Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№12, Декабрь 2018

ДИСКУССИЯ

Владимир АКСЁНОВ
После коммунизма

 

В этом году исполнилось 200 лет со дня рождения Карла Маркса. Памятные даты, связанные с жизнью великих людей, всегда хороший повод задуматься об их вкладе в мировую культуру и осмыслить «парциальное давление» этого вклада в ноосфере нашей цивилизации. Но говоря об этом, пожалуй, самом известном, «бородаче» в новой истории человечества, мы обязаны во всей полноте осознавать подлинный масштаб его личности и влияние марксизма на всемирную историю последних почти двухсот лет.

Что касается влияния марксизма на эту самую историю, то вряд ли кто-нибудь будет оспаривать мнение, что трудно найти второго такого же гиганта мысли, который мог бы сравниться с ним по степени воздействия на умы людей и формирования их мировоззрения.

Однако для целей нашего коллективного размышления чрезвычайно важно понимать, что Маркс не столько «рисовал маслом» картину социального мира, сколько — и это самое главное! — построил выдающийся метод анализа человеческой деятельности и отношений между людьми, возникающих в процессе производства. Недаром даже и сегодня практически все ведущие экономисты определяют марксизм, используя принятый у них язык, как мейнстрим экономико-теоретических представлений.

Чтобы понять марксизм и тем более освоить его как метод, как инструмент, необходимо, помимо наличия способностей значительно выше средних, проделать огромную работу по формированию высокой культуры мышления, в том числе и по изучению Гегеля. Вот почему столь противоречива судьба марксизма, ибо основная форма «изучения» и использования трудов Маркса заключалась, в силу указанных выше причин, в подборе, особенно политиками-практиками, нужной цитаты. Она была призвана обосновать мнение того или иного «локального мыслителя» подтверждающей это мнение точкой зрения марксизма по поднятой теме. А заодно ненавязчиво намекнуть слушателю или читателю о недюжинной теоретической подкованности самого «мыслителя». Однако цитаты вырывались из контекста, интерпретировались весьма произвольно, в зависимости от конкретных обстоятельств (что продолжается до сих пор). И главное — вне понимания учения как теоретической целостности. Это и стало основной причиной неудач политической практики марксизма. Как тут не вспомнить строчки из письма Маркса Энгельсу: «Если они так толкуют мои произведения, то я не марксист! Избавь меня Бог от таких марксистов!».

Именно эти его слова являются ключевыми в конструктивной ревизии и положительной критике нашего понимания «марксизма» с точки зрения Марксова марксизма. А нужна ли такая критика, могут спросить отдельные товарищи, полагающие до сих пор, что они руководствуются марксизмом? Если мы сохранили способность совести к покаянию, то не лишне и покаяться в великом гносеологическом грехе нашего понимания и истолкования Карла Маркса. Сделать это можно только одним способом: попытаться увидеть себя — государство, общество, страну — в зеркале Марксова марксизма.

***

Так всё же что обусловило превратную судьбу марксизма в нашей стране? Со всей определённостью можно утверждать, что главная причина этого — примитивное понимание марксистской теории политическим руководством по причине несформированной высокой понятийной культуры, проще говоря, культуры мышления. Вторая во многом связана с первой. Это непонимание стратегической важности теории в процессе проектирования развития страны, развития на основе научного мировоззрения, знаний об обществе и законах его развития.

В дискуссиях, время от времени проводившихся у нас по подобной тематике, решалась скорее задача апологетики марксизма, чтобы у трудящихся ни на секунду не возникло сомнения по поводу того, что Коммунистическая партия, её руководство обладает краеугольными основами самого прогрессивного учения. Всё же находились «смельчаки», предлагавшие поразмышлять глубже, по существу марксистского учения, или тем более выразить сомнение по поводу прямолинейного политического детерминизма в истолковании марксизма... Тогда вместо предметного обсуждения научно-теоретической проблематики начиналось наклеивание политических и иных ярлыков на оппонентов, самым популярным из которых было «демагог».

Ради справедливости следует отметить, что во времена СССР, даже в период руководства И. В. Сталина и тем паче В. И. Ленина, это понимание было значительно глубже. Конечно, можно только сожалеть, что по объективным причинам Ленину не удалось ознакомиться с работой Маркса «Экономическо-философские рукописи 1844 года». Первая публикация состоялась на немецком языке только в 1932 году. Именно в этом выдающемся концептуальном труде Марксом было изложено то, что и было бы правильным назвать пусть краткой, но целостной теорией марксизма, в основе которой лежат категории «свободы», «отчуждения», «труда», «коммунизма», «гуманизма» и др.

Исследование капитала и его природы потребовало десятилетий колоссальных интеллектуальных усилий, воплощённых в этой многотомной работе. Сил и жизненного времени этого гениального человека не хватило, да и не могло хватить на изучение других важных тем, тезисно изложенных в «Рукописях». Об этом, конечно, научное общественное сознание может только сожалеть, но оно отчётливо понимает, что сам «Капитал» стал величайшим рукотворным памятником человеческого интеллекта и воли.

Раз мы коснулись вопроса об истории «взаимоотношений» между марксизмом, а точнее — научным мировоззрением, и теоретической базой, на которую волей-неволей опиралось руководство нашей страны, то обязательно следует упомянуть о вырвавшемся в 1983 году буквально из глубины души крике Ю. В. Андропова. «Если говорить откровенно, мы ещё до сих пор не изучили в должной степени общество, в котором живём и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок».

Ни до него, ни тем более после не было, пожалуй, руководителя, который не постеснялся бы выступить в роли «голого короля», или кормчего без маршрутной карты, то есть откровенно признаться в отсутствии у руководства страны научно обоснованной программы её развития. Мы же понимаем, что высказать мнение «учение Маркса всесильно, потому что верно», может быть достаточным только для выступления по тому или иному поводу с парадной трибуны.

Мы были бы не правы, если бы не упомянули о важном прорыве в понимании марксизма ещё в годы существования СССР. Речь идёт о вышедшей в 1989 году книге С. Платонова «После коммунизма. Книга, не предназначенная для печати». Предметом этой работы стало исследование марксизма как целостного учения, в центре которого теория отчуждения и сам человек, сущность которого «не абстракт, присущий отдельному индивиду, а совокупность всех общественных отношений». Именно эти отношения и прежде всего отношения собственности, складывающиеся объективно и независимо от человека, и делают его существование отчуждённым, а жизнь — несвободной. Поэтому ядром марксизма стало разбирательство в природе собственности, без глубочайшего понимания которой невозможно решить главную задачу — добиться уничтожения частной собственности и построить дорогу к свободе человека.

У книги С. Платонова удивительная судьба. С одной стороны, она вызвала огромный интерес у думающей части нашей интеллигенции, молодёжи. Достаточно сказать, что в стране было создано свыше ста клубов им. С. Платонова. В его работе люди находили подсказки, ответы на вопросы, которые давно зависли в общественном сознании, но не встречались с попытками советского обществознания, официальной идеологии хоть как-то ответить на них. И самое главное, из Платонова (здесь уже речь идёт о втором издании этой работы) можно было извлечь чертежи программы конструктивного преобразования великой страны вместо бездумной эскалации эмпирических шараханий «говорящего без бумажки» изобретателя «нового мЫшления» и перестройки.

С другой стороны, весьма обидно, что состояние научно-теоретической мысли и уровня культуры мышления руководства страны, руководства КПСС редуцировалось до такого плачевного состояния, при котором эта замечательная работа, по существу, была не замечена. А попытки донести до М. С. Горбачёва основные идеи пресекались его помощниками, озабоченными возможным дискомфортом шефа, который может возникнуть у него при разговоре на сложные темы, ему не очень понятные. Се ля ви! Короля играет свита. Справедливости ради следует всё же упомянуть о существовании сегодня редко встречающихся типов самостоятельных политиков, которые способны озвучивать собственные мысли вопреки шпаргалкам помощников.

Однако общая картина не меняется: доступ к телу Лидера контролирует его окружение, заложником которого он, по существу, остаётся. Для этого окружения комфорт шефа может казаться приоритетнее откровенного и важного разговора о судьбах страны, критического анализа её развития или, что весьма симптоматично, даже сообщений о прорывных инновациях. Как же, ведь они могут отсечь от бюджетного пирога тех, кто сам не способен совершить подобные инновации, но кто в силу своего монопольного положения хорошо окопался в окружении Лидера, а значит, и в боях за делёж бюджетного пирога. У них есть процедурные и иные возможности заблокировать решение по выделению ресурса в адрес другой организации, решение, которое явно уменьшит размер их предварительно просчитанной собственной доли пирога. Как здесь не вспомнить огромную эрудицию и научный кругозор Сталина, организаторский талант Берии, которые даже помыслить не могли о подобного рода способах организации НИОКР, строжайшим образом контролировали ход реализации системообразующих проектов.

Вернёмся же к судьбам марксизма и тем, кто считает, что строит деятельность «подведомственных» им организаций хотя бы частично на его основе. Тут с сожалением приходится констатировать, что организованное коммунистическое движение, имея в виду его концептуально-теоретическую субъектность, и на закате СССР, и в постсоветской России оказалось не способным разглядеть серьёзный программно-теоретический потенциал, представленный С. Платоновым на основании реконструкции целостного марксизма. Конечно, это можно пытаться оправдывать разговорами о трудных временах, о необходимости выживания партий и организаций. Но дело как раз в том и заключается, что главным не только для выживания, но прежде всего для поступательного и уверенного движения вперёд является ключевая социологическая компетенция — владение научным мировоззрением, марксистским методом.

Особую актуальность поднятой нами теме придают и принципиальные изменения, происходящие сегодня в жизни человечества и требующие глубокого понимания их существа и их последствий. Во-первых, речь идёт об усугубляющейся неопределённости, в контексте которой развивается глобальная политика и международные отношения и которую острее всего ощущают руководители государств. Во-вторых, свой вклад в эту ситуацию вносит слом пусть несовершенной, но без сомнения доказавшей свою полезность системы международного права. А это, в свою очередь, усиливает недоверие между субъектами международной политики, которое становится дополнительным негативным фактором взаимодействия и принятия решений.

И, наконец, третье. Несмотря на то, что современный мир умами некоторых мыслителей и прозорливцев предвидит надвигающийся глобальный экономический кризис, масштаб которого не имеет в истории прецедентов, мир ни к нему, ни просто к неотвратимому будущему не готов. Не готовится и не понимает, как себя вести и что делать. А это уже глобальный кризис знаний!

Как знать, может и в этом деле поможет подлинный марксизм?

Мы бы искренне приветствовали дискуссию о том, какая же проекция Марксова марксизма располагается сегодня в нашем общественном сознании, а также какими оказались гносеологические деформации, возникшие в ходе явно несовершенного процесса переноса теории Маркса его последователями и интерпретаторами. В этом наш долг не только перед совестью, но и перед памятью строителей и ратников СССР, который мы не уберегли прежде всего по причине марксистской безграмотности.

***

Оппортунизм как явление общественной жизни получил массовое распространение в эпоху рыночной экономики и расцвёл к сегодняшнему дню пышным цветом в различных сферах жизни общества и государства. Однако его масштабы и, скажем так, «диверсификация» не осознаются обществом как значимый духовный, политический и экономический фактор, несущий фатальную опасность и для государства, и для общества, и для каждого человека.

В сознании старшего поколения России это понятие связывается с историей КПСС, обвинениями видных деятелей партии в соглашательстве с буржуазией, предательстве интересов пролетариата и намерениях ревизовать марксизм. Именно поэтому многие по инерции считают этот термин политическим (марксистским) клише. Младшее же поколение вообще ничего об оппортунизме не знает, да и само это слово вряд ли вызывает у него любознательный порыв.

Чтобы глубже понять опасность и масштаб этого явления, как и обилие масок, под которыми оппортунизм может уютно существовать, следовало бы вспомнить его определение и тщательнее, чем обычно, поинтересоваться, как же его понимают и квалифицируют сегодня думающие люди планеты. Надеюсь, мы понимаем, что неупотребление или редкое использование какого-либо термина отнюдь не означает отсутствие самого явления, обозначаемого этим термином. Как жизненно важно для современной политики называть правильными — истинными — словами явления окружающего мира!

Понятие «Оппортунизм» происходит от латинского opportunus — удобный, выгодный. В современном понимании это слово употребляется с дополнительными уточнениями практически повсюду — в политике, экономике, менеджменте, медицине, образовании, науке, культуре.

Общим для всех определений является понимание оппортунизма как беспринципной деятельности людей, нарушающих представления о чести и достоинстве ради достижения личной выгоды в том или ином виде.

Очень внимательно изучил проявления оппортунизма в экономике лауреат Нобелевской премии Оливер Уильямсон. Он считает, что оппортунизм это «следование своим интересам, в том числе обманным путём, включая сюда такие явные формы обмана, как ложь, воровство, мошенничество, но едва ли ограничиваясь ими. Намного чаще оппортунизм подразумевает более тонкие формы обмана, которые могут принимать активную и пассивную форму».

В политике оппортунизмом называют стиль поведения, когда политик подстраивается под настроения избирателей, которые не отвечают его ценностным установкам. То есть когда для достижения политических целей в борьбе за власть или за её удержание политик полагает уместным широкий спектр сомнительных средств. Цель, мол, оправдывает средства.

Следствием доминирования оппортунизма в политике являются практика двойных стандартов, продажности СМИ, подкуп должностных лиц и т. д.

В управлении государством оппортунисты-чиновники капитализируют административные ресурсы и превращают свои должности в «доходные места». В менеджменте оппортунизм проявляется в циничном карьеризме и интеркарьеризме как векторе личной цели, во множестве уловок, используемых для достижения личной выгоды за счёт других при минимальных затратах времени.

Даже в медицине оппортунизм представляет растущую опасность для населения, в связи с чем ему посвящены целые исследования. Наиболее распространены денежные поборы с больных, сотрудничество с производящими лекарственные препараты компаниями с целью предложения населению определённых дорогостоящих препаратов или изделий, неверная или неполная информация о происхождении или свойствах препаратов, невыполнение обязательного объёма обследований, навязывание дорогостоящих услуг, затягивание лечения.

Разнообразны формы оппортунизма в науке. Это плагиат, присвоение научных результатов подчинённых, кумовство, недобросовестная оценка результатов научных работ, подгонка результатов экспериментов к теоретическим изысканиям, искусственное завышение числа цитирования, неактуальное тематическое планирование научных исследований, нецелевое расходование бюджетных средств.

В области культуры коммерческий характер современного искусства толкает творческую среду на согласие с балаганной деятельностью, которая востребована основной платёжеспособной массой зрителей, нередко с пониженным уровнем образования и культуры. Самое действенное оружие борьбы с любителями вульгаризации искусства — презрение братьев по цеху — перековано в щит вседозволенности под флагом свободы творчества. Целая плеяда заказных искусствоведов ищет в своих «изысканиях» любые поводы для унижения таких великих классиков, как Пушкин, Чехов, Булгаков, Достоевский.

Разрушение духовного ствола нашей культуры и истории является их осознанной целью. Отсутствие нравственных и эстетических критериев неизбежно приводит к признанию бесталанности, пошлости, нарциссизма естественными явлениями жизни и нормой общественного поведения.

***

Однако наиболее опасен для общества социальный оппортунизм, который получил исчерпывающую характеристику в работах В. И. Ленина. «Оппортунизм порождался в течение десятилетий особенностями такой эпохи развития капитализма, когда сравнительно мирное и культурное существование слоя привилегированных рабочих «обуржуазивало» их, давало им крохи от прибылей своего, национального капитала, отрывало от бедствий, страданий и революционных настроений разоряемой и нищей массы». (Ленин В. И. Крах II Интернационала // Полн. собр. соч. Т. 26. С. 248).

После развала СССР, как, откровенно говоря, и в последние десятилетия его существования, мало кто взял бы на себя смелость говорить о высоком тонусе общественной теоретической мысли как необходимом условии проектирования развития нашей страны. Это не стало стратегическим приоритетом КПСС, обрекшей страну на бесцельный дрейф без мировоззренческого компаса. И лучшее тому доказательство не столько появление таких пустопорожних партийных лидеров, как Горбачёв и Ельцин, сколько готовность партийных кадров поддерживать их и идти за ними.

Не удивительно поэтому, что практически все исследователи-обществоведы, замкнувшиеся в рефлексиях по поводу актуальности марксизма, справедливости его экономических оценок, обошли вниманием факт бурного расцвета оппортунизма в мире, во многом, кстати, детерминированного Октябрьской революцией и успехами социалистического строительства.

Именно эти последствия, сама альтернативность возможного, помимо капиталистического, пути развития настолько напрягли мировую буржуазию, что она вынуждена была начать делиться с трудящимися более существенной частью «от прибылей своего, национального капитала». Слой «привилегированных рабочих», подкармливаемых капиталом, стал расширяться и превратился во влиятельную часть социума. И эти рабочие уже не могут сказать, что им нечего терять, кроме своих цепей.

В развитых странах образовалась новая общность. С одной стороны, она является трудовым населением. С другой — получает значительную часть своих доходов в виде дивидендов по акциям («народный капитализм»), процентов от вкладов в банках, участия в различных фондах, в первую очередь пенсионных, выплат по различным ценным бумагам. Безработная масса трудящихся пользуется существенными социальными льготами.

Мы ничуть не погрешим против правды, если скажем: оппортунизм победил, подчинив себе политическую волю трудящихся, и надежды на единое всемирное пролетарское движение, революционный порыв которого сметёт капитализм, развеялись.

Такова сегодня истинная картина внешне благообразного западного капиталистического мира: преступления против человека и человечества, совершаемые ежедневно как отъём результатов его труда, по сути, выворачиваются наизнанку и интерпретируются чуть ли как не подвижничество благородных собственников и креативных менеджеров. Над этим трудятся гармонизированные по принципиальным позициям и синхронизированные по времени оркестры СМИ, по «странной случайности» принадлежащие в основном финансовому капиталу.

Примечательно также и то, что сытые трудящиеся развитых стран предпочитают не «париться» по поводу происходящего в отстающих в экономическом развитии странах, которые продолжают оставаться и сегодня объектами изощрённых форм эксплуатации и трансфера прибыли, прежде всего со стороны транснационального капитала.

Естественным следствием огромного разрыва в качестве жизни трудового населения различных стран в нашем информационном (и телевизионном) веке стали растущие и ничем не оправданные ожидания сытой и красивой жизни со стороны населения менее развитых экономически стран, готовность променять системные долговременные созидательные усилия на понюшку табаку сегодня.

Таким образом, бацилла оппортунизма проникает в организмы тех стран, которые не понимают роль духовного здоровья своего народа и не способны обеспечить его иммунитет. Социальный оппортунизм в этих странах, целенаправленно подогреваемый извне, принимает формы национального оппортунизма, для которого характерны завышенные экономические требования, появление и распространение радикальных националистических настроений, оправдание гонений на национальные меньшинства. Национальный оппортунизм становится агрессивным. Расцветают цветные революции и другие формы утверждения западной демократии.

Сегодня наиболее уродливые формы приобрёл национал-оппортунизм на Украине. Желание иметь всё «как в Евросоюзе» при неконкурентоспособной экономике стало движущей силой Майдана. Оно же и привело к потере государственного суверенитета, гражданской войне, обнищанию народа. Обратный путь к достойному существованию будет долгим и мучительным.

В наше время получил широкое распространение и государственный оппортунизм, для которого характерен отказ государства со слабой экономикой от созидательной деятельности, выживания в острой конкурентной борьбе и реализация попыток благополучного существования путём соглашения с развитыми странами, уступка им своего внутреннего рынка, разрушение национальной индустрии в обмен на щедрые кредиты. Это убедительно иллюстрирует не только Украина, но и история развития вступивших в Евросоюз стран, особенно прибалтийских.

На возврат государственных долгов кредиторы особенно не рассчитывают. Достаточно того, что происходит захват рынков этих слабых государств, и они становятся полностью зависимыми от стран-кредиторов. Развивается масштабный финансовый империализм.

***

История заражения социальным оппортунизмом населения в СССР началась с понятного недовольства многих категорий трудящихся невозможностью получить достойное вознаграждение за результаты квалифицированного и высокопроизводительного труда, когда разделяемый всеми принцип социальной справедливости приобрёл извращённые формы уравнительной системы. Это недовольство усиливала нехватка продовольствия и некомпетентность партийного руководства. Сытая жизнь буржуазного зарубежья, замешенная на культе потребления, особенно манила творческую интеллигенцию, ставшую (кстати, в отличие от научно-технической) рупором социального оппортунизма, который оформился в СССР в виде общественных объединений либеральной и псевдодемократической направленности. Неудивительно, что главным и объединяющим их фактором стала тотальная критика коммунизма. В этих условиях партийное руководство страны во главе с «носителем нового мЫшления» Горбачёвым, не имея духовного фундамента и не будучи способным понимать природу происходящих в обществе процессов, потеряло окончательно все нити управления ходом событий. Победивший оппортунизм привёл к развалу СССР.

Продолжающееся в последующие годы низкопоклонство перед развитым капитализмом повлекло за собой утрату обороноспособности страны, промышленную деградацию, обременительные государственные долги, правовой беспредел и многие другие беды «перестройки», логично окрещённой «катастройкой». Это происходило в силу ещё не исчерпанной политической наивности из-за отсутствия фундаментальных мировоззренческих знаний и низкой культуры мышления. Взятый руководством страны курс на отказ от идеологии не мог не привести к размыванию духовно-нравственных критериев в жизни общества и государства. И как следствие, к утере величайшего завоевания советского периода в истории страны — солидарности людей, живущих в одной стране, объединённых одной судьбой и общими ценностями. А это — социальная справедливость, коллективизм, дружба народов.

Очень сложно оценить потери в качестве «человеческого капитала», понесённые нашим гражданским обществом за последние три с лишним десятилетия, когда наши духовные системообразующие принципы и ценности подвергались каждодневной эрозии отступничества, соглашательства, а порой и предательства.

Резко сказано, но, к сожалению, справедливо. Несложно восстановить и понять (но не оправдать!) эту инволюцию — путь перерождения, в общем-то, неплохого, можно даже сказать, где-то «божьего человека», при котором слабеющий голос совести предоставляет всё больше простора поедающим духовность микробам потребительства и личной выгоды.

***

Вначале такой человек не готов разделять ряд оценок окружающих его людей или тем более поступать похожим на них образом из-за воспитанных в своё время критериев порядочности. Однако всё чаще вокруг он слышит многочисленные призывы к толерантности. Какое же это цветисто-музыкальное слово, произнося которое, не шибко грамотный человек не может не испытывать гордость за проявленную невзначай интеллигентность!

Ну, как же здесь не вспомнить героя Салтыкова-Щедрина — карася-идеалиста со словом «добродетель», ставшего для него самого роковым. Постыдно не осознавать безусловную неуместность упоминания толерантности в том, что касается переступания через принципы, рождённые человеческой цивилизацией, будь они высказаны в Нагорной проповеди или в моральном кодексе строителя коммунизма.

Дальше — больше. Через какое-то время у «нашего» человека происходит амортизация уставшей от внутреннего диалога совести. Он не может объяснить самому себе, почему вот это можно делать Иванову, Фридману, Приходько, а ему — нет. Чем они лучше? Ему тоже надо покупать семье еду и одежду. А если он и на этот раз не поддастся искушениям «лукавого», то за дело могут активнее взяться коллеги по работе: или играй по нашим правилам, или мы в два счёта выживем тебя. Нам святые не нужны! Да, непросто живётся сегодня русскому человеку, особенно если нет у него духовной крепости, присущей старообрядческому роду...

Борьба с масштабной опухолью разросшегося в социальной и государственной ткани России оппортунизма — сложнейшая многоплановая проблема. Масштаб предстоящего преодоления таков, что поневоле приходит на ум мысль о желательности второго пришествия Мессии, чтобы попытаться с Божией помощью очиститься от скверны, в которую мы погрузились. Однако и верующие, и атеисты не должны испытывать иллюзий: только мобилизация и консолидация народной элиты вместе с передовой и ответственной частью населения страны, вооружённые подлинными знаниями социологии и политэкономии, способны осуществить этот нравственный подвиг.

АКСЁНОВ Владимир Александрович, публицист


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru