Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№1, Январь 2019

ПОВЕСТКА ДНЯ

Государственная регламентация образования
Парламентские слушания

 

12 ноября 2018 года в Государственной Думе состоялись парламентские слушания на тему: «Правовое обеспечение государственной регламентации образовательной деятельности: проблемы и пути решения». Слушания организовал и провёл Комитет Государственной Думы по образованию и науке. Открывая слушания, председатель Комитета Вячеслав НИКОНОВ сказал: «Тема, которую мы сегодня обсуждаем, вызывает серьёзные общественные дискуссии. Нередко эти вопросы политизируются, что заставляет обратить внимание на проблему, как на момент и законодательный, и политический». Участие в слушаниях приняли руководители министерства просвещения и Рособрнадзора, парламентарии, ректоры вузов, главы подразделений министерств и ведомств, представители общественных структур.

Вячеслав НИКОНОВ

Председатель Комитета Государственной Думы по образованию и науке

Начнём наши парламентские слушания по актуальной теме: «Правовое обеспечение государственной регламентации образовательной деятельности: проблемы и пути решения». Напомню, что государственная регламентация включает лицензирование образовательной деятельности, государственную аккредитацию образовательной деятельности и государственный контроль (надзор) в сфере образования.

Мы достаточно тесно все предыдущие годы взаимодействовали в этих вопросах с Министерством образования и науки, как оно тогда исторически называлось, а также с Рособрнадзором. Такие взаимодействия подробно прописаны в законе «Об образовании», и надо сказать, что наша работа была весьма плодотворной.

Надо сразу сказать, что в образовании у нас много мировых рекордов. После распада Советского Союза мы поставили мировой рекорд по увеличению количества вузов. Их число выросло в 4 раза. Затем поставили мировой рекорд в сокращении количества этих вузов. И в этом была, безусловно, и хорошая часть истории. Потому что мы смогли положить конец деятельности большого количества образовательных организаций, которые занимались псевдообразованием. Они в основном собирали средства и выписывали дипломы, не осуществляя образовательной деятельности. Хотя, как считают некоторые, в этом сложном процессе вместе с водой порой выплёскивались и дети, особенно в малонаселённых регионах. Но в целом, я считаю, эта работа была абсолютно необходима, потому что терпеть дальше псевдовысшее образование в нашей стране было совершенно недопустимо.

Из сферы образования были выведены организации, которые осуществляли свою деятельность с грубыми нарушениями. Сейчас, на мой взгляд, порядок, организованность и качество образования повысились в результате принятых мер.

В то же время сфера лицензирования, аккредитации вызывает достаточно много вопросов, как связанных непосредственно с аккредитацией и лицензированием, так и с тем, что это сопровождается растущим количеством бюрократических процедур. Причём они связаны не только с государственной регламентацией, но и с негосударственной, потому что активно развивается и общественная аккредитация, и общественно-государственная аккредитация. Идущие мониторинги качества образования порой создают впечатление, что оценивающих организаций у нас, оказывается, ничуть не меньше, чем обучающих. А это уже не только не повышает качество образования, но и усиливает бюрократизацию системы.

Очень часто можно слышать, что при проведении процедур государственной регламентации в большей степени рассматриваются формальные характеристики, а не результаты деятельности образовательной организации. Это, говорят, связано со значительной административной нагрузкой, когда для проведения любой процедуры надо возить грузовиками документы, чтобы их проверяли. Думаю, никто не усомнится, что физически не под силу столько документов даже подсчитать, включая и их авторов. Поэтому смысл подобных процедур вряд ли можно считать здравым.

Кроме того, существуют целые виды новой образовательной деятельности, которые с трудом подвергаются регламентации. Прежде всего, речь идёт о тех образовательных стандартах, которые используются в таких организациях, как Сколково, или в ряде наших университетов, которые разрабатывают собственные стандарты.

Есть вопросы, связанные с аккредитацией программ с использованием дистанционного обучения и новейших образовательных технологий.

Возникают вопросы, связанные с судьбой студентов, которые не успевают доучиться в вузах, которые лишаются аккредитации и (или) лицензии. Возникают проблемные ситуации. Очень много вопросов и в Государственной Думе. Здесь они звучат, пожалуй, чаще, чем где-либо ещё. Это вопросы, связанные с отсутствием аккредитации тех образовательных программ, которые являются для вузов непрофильными: по экономике, праву и прочим предметам. Но это те программы, которые позволяют вузам выживать, получая внебюджетные средства. Такие вопросы очень часто поднимаются здесь на законодательном уровне.

Ясно, что тема вызывает и серьёзные общественные дискуссии. Очень много публикаций, обсуждений этих вопросов, много спорных ситуаций, связанных с отсутствием или с изъятием лицензий, аккредитации тех или иных вузов. А нередко эти вопросы политизируются, что заставляет обратить внимание на проблему как на момент и законодательный, и политический.

Как всегда встает вопрос о дебюрократизации системы образования. Это, естественно, тоже связано с совершенствованием процедур государственной регламентации. Вероятно, надо двигаться по пути того, чтобы высшие учебные заведения, вообще образовательные организации, имели на своих сайтах как можно больше собственной информации, в объёмах, необходимых для любых проверяющих и контролирующих организаций. Тогда любая проверка не будет связана с грузовиками бумажной продукции. В конце концов, у нас цифровая эпоха, и она должна предлагать новые формы проведения подобных процедур.

Сегодня в наших слушаниях принимают участие более 250 человек. Это представители Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки, Министерства науки и высшего образования, отраслевых министерств, Министерства просвещения. Здесь представители законодательных и исполнительных органов субъектов Российской Федерации, Общественной палаты, советов работодателей, средств массовой информации. И, конечно, основное представительство в этом зале — научно-педагогическая общественность, ректорский корпус, представители Ассоциации вузов.

Есть проект рекомендаций наших слушаний. Я просил бы выступающих вносить конкретные предложения в этот проект, чтобы мы могли их учесть при подготовке итогового варианта.

Слово для доклада предоставляется Сергею Сергеевичу Кравцову.

Сергей КРАВЦОВ

Руководитель Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки

Я благодарю Государственную Думу, Комитет за организацию этого обсуждения. Действительно, актуальный вопрос. Развитие образования без регламентации немыслимо. С другой стороны, надо понимать, что сделано и какие шаги мы планируем в дальнейшем с учётом настоящего обсуждения.

Коротко остановлюсь на текущей ситуации и постараюсь обозначить вопросы, на которые сегодня будут даны ответы. Во всяком случае, на многие из них.

Когда мы с Вячеславом Алексеевичем Никоновым готовили слушания, то решили, что будем обсуждать высшее профессиональное образование. А среднее профессиональное образование и особенно школьное нуждаются в отдельном обсуждении, потому что там есть свои особенности.

Мы обсудили сегодняшний вопрос с Союзом ректоров. Обсуждения состоялись в ряде регионов, в том числе в Татарстане. Планируется поговорить об этом на Президиуме Союза ректоров, в Ассоциации ведущих вузов, в Ассоциации негосударственных вузов, в Президиуме Российской академии наук, в Совете ректоров Москвы. Поэтому, говоря о наших проблемах, я скажу и о некоторых предложениях, которые высказали коллеги и которые мы сейчас обобщаем для учёта в дальнейшей работе.

Вначале немного истории. У нас понятие регламентации появилось в 1990-х годах. До 1990-х в стране были только государственные вузы, не было филиалов и негосударственных вузов. В 1990-х годах закон об образовании ввёл понятие негосударственных вузов, категорировал все высшие учебные заведения на институты, университеты и академии. Оценка велась по учреждению. Существовало три процедуры: лицензирование, аттестация и аккредитация.

В новом законе об образовании 2012 года было введено понятие аккредитации и лицензирования, ушло понятие аттестации. И оценка образовательных учреждений шла не в целом, не комплексно, а по укрупненным группам специальностей. К 1 сентября 2013 года мы имели 566 государственных вузов, 518 негосударственных вузов, 500 филиалов негосударственных вузов и 900 филиалов государственных вузов. Училось в них порядка 95 процентов школьников. Понятно, что так была решена задача, чтобы выпускники школ не оказывались на улице. С другой стороны, к 2013 году мы столкнулись с теми проблемами, о которых Вячеслав Алексеевич в своем вступительном слове сказал: псевдообразование и перепроизводство специалистов отдельных профессий.

Следующий этап, можно сказать, ещё не завершился, но сегодня у нас 480 государственных учреждений, 148 аккредитованных негосударственных вузов и порядка 60 филиалов негосударственных вузов. Наполовину сократилась сеть аккредитованных филиалов государственных вузов.

Сегодня процедура регламентации состоит из лицензирования, аккредитации и государственного контроля.

Лицензирование. Стоит вопрос объединения лицензирования и аккредитации. Что даёт лицензирование? Прежде всего, условия. В образовательном учреждении безопасно, есть преподаватели, есть программы, то есть созданы все условия для ведения образовательной деятельности. Поэтому, если мы говорим о сокращении документов, то должны понимать: надо ли вузу, допустим, заключение МЧС либо Роспотребнадзора.

Аккредитация — это прежде всего гарантия качества. А как насчёт грузовиков с документами? Аккредитация, напомню, добровольная процедура, и нужные документы в принципе уже должны быть. Это программы, методическое обеспечение, оценочные процедуры, расписание занятий, учебные планы, результаты аттестации, локальные документы и так далее. Поэтому, если говорить о сокращении документооборота, то надо понимать, каких документов учебного плана не должно быть в вузе. То есть говорить надо конкретно, какие документы мы вообще не смотрим, а какие запрашиваем в электронном виде.

По поводу судьбы студентов. От 65 до 70 миллиардов рублей крутилось в том секторе образования, который был лишен аккредитаций. Но у нас, слава Богу, не было митингов и демонстраций по поводу закрытия вузов. В каждом регионе был создан соответствующий центр по поддержке студентов. Учащиеся по приказу министерства были переведены в государственные вузы и завершили образование. Но качество этих студентов оставляло желать лучшего, потому что многие долгое время просто не учились, а только числились в вузе. Все лицензии изымались по закону, на основании решения суда. А лишение аккредитации — это решение Рособрнадзора. Многие вузы оспаривают лишение аккредитации, но мы выиграли в судах в 99 случаях из ста, что подтверждает правомерность наших требований.

Теперь об избыточном перечне документов. Что мы здесь предлагаем? Ведение цифровой аккредитации. Уже несколько вузов успешно прошли аккредитацию в цифровом формате. Понятно, для этого нужны необходимые условия. Прежде всего, чтобы у вузов были цифровые подписи, технические средства.

Вторая проблема — подготовка экспертов. Это тоже добровольная процедура. Вузы нам дают экспертов. К сожалению, от ведущих вузов у нас экспертов немного. Мы договорились, что эксперты соответствующего уровня будут направлены на обучение в Рособрнадзор для работы. Но мы понимаем, что работа экспертов очень ответственна. И мы должны исключить давление на эксперта.

Третья проблема — это профессионально-общественная аккредитация. У нас уже четыре организации, общественные и профессиональные. Они работают в рамках государственной аккредитации. Для нас важно, чтобы эти организации не только брали деньги, как некоторые хотят, чтобы им засчитывали государственную аккредитацию. Понятно, к чему это приведёт. К новому витку коррупции и появлению тех вузов, от которых мы ушли.

У нас есть предложения, как развивать процедуру аккредитации, не ломая многое из того, что уже сделано, но совершенствуя наработанное. Поэтому вопросы такие. Революция или эволюция? Мы отказываемся от того, что сделано, и новое строим, либо совершенствуем существующие процедуры и механизмы?

Далее — категоризация. Очень многие предлагают: давайте опять разделим вузы на несколько групп. Это вопрос тоже для обсуждения, у нас уже категоризация была, и почему-то мы от неё ушли.

Образовательные стандарты. Объединение процедур лицензирования и государственной аккредитации. Вопрос: надо это делать или не надо это делать? Онлайн-курсы, сетевые программы, базовые кафедры: как учитывать их при регламентации? Внутривузовская система оценки качества образования. Может быть, стоит оценивать, как в вузе создана система оценки качества образования? Во многих вузах формально проходят экзамены, и мы это знаем. Использование результатов мониторинга системы образования: тоже сложный вопрос. Документальное подтверждение и реализация образовательной программы или оценка условий и результатов подготовки.

Наконец, участие работодателей. В принципе, есть процедура государственной экзаменационной комиссии, в которой должны участвовать работодатели. Но многие только числятся в комиссиях.

Марина БОРОВСКАЯ

Заместитель министра науки и высшего образования Российской Федерации

Говоря о государственной регламентации образования, надо, конечно, вспоминать и об автономии университетов, и о качестве образования.

С 2010 года мы вступили в эпоху новых стандартов, которые ориентированы на кредитно-модульную систему. Процесс развития этих стандартов привёл к тому, что появились новые технологии и новые задачи. Здесь и нормативные акты, и сетевые программы, и создание онлайн-курсов, и программы академической мобильности. Всё это заставляет университеты менять тактики и подходы.

Сергей Сергеевич Кравцов сказал, что есть вопросы к федеральным стандартам. Наверное, есть. Мы соглашаемся с тем, что профессиональное сообщество должно озаботиться формированием профессионального стандарта, системой оценок и критериев, которая вытекает из этого стандарта. И здесь вопросы, в первую очередь, к нам: кто является экспертами, разработчиками стандартов, как работает система.

Конечно, сегодня лицензирование учреждений, организаций и аккредитация образовательных программ являются для нас важными аспектами деятельности. Укрупнённые группы специальностей/направлений работают достаточно эффективно. На них есть спрос, есть подготовка специалистов. Мы стараемся действовать по критериям качества, по степени освоения планируемой образовательной программы, как говорится в законе «Об образовании...». Безусловно, озадачены трудоустройством. Когда речь идёт о качестве программы, вопрос переходит на всю укрупнённую группу, а в больших вузах, которые были созданы в последнее время, конечно, определённые сложности имеются. И тут я понимаю коллег. С 2010 года мы пытаемся выстроить эту систему и не хотим, чтобы наработки и ответы на задачи, которые мы поэтапно находили, были утеряны.

Хочу напомнить, что появились университеты, которые формируют и разрабатывают собственные стандарты. И нам сегодня важно посмотреть на эти стандарты. Например, есть ли там логика, которая была заложена Рособрнадзором — чтобы не ниже планки федерального стандарта, но и, по возможности, с учётом задач, которые решает каждый университет, выводя своих обучающихся на рынок труда. Ведь задача университета сегодня не просто привлечь лучших, задача — освоить образовательную программу и сделать её востребованной на рынке труда. Следовательно, подобная востребованность является для нас важным критерием, если хотите, для нас это новое государственное задание.

Если говорить о системе образования как поэтапном процессе, то следующий этап после программ — это расширение мониторингов. Переход на электронные системы даёт представление о нас в открытом пространстве. И информационная открытость становится важным ресурсом мониторинга.

Как университеты пытаются сегодня участвовать в конкуренции?

Представление университета в мировом сообществе требует, безусловно, расширения свобод для академического сообщества и свобод автономии университетов. Но любая автономия сопряжена с серьёзной ответственностью, с повышением требований. Это продиктовано теми образовательными стандартами, право на формирование которых появилось у ведущих университетов.

В качестве эксперимента мы готовы запустить систему мониторинга постоянных показателей, которые будут действовать для тех или иных образовательных учреждений, чтобы постепенно сформировать следующий этап для развития системы. Поэтому мы в министерстве ждём предложений. Наша задача сейчас, обратившись к профессиональному сообществу, понять, как успех университета зависит от стандартов и образовательных программ, как они влияют на качество образования и на качество трудоустройства наших выпускников.

Сегодня в системе образования существуют отдельно финансовый мониторинг, отдельно по программам, отдельно по университетам. Мы сегодня близки к тому, чтобы создать единый мониторинг, который позволит нам увидеть качество университетов, отдельных образовательных программ, отдельных направлений подготовки. В мире сегодня предметные рейтинги пользуются определенным авторитетом: они помогают увидеть качество работы в направлениях, которые являются ведущими в университетах.

Гаджимет САФАРАЛИЕВ

Член Комитета Государственной Думы по образованию и науке

Две новости у меня: одна хорошая, другая плохая.

Начну с хорошей. Когда готовились мы к этим слушаниям, то я много общался с образовательной общественностью в своем регионе, вообще на Северном Кавказе. Побывал в Пятигорском университете, в ряде других вузов. Хочу сказать, пользуясь тем, что здесь Сергей Сергеевич Кравцов, огромное спасибо просили передать и ректоры, и преподаватели из Дагестана Рособрнадзору за то, что мы ЕГЭ сделали нормальным. Наши родители и ребята очень довольны. Раньше они были притчей во языцех, все говорили, что в Дагестане сплошные стобалльники. Сейчас, может быть, стобалльников немного, зато знания крепкие. Думаю, так проявилась система лицензирования и аккредитации.

А теперь плохая новость. Анализ этой системы свидетельствует о том, что она является, скорее, репрессивным инструментом и не отвечает контролю за качеством образования, не отвечает задачам, которые требуют высокой гибкости образовательных программ и ориентации на реальные результаты вузов.

В принципе, система должна меняться, как меняется образование, то есть отвечать на вызовы времени. Закон, который был принят в 2012 году, по многим статьям изменился, много было поправок. Естественно, должна меняться и система контроля.

В существующей системе не расставлены приоритеты, не учитываются интересы обучающихся, отсутствует прозрачность процедур государственной аккредитации образовательной деятельности, не усовершенствован подход к отбору экспертов для проведения аккредитационной экспертизы. Здесь уже говорили, что многие преподаватели, научные сотрудники ведущих вузов не участвуют в экспертной работе.

Большая бюрократическая нагрузка ложится тяжким бременем на вузы. По-моему, есть 12 позиций, по которым вузы целыми днями должны заниматься отчётами то по государственной аккредитации, то по общественной, то по общественно-государственной.

Фактически отсутствует возможность исправления замечаний экспертов, выявленных в процессе государственной аккредитации образовательной деятельности. Мы подробно изучили проблему высшей школы на нашем экспертом совете при Комитете. Считаем необходимым включить в проект рекомендаций участников парламентских слушаний следующие предложения по совершенствованию правового обеспечения системы государственной аккредитации образовательной деятельности.

Первое. При проведении государственной аккредитации целесообразно использовать дифференцированный подход к образовательным организациям и образовательным программам, поскольку введение такого подхода сократит количество подконтрольных субъектов, а отказ от всеобъемлющего контроля приведёт к более точечной работе.

Далее. Дифференцированный подход позволит существенно повысить эффективность расходования ресурсов на функционирование контрольно-надзорных органов путём сокращения усилий инспекторского состава государственного надзора на наиболее значимых направлениях. Это позволит увеличить процент охвата потенциальных нарушителей обязательных требований, представляющих непосредственную угрозу и причинение вреда охраняемым законом ценностям.

Необходимо формирование разных методик проверки в зависимости от уровня университета. Может быть базовая, средняя, продвинутая для ведущих университетов. При этом право выбора методики следует предоставить образовательной организации, которая желает получить эту аккредитацию.

Целесообразен переход от бинарной шкалы оценки качества образовательных программ к балльной, градуированной. Она сможет учитывать разную степень выполнения образовательной организацией требований к качеству образовательных программ.

Второе. Необходимо более широкое внедрение механизма учёта результатов профессиональной общественной аккредитации, общественной аккредитации, международных организаций. Привлекать к процедурам оценки качества образовательных программ экспертов из пула экспертных организаций, которые формируются из числа советов по профессиональным квалификациям ведущих ассоциаций университетов, профессиональных сообществ и общественных объединений.

Третье. При проведении государственной аккредитации образовательной деятельности необходимо учитывать результаты добровольной независимой оценки, независимого тестирования, сертификации квалификаций, профессионально-общественной организации.

Четвертое. Увеличить использование информационно-цифровых технологий при предоставлении вузами документов и материалов, необходимых для аккредитационной деятельности.

Необходимо обеспечение открытости системы государственной аккредитации. Методика проведения должна пройти публичное обсуждение и согласование с профессиональным сообществом. Аккредитационная экспертиза должна проводиться на основе публичных открытых данных о деятельности образовательных учреждений.

И последнее. Регламентация образовательной деятельности по всем вопросам регулирования онлайн-образования, сетевых образовательных программ, по созданию и функционированию базовых кафедр и иных структурных подразделений тоже должна совершенствоваться. Особенно это касается базовых кафедр, которые до сих пор никак не учитываются.

Олег СМОЛИН

Первый заместитель председателя Комитета Государственной Думы по образованию и науке

Как куратор двух экспертных советов, я хочу остановиться на трёх вопросах. Первое — оценка ситуации, второе — чего не делать, и третье — как сказал бы Пушкин, куда же нам плыть.

Начну с оценки ситуации. Понятно, что современная процедура аккредитации оценивает преимущественно качество оформления документов и имеет, скажем так, весьма относительное отношение, да простится мне тавтология, к реальному качеству образования.

Уважаемые коллеги, хочу напомнить, что в России ни один электронный университет — или позиционирующий себя как электронный — аккредитации не прошёл, хотя в мире это ключевое направление развития образовательной политики. Мало того, многие перед аккредитацией сокращают сетевое обучение, базовые кафедры, поскольку по этим позициям очень трудно документально правильно отчитаться. Один из знакомых ректоров мне говорил, что в 1990-х годах его вуз вообще работал без юриста, сейчас не справляется целое юридическое управление. Причём, коллеги, обращаю ваше внимание, часто образовательное сообщество само накручивает такие позиции в образовательных стандартах, по поводу которых потом возмущается при проверках Рособрнадзор. Для меня очевидно, что ситуацию так или иначе нужно менять.

Второе. По поводу предложений делить вузы на сорта. Я представляю в Государственной Думе российскую провинцию, этого не стесняюсь. Так вот, у меня в Сибири предложение делить вузы на сорта однозначно оценивают как образовательный колониализм. Я вообще противник пирамидальной системы образования, которая создана у нас в стране, потому что она оттягивает ресурсы у большинства вузов. Особенно для меня удивительно, что предлагают люди, которые считают себя системными либералами, и при этом пытаются исключить конкуренцию в образовании. Коллеги, парадоксальная ситуация, но мне приходится защищать либеральные ценности от либералов.

Я абсолютно поддерживаю предложение развивать онлайн-курсы, так делается во всём мире, иначе происходит утечка умов из страны. Но почему онлайн-курсы должны разрабатывать только представители так называемых ведущих вузов? Нет, как я понимаю Ярослава Ивановича Кузьминова, я пользуюсь результатами их работ активно в Государственной Думе. Но я не раз участвовал в конференциях с участием ведущих профессоров Высшей школы экономики и разницы в классе не чувствовал. И сейчас готов был поучаствовать по качеству лекций в конкуренции, например, по образовательной политике с любым из уважаемых мною профессоров уважаемого учебного заведения. Откуда ложное представление, что приличные профессора могут быть только в так называемых ведущих вузах? Это неправильно.

Третье. Куда же нам плыть? Концепция закона «Об образовании...» в редакции 1992 и 1996 годов была простой. Независимая аттестационная служба принимает выпускные экзамены, если половина студентов сдают эти выпускные экзамены, вуз получает аттестацию, а по результатам аттестации, соответственно, аккредитацию. Всё.

Не знаю, готово ли сейчас образовательное сообщество вернуться к такой версии, но обсуждаются самые разные, где переносится центр тяжести с формальных процедур на оценку реального качества образования. Например, увеличение числа преподавателей других вузов, в том числе, пожалуйста, ведущих, и представителей Рособрнадзора при проведении соответственно выпускных экзаменов. Это одна из версий. Причём мне представляется, что это было бы, наверное, даже и не дороже, чем большое количество представителей Рособрнадзора при разного рода документарных проверках.

Второе. Учёт трудоустройства и мнение работодателей. Смысл того, что я предлагаю — переносить центр тяжести от процедуры на оценку результатов, на качество. Надо сокращать документы, которые говорят о процессе и сохранять документы, которые говорят о результатах, характеризующих реальное качество образования. Обсуждается вопрос о тестировании не в качестве замены дипломных работ, а в качестве допуска к защите дипломных работ. В этом случае тесты должны быть простыми, чтобы стало понятно, не утратили ли люди, получающие высшее образование, образование среднее, как это очень часто бывает.

Возможны разного рода комбинированные варианты оценки качества реального образования, но смысл их предельно простой.

Уважаемые коллеги, я бы попросил в число тех советов, которые рекомендуется включить в рекомендации парламентских слушаний, включить также советы по негосударственному образованию и частно-государственному партнёрству и по информационным технологиям, поскольку у них тоже есть интерес к этой теме.

Мы поддержали закон по изменению 92-й статьи закона «Об образовании...» в надежде, что закон станет первым шагом в сокращении количества документов и приближении к оценке реального качества образования. Главное же, как мне сейчас представляется, не принимать таких методов лечения, которые могут оказаться хуже самой болезни. Принцип «не навреди» нам нужно соблюдать.

Константин Пашков

Директор административного департамента Министерства транспорта Российской Федерации

Минтранс России разделяет озабоченность проблематикой, которая сегодня обсуждается. Многие руководствуются в общении с уважаемым Рособрнадзором таким принципом: если доктор говорит, что у нас что-то плохо, надо искать другого врача. Надзор не может быть хорошим, он для того и создан, чтобы указывать на ошибки. И, как мы понимаем, в общем-то, там спрашивают ровно то, что сформировано образовательной средой. В Рособрнадзоре не придумывают ничего от себя. И если есть вопросы, то, наверное, их нужно рассматривать именно в плоскости формирования самой образовательной повестки.

Мы считаем, что отраслевые вузы надо рассматривать в контексте системообразующих вузов. Де-факто уже давно состоялось разделение на хороших и плохих, на своих и чужих. Мы неоднократно говорили, что отраслевое образование несколько лет назад было отброшено, так сказать, в самостоятельное плавание.

Давайте посмотрим на критерии, которые сегодня хотят ввести и обсуждают в обществе: и по баллам ЕГЭ, и по публикативной активности. Это, в общем-то, означает, что нужно закрыть все отраслевые учебные заведения, потому что мы никогда не дотянемся до уровня тех, кто сегодня себя называет ведущими. Входной критерий у нас совершенно другой, для нас медицинская комиссия является ключевым фактором приёма абитуриента. Баллы ЕГЭ мы вообще считаем умозрительным понятием, потому что ребёнок, который к нам приходит, с нашей точки зрения, должен оцениваться не на входе, а на выходе. И мы предлагаем подумать и посмотреть — не кого мы берём, а кого выпускаем, куда выпускник пришёл работать.

Если в один ряд сейчас поставить ведущие университеты и нас, никакими ведущими они не окажутся, потому что мы не знаем, где работают их выпускники. А наши семнадцать транспортных университетов все ведущие, потому что отвечают международному законодательству. Они все проходят профессиональную аккредитацию в части получения пилотского свидетельства, рабочего диплома моряка, удостоверения о допуске на железнодорожном транспорте. Просто по-другому выпускники не попадут на работу.

Здесь, в Москве, конечно, легко рассуждать на тему, сколько баллов получено и сколько статей написано. Другое дело — провинция. Это бассейны Оби, Лены, Енисея, там мы собираем по деревням ребят, которые хотят учиться. Они себя нигде не видят во взрослой жизни, кроме как на транспорте, и при этом хотят вернуться после учёбы в свой край, и там сидеть с экономическим образованием в товарной конторе на станции. Нам скажут, что они все троечники, им высшее образование не положено. Либо это будет свалено в так называемый прикладной бакалавриат. Хотя мы не знаем, что это такое. 210 лет в следующем году исполняется системе транспортного образования в нашей стране. Всю жизнь учили, обеспечивали инженерами-экономистами, полную потребность сегодня закрываем во всех профилях образования, а четыре наших вуза совсем недавно с очень высокой трибуны упрекнули, что у них там, дескать, низкий балл ЕГЭ.

Непрофильные специальности, по которым мы всегда будем биты, для нас все профильные: и юристы, и экономисты. Верните нам инженеров-экономистов, верните нам наше транспортное право! Наверное, оно не такое, как общее великое право. Но у нас есть морское право, есть авиация со своим правом. И это тома целые, где нюансы расписаны, и там специализация, которую мы учим.

Но у нас системные заслоны по этому поводу, и нам системно говорят: вы их плохо готовите. Но мы ещё и работодатели, потому что отвечаем за транспорт в стране. И мы говорим: выпускники нас устраивают. Но нас не слышат! Поэтому получается, что образование существует ради образования. Возьмём пресловутые контрольные цифры в среднем профессиональном образовании. Для нас это проблема. Наши техникумы все вертикально интегрированы в вузовскую систему, в регионах идёт подготовка по нашим специальностям. Зачем им дают контрольные цифры? Нужна конкуренция? К чему она приводит? Она приводит к Южно-Уральскому университету, где начали готовить пилотов авиации. Мы увязли в судах, оспаривая качество подготовки этих пилотов. При этом есть все свидетельства, что они пролетали должные часы и соответствуют нашим критериям. Не соответствуют! И конкуренция тут ни при чём — в наших вузах давно сложилась система подготовки, а для университета она — эксперимент.

Недавно был в Уфе, зашёл в железнодорожный техникум, и мне показали соседнее здание вуза. Там 75 человек приняли на железнодорожные специальности. Зачем? Мы в одном государстве живём, или у нас десять разных правительств, стран и хозяев? Если есть система образования, сложившаяся веками, если она соответствует отрасли, зачем параллельно создаётся вся эта история?

Ещё один очень важный критерий — это оценка нашей науки.

Наука — это тоже боль нашего ректорского сообщества. Нам всё время говорят: у вас наука не такая, прикладная. Но она всю жизнь была прикладной, для того и создавалась. Мы никогда не открывали ничего нового, мы решали исключительно те научные проблемы, которые стоят перед транспортом. У нас вся наука вне бюджета. Нас не пускают ни на один конкурс. В политехнических университетах по миллиарду научных выигрышей, но это всё бюджетная наука. А транспортная наука вся пришла с производства. Помогает нам отрасль или не помогает? Помогала, помогает и будет помогать.

А теперь прошу тех, кто будет давать рекомендации, учесть, что транспорт — второй по величине плательщик в бюджет после ТЭКа. Мы перевозим миллионы пассажиров, у нас 7 миллионов армия работников транспорта. И наши вузы будут тасовать между ведущими, суперведущими, ещё какими-то? А мы в сторонке будем тихо стоять в ожидании, когда нас посчитают и закроют? Или не закроют.

Вячеслав НИКОНОВ

Вот так надо защищать интересы своей отрасли! Нужно сказать, что, действительно, транспортное образование у нас было всегда на очень высоком уровне. Наши транспортные инженеры во всём мире ценились и создали транспортные системы многих стран.

Это действительно отдельная история, которой надо уделить особое внимание. Вот вопиющий пример Южно-Уральского университета, который вдруг начал готовить пилотов. Никого не приготовил; в итоге дети, которые заплатили деньги за обучение, — на улице. Ректор под следствием, проблема не решена, кадров нет.

Я хотел бы на эту конкретную ситуацию обратить внимание и Сергея Сергеевича, и Марины Александровны. Её надо решить. Таких примеров, к сожалению, множество, когда непрофильные вузы начинают готовить профильных специалистов. Ясно, что надо помогать системе, а не просто выводить какие-то специальности для обучения даже в самых ведущих университетах. В МГУ не научат специалистов по речному хозяйству. Не научат, сколько им мест ни выделяй.

Владислав Гриб

Заместитель секретаря Общественной палаты Российской Федерации

Не могу не отреагировать на разговор об отраслевых вузах. Я специализировался 25 лет назад, будучи студентом МГИМО, на морском праве. Прошу не готовить юристов в отраслевых вузах, потому что для их подготовки нужны десятки законов и сильнейшая база образования. Поэтому считаю, что юристов лучше готовить в классических университетах.

Ко мне пришёл несколько лет назад юрист, выпускник Ветеринарной академии. Я ему говорю: как с таким дипломом собираешься работать, даже если ты хороший юрист? Он пошёл учиться второй раз, чтобы получить высшее юридическое образование. А до этого работу искал четыре года. Все смеялись, глядя в его ветеринарный диплом. Это по поводу наших отраслевых вузов.

Качество высшего образования важно не само по себе, для сферы образования, а для судьбы всей нашей страны. Если у нас будут плохие выпускники вузов, у нас будут плохие министры и вице-премьеры. И губернаторы, само собой. Поэтому для Общественной палаты, Российского профессорского собрания, для всех граждан, и особенно родителей выпускников — это вопрос судьбы России, как бы громко это ни прозвучало. Это ещё, мне кажется, касается и нашего здоровья. Плохой врач помогает Пенсионному фонду.

Вот несколько тезисов.

Поддерживаю и Вячеслава Алексеевича, и Сергея Сергеевича в плане риск-ориентированной модели. Умный контроль, дифференцированный, продуманный. Если вы посмотрите, в новых рекомендациях всё это описано. Если такая модель будет работать, то больше ничего не надо. А у нас не все модели работают, поэтому я против революции, а за эволюцию. Вопрос теперь в правоприменении.

Следующий вопрос вечный, но российский. А судьи кто? Эксперты кто? Имею в виду экспертов и общественно-государственные институциональные организации, бизнес. Многие из них самые слабые. То есть надувают щеки, но у них ничего нет. Есть бренд. «Деловая Россия», «ОПОРА» и так далее. Они слабее любого вуза из числа тех, кого проверяют. Их надо поддерживать, обучать, помогать. Но в мире есть институциональный аудит и оценка программы, институциональная оценка, аккредитация программы. Надо это всё вводить. И Рособрнадзор должен содействовать нам, он должен быть и строгим, но содействовать как друг и партнёр.

Вузы однозначно не сортировать. У нас будет борьба, кто ведущий, кто ведомый, сколько это будет стоить по деньгам для развития вуза, а может быть, и по другим. Это уже проходили, и возвращаться смысла нет. Онлайн-курсы — прекрасно, но не вместо профессора, а в дополнение. Электронные учебники — прекрасно, но ничто не заменит эмоциональное общение.

Знания студентов, мне кажется, самая главная оценка качества образования. Она выявляется в процессе трудоустройства.

Замечание по поводу эксперимента. Я думаю, что многие вещи мы можем и должны уметь без экспериментов. Есть вещи очевидные. Да, надо убрать тотальный контроль, убрать бумагу, перейти на умную цифровую модель контроля, оценивать не только вуз, но и факультеты, укрупнённые группы специальностей. Если выполнено большинство показателей, то можно без выезда проверять. А вот когда вообще ничего не выполнено, то нужна выездная проверка.

Если не будем спешить, то мы сделаем правильную, продуманную, поэтапную модель, с которой не стыдно выходить на глобальный рынок. У нас не англо-американская система, но умный государственный контроль вместе с профессиональной общественной аккредитацией.

Михаил ЭскИндаров

Ректор Финансового университета при Правительстве Российской Федерации

В СМИ и интернет-сообществе активно обсуждается новость из ЮАР. Там в Стелленбосском университете вывесили объявление, текст которого не стыдно разместить в каждом учебном заведении мира как напоминание о важности образования. Позвольте зачитать его.

«Уничтожение любой нации не требует атомных бомб или использования ракет дальнего радиуса действия, требуется только снижение качества образования и разрешение обмана на экзаменах учащимися. Пациенты умирают от рук таких врачей, здания разрушаются от рук таких инженеров, деньги теряются от рук таких экономистов и бухгалтеров, справедливость утрачивается в руках таких юристов и судей. Крах образования — крах нации».

Это в ЮАР понимают. Но понимают ли у нас? К сожалению, не всегда.

Могущество российского образования заключается в наличии ФГОС — федеральных образовательных государственных стандартов. Многие страны пытались ввести у себя ФГОС, в том числе Соединённые Штаты Америки. У них этого не получилось, хотя потратили десятки миллионов долларов на попытку разработки таких стандартов.

Мы сейчас слышим предложения отдельных наших друзей: давайте отодвинем государство от контроля качества образования. Этого не должно быть никогда.

Как ректор я должен был быть за то, чтобы отменить всякого рода аккредитации, лицензирование. Но я категорически против. Наоборот, я считаю, что сегодняшняя форма аккредитации нужна, и её надо только совершенствовать. Согласен с тем, что нужны новые экспертные сообщества, нужно их обучать, нужно обращать внимание на качество выпускника, а не на качество того, кто входит в образование.

Мы гордимся тем, что ЕГЭ дало возможность людям из периферии попасть в ведущие вузы. А хорошо это или плохо? С одной стороны, конечно, хорошо, но с другой стороны, мы выкачиваем из регионов лучших из лучших, а потом удивляемся, где региональная элита, почему там мы не находим кадры, чтобы назначать их на руководящие должности. Почему не находим на месте губернаторов...

В то же время я хотел бы подчеркнуть, что есть в сфере аккредитации недостатки, и они связаны в первую очередь с бумажной волокитой. Но мы уже договорились переходить на электронную форму представления этих документов. Мы говорим о том, что Росаккредитация не учитывает итоги мониторинга. Я ещё лет семь назад предлагал через «Российскую газету» сделать так, чтобы вузы, которые в этом мониторинге займут ведущие места, проходили аккредитацию в упрощённом варианте.

Давайте обращать внимание на вузы, где есть серьёзные проблемы, где есть недостатки, которые надо выправлять. Конечно, ведущим университетам хочется больше свободы. Я их понимаю. Но в то же время ещё раз хочу заострить внимание, и в рекомендациях об этом сказано, чтобы ни в коем случае не пытались заменить государственную аккредитацию общественной.

Сергей Мясоедов

Проректор Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

Буду по необходимости говорить в двух лицах: как проректор президентской академии и как один из руководителей общественной организации, которая называется «НАСДОБР». Это Национальный аккредитационный совет делового и управленческого образования. Председателем этой организации является Александр Дмитриевич Жуков, а я его заместитель.

Организация создавалась профессиональным сообществом и работает 5 лет. Там наших с вами коллег, кроме Российской ассоциации бизнеса и образования, нет. Зато есть РСПП, ТПП, Ассоциация российских банков, «Деловая Россия», «Опора России», Ассоциация менеджеров России. То есть присутствуют все крупнейшие объединения работодателей России, они, в общем, и задают тон в этой организации.

Мы с самого начала попытались перебросить мостик между государственным и частным партнёрством и начать работать с нашими министерствами и ведомствами, которые занимаются качеством образования. Попытаться ввести своих независимых экспертов в команды по государственной аккредитации, сделать какие-то шаги по смысловому дополнению государственной аккредитации. И то, что сегодня здесь говорится, эта боль, она и моя тоже боль.

Теперь о нашем опыте. К пулу из 1800 государственных экспертов по аккредитации мы добавили сегодня около 130 независимых экспертов из 53 вузов страны — по государственному и муниципальному управлению и менеджменту. Они приняли участие в аккредитации более 80 вузов. Говоря простым языком, были ли тёрки? Да, были, особенно на начальном этапе. А сейчас всё сложилось.

И помогаем, и начали думать, как дополнить контентом существующую систему аккредитации — от нормативных процессов к территории смысла. Есть несколько серьёзных предложений, работаем сейчас на базе опыта конкурса «Лидеры России», делаем систему тестирования преподавателей по менеджменту. Нам нужно выступить совместно с государством в качестве лифтёров, которые тянут людей к лучшим примерам, показать, как это происходит.

Я не революционер. Любые революции пожирают своих детей, и вы это знаете как интеллигентные люди. У нас действует система государственной аккредитации. Страна большая, и я считаю, что такую систему аккредитации ничем сегодня нельзя заменить. Мы должны и можем дополнять её общественно-профессиональной составляющей. Либо профессионально-общественной. Хотя это тоже лукавство, тоже попытка натянуть одеяло на себя. Одни говорят: мы вот профессионально-общественные, а вы — общественно-профессиональные, мы независимые, а вы — не очень. Давайте перестанем играть словами. Мы должны подключать к системе государственной аккредитации экспертов из общественных организаций, а они по определению профессионалы, если там работают грамотно.

Когда вы строите здание, вам нужно строго соблюдать все нормативы, иначе здание рухнет. А мы строим здание аккредитации в масштабе страны. Построили, и теперь нужно заняться его отделкой в соответствии с индивидуальными траекториями, потребностями отрасли, потребностями направлений. Это нужно делать вместе и общественно-профессиональным, и профессионально-общественным организациям. Повторю, что, с моей точки зрения, это одно и то же, а прочее — от лукавого.

Нужно дополнить существующую систему дополнительным тестированием, конкурсами, смысловыми фиксациями знаний студентов. Всех управленцев обычно делят на тюремщиков и лифтёров. Нам надо выступить в роли лифтёров. Победители конкурсов лучших по профессии, студенты — победители всероссийских олимпиад — вот с ними надо продвигать передовой опыт и лучшие практики.

Я за то, чтобы сохранить существующую систему аккредитации, и за то, чтобы её дополнить экспертизой общественно-профессиональных и профессионально-общественных организаций. За то, чтобы существующая система аккредитации дополнялась территорией смысла, содержанием и качеством образовательных программ.

Видимо мы слишком долго перегибали палку в сторону общего дженерализма, потому что сейчас, как было сказано нашим коллегой из транспорта, пора немножко заняться отраслевыми специалистами, чтобы этим занимались профессиональные преподаватели и профессиональные структуры.

Но не надо растаскивать единое образовательное пространство страны на более чем четыре десятка отраслевых советов по профессиональной квалификации со своими стандартами! Я не говорю, что профстандарты не нужны, нам надо вытягивать отрасли, но без единого объединяющего начала государства не может быть нормального образования. Когда юриспруденция изучается в 40 ипостасях с разными параметрами — ненормально. То есть от анализа надо переходить к синтезу.

Давайте подумаем, как, включая положения отраслевых профессиональных стандартов в наши отраслевые ФГОС для повышения качества, сделать совместно добрую и хорошую систему межотраслевых СПК по основным направлениям.

В целом же система государственной аккредитации работает. Давайте развивать то, что есть, а не изобретать новое.

Юлия СМИРНОВА

Первый заместитель генерального директора АНО «Национальное агентство «Развитие квалификации»

Я представляю организацию, которая была создана 12 лет назад Российским союзом промышленников и предпринимателей. В состав учредителей входит и правительство, и профсоюзы. Наше агентство является консолидирующей площадкой, где в соответствии с поручением Национального совета при президенте мы проводим методическую работу, связанную с профессиональной общественной аккредитацией образовательных программ.

Сегодня много раз уже звучали эти слова «профессионально-общественные аккредитации». Сложилось впечатление, что немногие из тех, кто употребил эти слова, понимают сущность процедуры. Как написано в статье 96 закона об образовании, профессионально-общественная аккредитация проводится на понимании соответствия качества подготовки выпускников требованиям профессиональных стандартов. И должны проводить эту аккредитацию работодатели, объединения работодателей, или, как написано в законе об образовании, уполномоченная организация.

Почему такое, не совсем чёткое, понимание сущности процедуры? Потому что в данный момент она проводится далеко не всеми, кто должен её проводить. В государственной системе мониторинга профессионально-общественной аккредитации зарегистрировано 105 аккредитаторов. 30 процентов, то есть 30 организаций, не являются ни работодателями, ни объединениями, ни уполномоченными организациями. 38 организаций не провели ни одной процедуры. Более 40 организаций не имеют утвержденных порядков проведения профессионально-общественной аккредитации.

Организации, которые действительно проводят профессионально-общественную аккредитацию по общим принципам и критериям, находятся под эгидой Национального совета при президенте. Вот они отвечают требованиям, которые предъявляет закон об образовании к таким организациям. То есть являются работодателями, объединениями или уполномоченными ими организациями. Причём их отобрали советы по профессиональным квалификациям.

Работодатели имеют возможность оценить качество программ. Сейчас, кроме профессиональной общественной аккредитации, есть процедура независимой оценки квалификации. Нужно иметь в виду, что система образования не должна оценивать сама себя, потому что она имеет внешние запросы и внешнее финансирование. Работодатели вкладывают средства в систему образования. Среди оценок системы образования практически все показатели — внутренней оценки. А нужно их расширять с точки зрения участия сообщества работодателей.

Практически все критерии, которые Национальный совет по профессиональным квалификациям предъявляет к программам, вызваны требованиями работодателей. И эти параметры уже сейчас можно интегрировать в критерии, которые предъявляет государство. Это и результаты независимой оценки квалификаций, и участие работодателей в промежуточных процедурах. Это ещё и соответствие сформулированных в образовательной программе планируемых результатов требованиям, которые выражены в форме профессиональных компетенций.

Я бы просила в рекомендациях усилить эту часть, дать возможность государству пользоваться максимально открыто результатами профессионально-общественной аккредитации после того, как будет выполнено требование закона «Об образовании…». Чтобы государство пользовалось результатами профессионально-общественной аккредитации тех структур, которые имеют полномочия, опыт разработки и реализации профессиональных стандартов и которые утверждаются государством, то есть Минтрудом России, регистрируются в Минюсте.

Александр Козлов

Председатель Совета по профессиональным квалификациям в жилищно-коммунальном хозяйстве (Москва)

Со стороны сообщества работодателей Совет по профессиональным квалификациям в ЖКХ — это как раз та площадка, которая объединяет крупные ассоциации и союзы нашей отрасли. Анализ, который мы провели после перезагрузки СПК ЖКХ, показал, что система подготовки кадров нашей отрасли, которая фактически является отраслью жизнеобеспечения, находится, если не на нулевом, то на крайне низком уровне.

Мы проанализировали количество образовательных учреждений, которые заявили о том, что они готовят кадры для отрасли ЖКХ. Это порядка тысячи организаций среднего профессионального образования. Около 500 высших учебных заведений. Но когда мы стали анализировать программы и задавать вопросы работодателям, то поняли, что стыковки образовательных учреждений с работодателями попросту нет. Надо приветствовать тот подход, который в своём выступлении обозначил коллега из Министерства транспорта: регулятор должен выступать в качестве отраслевого заказчика.

У нас в Минстрое создана лишь рабочая группа. Это первая попытка собрать единую площадку на базе отраслевого регулятора и поговорить с высшими учебными заведениями, объединениями работодателей. Начинать говорить на одном языке крайне важно.

Когда мы запустили независимую оценку квалификации в нашей отрасли, то пришли к неутешительному выводу. Буквально каждого второго работника не можем допустить до независимой оценки квалификации ввиду отсутствия необходимого образования. Это печальная тенденция. Но есть и оптимистичный прогноз. Объединившись с профессиональным сообществом и выстроив отношения с Минстроем России, с Национальным советом и Национальным агентством развития квалификации, мы запустили процедуру профессиональной общественной аккредитации. Воспринимаем её не как дублирующий механизм государственной аккредитации, а как возможность дополнительной помощи образовательным учреждениям для получения знака качества работодателей. Ведь учебная программа проходит очень тщательную проверку со стороны работодателей.

Мы солидарны с подходом, что не должны в аккредитующий реестр попадать все кому не лень. Надо определять аккредитующие организации с помощью Национального совета и советов по профессиональным квалификациям. Это позволит убрать с рынка недобросовестных игроков, которые готовы лишь выписывать необходимые документы без проведения серьёзной проверки.

Думаю, необходима и некая, назовём её предаккредитационной, подготовка, когда по некоторым специальностям ещё нет выпускников, и мы формально не можем запустить процедуру профессиональной общественной аккредитации. Не дожидаясь первого выпуска, оценив качество образовательной программы, нам представляется, что некая предаккредитационная экспертиза образовательной программы возможна как альтернативная процедура или первый этап профессиональной общественной аккредитации. А иначе мы можем получить на выходе выпускников, которые попросту не будут востребованы на рынке труда нашими работодателями.

С учётом формирования и запуска новых национальных проектов, связанных с запуском системы «Умный город», формированием комфортной городской среды, надо было начинать фактически вчера диалог регулятора, образовательных учреждений и профессионального сообщества.

Сергей ЩЕННИКОВ

Ректор международного института менеджмента ЛИНК, председатель экспертного совета по дополнительному профессиональному и корпоративному образованию Комитета Государственной Думы по образованию и науке

Начну с риторического вопроса. Может ли инновационная экономика существовать без инновационного образования? Вопрос риторический, я его задавал ещё 25 лет назад. Всё, что по нашим представлениям соответствует стандартизации, объективно препятствует развитию инновационного образования. А оно сегодня должно быть гибким, способным реагировать быстро и создавать новые формы использования организационных и педагогических технологий.

А какова государственная политика, связанная с образованием? Явного ответа на этот вопрос нет, к сожалению, уже на протяжении многих лет. И это большая беда. Увлекаясь стандартизацией, мы не даём возможности реально развиваться образованию.

Может быть, пора сконцентрироваться и проанализировать, почему предыдущие решения не работают, как они связаны с нынешней повесткой. А ведь они напрямую связаны. Приведу лишь один пример. Я участвовал в работе над частью законопроекта «Об образовании...», которым все сегодня руководствуются. Это статья 15 «Сетевое взаимодействие». Какие надежды мы связывали с этой статьей, как непросто было её включить! Мы же строили образ образовательной системы как системы открытой, мы предполагали, что через сетевое взаимодействие высшее образование сможет эффективно контачить с дополнительным профессиональным образованием. Тем более что модульная структура должна была содействовать решению такой задачи.

Почему не произошло такого взаимодействия? Потому что появилось много инструкций и подзаконных актов, которые не позволяют это делать. Но можно задать вопрос: а есть ли процедура лицензирования подобных инициатив? Подозреваю, что её до сих пор нет. Об аккредитации даже не говорю.

Поэтому ров между дополнительным образованием и высшим образованием по-прежнему непреодолим. Мы сейчас говорим о том, что нужно менять модель, нужно от системы карательной, бинарной переходить к системе поддерживающей и развивающей, которая оценивает результаты, а не бумаги. В законе «Об образовании…» есть очень ясная, чёткая отсылка, что надзорная деятельность по образованию должна осуществляться в соответствии с законом 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля».

Простой вопрос. А почему, собственно, это не выполняется? Достаточно просто начать его выполнять, поскольку закон описывает процедуры, которые позволяют начать эффективно взаимодействовать и реально исправлять недостатки. Почему норма, записанная в законе, в реальной практике не реализуется? А мы пытаемся сейчас придумать что-то новое. Но давайте хотя бы получим ответы на старые вопросы. Вы прекрасно знаете, как происходит у нас сейчас взаимодействие с Рособрнадзором, и вы понимаете, что это никак не вписывается в порядок. Мы понимаем, что отсылка к ФГОСам, строго говоря, некорректна. Потому что ФГОСы не регламентируют систему документации, они лишь предъявляют требования, но никоим образом не говорят, в каком месте, в какой формулировке что-то должно присутствовать. Но ведь именно с таких позиций нас и проверяют!

Дмитрий КУЗНЕЦОВ

Директор Высшей школы юриспруденции Национального исследовательского университета Высшей школы экономики

Уважаемый Вячеслав Алексеевич, уважаемые коллеги, я хотел обратить ваше внимание на статью 46 федерального закона «Об образовании...». Об этой статье мы будем говорить с вами ближайшие несколько лет. Это право на занятие педагогической деятельностью.

В национальной системе квалификации образование — единственная отрасль, где сформирован ценз на образовательную деятельность. Прошёл практически переходный период, и мы приближаемся к 1 января 2020 года, когда в соответствии с постановлением правительства 584 профстандарта для нас станут в образовании обязательными. Это означает, что 1 января 2020 года мы должны будем уволить всех, кто не соответствует профессиональным стандартам в системе образования.

В нашем случае это один из худших профессиональных стандартов — педагог профессионального обучения, профобразования, дополнительного профессионального образования. Это профстандарт, который разрабатывал федеральный институт развития образования. Видимо, не сильно понимая, в принципе, как работает национальная система квалификаций. Есть специальная статья 83 «увольнение» в Трудовом кодексе, пункт 13. Многие ректоры и руководители образовательных организаций столкнулись с тем, что к ним применяют меры административной ответственности за то, что они берут людей, не соответствующих квалификации.

Сейчас есть выбор: профстандарт или квалификационный справочник. А справочник говорит: если нельзя, но очень хочется, то можно. Через аттестационные процедуры, через заключение для нестепенных доцентов и профессоров мы пока можем брать соответствующих специалистов. Эти возможности уйдут с 1 января 2020 года. И когда заработает профстандарт в том виде, в каком принят, мы столкнемся с совершенно новой ситуацией. Например, в магистратуре и в аспирантуре смогут работать только доценты и профессора. Старшего преподавателя, даже если он кандидат наук, мы не сможем пустить в магистратуру или аспирантуру. Практика с высокой квалификацией нельзя будет использовать на магистерских, аспирантских программах и на программах дополнительного профессионального образования. А сможем ли мы профессоров пустить в бакалавриат? Ведь профстандарты означают, что их требования обязательны и к опыту, и к стажу, и к трудовым действиям.

Это очень серьёзная проблема, и я хотел на неё обратить внимание Рособрнадзора. У нас для программ определенного уровня есть требования по количеству привлекаемых практиков, чтобы обеспечивать контакт бизнеса и образования. Мы занимались с вами 20 лет тем, что пытались соединить предприятия и вуз и привлечь лучших специалистов из профессиональной среды для преподавательской деятельности в университетах. Почти добились, но теперь всего этого будем лишены. Система дополнительного профессионального образования и бизнес-образование вообще практически прекратят своё существование в нынешнем виде. Мы не найдем просто такого количества остепенённых практиков, которые у нас смогут работать. То есть опять будет перекос в сторону теории. При этом вы знаете, что наша система образования не учитывает бизнес-степени и образование подобного уровня, которые есть у наших выдающихся практиков из бизнеса, у руководителей предприятий и компаний.

Кстати, мы уже сейчас сталкиваемся с определёнными сложностями в этом механизме. Мало кто знает, что, например, студенты педагогических вузов сейчас из-за этого ценза не могут проходить официально педагогическую практику. Потому что преддипломная практика по трудовому договору будет в принципе невозможна, нужно законченное высшее образование. Поэтому студент педагогического вуза будет впервые себя пробовать в работе с детьми, только закончив вуз. И может быть, поймёт, что он выбрал не ту профессию.

Подобная ситуация сложится в творческих вузах, там будет совсем беда. Потому что такое количество заслуженных артистов и заслуженных работников культуры как альтернативу практикам они не найдут. И кто будет обеспечивать учебный процесс, непонятно.

В этой связи два очень коротких предложения.

Первое. Нам необходимо вернуться к вопросу об отмене профстандарта в нынешнем виде и очень быстро поменять ситуацию.

Второе. Нам необходимо вносить изменения в статью 46 закона «Об образовании...» по преподавателям-практикам, потому что только специальная норма может внести ясность в ситуацию.

Вячеслав НИКОНОВ

Действительно, очень острая проблема, которая может возникнуть в ближайшее время и с которой столкнутся практически все. Более того, она уже стучится в дверь. Если ты берёшь практико-ориентированного специалиста, то у него беда с образованием, со степенями и прочими делами. То есть все показатели просто топят. А с другой стороны, как сейчас выясняется, они вообще не смогут преподавать, не имея учёных степеней и званий доцента или профессора. А кто ж тогда будет преподавать?

Конечно, было сильное допущение, что законодатель чётко себе представлял, что такое независимая оценка квалификаций, когда принимал соответствующий законопроект. Я, честно говоря, могу сказать, что у меня не было чёткого понимания и до сих пор оно отсутствует. Потому что критерий независимости очень размытый. Но поставлена правильная проблема: профессионально-общественная аккредитация — это такая крыша или ширма для шарашкиных контор.

Тут затронули вопрос, связанный с аспирантурой, мы его многократно обсуждали и в Комитете. Сегодня, собственно, главное даже не научная аспирантура, а связь аспирантуры и защиты диссертации. Вот это более важный момент. И пришли к мнению, что менять закон для этого не надо. Это можно сделать на уровне подзаконных актов, которые министерство вполне способно принять.

А революции не нужны, они пожирают не только своих детей, но и своих отцов, матерей. Мне нравится идея, что не надо множить сущности. Не стоит множить оценочные процедуры и организации общественно-профессиональные, профессионально-общественные, государственно-профессиональные, общественно-государственные и прочие-прочие. Более верный путь, думается, это приобщать общественность к государственной аккредитации. Именно такая идея должна в конце концов проложить дорогу к рациональной системе аккредитации.

Мы можем с полным удовлетворением подвести итоги нашей дискуссии. Они во многом уже отражены в рекомендациях, многое из того, что говорилось, уже учтено. Основной упор, конечно, надо делать на то, чтобы аккредитационная деятельность ориентировалась на конечный результат, на качество образования. Нужно дебюрократизировать этот процесс. Необходимо дополнять процедуры государственной регламентации деятельности образовательных организаций различными общественными формами. Вот, собственно, основные направления и выводы, которые мы должны сделать из сегодняшней дискуссии.

***

На парламентских слушаниях также выступили:

В. А. Зернов, ректор Российского нового университета; А. В. Лубков, ректор Московского педагогического государственного университета; С. Ю. Рощин, проректор Национального исследовательского университета Высшей школы экономики; В. Ф. Максимович, президент Высшей школы народных искусств; В. Н. Иванова, ректор Московского государственного университета технологии и управления имени Разумовского; Г. И. Магомедов, председатель Комитета Народного Собрания Республики Дагестан по образованию, науке, культуре, делам молодёжи, спорту и туризму; Г. Н. Мотова, исполнительный директор гильдии экспертов в сфере профессионального образования; В. М. Горелик, председатель совета по профессиональным квалификациям в индустрии красоты.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru