Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№8, Август 2018

ДИСКУССИЯ

Александр ВОИН
Профессиональная демократия

 

Вопрос о наилучшей форме власти волнует человечество с древнейших времен. Сегодняшние СМИ и Интернет переполнены всевозможными предложениями на сей счёт. Причём каждый предлагающий убеждён и убеждает нас, что как только мы по его совету переставим правый фланг на левый, а левый — на правый или в центр, то вокруг всё зацветёт и все решения власти будут исключительно правильными и умными, а следовательно — полезными.

Не случайно в этом русле возникла идея организации профильных профессиональных парламентов при министерствах с целью повышения качества принимаемых решений. Но думается, что главный резерв повышения такого качества кроется не в постоянной реорганизации форм власти, а в повышении уровня аналитических способностей населения и элит.

Любая власть раздражает часть народа, а иногда и большинство. Раздражает некоторыми решениями, которые воспринимаются как неправильные и даже глупые. Поэтому с древнейших времён люди задумывались, какая форма власти лучше и как сделать так, чтобы всё было хорошо с властью. При этом колебания происходили в основном между двумя крайними вариантами: вся власть народу, сиречь демократия, или хороший царь. По этой причине, как поведал нам ещё Платон, власть в полисах периодически меняла форму от демократии к авторитаризму и обратно. Причём каждый раз, если вначале после смены формы наблюдалось некоторое улучшение, через некоторое время всё возвращалось на круги своя. Решения власти воспринимались как плохие, и недовольство ими нарастало.

Тот же Платон указал и причину явления, а именно — непрофессионализм. Народ в массе не профессионален, и тут Владимир Ильич дал маху, предполагая, что каждая кухарка может управлять государством. А авторитарного правителя, даже хорошего, мудрого и заботящегося о народе, всё равно через некоторое время сменят глупые, ленивые и эгоистичные потомки, которым наплевать на народ.

Но поскольку плохие решения или бездействие власти очень уж задевают жизненные интересы каждого, то попытки придумать что-то эффективное в этой системе из двух пальцев не прекращались со времён Платона по сей день. Например, периодически возникает и даже воплощается в политические партии идея меритократии. Её смысл — власть должна принадлежать достойным, профессионалам. Несколько лет назад такая меритократическая партия возникла в Украине, и какое-то время гнала волны. Я пытался наладить сотрудничество с её руководством. Но оно не смогло ответить мне на вопрос: как собираются определять достойных профессионалов. Через некоторое время эта партия завяла и растворилась в тонком воздухе.

И вот сейчас наткнулся на ещё один вариант упражнений на эту тему. Один неравнодушный автор в Сети развивает такую идею: при каждом министерстве нужен свой парламент, выборы в который должны проводить только профильные профессионалы: в министерство образования — учителя, в министерство здравоохранения — врачи и т. д. Причем выборщики-профессионалы будут иметь каждый по несколько голосов в зависимости от степени профессионализма.

На первый взгляд, что-то здравое в этом есть. Но не худо бы и подумать. Министерства ведь — не суверенные государства. Для каждого министра сувереном является премьер. Так кому министр будет подчиняться: премьер-министру или профессиональному парламенту? Кроме того, прообраз подобного механизма уже есть. При каждом министерстве работают худо-бедно общественные советы, экспертные и прочие профессиональные структуры. А министерства просвещения и науки могут опираться на профессиональный парламент — Академию наук, члены которой и есть высокие профессионалы, избираемые профессионалами. Тогда почему эту систему в последние годы лихорадит, почему она подвергается непрерывному реформированию?

А что творится в российской экономике? Здесь профессионалы разбиты на группы, яростно спорящие между собой и неспособные разобраться, кто из них прав. Так много ли будет радости, если они из простых советников правительства превратятся в экономический парламент?

Есть ещё такая проблема с профессиональными парламентами — конфликт интересов профессионального сообщества с интересами общества. В наш меркантильный век большинство профессионалов заинтересовано в получении максимальной зарплаты при минимальной ответственности за результаты проделанной работы. А общество в целом заинтересовано в прямо противоположном. Именно на этой почве начинаются забастовки работников транспорта, учителей, врачей и даже правоохранителей с требованием повышения зарплаты и с явным пренебрежением к тому, что транспорт парализован, ученики не учатся, а преступников никто не ловит.

Но это ещё цветочки по сравнению с расхождением интересов общества с интересами такой высокоинтеллектуальной и, казалось бы, высокоморальной профессиональной группы, как учёные. Среди них больше, чем в других группах населения, распространён тип, для которого на первом месте не зарплата, а страсть к науке. Во имя этой страсти настоящий учёный способен работать и без зарплаты, в отличие от пролетария, для которого такое предположение выглядит просто диким.

Но и страсть к науке не обязательно совпадает с общественным интересом и может расходиться с ним весьма опасным для общества образом. Давно прошли времена, когда любое научное открытие считалось благом по определению. Сегодня существуют международные запреты на научные разработки в целом ряде направлений. Таких, например, как ядерная сфера, биологическое оружие, клонирование человека. Тем не менее такие разработки ведутся. Если этим занимаются в государственных лабораториях, то тут можно разводить демагогию: хоть это и запрещено международными законами, но на благо общества. Заметим, благо общества и интерес власти — отнюдь не обязательно совпадающие вещи. Но работают и в частных лабораториях, и в лабораториях чужих государств, что представить как интерес своего общества уж никак нельзя.

Таких учёных, конечно, немного, но они дают наиболее очевидный пример противоречия между страстью к науке и интересом общества. Гораздо распространённей другой вариант.

Во времена президентства Ющенко украинские ядерщики продвигали идею строительства 30 атомных станций для того, чтобы продавать электроэнергию в Европу. Естественно, в Украине, не забывшей Чернобыль, нельзя было обойти молчанием вопрос безопасности. Однако ядерщики утверждали: взрыв в Чернобыле произошёл потому, что инженеров и физиков для него готовили не в Киевском политехническом институте и посему они были недостаточно профессиональны. Но всё будет хорошо, если подготовка специалистов будет передана КПИ вместе с соответствующей прибавкой зарплаты преподавателей.

Убеждая таким образом народ и власть в безопасности атомных электростанций, авторитетные ядерщики вводили в заблуждение и общество, и власть. И воздействие научного авторитета оказалось таково, что никто не решился спорить с учёными. Строительство 30 атомных станций в Украине не началось только потому, что не нашлось на это денег.

И это не единичный случай. Учёные, движимые страстью к науке, используя свой авторитет и то, что ни народ, ни власти в их научной сфере не смыслят, часто подталкивают общество к принятию опасных решений. Учёные-генетики убеждают нас в безопасности ГМО, хотя их компетенция относится лишь к созданию генетически изменённых продуктов, но никак не к безопасности их распространения и применения. То же можно сказать и о создателях искусственного интеллекта. Всеми движет страсть к науке и жажда самоутверждения в своей профессиональной деятельности. А интересами общества они либо пренебрегают, либо сами себя вводят в заблуждение, неправильно понимая область своей профессиональной компетенции.

Общественный прогресс шёл двумя путями: или революционным изменением форм власти, или через просвещение. По мне, просвещение лучше. Каждый народ заслуживает ту власть, которую имеет. Если народ тёмный, то и власть у него примитивная и, сколько ни тасуй её формы, всё равно получится по Крылову: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь». Это в эпоху Просвещения и предшествующего Возрождения были гиганты мысли, разбирающиеся во всей современной им науке, да ещё и в искусстве.

Средней руки интеллигентный человек вплоть до недавнего времени стремился хоть на сколь-нибудь приличном уровне разбираться в разных областях знания. А сегодня даже маститые учёные — узкие специалисты, и за пределами своей области могут быть полными профанами. Главное же — продолжает снижаться уровень аналитических способностей населения в целом, включая элиты. Недавно мне попалось сообщение, что этот феномен подтверждается статистическими наблюдениями над изменением IQ среднего европейца за последние 50 лет.

Что следует из всего этого? Я не хочу сказать, что нужно вообще пренебречь поисками наилучшей формы организации власти, хотя профессиональные парламенты — вряд ли путь, ведущий к этому. Но напрашивается вывод: может быть, не там ищем причину плохих решений власти и способы их улучшения? Как говорит Жванецкий, может быть, надо что-то в консерватории исправить?

Киев

ВОИН Александр Миронович,

руководитель Международного института философии и проблем общества, кандидат физико-математических наук


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru