Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№3, Март 2019

Вячеслав СУХНЕВ
Пролив Измены

 

ВОЗВРАЩАТЬСЯ — ПЛОХАЯ ПРИМЕТА...

Отношения россиян к Японии в последнее время напоминают качели — от надежды, что Южные Курилы останутся в России, до тревоги, что их отдадут. Тем более что у премьера Синдзо Абэ, и это теперь знают миллионы наших граждан, «возвращение» островов — фамильная мечта, так сказать, семейный обет. Ещё покойный батюшка, министр иностранных дел Японии Синтаро Абэ пытался добиться в конце 1980-х заключения мирного договора с Россией при условии, что Южные Курилы отойдут его стране.

Надо добавить, что и дедушка нынешнего премьера (по материнской линии), тоже премьер министр Японии, Нобусукэ Киси был уверен, что Южные Курилы станут японскими. Тем более что в 1956 году передача Шикотана и архипелага Хабомаи была зафиксирована в советско-японской декларации в качестве «довеска» к мирному договору. Но тут дедушка, надо признать, дал маху. Не успели просохнуть чернила под советско-японской декларацией, как Киси поехал в Вашингтон и добился создания комиссии по разработке нового договора безопасности с США. И в январе 1960 года такой договор был заключён. Поэтому СССР отозвал свою подпись с декларации. И правильно. Или Япония — нейтральная страна, или союзник вероятного противника. Либо крестик снимите, либо трусы наденьте... Декларация после отзыва подписи стала юридически ничтожной, но это не мешает нынешнему премьеру постоянно на неё ссылаться: ну, вы же обещали!

22 января 2019 года в Москве прошла юбилейная, 25-я, встреча Путина и Абэ. Судя по опубликованным результатам переговоров, Абэ не слишком продвинулся по дороге мечты дедушки и папы. Пока стороны «условились продолжить усилия по организации совместной хозяйственной деятельности на Южно-Курильских островах». Вот сферы сотрудничества: аквакультура, тепличное хозяйство, ветроэнергетика, туризм и обработка мусора.

Со всем согласен. А за последний пункт голосую двумя руками. Я видел, какая гадость — японская траловая сеть из красного или зелёного пластика. Браконьеры Страны восходящего солнца в 1980-е годы, если не могли уйти от наших пограничников, рубили тралы, и те со всем содержимым опускались на дно. Потом во время шторма сети выбрасывало на берег — с мёртвой рыбой и крабами, с содранной со дна ламинарией. Теперь самое время японцам поднять свои негниючники и утилизировать их.

***

Возвращаемся в давнюю историю.

Восемнадцатый век — время активного открытия русскими Северо-Востока. Можно долго перечислять первопроходцев, которые на крохотных по нынешним меркам судёнышках пускались в опасные плавания вдоль берегов Охотского моря, на Курильские и Алеутские острова. Почему русские не плавали в тёплые моря, как их британские или французские коллеги? Думаю, потому что моря и острова Северо-Востока «прилежали» к огромной российской территории и справедливо почитались их первооткрывателями как естественная часть России.

Император Павел Первый порушил многие институции матушки своей, Екатерины Второй. Почему — вопрос интересный, но отдельный. Однако Павел так же хорошо, как и великая предшественница, знал пользу географических открытий и международной торговли. Николай Резанов, зять недавно умершего купца Григория Шелихова, предложил их Северо-Восточную компанию преобразовать в Российско-Американскую. Император поддержал это начинание. Летом 1799 года он издал указ, где говорилось: «Польза и выгоды, проистекающие для Империи нашей от промыслов и торговли, производимых верноподданными нашими по Северовосточному морю и в тамошнем крае Америке, обратили на себя наше монаршее внимание и уважение. Почему принимая в непосредственное покровительство наше составившуюся по предмету оных промыслов и торговли компанию, повелеваем ей именоваться: под высочайшим нашим покровительством Российская Американская компания». Монаршее уважение монетизировалось к тому же в «дарование 20 лет привилегий».

Замечу, что государственно-частное партнёрство — не изобретение нашего меркантильного века. Есть множество исторических примеров, когда поддержанная государством частная компания становилась чуть ли не основной тягловой силой экономики страны. Вспомним Ост-Индскую компанию, например. Такую же силу набрала и наша Северо-Восточная компания, преобразованная в Российскую Американскую. Акционерами её стали все члены императорской семьи и первые лица двора.

Развернуться под таким покровительством во всю силу Резанов не успел — Павел Петрович умер от «апоплексического удара» табакеркой. Но в Русской Америке к тому времени дела складывались и так неплохо. Под руководством первого Главного правителя Александра Андреевича Баранова она почти процветала. Почти — если бы не оторванность от метрополии и не нападения индейцев-тлинкитов. В 1802 году они разрушили столицу Русской Америки город Ново-Архангельск, расположенный в Аляскинском заливе.

Баранов отбил и восстановил город, но индейцы устроили блокаду, и русская колония ощутила резкую нехватку продуктов, которые завозились из Сибири через Охотск. Забегая вперёд, скажем, что в 1805 году, после неудачного посольства в Японию, Резанов прибыл в Ново-Архангельск и застал русскую колонию едва живую от голода. Николай Петрович купил у американского судовладельца Вульфа судно «Юнона» с мукой и крупами и передал еду колонистам. Затем приказал строить ещё одно судно, «Авось». Оба корабля отправились в Калифорнию за продуктами.

Это — один из немногих трагических эпизодов в деятельности Российской Американской компании. До середины XIX века она оставалась крупнейшим работодателем Сибири и грузоперевозчиком на сибирско-европейском направлении. В самом начале XIX столетия взоры начальников Российской Американской компании обратились на Японию — огромный рынок «пропадал» без дела.

И опять Резанову и его команде помог император — на сей раз Александр Первый, напомним, главный акционер компании. Он назначил её директора посланником для переговоров с японским правительством о торговых сношениях. Путешествие камергера Резанова в Японию стало частью первой русской кругосветки Ивана Фёдоровича Крузенштерна и Юрия Фёдоровича Лисянского. На шлюпах «Надежда» и «Нева» экспедиция прошла Атлантику, Индийский океан и вышла в Тихий океан. 26 сентября 1804 года, больше чем через год после отправления из Кронштадта, «Надежда» вошла в порт Дэдзима неподалёку от Нагасаки. Вот как неспешно тогда передвигались по земному шару...

Так же неспешно принимались решения. Только через полгода к русскому посольству, изнывающему от безделья и неизвестности, прибыл мелкий сановник из Эдо (Токио) и привёз ответ: император удивлён (!) прибытием русского посольства, принять его не может и торговли не желает. Он просит, чтобы русский корабль покинул Японию — 200 лет японцы сами не выезжают из страны и к себе никого не пускают.

Главное, император не принял дары от своего русского «коллеги», Александра Первого. Это оскорбило Резанова больше всего. Он и так был человеком невыдержанным и не особенно «облико морале». Иллюстрацией тому — мелочные склоки с Крузенштерном и жалобы на того «на самый верх». Неудачливый посол российского императора отправился от японцев сначала в Ново-Архангельск, где помог голодающим колонистам, о чём я говорил чуть выше, а потом — в Калифорнию, где воспылал любовью к дочери коменданта Сан-Франциско. Многие исследователи считают, что в этой любви было больше расчёта, чем чувства, но анализ отношений 42-летнего камергера и 15-летней юницы не входит в нашу задачу.

ДАВЫДОВ И ХВОСТОВ

Из Америки Резанов послал Александру Первому письмо: «Я не думаю, чтобы Ваше Величество вменили мне в преступление, когда имея теперь достойных сотрудников, каковы Хвостов и Давыдов, и помощью которых выстроив суда, пущусь на будущий год к берегам японским разорить на Матсмае селение их, вытеснить их с Сахалина и разнести по берегам страх… тем скорее принудить их к открытию с нами торга». Матсмаем в те годы, напомню, назывался Хоккайдо.

Сам Резанов в карательную экспедицию не «пустился». Возвращаться — плохая примета, как споёт потом со сцены Ленкома другой Николай Петрович — Караченцов. Камергер двора поручил опасное дело мести лейтенанту Николаю Хвостову и мичману Гавриилу Давыдову, служившим в Российской Американской компании.

Перед походом Резанов дал офицерам конверт с указанием вскрыть по прибытии на место. Прибыли, вскрыли, прочитали. В частности, в письме говорилось: «буде найдете японские суда, истребить их, людей, годных в работу и здоровых, взять с собою... В числе пленных стараться брать мастеровых и ремесленников. Что найдете в магазинах, как то: пшено, соль, товары и рыбу, взять все с собою; буде же которые будут ею наполненными строения, таковые сжечь».

Магазинами, кстати, тогда называли продовольственные склады. То есть Резанов хотел оставить японских обитателей островов без продуктов.

Некоторые историки считают, что Андрей Вознесенский выбрал для поэмы не того героя. Приключения Хвостова и Давыдова по трагизму и закрученности сюжета намного превосходят историю Резанова. Они попали на службу в Российскую Американскую компанию потому, что император (главный, напомню, акционер) разрешил ей нанимать на службу офицеров военного флота «с сохранением за ними всех прав, званий и половины казённого жалованья». Получив от Резанова в 1802 году приглашение, лейтенант Хвостов уговорил мичмана Давыдова тоже поступить на службу в Русскую Америку. С тех пор до самой смерти (в одно время и при непонятных обстоятельствах) офицеры были вместе. Заметим, что к началу службы в Америке Хвостову едва исполнилось 22 года, а Давыдову — 17.

Итак, прочитав предписание Резанова, друзья на бригантине «Юнона» и тендере «Авось» (да-да, те самые корабли!) два года утюжили острова. Осенью 1806 года Хвостов на «Юноне» пришёл в сахалинскую бухту Анива, где высадился на берег и водрузил российский флаг. Местным айнам русские выдали подарки и вино, а богатую японскую факторию буквально уничтожили — разграбили склады и половину добра раздали айнам. Им же Хвостов выдал грамоту о принятии в подданство России.

На следующий год русские ликвидировали японский гарнизон на Итурупе, а больше десятка магазинов уничтожили. Что не смогли взять с собой, опять раздали айнам. Через отпущенных пленных Хвостов передал японским властям, «что дальнейшее упрямство японского правительства может совсем лишить его сих земель». Сёгунат, по одним источникам, собрал до трёх тысяч самураев на охрану опорных поселений и сторожевых пунктов. В других источниках речь идёт об отряде в триста человек, и это, скорей всего, близко к истине. Не было у Японии столько кораблей, чтобы возить по островам огромное войско. Вообще-то, и триста самураев — внушительная сила, если учесть, что на русских кораблях экипажи составляли тогда не более 70–80 человек. Однако японский десант, высадившийся на Сахалине у фактории Кусюнкотан (ныне Корсаков), русские отогнали с большими потерями для нападавших, а факторию сожгли.

Далее цитата: «В Охотске, куда Давыдов и Хвостов прибыли в 1807 году по окончании экспедиции, они были арестованы и содержались, как опасные преступники, отдельно и в кандалах. Из-под ареста Давыдов и Хвостов бежали с помощью сочувствующих им лиц. Задержанные в Иркутске, они были отправлены в Петербург, где по прибытии их предполагалось отдать под военный суд. Но суда не случилось: Давыдов и Хвостов были командированы в Финляндию на театр русско-шведской войны, где командовали канонерскими лодками. Несмотря на необыкновенную храбрость, выказанную Давыдовым и Хвостовым в Финляндии, на представлении главнокомандующего армией графа Буксгевдена о награждении Давыдова орденом св. Владимира 4-й степени состоялась Высочайшая резолюция: «Неполучение награждения в Финляндии послужит сим офицерам в наказание за своевольства против японцев».

Наверное, монарший гнев ударил бы и по Резанову, но Николай Петрович от сильной простуды умер в Красноярске 1 марта 1807 года по пути в Петербург. А в октябре 1809 года Хвостов и Давыдов после вечеринки у приятеля сорвались с разведённого моста и утонули.

О ПРЕДЕЛАХ ПЛАВАНИЯ

Демонстративное наказание нарушителей правительственных инструкций не смягчило японцев. В 1811 году гидрографическая экспедиция «флота капитана» Василия Михайловича Головнина зашла на Кунашир для пополнения продовольствия и воды. Японцы захватили Головнина с четырьмя матросами, двумя офицерами и айном-переводчиком в плен и продержали в неволе более двух лет. Таким способом японцы добивались официального извинения русских за карательные рейды Хвостова и Давыдова на Сахалин и Курилы. Однако вместо извинений японские власти получили короткое разъяснение иркутского губернатора: офицеры действовали самовольно, находясь не на государственной службе, а по частному найму. Поняв, что никакого политического «навара» не получить, японцы освободили Головнина.

Буквально в первые же минуты плена японцы начали допрашивать русских, чтобы получить ответ на единственный вопрос: зачем Россия напала на Японию. Головнин вполне логично ответил, что если бы Россия захотела напасть, то прислала бы не два корабля, а намного больше. В записках, изданных в 1818 году и переведённых почти на все европейские и многие восточные языки, капитан справедливо возлагает вину за обострение отношений на русских офицеров.

«За несколько лет пред сим, — пишет Головнин, — русские суда два раза нападали на японские селения и всё, что в них ни нашли, то или увезли с собою, или сожгли, не пощадив даже ни храмов, ни домов, ни съестных припасов; а так как пшено, главная и единственная их пища, привозится на остров из Японии, нападение же на них сделано было одно поздно осенью, когда суда их в море не ходят и нового запаса на зиму привезти не могли, а другое рано весною, прежде нежели пришли суда, притом и жилища их были выжжены, и потому японцы принуждены были много претерпеть от голоду и холоду, до того даже, что многие лишились жизни».

Речь у Головнина идёт о рисе — «сорочинском пшене», главном продукте японской кухни. Оставшись в зиму без риса, ограбленные японцы, конечно же, испытывали жуткий голод.

Резанов чересчур эмоционально принял отказ в установлении торговых связей, не вдаваясь в сущность японского менталитета. А Хвостов и Давыдов слишком старательно выполнили поручение начальства. Кстати, в литературе есть упоминание о том, что Резанов послал своим «конкистадорам» приказ прекратить карательную экспедицию, но они его очень поздно получили...

К началу 1820-х годов российско-японская граница фактически пролегла между Урупом и Итурупом. На Урупе стояло поселение Российской Американской компании, а на Итурупе — японский пост. Разграничение зафиксировано в указе российского императора от 1 сентября 1821 года «О пределах плавания и порядка приморских сношений вдоль берегов Восточной Сибири, Северо-Западной Америки и островов Алеутских, Курильских и проч.».

В самом начале указа говорится:

«1. Производство торговли китовой и рыбной ловли и всякой промышленности на островах, в портах и заливах и вообще по всему Северо-Западному берегу Америки, начиная от Берингова пролива до 51о северной широты, также по островам Алеутским и по Восточному берегу Сибири; так как по островам Курильским, то есть начиная от того же Берингова пролива до Южного мыса острова Урупа, и именно до 45о 50' северной широты предоставляется в пользование единственно Российским подданным.

2. По сему, воспрещается всякому Иностранному судну не только приставать к берегам и островам, подвластным России, в предыдущей статье обозначенным; но и приближаться к оным в расстоянии менее ста итальянских миль. Нарушивший сие запрещение подвергнется конфискации со всем грузом».

Дальше отношения России и Японии развивались ни шатко, ни валко. Русским не хватало людей и ресурсов, чтобы удерживать обозначенные владения, японцам не хватало военной мощи, чтобы эти владения «переписать» на нового владельца — японского императора. Поэтому они действовали тихой сапой — устраивая фактории и посты на островах Большой Курильской гряды и на Сахалине, хищнически добывая рыбу и пушнину.

Надо заметить, что японцы, и тут можно привести множество доказательств, всегда отличались хищническим отношениям к природным богатствам Сахалина и Курил, чего они не позволяли себе на островах метрополии. И уже это обстоятельство лишний раз доказывает, что японцы никогда не чувствовали себя настоящими хозяевами «северных территорий» — только пришлыми захватчиками, которые торопились быстрее урвать чужое. Но об этом дальше.

А пока констатируем, что неопределённое положение в отношениях между двумя странами, сложившееся к середине XIX века, Россию не устраивало. Потому в очередной раз Россия попыталась установить торговые отношения с Японией в 1853 году. Почти через полвека после неудачного посольства Резанова к восточным соседям прибыла дипломатическая миссия адмирала Евфимия Васильевича Путятина.

Об этой миссии могу рассказывать долго. В издательстве «Современник» в 1993 году вышло собрание Николая Павловича Задорнова «Чёрные корабли с севера», куда вошли три романа «японского цикла» — «Цунами», «Симода», «Хэда». Я прочитал не только эти романы, но и все книги Николая Павловича, написал несколько критических работ о его творчестве. Наверное, поэтому издательство тогда поручило мне сделать послесловие к сборнику. Оно называлось «Звезда державных странствий».

Произведения Задорнова переведены в Японии и Китае миллионными тиражами, изданы не один раз. Наши восточные соседи видят в писателе авторитетного исследователя их отношений с Россией, а в его книгах — многотомную энциклопедию становления этих отношений. Романам Н. П. Задорнова на Востоке посвящены монографии, литературоведческие и историко-аналитические статьи, его книги сопровождаются комментариями, нередко почти такого же объёма, как основной текст.

Николай Павлович — один из очень немногих иностранцев, удостоенных чести посетить сад японского императора. В США и Великобритании Задорнова считают крупнейшим исследователем отношений России с восточными соседями — Японией и Китаем, а также с европейскими странами, которые соперничали с Россией на Тихом океане. В России Н. П. Задорнов недооценён. И как писатель, и как исследователь. Более того, в последние годы жизни он «ушёл в тень» сына — сатирика Михаила Задорнова, и потому практически неизвестен молодому российскому читателю. А ведь его романы «Амур-батюшка», «Далёкий край», «Капитан Невельской», «Война за океан» и другие рассказывают о движении русских в Приамурье и на Сахалин, о выходе России в Тихий океан. Эти произведения русскому человеку стыдно не знать...

Николай Задорнов в трилогии о миссии адмирала Путятина касается особенностей японского менталитета, в частности, национальной неуступчивости японцев и предупреждает: чтобы говорить с ними на равных за столом переговоров, необходимо хорошо представлять все свойства их характера, особенно такие, как верность слову, данному старшим. У многих народов, к сожалению, эта традиция уже утрачена. У японцев, представьте, она сохранилась. Неуступчивость японцев в споре о Южных Курилах объясняется во многом не только интересами «большой» политики, но и традиционными подходами. Уж если отцы-деды однажды потребовали... Так что премьер-министр Абэ — в какой-то степени заложник национального менталитета. Впрочем, это его японское дело...

***

Наверное, после столкновений на Курилах в самом начале XIX столетия русские ещё долго бы раскачивались с новым посольством, но произошло событие, изменившее, говоря современным языком, весь геополитический расклад.

В Японию, как узнали в Петербурге, направлялось американское посольство по главе с коммодором Мэтью Перри. Поэтому начали собирать русское посольство во главе с адмиралом Путятиным. 8 июля 1853 года эскадра из десяти (!) американских кораблей вошла в бухту рядом с Эдо (современный Токио), административным центром Японии, и принялась палить из пушек. Чтобы наладить связь кораблей, как объяснили потом американские историки. Налаживание связи так напугало сёгунат, что японцы тут же выслали переговорщика, помощника надзирателя бухты. Тот предложил коммодору уйти в Нагасаки, единственный открытый для иностранцев город, и дождаться решения правительства. На что коммодор выставил ультиматум: или присылайте высокого чиновника для переговоров, или мы высадим десант и собственноручно доставим сёгуну послание президента США. После этого с американских кораблей начались демонстративные промеры глубин Токийского залива. Японцы уступили.

Поскольку сёгун болел, переговоры взял на себя Абэ Масахиро — глава правительства и одиннадцатый глава рода Абэ. Воистину — значимая для России фамилия... Коммодор Перри, передав Абэ письмо президента Милларда Филлмора, согласился ждать год, пока либо выздоровеет сёгун, либо бразды правления примет его наследник. И отбыл в Гонконг по своим делам. Буквально через несколько дней умер сёгун Токугава Иэёси, его место заступил сын, Токугава Иэсада. Глава правительства Абэ созвал Всеяпонское собрание, на котором предложил решить: продолжать курс на изоляцию и отказываться от американского предложения или «открыться миру».

Узнав о смерти сёгуна, Перри припустил в Японию, забыв про обещание дожидаться год. В Шанхае коммодор узнал, что русское посольство уже на пути в Японию. «Он не помнил себя от бешенства, — пишет Николай Задорнов, — узнав, что Путятин забрал уголь с его склада. — Казаки украли мой уголь! — кричал коммодор». Оказывается, Путятин получил восемьдесят тонн угля для паровой шхуны «Восток» из неприкосновенных запасов Перри. Ведь американский консул в Шанхае был одновременно и русским представителем. Он и дал добро на погрузку угля.

Уже в конце марта 1854 года японцы встретили эскадру Перри у городка Канагава провинции Мусаси. 31 марта был подписан договор о мире и дружбе между Японией и США. Японская сторона обязывалась: обеспечивать топливом и продовольствием американские суда, открыть для торговли с США порты Симода и Хакодатэ, где американцы могли бы построить свои консульства. А главное — американцам предоставлялся режим наибольшего благоприятствования в торговле.По существу, Канагавский договор ставил крест на политике самоизоляции. Япония открывалась цивилизованному миру, который ещё не догадывался, каких жестоких потрясений будет стоить ему это «открытие».

Перри мог передохнуть — он обскакал русских «казаков».

МИССИЯ ПУТЯТИНА

Так подробно я остановился на путешествии Перри в Японию, чтобы показать затем, в каких условиях проходило посольство адмирала Евфимия Васильевича Путятина.

Узнав о переговорах американцев с японцами, русское правительство ускорило отправку посольства. Ускорило до такой степени, что отправило адмирала на плохо подготовленном к длительным путешествиям корабле — фрегате «Паллада». Некогда краса и гордость военно-морского флота, судно к 1852 году не годилось ни на что, кроме прибрежных круизов. Но по неизвестным соображениям Морское ведомство выделило Путятину именно «Палладу». Может, кому-то очень не хотелось контактов с японцами?

Зато посольская компания подобралась выдающаяся: контр-адмирал и будущий изобретатель самолёта Александр Фёдорович Можайский, востоковед и дипломат Осип Антонович Гошкевич, синолог архимандрит Аввакум, наконец, чиновник торгового ведомства, секретарь главы миссии, писатель Иван Александрович Гончаров.

В октябре 1852 года фрегат зашёл в Англию, в Портсмут, для ремонта. Этот порт, как покажем дальше, сыграл важную роль в русской истории. Пока шёл ремонт, Евфимий Васильевич купил парусно-паровую шхуну, названную «Востоком» в честь корабля антарктической экспедиции Крузенштерна. Шхуна была только что построена в том же Портсмуте. В начале 1853 года ремонтные работы на «Палладе» были окончены, и 6 января оба корабля отправились в дальний путь.

Британские умельцы восстановили отчасти мореходные качества «Паллады», но дальний переход она не выдержала. В рапорте адмирал писал: «Неблагонадёжность и слабость нашего старого корабля к продолжительному плаванию неопровержимым образом подтвердилась: он течёт всеми палубами, сверх того открылось движение в соединениях надводной части». Фрегат чинился в каждой гавани. Наконец Путятин из Сингапура отправил в Санкт-Петербург старшего офицера «Паллады» лейтенанта Ивана Ивановича Бутакова с просьбой как можно быстрее отправить на смену фрегату более надёжный корабль.

Забегая вперёд, скажу, что И. И. Бутаков получил в столице фрегат «Диана», на котором и догнал миссию Путятина. В Японии его назначили командиром «Паллады». Он её затопил в Императорской гавани Татарского пролива с началом Крымской войны, когда возникла угроза захвата судна английскими рейдерами.

В Нагасаки «Паллада» и «Восток» пришли 9 августа 1853 года, через месяц после того, как корабли коммодора Перри палили из пушек на токийском рейде. И. А. Гончаров потом написал: «Вот достигается, наконец, цель десятимесячного плавания, трудов. Вот этот запертой ларец, с потерянным ключом, страна, в которую заглядывали до сих пор с тщетными усилиями склонить — и золотом, и оружием, и хитрой политикой — на знакомство. Вот многочисленная кучка человеческого семейства, которая ловко убегает от ферулы цивилизации, осмеливаясь жить своим умом, своими уставами, которая упрямо отвергает дружбу, религию и торговлю чужеземцев».

Японцы, зная о цели прихода русских кораблей, сразу же появились на борту «Паллады». Однако переговоры не заладились. Только 7 ноября, через три месяца после прибытия русских, Евфимий Васильевич получил известие, что на переговоры из Эдо выезжают важные чиновники. По всем резонам выходило, что раньше чем через месяц эти господа до Нагасаки не доберутся. Адмирал приказал сниматься с якорей и идти в Шанхай. Перед отплытием Путятин пообещал губернатору, что если, вернувшись, не увидит уполномоченных из Эдо, то сам отправится в столицу.

В Шанхае экипажи «Паллады» и «Востока» пополнили запасы топлива (со склада коммодора Перри) и провизии, провели мелкий ремонт судов. Затем русское посольство отправилось в залив Де-Кастри в Татарском проливе на соединение с фрегатом «Диана» и транспортом «Князь Меншиков».

ЦУНАМИ, СИМОДА, ХЭДА

После немалых мытарств посольство в третий раз прибыло в Японию. В порту Симода неподалёку от Токио фрегат «Диана» с посольством 22 ноября 1854 года встречали высокопоставленные японские чиновники. Адмирал прекрасно понимал важность своей миссии. Вопрос о торговле с Японией становился для России вопросом выживания российского Дальнего Востока. Его население росло, и снабжение из Японии обходилось бы намного дешевле, чем из Сибири.

У Путятина были инструкции МИДа, в которых, между прочим, говорилось: «Из островов Курильских южнейший, России принадлежащий, есть остров Уруп, которым мы и могли бы ограничиться, назначив его последним пунктом Российских владений к югу».

В российском министерстве иностранных дел понимали сложность положения Путятина — ещё свежи были в памяти японцев лихие рейды Хвостова и Давыдова. К тому же на повестке дня стоял сахалинский вопрос — ключ к Курилам лежал на Сахалине.

Вот что содержалось в инструкциях МИДа по этому поводу: «Представляется важным вопрос об острове Сахалине. Держава, которая будет владеть сим островом, будет владеть ключом к Амуру. Японское Правительство, без сомнения, будет крепко стоять за свои права, если не на весь остров, что трудно будет оному подкрепить достаточными доводами, — то, по крайней мере, на южную часть острова... Если Правительство их при переговорах с Вами явит податливость на другие наши требования по части торговли, то Вам можно будет оказать уступчивость по предмету южной оконечности острова Сахалина, но этим и должна ограничиться сия уступчивость».

Пока японцы по обыкновению тянули с переговорами (отыгрывались, надо полагать, на русских после унижения от американцев), началась Крымская война: 16 октября 1853 года Турция объявила войну России. Англичане и французы как союзники Турции вознамерились помогать ей. В апреле 1854 года англо-французская эскадра обстреляла Одессу, а уже летом для русских судов возникла угроза блокады дальневосточных проливов. Это, конечно же, осложнило позицию российского посланника.

А тут ещё землетрясение. 11 декабря на полуострове Идзу оно вызвало огромное цунами, которое жестоко повредило «Диану». Для ремонта корабль начали перегонять из бухты Симода в бухту Хэда, но сильный ветер и волнение не дали дойти «Диане» до места стоянки. Фрегат затонул. Команду с адмиралом японцы разместили в деревне Хэда.

Тем не менее, 3 января 1855 года переговоры начались — и довольно успешно для России. Николай Задорнов считает, что Путятин тактом, выдержкой, открытостью своей политики сумел сломить предубеждения японского правительства. Договор, известный в истории как Симодский трактат, был подписан 7 февраля 1855 года в храме Гёкусэндзи — почти через год после договора с Перри. В первой же статье говорилось: «Отныне да будет постоянный мир и искренняя дружба между Россией и Японией». Во второй статье речь шла о границе и Сахалине: «Границы между Россией и Японией будут проходить между островами Итурупом и Урупом. Весь остров Итуруп принадлежит Японии, а весь остров Уруп и прочие Курильские острова к северу составляют владение России. Что касается острова Крафто (Сахалина), то он остаётся неразделённым между Россией и Японией, как было до сего времени».

По договору японцы открывали для русских три порта — Симода, Хакодате и Нагасаки — в центре страны, на севере и юге. Сюда русские суда могли заходить для пополнения продовольствия, а русские купцы — для торговли и обмена товарами. Для дипломатических сношений русское правительство могло назначить консула в одном из открытых портов.

А ведь поначалу Япония намеревалась вести переговоры так, чтобы отобрать Сахалин и острова у России. Хотя, пишет Задорнов, японцы соглашались, что на Курильской гряде и на Сахалине русские появились раньше японцев, осели там и крестили айнов, исконных обитателей Курил. В середине прошлого века японцы пользовались картами Курильских островов, которые были составлены при описях русскими кораблями и напечатаны в русских книгах, попавших в Японию через голландцев. Правильной карты Сахалина у японцев вообще не было.

Эти замечания писателя-историка я специально выписал для любителей «отдавать» Южные Курилы, для всех сомневающихся в приоритете русских в освоении Курильской гряды и Сахалина...

Адмирал Евфимий Васильевич Путятин мог возвращаться в Россию с чувством выполненного долга. А возвращаться было не на чем. «Диана» затонула, строить большие корабли в Японии запрещал закон. Тогда-то один из высших сановников, Тосиакира Кавадзи, «приставленный» к Путятину и подписант Симодского трактата, решается убить двух зайцев: помочь русскому адмиралу со строительством корабля и подвигнуть Японию на создание современного флота. Он делает всё, чтобы отменить старый закон, и строительство шхуны для русских становится прецедентом для изменения изоляционистской политики Японии.

Моряки из России с помощью японских плотников строят шхуну «Хэда» для возвращения на родину, а в Японии складывается национальная школа корабелов. Мастера для строительства будущих японских судов учатся делу, помогая команде Путятина. Так что первые учителя японских судостроителей — русские, утверждает Задорнов.

***

Именно в такой последовательности и написаны романы Николая Павловича — «Цунами», «Симода», «Хэда». Писатель приводит мнение одного из японских духовных наставников, которое можно считать подведением итогов посольств русских и американцев:

«Мы, несущие верно и покорно тяготы ради счастья своего народа на чистой земле, верили в истины и не щадили себя. Отчуждённость Японии привела нас к счастью и к несчастью. Японцы стали едины, но зазнались и ослабли, в то время как весь мир двигался вперёд. Отставшие, мы выглядим варварами».

Вот это ощущение национального позора, комплекс неполноценности будут в дальнейшем толкать японцев на авантюры, ставящие под вопрос само существование нации.

В память о русских моряках в Хэде регулярно проводится фестиваль и костюмированный парад «Дорогой Путятина». А совместное строительство корабля для русского посольства считается началом прочных русско-японских отношений. Кстати, в Симоде есть и улица Перри.

К сожалению, эти отношения впоследствии были серьёзно испорчены...

Продолжение следует

СУХНЕВ Вячеслав Юрьевич,

ведущий редактор журнала «Стратегия России»,
член Союза писателей России

Литература:

Головнин В. М. Записки флота капитана Головина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах, с приобщением замечаний его о Японском государстве и народе. — Хабаровск, 1972.

Гончаров И.А. Фрегат «Паллада». – Литературные памятники. Л., Наука, 1986.

Задорнов Н. П. Цунами. — М.: Советский писатель, 1972.

Задорнов Н. П. Симода. — М.: Советский писатель, 1975.

Задорнов Н. П. Хэда. — М.: Советский писатель, 1979.

Кошкин А. А. Россия и Япония: узлы противоречий — М.: Вече, 2010.

Кузнецов Ю. Д., Навлицкая Г. Б., Сырицын И. М. История Японии. — М.: Высшая школа, 1988.

Лещенко Н. Ф. Посол с погонами адмирала // Восточный архив, № 2, 2015.

Сухнев В. Ю. Курильское ожерелье // Литературная Россия, 23.02.1990.

Сухнев В. Ю. Звезда державных странствий (послесловие). — Задорнов Н. П. Чёрные корабли с севера. Т. 2. — М.: Современник, 1993.

Феоктистов А. Курилы — русская земля // Литературная Россия, 13.12.1991.

John H. Schroeder. Matthew Calbraith Perry: Antebellum Sailor and Diplomat. — Naval Institute Press, Wisconsin. 2001.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru