационально, и в научные, внечувственные рамки никогда не укладывалась и не уложится. Это — дело поэтов.

«Дух» — от религии, культуры, политико-государственного устройства (греко-римский языческий дух, «византийский дух»). Чтобы психологическая иррациональная противоположность «дух — душа» работала, подталкивала к жизни и создавала необходимое для жизни напряжение, необходимо противоположение, морально-духовная разница высшего (духа) и низшего, более приземлённого (души).

Во времена Христа греко-римская языческая установка энтропийно затухала, деградировала, потому что языческие божества спустились с небес на землю и стали ходить друг к другу в гости. Римские (Юпитер) божества посещали Олимп, древнеегипетские боги (Осирис, Исида) — также добрались до Олимпа и Рима. Древнегреческие Диана, Минерва, Эскулап стали и римскими языческими божествами. Древние римляне, когда завоёвывали очередной народ или очередное племя, не запрещали аборигенных богов. Наоборот, если новые завоеванные идолы им нравились, то их перевозили в Рим.

То есть духовного гнёта как такового не существовало, но, тем не менее, на всей территории гигантской Римской империи налицо было смешение языческих вер и богов. Лишь евреи свято хранили монотеистическую веру в Яхве. Такое «вторичное упростительное смешение» наш практический («Византизм и Славянство») византолог К. Н. Леонтьев (1831–1891 гг.), «русский Ницше» по Бердяеву, считал началом процесса деградации.

***

Итак, начало I века от Р. Х. В Риме на престоле император Август Октавиан (27 г. до н. э. — 14 г. н. э.). Только-только империя расширилась за счёт новых областей на Рейне, Дунае, в Испании. Присоединены Египет, Иудея, Галилея. Пик древнеримского могущества.

Где «пик», там и начало упадка. В заштатной римской провинции Иудее царь Ирод Великий так и не довершил реконструкцию Второго Храма в священном городе Иерусалиме. Реконструкция иудейской монотеистической веры и создание второй на Западе (зороастризм не стал мировой религией) монотеистической мировой религии — христианства выпала на долю сына плотника.

Выходит, сын плотника Христос могущественнее царя и императора? Конечно, духовное (психическое?) всегда могущественнее материального и земного. Подобного рода вещи понимают единицы вроде Будды Гаутамы, царского наследника, добровольно отказавшегося от прав на царство Капилавасту за 600 лет до Р. Х.

А были ли объективные основания для духовной деятельности Иешуа из Назарета? Конечно! Была базовая, строгая монотеистическая морально-нравственная вера уже с семью заповедями и с письменными источниками — Ветхим Заветом, Торой. Это был иудаизм, в атмосфере которого вырос Христос. И ещё среди еврейского народа были всеобщие ожидания прихода мессии. Не менее важным, а может, и более, был сам Назарет, «ландшафт» по Шпенглеру.

«Назарет был маленький городок, расположенный в широкой долине у вершины группы гор, замыкающей на севере равнину Ездрелона. Окрестности города были прелестны, и ни один уголок в мире не располагает так хорошо к мечтаниям об абсолютном счастье» (Э. Ренан, «Жизнь Иисуса»).

Два разных духовных полюса. Рим в апогее политеистического языческого могущества с зоологической «волей к власти», в апогее культа силы, господства во главе с первым императором Августом Октавианом. И Назарет, мало кому известный иудейский городок с мечтательным сыном плотника, духовным первооснователем (в западной половине человечества) нового всеобщего духовно-нравственного императива «любви к ближнему». Это — компенсация бессознательной односторонности, движение встречь «зоологическому» Риму. Духовная война противоположностей — старого и нового, политеистического и монотеистического, умирающего и зарождающегося.

«Как власть имеющий» Христос резко и мгновенно ставит институт императоров на место, провозгласив принцип разделения, дифференциации светской и духовной властей: «итак отдайте кесарю кесарево, а Божие Богу» (Мф., гл. 22).

«Власть имеющим» Христос стал после сорокадневного поста в пустыне, когда «разобрался» с коллективным бессознательным языческого греко-римского мира путём выражения личного отношения к «искушениям». Он овладел своим либидо (не фрейдистским, сексуальным, а юнгианским — энергетическим), стал свободным, могущим честно и искренне либидо распоряжаться. Кто способен властвовать над собой, способен (а может, и обречён) и к духовной власти над другими. От подобного рода деяний, недоступных простому смертному, личность усиливается в разы и становится «магической» (О. Шпенглер), «нуминозной» (К. Г. Юнг), зачаровывающе принуждающей.

Христос и его учение стали новым религиозным источником жизни во всех сферах: от культуры и политики до межчеловеческих бытийных отношений на тысячелетия.

***

После подобная психологическая история свершилась с пророком Мухаммедом, выросшим, правда, уже в другой среде — пустынной, полукочевой, солнечно заряженной…

Читаем у К. Г. Юнга, в гл. V «Психологии бессознательного»: «Всё человеческое относительно, потому что основывается на внутренней противоположности («Царствие Моё не от мира сего», Ин., гл. 8), ибо всё есть энергетический феномен. Энергия же необходимым образом основывается на некоторой предшествующей противоположности».

Однако к XI веку, когда завершился процесс окончательного смешения аборигенных народов — иберийцев, галлов, италийцев (латинян) с пришлыми германскими варварами — вандалами, готами, лангобардами, франками и другими, в Западной Европе с магическим христианством было покончено. К тому же возникшее в 752 году Папское государство, видя слабость и раздробленность земных властителей, само возжелало земной власти. Появился новый «фаустовский человек» О. Шпенглера: «Не христианство преобразовало западного человека, а он христианство. Воля к власти также в области нравственного, стремление придать своей морали всеобщее значение, принудить человечество подчиниться ей, желание всякую мораль переиначить, преодолеть, уничтожить — всё это наше собственное достояние» («Закат Европы», т. 1, гл. V).

Варвары неоднократно брали центр католицизма Рим — дважды в V веке и 6 раз в VI. Испытывая из-за этого комплекс неполноценности, страдая от слабости византийской и германской светской власти, католицизм после папы Григория Великого (540–604 гг.) нарастил моральные («воля к власти») и организационные мускулы и вознамерился стать властелином христианского мира вместо самодостаточного православия. Крестовые походы, особенно первые, служили именно этим целям. В итоге, предав своих православных братьев во время осады турками Константинополя в XV веке, папство своего добилось.

РАСКОЛ

Почти всеобщему переходу греко-римского языческого мира в новую христианскую коллективную установку после Миланского эдикта о веротерпимости 313 года и следующего эдикта 324 года, предшествовало личное обращение императора Константина в христианство перед сражением с императором-узурпатором Максенцием (278–312 гг.) у Мульвийского моста.

Историки — современники Константина — Евсевий Кесарийский (263–340 гг.) и Лактанций (230–325 гг.) разнятся в деталях обращения Константина в христианство по времени. Евсевий считает, что это случилось перед войной с Максенцием. Лактанций — перед сражением у Мульвийского моста. Разница в объективации христианских символов после обращения тоже есть. По Евсевию, они располагались на знаменах войск Константина, по Лактанцию — на щитах воинов. Однако в одном авторы сходятся: обращение произошло во сне. То есть оно было мгновенным, магическим — подобно обращению апостола Павла по дороге в Дамаск, в результате которого тот ослеп на три дня. Из гонителя христиан, фарисея, Павел мгновенно, магически, «чудесным» образом, перешёл в противоположность (энантиодромия К. Г. Юнга) — во вселенский столп христианства.

Выдающийся русский византолог Ф. И. Успенский (1845–1928 гг.) в «Истории Византии» сомневался в правдоподобности такого обращения равноапостольного Константина Великого. В свою очередь, психолог, философ, один из основателей «прагматизма», собственно американской философской мысли Уильям Джеймс (1842–1910 гг.) в работе «Многообразие религиозного опыта» приводит несколько документально-исторических примеров подобного рода обращений. На основании «магичности» христианства О. Шпенглера, «нуминозности» психологических историй К. Г. Юнга и фактологичности У. Джеймса, обращение Константина Великого в христианскую веру можно разуметь в качестве реального исторического и психологического факта. Однако о полном обращении Константина Великого, как у апостола Павла (Савла), говорить не приходится. Ведь реальные исторические события — убийство сына по приказу императора и тёмная история смерти жены Константина Фаусты — показывают, что язычество ещё было живо в душе Константина Великого. Да и гонений на язычников, подобно «Великим гонениям» (303–311 гг.) на христиан, Константин не инициировал.

Первый христианский император был морально и нравственно дуален: в зависимости от внешних обстоятельств он действовал то как христианин, то как язычник. И не мудрено: вся Римская империя того времени была морально и нравственно дуальна. По числу приверженцев христиане составляли примерно треть жителей империи. Однако они были лучше организованы, и большое количество общин находилось в крупных городах: Рим, Александрия, Антиохия, Карфаген, Иерусалим, Эфес, Афины, Никомидия. Факторы «магичности», организованности и большого количества христиан во властных придворных и чиновничьих верхах того времени создавали сбалансированное равновесие языческой и христианской коллективных установок. Позднее полностью перешедший в христианскую установку Феодосий Великий (346–395 гг.) рядом указов как сознательный христианин нарушил этот баланс, который уже пытался отыграть назад, в сторону язычества, Юлиан II Отступник (331–363 гг.).

Самые многочисленные и организованные христианские общины на Востоке во времена «Великих гонений» существовали в экономически и культурно развитых североафриканских городских центрах — Карфагене, Антиохии, Александрии. Гонения коснулись в основном восточной части Римской империи. Некоторые христианские церкви были разрушены, запрещены собрания верующих, имела место конфискация имущества видных христиан, их ссылка. Тюрьмы наполнились христианскими священниками, в армии и в среде чиновничества произведены чистки. Были также случаи сожжения христиан на костре, жестоких пыток и истязаний.

Не все выдерживали. Но очень многие проявляли удивительную стойкость в вере, что служило поводом для обращения некоторых язычников, поражённых невиданной стойкостью, духовным мужеством. С одной стороны, христиане становились социальными изгоями, с другой, де-факто, — морально-нравственными авторитетами такой духовной высоты, до которой язычникам было очень и очень далеко.

Умный Диоклетиан, вероятно, понял это, и попытался исправить общую духовную ситуацию самопроизвольного роста морального авторитета христианской веры. В своём третьем эдикте (303 г.), из серии «Великих гонений», он декларировал амнистию, освобождение из тюрем и возврат имущества тем верующим, кто отречётся от христианства и примет участие в обряде жертвоприношения. Многие подвергшиеся репрессиям пошли на попятную. Справедливости ради надо отметить, что некоторых христианских священников насильно доставляли к местам языческих церемоний. Но уже одного такого факта было достаточно для обвинения священнослужителей в «традиторстве», предательстве веры Христовой.

Так возникли первые христианские расколы — донатизм (Донат Великий Нумидийский, 355 г.) в Карфагене и мелитианство (епископ Мелитий Ликопольский, 325 г.) в Александрии. Первоначальные донатизм и мелитианство суть довольно жёсткие консервативные установки, противостоящие «традиторству», соглашательству, уступкам церковного клира римским властям — выдачи, к примеру, властям священных церковных книг в той же Александрии. Ту часть духовенства и прихожан, что снисходительно относились к «традиторству», — епископы Мензурий, Цецилиан в Карфагене и епископ Пётр в Александрии, — можно разуметь в качестве представителей экстравертно-либеральной установки, более социабельной, то есть легко идущей на контакты, и конформистской.

Скажем, после распада СССР и крушения КПСС довольно значительная часть коммунистов, либерально-экстравертных по психологическому типу, вроде Ельцина, Гайдара, Чубайса безболезненно для собственной психики приняла западные, капиталистические ценности. Консервативно-интровертная часть партийцев образовала КПРФ Зюганова. Консерваторы-интроверты характерны большей духовной стойкостью, неприятием фактов так называемой объективной реальности, упорным сохранением или усилением ранее существующих традиций.

Дальнейшая эволюция расколов привела к совершенно противоположным результатам в Карфагене и Александрии. В Карфагене из донатизма возникло еще более жёсткое, консервативно-радикальное движение циркумцеллионов — религиозных борцов против всякой несправедливости, неправды, освободителей рабов, не гнушавшихся грабежей и убийств богатых. Они дискредитировали донатистов, пекущихся о святости, чистоте служителей церкви.

Карфагенский собор в 404 году попросил императора Гонория, сына Феодосия Великого, об уголовном преследовании донатистов, которое реально состоялось лишь после Карфагенского собора 411 года при участии Августина Блаженного (354–430 гг.) под руководством римского трибуна Марцеллина Карфагенского. Донатисты были лишены римского гражданства, их имущество подверглось конфискации.

Донат Великий Нумидийский, умерший в ссылке в 355 году, был значительной консервативной личностью, поднявшей институт мученичества за веру на догматическую высоту. Донатизм в свои лучшие времена, кроме Северной Африки, распространился в Испании, Галлии, Италии. Вплоть до завоевания арабами североафриканского побережья в VII веке он сохранял своё влияние, особенно в сельской местности и небольших городах, бывших консервативной базой для донатистов и циркумцеллионов.

Другой «базой», экстравертно-либеральной, направленной вовне, и совершенно противоположной донатизму, стала Александрия, «мировой город» (О. Шпенглер), номер два после Рима. Примерно в 318 году здесь зародилось арианство, отрицавшее божественную сущность Христа, его неединосущность Богу Отцу и, соответственно, догмат Троицы.

Александрия на Востоке Римской империи была первой в экономическом, культурном, религиозном отношении. Здесь проживали греки, критяне, македоняне, фракийцы, египтяне, сирийцы, персы, евреи, перенёсшие сюда свой религиозный центр после разрушения Иерусалима в 70 году. В этом городе-мегаполисе с почти миллионным населением насчитывалось более тысячи римских бань-терм и более двух тысяч храмов всевозможных культов.

Кроме христианства, первую общину которого, по преданию, возглавил евангелист Марк в 42 году, и иудаизма, здесь практиковали смешанный греко-египетский языческий культ Сераписа, неоплатонизм, зороастризм. Во II веке открылась христианская Александрийская богословская школа, которую в разное время возглавляли учителя церкви Ориген (150–215 гг.) и Климент Александрийский (185–254 гг.). Христианский епископ Александрии носил почётный титул папы с середины III века. Однако в Александрии психологическая атмосфера межэтнических и межрелигиозных отношений была очень накалённой. Греки постоянно враждовали с евреями. Первый в мире антиеврейский погром со стороны греков зафиксирован ещё в 38 году. По преданиям, апостол Марк, первый христианский епископ Александрии, умер в 68 году от истязаний язычников, проводивших «мероприятия» по празднованию греко-египетского языческого культа Сераписа.

***

Пресвитер Арий входил в свиту епископа Мелития и казался многим умным, склонным к аскетизму, честолюбивым человеком. Главным же для Ария была власть над толпой и её почитание. Он делал для этого всё возможное. Ещё сторонники Мелития вели пропаганду раскола, используя струнную музыку в проповедях, что являлось ноу-хау для того времени. Арий пошёл дальше. Он написал «Фалии», полупоэтическое-полупрозаическое произведение, где богословские вопросы освещались самым популярным способом, доступным солдатам, зажиточным торговцам и даже германским варварам — готам, лангобардам, вандалам. Арий вбросил своё письменное детище в народ. Во всей Римской империи возникло всеобщее брожение умов.

«Всё полно людьми, рассуждающими о непостижимом», — свидетельствовал очевидец тех событий, один из учителей Церкви, Афанасий Великий (295–373 гг.), который к середине IV века был единственным каноническим православным епископом в Северной Африке. Далеко зашло арианство в своей экстраверсии (движении вовне). На первом Вселенском соборе в Никее в 325 году арианство было осуждено как ересь не без помощи Константина Великого. А сам он, кстати, незадолго перед своей смертью в 337 году перешёл в арианство. Надо думать, не без усилий своего арианского духовного наставника Евсевия Кесарийского.

«Брожению умов» наверняка способствовало резко резонансное количественное увеличение христианской общины. Ф. И. Успенский в «Истории Византийской империи» пишет, что «к обращению в христианство часто приходили не путём внутреннего убеждения, а вследствие искания выгод и преимуществ…». Для этого были весьма веские материальные основания: «Константин освободил христианское духовенство от обычных повинностей, лежащих на римском гражданине; утвердил за Церковью право принимать в свою пользу наследства по завещанию; обеспечил церковные учреждения богатыми приношениями из государственных средств в виде земельных участков, денежных и хлебных выдач».

***

Итак, христианство IV века — это первая в истории западной части человечества всеобщая господствующая наднациональная социальная коллективная установка. Казалось бы, вот оно, чаемое всеблагое единство. А тут — арианская смута! Для Константина Великого арианский вопрос не представлял особой важности и серьёзности. После победы над римским императором Лицинием (263–326 гг.) осенью 323 года он пишет письмо (сохранившееся у Евсевия) Арию и епископу александрийскому Александру: «Возвратите мне спокойные дни и беззаботные ночи, чтобы я пользовался радостью и наслаждением спокойной жизни»…

С точки зрения глубинной аналитической психологии такое пожелание всеобщей одинаковости в высшей степени инфантильно, ирреально. Да и невыполнимо по той причине, что все люди врождённо типологически (интроверсия-экстраверсия) разделены примерно поровну. Психологическая природа массового человека не допускает длительной одинаковости ни в чём, потому что это ведёт к деградации, упадку. Врождённое всегда объективируется, выходит наружу при малейшем «брожении умов» внутри многомиллионной, одинаково догматически упорядоченной человеческой массы. Почему?

До своего господствующего состояния христианство развивалось благодаря организованности, духовной стойкости, самодисциплине, искренней вере выдающихся членов общины. Плюс была совершенно противоположная политеистическая языческая установка более низкого морально-нравственного уровня, которая изрядно напрягала извне. Борясь с противоположностью, оттачивая и совершенствуя собственный религиозный инструментарий, христианство развивалось, крепло. Ибо «всё есть энергетический феномен».

Но вдруг в одночасье, когда победа достигнута, к кругу благочестивых, пылких, искренне правоверных членов общины, как стихийное бедствие, добавляется большая масса малообразованных, полуграмотных, не владеющих искусством ритуала истинной веры маргиналов. Начинается деградация: смешение низшего с высшим, небесного с земным…

Итак, дилемма: либо христианская установка деградирует, либо развивается дальше. Для развития любых человеческих общностей необходимо жизненное напряжение, идущее либо извне, либо изнутри. Извне христианство уже ничто не напрягало. Отсюда — раскол. Включается внутреннее напряжение, образованное разнополярными энергетическими данностями: низшей, земной, экстравертно-арианской, и высшей, «небесной», православно-интровертной. Арианская установка — приземлённая, либидо (энергия) течёт по горизонтали. Православная — возвышенная, вертикальная, сохраняющая первоначальные высокие («не от мира сего») догматы. Минус (арианский) и плюс (православный) совместно создавали напряжение, необходимое для движения и жизни.

Проблематику раскола, судя по всему, понимал и сам Христос. «Ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью, и невестку со свекровью её» (Мф., гл. 10). Что это значит с нерелигиозной, а с психологической точки зрения? О вере и неверии здесь ничего не говорится. Поэтому с психологической точки зрения этот тезис Христа о «разделе» можно понять как требование к независимому индивидуальному существованию. К взрослению. Теперь — тезис о «мече» из этой же главы. «Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч». Нужно быть очень уж недалёким человеком, чтобы слово «меч» понимать в буквальном, воинственном смысле. Конечно, здесь речь идёт о «мече» психологическом, мече раскола, разделения на равноправные половины — экстравертную, горизонтальную, и интровертную, вертикальную. В итоге обе половины образуют крест. Или целостность.

Ровно через 1200 лет сей психологический «меч» взял в руки Мартин Лютер (1483–1546 гг.), правоверный монах-августинец, профессор теологии в немецком Виттенберге.

После того как Римский папа Лев Х осенью 1517 издал буллу об отпущении грехов и продаже индульгенций, «брожение умов» в Западной Европе усилилось. Католическая установка деградировала. Папство погрязло в материальном. Для выживания, очищения католицизма остро нужна была противоположная, более приземлённая установка. То есть то, с чем можно было бороться, духовно (и не только) воевать — напрягаться. Иначе — деградация… Что и было реализовано Лютером для обоюдной пользы как католицизма, так и протестантизма.

Осенью 1517 года профессор теологии университета Виттенберга Мартин Лютер на дверях дворцовой церкви прибивает листок с 95 антипапскими, антикатолическими тезисами. Ещё по экземпляру он отсылает архиепископу Майнца и епископу Бранденбургскому. Через две недели вся Германия знала о содержании этих тезисов. Раскол.

И здесь мы уже имеем естественную технологию раскола, ибо типологическая дифференциация человеческой массы есть необходимое условие для образования общественного напряжения, для развития во всех смыслах империй, государств и народов. Не говоря о религиозном развитии (католическая установка обновилась, появились новые монашеские ордена, возникли духовные семинарии), бурном развитии культуры, науки и промышленности. Благодаря расколу, Европа стала номером первым в мире, потому что была напряжена изнутри противоположностями католицизма и протестантизма.

«Фалии» Ария, 95 тезисов Лютера. И «Доклад о культе личности» Н. С. Хрущёва на XX съезде КПСС 1956 года, который без лишней помпы был вброшен в партийные советские организации. Это сочинения одного порядка, служащие расколу, психологической энергетической поляризации на плюс (условно консервативный) и минус (условно либеральный). Они послужили образованию духовной атмосферы общественного жизненного напряжения.

«Брожение умов» через вброс в массы авторитетным человеком (Арий, Лютер, Хрущёв) тезисов, противоположных существующей коллективной установке. Раскол. Естественная технология естественного развития. Все они — Арий, Лютер, Хрущёв — суть выдающиеся инструменты коллективного бессознательного.

А было ли «брожение умов» перед ХХ съездом КПСС? Да, конечно! Советский народ того времени — народ-победитель в Великой войне, обретший чувство собственного достоинства. Миллионы воинов-победителей побывали в Германии, Польше, Чехословакии, Венгрии, Австрии. Они видели, как жили люди в этих довольно развитых в экономическом отношении странах. После смерти Сталина в 1953 году естественно началось «брожение умов» в СССР. Надо ли говорить, что именно «хрущёвская оттепель» инициировала не только культурно-научный подъём в начале 1960-х в СССР, но и общемировые достижения. Запуск первого искусственного спутника Земли в 1957 году и первый космический полёт Юрия Гагарина в 1961-м. То, что после смещения Н. С. Хрущёва путём заговора в 1964 году консерваторы-брежневцы прикрыли эту «оттепель», есть великое недоумие, приведшее к распаду СССР в 1991 году.

Хорошо, а как же быть с этим: «Всякое царство, расколовшееся в самом себе, опустеет…» (Мф., гл. 12)? Если «расколовшиеся царства», как, скажем, католический европейский Юг и протестантский европейский Север, к примеру, XVII века, будут вести непрерывные войны на взаимоистребление, то, естественно, «царство» (европейская цивилизация) опустеет. Но если люди наберутся мудрости и заключат мир, подобный Вестфальскому мирному договору 1648 года на долгие века, то — преумножатся. Что и произошло в результате активизации европейской колониальной политики после подписания мирного договора и признания католической Испанией протестантских Республики Объединённых Провинций Нидерландов и Швейцарского Союза. При всём этом духовно-моральная война католиков и протестантов не прекращалась.

ЭНЕРГИЯ ХРИСТИАНСКОГО КРЕСТА

Новый центр вертикально-горизонтального целостного христианского напряжения возник к середине XIX века в США. Здесь в роли консерваторов, представителей консервативной вертикали, выступили протестанты, потомки «отцов-основателей», жёстких пуритан, нетерпимых к католицизму, который практически во всех штатах Нового Света был вне закона.

Лишь после войны за независимость 1775–1783 годов, в ходе которой североамериканские католики показали себя истинными патриотами, отношение к бывшим изгоям, католикам, изменилось. С 1776 по 1833 год антикатолические законы были отменены во всех штатах. Более умеренные в моральных притязаниях американские католики в качестве вторичного американского христианского феномена стали представителями горизонтальной, приземлённой установки. Возникшее равновеликое энергетическое напряжение противоположностей протестантизма и католицизма способствовало не только экономическому, но и культурно-социальному подъёму США. Образовался собственно американский духовно-философский продукт, прагматизм, в лице Чарлза Сандерса Пирса (1839–1914 гг.), Уильяма Джемса (1842–1916 гг.), Джона Дьюи (1859–1952 гг.). Кстати, последний был человеком, создавшим первый простейший компьютер. Впрочем, расцвела и американская католическая философская мысль в лице Сантаяны (1863–1952 гг.), А. О. Лавджоя (1873–1962 гг.) и других.

Но самый впечатляющий факт после 1833 года, после признания католической установки в качестве равноправной протестантской, есть тот максимум (избыток) либидо, который привёл к американо-мексиканской войне 1846–1848 годов. В ходе её к США перешли 1,3 млн кв. км мексиканской территории и образовались новые штаты — Калифорния, Аризона, Невада, Юта. Молодая, энергетически монополярная (100 процентов католицизма), формирующаяся мексиканская нация не смогла противостоять напряжённым, биполярным североамериканцам.

Ещё один биполярный, либидозный центр напряжения возник в центре Европы, после воссоединения Германии в 1871 году и образования Германской империи. Протестантский север во главе с Пруссией и Бранденбургом стал равновелик католическому югу во главе с Баварией в одних государственных границах. Возникло напряжение противоположных установок: католической — вертикальной и протестантской — горизонтальной.

Этот энергический крест есть национальный символ психологической целостности противоположных коллективных установок, такой же, как в США — «ибо всё есть энергетический феномен». Сей немецкий очаг центрально-европейского напряжения возник после блистательной победы Пруссии над Австрией в 1866 году и над Францией в 1871-м, где в Версале в январе 1871-го и была провозглашена Германская империя (1871–1918 гг.). Немецкий центр духовного национального напряжения, образованный противоположностями католицизма и протестантизма, оказался настолько мощным и постоянным, что даже несмотря на проигрыш в двух мировых войнах и выплату огромных контрибуций, Германия всё ещё остаётся экономическим «локомотивом» Европы и умудряется экономически и политически напрягать даже страны-победители во Второй мировой войне: Великобританию, Францию, Россию.

США и Германия — суть классические религиозно и духовно биполярные страны с высоким потенциалом внутреннего общественного напряжения. Из небольших европейских стран можно выделить самодостаточную нейтральную Швейцарию, Нидерланды, где католицизм и протестантизм почти равновелики. Канада тоже стремится заявить о себе как о новом очаге мирового напряжения.

Кроме этого, энергетически биполярным государством, центром напряжения, можно считать государство Израиль, где иудаизм явственно и равновелико расколот на ортодоксов (консерваторов) и религиозных сионистов (либералов).

Такие биполярные страны, как США, Германия, Израиль, являлись и являются постоянными источниками внешних военных конфликтов. Они развиты политически, социально, экономически и обладают крепким внутренним законодательством, что не мешает им нарушать законодательство внешнее, международное. Кстати, в биполярных странах — США, Германии, Израиле, Швейцарии — уровень коррупции значительно ниже, чем в энергетически монополярных. В качестве международных субъектов они настолько самодостаточны, что зачастую игнорируют мировое общественное мнение.

Германия была зачинщиком двух мировых войн. США только в XXI веке шесть раз осуществляли внешнее военное вторжение: в Афганистан (2001), Ирак (2003), Гаити (2004), Сомали (2008), Ливию (2011), Сирию (2014). Израиль тоже не церемонится с арабскими странами-соседями — по малейшему поводу наносит авиаудары по «базам террористов» и умудряется постоянно создавать новые еврейские поселения на «оккупированных территориях».

В истории нашей государственности Россия дважды была на короткое время энергетически, либидозно биполярна. После реформ патриарха Никона с середины ХVII и до конца ХVIII века, в «золотой век Екатерины», и в период правления Н. С. Хрущёва в 1956–1964 годах.

Успех Петра Великого в Северной войне 1700–1721 годов можно ещё объяснить фактом напряжённого общественного состояния, вызванного расколом нашего общества на сторонников реформ патриарха Никона и сторонников старого обряда протопопа Аввакума. Швеция же была энергетически монополярна, так как в 1593 году полностью перешла в лютеранство и в дальнейшем утратила бывший ранее статус значительной европейской державы. Энергетически биполярная Германия свой статус номер один в Европе не утратила до сих пор.

То же касается войны Ивана IV Грозного с Ливонским орденом 1558-1583 годов. Это был явный русский неуспех, который также можно объяснить отсутствием духовных конфликтов и, соответственно, русского напряжённого состояния, необходимого для победы. А Ливонский орден, напряжённый Реформацией, был несравним со Швецией Карла XII с точки зрения так называемой объективной реальности. Одержать победу в ливонской войне мы так и не смогли — не хватило русского внутреннего напряжения.

Этого напряжения также не хватило во время русско-японской войны 1904–1905 годов. Война была проиграна в том числе и потому, что военные силы монополярной России, несмотря на случаи отдельного героизма, духовно не могли противостоять напряжённой японской армии, боевой дух которой был выше благодаря расколу японского общества на буддизм и синтоизм в конце ХIX века.

Можно возразить на это, что Россия с успехом отразила нашествие Наполеона и победила германский фашизм. Но это психологически другая история, история инстинкта коллективного самосохранения, перед которым пасует любая типология — и консервативная, и либеральная…

Успехи хрущёвской «оттепели» обусловлены атмосферой общественного напряжения, вызванного расколом общества на консервативную — просталинскую и либеральную — антисталинскую установки.

США и Германия, классические биполярные страны, являются политическими, экономическими, военными самодостаточными маяками для других, создают военные, экономические союзы типа НАТО, МВФ, ЕС. К ним тянутся монополярные страны, особенно малые. В 1959 году Гавайские острова добровольно присоединились к США, следующая на очереди — Ямайка. ГДР воссоединилась с Германией в 1990 году. Монополярные страны — Испания, Италия, Россия, Великобритания, Франция — имеют постоянные тенденции к распаду. Вспомним референдум о независимости Каталонии 2017 года, сепаратистские тенденции в России во время правления Ельцина в Чечне, Татарстане, сепаратистскую «Лигу Севера» в Италии, шотландский, ирландский сепаратизм в Великобритании, корсиканский — во Франции.

Так что если мы реально разумеем целостную будущую Россию хотя бы на столетия, то восстановление консервативной энергетической русской, российской вертикали есть острая жизненная политическая необходимость. Надо понимать, что такие лидеры, как Владимир Путин, не всегда будут во власти. Пускать же Россию на самотёк «здесь и сейчас» смерти подобно. Поэтому, консервативная вертикаль, существующая от века, но подвергнувшаяся длительной дискриминации, — старообрядческая — должна реально работать для «возбуждения духа», по Я. Н. Данилевскому, и преодоления постоянной тенденции к распаду России.

Бессмысленно слепо и некритично копировать «византизм» Византийской империи. Когда арианская установка силой оружия и принуждения была подавлена, с земной поверхности исчезли братские христианские народы — вандалы, готы, бургунды, лангобарды и др., которые могли бы быть добрыми соседями Византии в Северной Африке, в том же ранее готском Крыму, как Европа после Реформации. Именно православная монополярность, жестокое подавление еретиков, духовная нетерпимость, а также нарушение принципа дифференциации церковной и светской властей — «Богу Богово, а кесарю кесарево» — привели к исчезновению как Византийской империи, так и царской православной России, где церкви не были самостоятельны, а являлись частями государственного организма. Не было целостного христианского энергетического креста, вертикально-горизонтального… Староверы-консерваторы жестоко преследовались как еретики вплоть до указа Николая Второго 1905 года «Об укреплении начал веротерпимости», и были изгоями подобно арианам в Византийской империи…

Итак, «Будьте мудры как змеи, и кротки как голуби» (Мф., гл. 10:16).

***

Дональд Трамп недавно объявил о переносе посольства США в Израиле из Тель-Авива в Иерусалим. Кроме политических последствий, это действие имеет важный духовно-психологический момент. Этим шагом президент США укрепил американскую вертикальную консервативную протестантскую ортодоксальную установку, которая была изрядно потрепана правлением «горизонтальных» глобалистов — Б. Клинтоном и Б. Обамой…

Красноярск



 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru