Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№4, Апрель 2019

Вячеслав СУХНЕВ
Пролив Измены

 

БАШНЯ МИРА КАК МЕДИЦИНСКИЙ ФАКТ

Премьер-министр Японии делит с Соединёнными Штатами шкуру неубитого курильского калана. Абэ «озвучил» условия, на которых американские партнёры могут размещать на Курилах свои базы. Главное условие такое: американцам можно обосноваться на островах с ракетами и аэродромами лишь с разрешения правительства Японии. С милостивого разрешения великой суверенной Японии...

Когда лечащий врач Синдзо Абэ пропустил эти настораживающие симптомы у своего пациента? Впрочем, это не наше дело. Японский премьер может обещать заокеанским друзьям что угодно, хоть Луну с китайским «Чанъэ-4» в придачу, но заявления о базах США на Курилах — либо недружественный жест «друга Путина», либо проявление психологической неадекватности. Это ничем не хуже заявлений руководства Украины о вступлении в НАТО и ЕС. Вас никто туда не зовёт, — пытаются образумить украинских воевод трезвые головы. Никто не зовёт, а мы всё равно пойдём и вступим!

Проявлением японской коллективной неадекватности является «День северных территорий», который в Японии ежегодно отмечается 7 февраля. В этот день, напомню, был заключён Симодский договор, по которому Япония получала Южные Курилы. На Хоккайдо есть полуостров Немуро с мысом Носаппу. Здесь построена 97-метровая Башня мира со смотровой площадкой и очень сильной оптикой. Отсюда японцы рассматривают «северные территории». На экскурсии съезжаются со всей страны. Для школьников и учителей такие поездки организуются за государственный счёт. Особенно много экскурсантов у Башни 7 февраля.

В японском правительстве есть должность министра по делам Окинавы и «северных территорий». Этот пост занимает Митсухиро Миякоси. Опять ситуация напоминает сегодняшнюю Украину с вице-премьером по вопросам Крыма. Министр по делам оккупированной США Окинавы и уплывших семьдесят лет назад островов в октябре 2018 года с Башни мира тоже любовался Южными Курилами. Потом собрал пресс-конференцию и заявил, что намерен активизировать движение за освобождение «северных территорий». «Приложу к этому все усилия, учитывая чувства бывших жителей островов, стремящихся туда вернуться, — цитирует ТАСС министра. — Особенно хотелось бы шире вовлекать в движение молодёжь, используя возможности Интернета».

Напомню, что самым молодым жителям Южных Курил и Сахалина, которых в 1945 году попросили съехать с островов, сегодня уже за восемьдесят. Вряд ли они помнят жизнь на островах. Потому-то министр и делает ставку на молодёжь. Ей можно внушить всё что угодно. А теперь на минутку: Миякоси не просто гражданин с улицы, а министр в правительстве Синдзо Абэ. И заявления о своих усилиях он делает сразу после встречи Абэ и Путина на Восточном экономическом форуме, где наш президент предложил японцам заключить мирный договор без предварительных условий.

«Патриотическая» буза в Стране восходящего солнца воспринимается как должное не только в Японии, но и во всём «цивилизованном» мире. Представляю, сколько возмущённых слов выскажут мировые СМИ, какой поднимется птичий грай, если в Брянской области поставить высокую башню, с которой каждый год 8 января, в день Переяславской Рады, российские экскурсанты смогут разглядывать украинские земли... А в Японии — ничего, нормально! Башня мира на Хоккайдо говорит больше всяких деклараций и договоров о настроениях японцев. Если это воспринимать как норму, то скоро и под Берлином появится такая башня с обзором от Гданьска до Калининграда.

Единственная добрая новость. 7 февраля 2019 года, как сообщил портал «Русская весна», на южной оконечности острова Кунашир, от которого до Хоккайдо всего 20 километров через пролив Измены, наши спецназовцы установили на высоком флагштоке флаг России. И сфотографировались под ним — в полной амуниции, с оружием. Уверен, что фотосессию японцы наблюдали в свою волшебную оптику и вспоминали об «агрессивности» России.

КЛЮЧ К АМУРУ И НОВЫЙ ДОГОВОР

Судьбу Южных Курил долгое время определяло противостояние русских и японцев в споре о принадлежности Сахалина. Я уже рассказывал, что в инструкциях МИД Е. В. Путятину на переговорах в Симоде предписывалось уделить Сахалину главное внимание: «Держава, которая будет владеть сим островом, будет владеть ключом к Амуру».

Уже во время Амурской экспедиции Геннадия Ивановича Невельского было установлено, что Сахалин — остров. Чехов в книге «Остров Сахалин» пишет, имея в виду ошибочное мнение Лаперуза о полуостровном характере Сахалина: «Ошибка была исправлена в 1849 году Невельским. Авторитет его предшественников, однако, был ещё так велик, что когда он донёс о своих открытиях в Петербург, то ему не поверили, сочли его поступок дерзким и подлежащим наказанию и «заключили» его разжаловать, и неизвестно, к чему бы это повело, если бы не заступничество самого государя, который нашёл его поступок молодецким, благородным и патриотическим». В 1853 году Невельской объявил Сахалин владением Российской империи.

Группа капитана Николая Константиновича Бошняка, входившая в экспедицию Невельского, на мысе Дуэ в центральной части острова нашла крупные месторождения угля. Только что закончилась Крымская война, когда английские суда блокировали тихоокеанские коммуникации, что мешало бункеровке российских пароходов. Поэтому для Сибирской флотилии и Амурских отрядов Балтийского флота, которые разворачивали свою деятельность на тихоокеанском направлении, собственные запасы угля на Сахалине были подарком природы. К середине 1870-х годов на острове были найдены около трёх десятков месторождений.

А в 1880 году открыта первая сахалинская нефть. Экспедиция под руководством геолога Леопольда Феликсовича Бацевича выявила её огромные запасы и обосновала благоприятные перспективы добычи. Опубликованная в Петербурге в «Горном журнале» (июльский номер за 1890 г.) статья Л. Ф. Бацевича называлась «Описание Сахалинских нефтяных месторождений». С 9 июля 1889 года ведёт отсчёт история промышленной нефтедобычи на острове — её организовало коммерческое товарищество «Г. И. Зотов и партнёры» в районе речки Оха.

Со временем всё острее становилась проблема заселения острова: богатства природы кто-то должен добывать. Людей сюда, как понимали в правительстве, можно было посылать добровольно или принудительно. В первом случае требовалось организовать перевозку переселенцев, помочь с обзаведением. А это деньги из казны — и немалые. Поэтому на Сахалин решили ссылать преступников, «способствующих заселению и организации островного хозяйства». Как полагали мудрые чиновники, неблагонадёжные члены общества изолировались, а их физическая энергия вращала мотор освоения новых территорий. С 1869 года Сахалин официально объявлен местом каторги.

Осваивая Сахалин и Курилы, русские расширяли присутствие на других направлениях тихоокеанского побережья. 28 мая 1858 года подписан Айгунский договор. Амурская область вошла в состав Российского государства, а Уссурийский край стал совместной собственностью России и Китая. Границей была признана река Амур. А на побережье Японского моря в 1860 году основан военный пост Владивосток, который через двадцать лет получил статус города и стал крупнейшим незамерзающим портом России на Тихом океане.

Проблема неразделённого Сахалина требовала решения буквально сразу же после заключения Симодского договора. В 1867 году было подписано «Временное Соглашение об острове Сахалин», по которому русские и японцы могли вести хозяйственную деятельность на всей территории острова. Поэтому многие исследователи считают, что соглашение было гораздо выгоднее России, чем Японии, так как японцы на север острова не стремились. Вообще-то они и на юге не отличались тогда активной хозяйственной деятельностью. Ловили рыбу, били морского зверя, используя сахалинское побережье в качестве временного убежища. Именно временного, потому что строить капитальное жильё и предприятия, перевозить на остров семьи японцы начали только после 1905 года.

В 1875 году Россия и Япония подписали новый договор. Для нашей страны международная ситуация складывалась непросто. Обострялись дела на Балканах, реальной становилась война с Османской империей. Турок, как в недавней Крымской войне, могли опять поддержать Англия и Франция. Поэтому Сахалин России был крайне необходим как военная база, в случае, если британский флот снова начнёт угрожать российским тихоокеанским коммуникациям, Охотскому берегу с Камчаткой, а также новому порту Владивостоку. Для японцев подписание нового соглашения стало очередным шагом к отмене неравноправных, с их точки зрения, «Ансэйских договоров», о которых мы ещё скажем.

САХАЛИНСКАЯ КЛАДОВАЯ В ОБМЕН НА КУРИЛЫ

Летом 1874 года в Санкт-Петербург прибыл чрезвычайный посол адмирал Эномото Такэаки. Он впервые высказал такую идею: Япония может отказаться от Сахалина, но в виде компенсации потребует все Курильские острова до Камчатки.

Стратегическое значение Курил, закрывающих внутреннее Охотское море от проникновения с Тихого океана, оценят только в XX веке, и потому 25 апреля 1875 года канцлер Российской империи Александр Михайлович Горчаков и адмирал Эномото Такэаки подписали договор, по которому Россия уступала все Курильские острова, а Япония отказывалась от прав на Сахалин. В нашей историографии этот документ называют договором обмена, но по факту его не было. Япония физически не могла удержать немногочисленные владения на острове. А вот со стороны России в договоре прямо зафиксирована сдача Курильских островов без реальной выгоды. К неравноценному соглашению Россию подтолкнула, как мы уже сказали, тревожная обстановка в Европе. Курилы в 1875 году стали жертвой политики. Через тридцать лет жертвой военно-политической ситуации станет Сахалин.

Петербургский договор 1875 года отменял статью 2 Симодского трактата, где говорилось: «Впредь границу между Японским государством и Россией установить между островом Итуруп и островом Уруп. Весь остров Итуруп принадлежит Японии, весь остров Уруп и Курильские острова к северу от него принадлежат России. Что касается острова Карафуто (Сахалин), то границей между Японией и Россией он не разделён по-прежнему». Морской границей решено было считать середину пролива Лаперуза.

К концу XIX века Россия энергично осваивала Сахалин, а Япония пыталась обустраивать малонаселённые Курилы. В те годы вышли работы М. С. Мицуля «Очерк острова Сахалина в сельскохозяйственном отношении», И. С. Боголюбского «Очерк Амурского края, южной части Приморской области и о. Сахалина в горнопромышленном отношении», А. П. Кеппена «Остров Сахалин. Его каменноугольные месторождения и развивающаяся на нём каменноугольная промышленность», а также исследования других авторов.

Русские учёные и инженеры справедливо полагали, что минеральные кладовые острова просто огромны, но доступ к ним ограничен, и причина тому — удалённость и совершенная неразвитость коммуникаций. Например, грунтовых дорог к концу века было чуть больше ста вёрст. А «чугунки» строили для вывоза угля во Владивосток — для Уссурийской и Китайской Восточной железных дорог.

В те же годы врач и естествоиспытатель Николай Васильевич Слюнин, известный изысканиями на Камчатке и Командорах, изучал китобойные промыслы у сахалинского побережья и возможности рыболовства. Он считал, что Сахалин, пребывающий в запустении, вполне может с успехом развиваться, используя, кроме минеральных запасов, и богатства океана. Уже тогда на Сахалине складывался регион добычи морепродуктов, взаимодействующий с рынком империи. Но при засилье японского капитала дары моря с сахалинских промыслов шли прямиком в Японию.

Освоение острова тормозила нерешённая проблема кадров. Главным просчётом стало мнение, что для работы на сахалинских углеводородных месторождениях хватит каторжан. Их доставляли на кораблях «Доброфлота» — до тысячи в год. Причём отбывшим наказание запрещали возвращаться на материк. Их семьи переселяли на Сахалин «для воссоединения», оплачивая дорогу и подъёмные. Однако работников всё равно не хватало, несмотря на переселение на остров ещё и вольных крестьян по госпрограмме.

В 1890 году на Сахалин отправился А. П. Чехов, который через три года издал книгу «Остров Сахалин». Она перечёркивала все оптимистические отчёты правительства. «Итак, вольную колонизацию на юге Сахалина следует признать неудавшеюся, — писал Чехов. — Виноваты ли в этом естественные условия, которые на первых же порах встретили крестьян так сурово и недружелюбно, или же всё дело испортили неумелость и неряшливость чиновников, решить трудно, так как опыт был не продолжителен».

ПАТРИОТИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО ОСВОЕНИЯ КУРИЛ

И ещё один русско-японский договор, затрагивающий положение Курильских островов, — Договор о торговле и мореплавании, заключённый в Санкт-Петербурге 27 мая 1895 года. От России его подписали министр иностранных дел князь Алексей Борисович Лобанов-Ростовский и министр финансов Сергей Юльевич Витте, от Японии — чрезвычайный посол Ниси Токудзиро. Интересно, что все подписанты прославились потом в сфере российско-японских отношений. Лобанов-Ростовский стал разработчиком дипломатического наступления на Японию в Китае и Корее, Витте представлял Россию в Портсмуте на переговорах после русско-японской войны, а Ниси в качестве чиновника для особых поручений при генштабе консультировал в этой войне японское командование.

Договор состоял из 20 статей. В статье 18 говорилось, что Договор заменяет все договоры, дополнительные соглашения к ним и конвенции 1855, 1858 и 1867 годов. Однако специальная декларация гласила, что «обменный договор» 1875 года о передаче прав России на Сахалин, а Японии — на все Курильские острова остаётся в силе. Очень важным в новом договоре было положение об иностранных поселениях. Все такие поселения на территории Японии (читай — на Курилах) должны были войти в состав японских территориальных единиц и подчиняться не иностранным консульствам, а японским властям.

Таким образом, наши немногочисленные соотечественники, айны, застрявшие по многим причинам на Курилах, приведённые ранее «под руку российского императора», становились полностью подвластными японским властям и законам. То есть лишались прав, которые ранее предоставлялись дополнительной статьёй к договору 1875 года. Эта статья регулировала права жителей, остающихся на уступленных территориях, причём они могли рассчитывать на защиту консульской службы.

Хироши Кимура, Танака Такэюки и другие современные исследователи много говорят о преимущественном праве Японии на владение всеми Курильскими островами, но очень мало пишут о собственно хозяйственной деятельности японцев на островах в те годы, когда они им безраздельно принадлежали. Коротко сообщается, что, переселяясь на архипелаг, японцы занимались здесь китобойным промыслом, добычей морского зверя, рыбы и морепродуктов. Вспоминают о том, как из термальных источников на Кунашире транспортировали в центральную Японию минеральную воду для императорских купален.

Кстати, эти источники до сих пор служат островитянам. Неподалёку от Южно-Курильска, на охотском побережье, устроены купальни в виде небольших бетонных бассейнов. Они ярусами спускаются от горячего источника. Температура в верхней чаше — 60 градусов, в средней — 40, в нижней — 20. Руководитель нашей журналистской бригады купался во всех трёх резервуарах. Потом бежал, распаренный, под ласковым февральским снежком, в Охотское море — ополоснуться... Даже смотреть на это было страшно.

Термальных источников хватает и на Хоккайдо. Но чужая водка слаще.

С придыханием говорят японские историки об отставном морском офицере Гундзи Сагэтада, который создал Патриотическое общество для освоения северных Курил на острове Шумшу. Колонисты занялись добычей морепродуктов, выращивали в огородах хорошие урожаи овощей. Образцовый переселенец Гундзи Сагэтада в начале русско-японской войны организовал из колонистов вооружённый отряд, с которым зверски прошёлся по южному побережью русской Камчатки.

При содействии наших моряков айны активно переселялись с Хоккайдо и Малой Курильской гряды на Сахалин и в окрестности города Находки. Японцы посчитали, что русские медленно освобождают острова от «чуждого элемента». В 1885 году они тотально зачистили Курилы от айнов. Со всего архипелага их свезли в концлагерь на Шикотане и бросили. Ресурсы небольшого острова и прилегающей акватории не могли всех прокормить, и много айнов просто умерли от голода. Зато население Хоккайдо за счёт японской правительственной программы колонизации в 1884–1903 годах возросло с 191 тысячи до 843 тысяч человек.

ПРИМЕРЯЯ ИМПЕРСКИЕ ОДЕЖДЫ

К концу XIX века страна, которая ещё недавно считалась отсталым феодальным реликтом, вырвалась в лидеры технического и социального прогресса на Дальнем Востоке. После Реставрации Мэйдзи и гражданской войны, покончившей с институтом сёгунов, Япония ускоренными темпами повела модернизацию под девизом «Богатая страна, сильная армия».

Японцы решили переписать так называемые Ансэйские договоры, заключённые в первые годы отказа от самоизоляции, в 1854–1860, то есть в период Ансэй — спокойствия. Это, прежде всего, договоры с США 1854, 1856, 1857 и 1858 годов. В Японии их сочли кабальными, заключёнными с помощью угроз и шантажа. «Под раздачу» попали договоры, к которым до тех пор не было особенных претензий — с Великобританией (4 октября 1854 г.) и с Россией (7 февраля 1855 г.).

Правительство решило ускоренными темпами провести реформы. А чтобы определить их направление, в Европу и Америку была отправлена так называемая «Миссия Ивакуры». Государственник, сторонник сильной императорской власти Ивакура Томоми возглавил делегацию из полусотни сановников, которая побывала в пятнадцати странах, изучая технологии и приёмы в самых разных сферах — от оружейного дела до логистики и от денежного обращения до государственного управления. Кроме того, миссия изучала возможности перезаключения неравноправных договоров.

В январе 1872 года делегация приехала в США. Затем отправилась в Великобританию. Далее были Франция, Бельгия, Германия, Россия и другие державы, олицетворяющие общественный и научно-технический прогресс.

«Интересно, — пишет российский исследователь М. К. Ковальчук, — что среди 100 томов воспоминаний, отчётов и дневников, написанных во время поездки, Соединённым Штатам было посвящено 20 томов... Что касается России, то вся информация о ней уместилась в пяти томах. На это имелись свои причины. Японская делегация находилась за границей почти два года (год и десять месяцев). За это время её пребывание в Российской империи составило всего 16 дней — с 28 марта по 15 апреля 1873 года».

Почти за двести лет до «Миссии Ивакуры» такое же «Великое посольство» ездило из России в Европу, чтобы знакомиться с лучшими технологиями и научными идеями. Цивилизационный рывок Петра Великого во многом опирался на передовой европейский опыт. Подобный опыт теперь перенимали японцы. Пароходы и паровозы знаменовали наступление «железного века» в Стране восходящего солнца. К концу XIX столетия Япония имела сильный и боеспособный военный флот.

Почти сразу же после «обменного соглашения» с Россией, 26 февраля 1876 года под давлением Японии был подписан корейско-японский договор о мире. Корея, изолированная от глобального сообщества, как ещё недавно — Япония, по договору открывала японцам порты, предоставляя им немало привилегий. Для японцев договор становился инструментом контроля Корейского полуострова, превращением Страны утренней свежести в колонию Страны восходящего солнца. А для корейцев это означало конец самоизоляции. С 1876 по 1884 год Корея заключила договоры о взаимодействии с Россией, Италией, Германией, Великобританией и США.

У Японии, нищей минеральными ископаемыми, появлялась ресурсная база. Корея располагала большими запасами качественного антрацита и железорудными месторождениями, которые можно было разрабатывать открытым способом. Здесь добывали медь, марганец, графит, никель, полиметаллы с высоким содержанием свинца и цинка. Всё это помогало Японии быстро перестраивать производство.

Рядом с Кореей простирался Китай с огромными запасам угля, нефти и железной руды. Эта сырьевая триада, основа любой индустрии, тоже распаляла японские аппетиты. Но Китай, сюзерен Кореи, оставался пока сильной державой, и японцам поэтому приходилось действовать тихой сапой, расшатывая китайское влияние на полуострове с помощью закулисных махинаций. Японский посол Такэдзоэ Синъитиро, например, внушил молодым корейским офицерам, вернувшимся домой после обучения в Японии, что Корея может стать сильной и современной только после модернизации по японскому образцу. В начале декабря 1884 года молодые реформаторы попытались совершить государственный переворот и лишить власти королеву Мин, почитаемую в корейском обществе.

Почти сразу же восстание подавил китайский гарнизон, а разъярённые горожане сожгли японскую дипмиссию, убив полсотни японцев. Чтобы избежать столкновения между двумя «защитниками» Кореи, в апреле 1885 года по японской инициативе был подписан так называемый Тяньцзиньский договор, согласно которому Китай и Япония обязывались вывести войска из Кореи.

С этого времени страна оказалась под совместным китайско-японским протекторатом. Но японцы не собирались уживаться с китайцами на Корейском полуострове. Летом 1894 года в Корее вспыхнуло крестьянское восстание, на подавление которого бросили китайские войска. Японцы сослались на необходимость защищать своих граждан от восставших и тоже прислали воинские подразделения, а 23 июля организовали в Сеуле переворот. Новое правительство тут же «попросило» Японию выгнать китайцев из Кореи. Чем японцы и занялись с большим удовольствием.

Художник Мигита Тошихидэ оставил огромное количество ксилографий, посвящённых японско-китайской войне 1894–1895 годов. Одна из самых известных гравюр называется «Полковник Сато атакует укрепление в Ниуджуане, когда он выдержал град вражеского огня, бросаясь вперёд с флагом в качестве своей опоры и захватывая форт». На всех картинах Тошихидэ бравые японцы предстают в форме, напоминающей тогдашнюю американскую. Они острыми мечами крошат китайских дикарей в халатах. Художник подметил главное: столкнулись две цивилизации — дряхлеющая и расцветающая, и вопрос о победе в этом столкновении не стоит.

17 апреля 1895 года по Симоносекскому мирному договору Китай был обязан уплатить огромную контрибуцию и признать независимость Кореи. А главное — уступить Японии Ляодунский полуостров. Первой о последствиях такого поворота событий задумалась Россия, поскольку граничила с Китаем и вынашивала планы экспансии в этой стране. По её инициативе Германия и Франция 23 апреля 1895 года потребовали от Японии отказаться от Ляодунского полуострова и вернуть китайцам Порт-Артур. Не готовая к очередной войне Япония возвратила Порт-Артур и Ляодунский полуостров Китаю, но потребовала контрибуцию в 30 миллионов таэлей — это примерно 60 миллионов рублей серебром. Россия нашла эти деньги для Китая...

НЕ В ДВЕРЬ, ТАК В ОКНО

Японцы, получив отпор в делах китайских, не хотели униматься в делах корейских. 8 октября 1895 года группа заговорщиков убила королеву Мин, которая пыталась вывести страну из-под иностранного влияния. Русский поверенный в делах Карл Иванович Вебер сообщал министру иностранных дел князю А. Б. Лобанову-Ростовскому: «Первые тревожные слухи о готовящемся происшествии достигли дворца около 3 часов ночи, когда было замечено, что со всех сторон подходят японские отряды. Японцы, одетые в статское шитьё и вооружённые саблями — и обученные японцами же новые корейские солдаты». И далее: «Ворвавшись на женскую половину, но, очевидно, не зная в лицо королевы, японцы, по-видимому, наугад стали убивать беззащитных придворных дам, преимущественно тех, которые по возрасту ближе подходили к королеве».

Вот таким образом — жёстко, нагло, не сообразуясь с общепринятыми нормами, японцы потом будут проводить внешнюю политику. Подчеркну: почти всегда. Из политкорректности тут надо было напустить туману о жестокости японских милитаристов и чувствах простого японского народа. Но не буду этого делать, потому что корейцам и китайцам полвека рубили головы не бестелесные милитаризм и национализм, а простые японские граждане, одетые в солдатские мундиры.

Антияпонская позиция России помогла ей заключить с Китаем в 1896 году соглашение по КВЖД, а в 1897 году получить в аренду на 25 лет незамерзающий Порт-Артур. Британия не стала вмешиваться на стороне европейских держав в конфликт Китая и Японии, потому что не хотела усиления России в Тихом океане. После европейского вмешательства образовался неофициальный союз России, Германии и Франции против японской экспансии на Дальнем Востоке. Россия сблизилась с Китаем, предоставив средства для выплаты контрибуции японцам, поэтому смогла развивать свои транспортные проекты и получила ещё один незамерзающий порт на Тихом океане.

Но и в отношениях между Россией и Китаем летом 1900 года наступил серьёзный кризис. Китайцев напугали темпы строительства железной дороги через Маньчжурию. Генерал-губернаторы трёх маньчжурских провинций якобы без согласования с императрицей Цы Си объявили войну России и потребовали прекращения постройки дороги. В ответ в Маньчжурию вступил огромный русский воинский контингент...

Обязательно следует сказать ещё об одном российском проекте, который подталкивал Японию к войне и вызывал охлаждение в отношениях России и Китая. В конце XIX века русские были готовы выстроить на дальневосточной окраине империи «Желтороссию» — по аналогии с Новороссией и Курилороссией. Планировалось отторгнуть у ослабевшего Китая Маньчжурию и русифицировать её за счёт переселения русских из центральных земель и казачьих областей. Первые шаги в этом направлении делались: Россия образовала Дальневосточное наместничество с центром в Порт-Артуре, начала заселять русскими колонистами Квантунскую область (создана в 1899 г.) и полосу отчуждения КВЖД. Были основаны практически русские города Харбин и Дальний. Понятно, что такие планы не устраивали не только Китай, но и Японию, которая уже примеряла одежды великой державы.

И вот интересное дело: почти век идёт освоение Тихоокеанского побережья России, заключено несколько договоров с Японией по владению Курилами и Сахалином, литераторы что-то пописывают о дальневосточной каторге, а среди российских людей интереса к этой теме не наблюдается. Равнодушие к делам на окраине империи хорошо иллюстрирует популярная тогда «Отечественная история в связи со всеобщей» Сергея Егоровича Рождественского. Целиком европоцентричная, она рассказывает о Европе и европейской России. О Дальнем Востоке сказано буквально вот что:

«В видах окончательного сплочения европейской России с азиатской и увеличения благосостояния Сибири, при Александре III было начато и ныне энергично продолжается сооружение Восточно-Сибирской железной дороги. Вследствие необходимости приобрести на Тихом океане незамерзающий порт, который послужил бы конечным пунктом Восточно-Сибирской железной дороги, при государе императоре Николае Александровиче была выговорена в апреле 1898 года, на основании соглашения с Китаем, уступка крепости Порт-Артура и порта Талиенван, расположенных на южном берегу Маньчжурии». И всё.

А между тем именно борьба за Маньчжурию и стала одной из причин русско-японской войны, которая потрясла до основ российское государство.

Вот что пишет Вада Харуки, один из крупнейших японских русистов: «В 1900 году в Чжилийской провинции Китая началось «боксёрское» восстание. Державы решили высадить коалиционный десант и воевать с «боксёрами». 21 июня китайское имперское правительство объявило войну коалиции. Это явилось серьёзной проблемой для России, которая, имея общую с Китаем границу на протяжении более 8 тысяч вёрст и сооружая в Маньчжурии железную дорогу, не должна была принимать на себя открытое руководство враждебными действиями против Китая. Однако растерянный известиями о разрушении построек КВЖД министр финансов С. Ю. Витте уговорил царя отправить войска на китайскую территорию, и 8 июля Николай II отдал приказ армии о наступлении на Маньчжурию. В итоге 173-тысячный контингент русских войск к началу октября оккупировал все маньчжурские провинции Китая».

«Боксёрами» европейцы называли китайских националистов ихэтуаней по их эмблеме — сжатому кулаку. Они боролись за восстановление Китаю статуса великой империи. Его европейские державы к началу XX века превратили в полуколонию. Императрица Цы Си всесторонне помогала «боксёрам». К лету 1900 года она назначила князя Дуаня, предводителя «боксёров», главнокомандующим всех китайских войск.

О перипетиях боёв китайцев с европейцами рассказывать долго, но одно сражение упомянуть надо. Речь о штурме фортов Таку, которые закрывали устье реки Пейхо, водного пути в Пекин. В штурмовой отряд под командованием немецкого капитана вошли три сотни британцев, двести японцев, более ста немцев, а также несколько десятков австрийцев и итальянцев. Усилила отряд русская сводная рота из 168 человек поручика Сильвестра Львовича Станкевича, будущего генерала, героя Первой мировой. Отвага русских оказалась решающим фактором. На глазах отступившей интернациональной бригады часть роты Станкевича взобралась на стены форта, а другая прикладами вышибла ворота. Путь на Пекин был открыт. Понятно, что китайцы не забыли и этого «подвига» недавних союзников и деловых партнёров.

Характерно, что сразу же после взятия русскими первого форта туда прибежал японский матрос со своим флагом, вознамерившись поднять его над крепостью. Он был убит огнём китайских защитников Таку. У русских флага не было. Станкевич приказал прибить на воротах взятого форта унтер-офицерский погон.

В 1902 году был заключён англо-японский союзный договор, и с этого момента началась подготовка Японии к войне с Россией.

Политика — грязное дело, и в этом лишний раз убеждаешься, изучая политическую обстановку на Дальнем Востоке на рубеже XIX и XX веков. Просто выгребная яма. Вчерашние союзники становятся врагами, договоры не стоят бумаги, на которой писаны, а главная задача — сожрать слабейшего. Таким слабейшим оказался Китай. Большая, богатая ресурсами и несчастная страна... Кстати, рабство в Китае официально отменили в марте 1910 года.

«КУДА ИМ ДО НАС!»

Вот цитата из романа Александра Степанова «Порт-Артур»:

«Все вышли на балкон и оттуда любовались, поёживаясь от холода, красивой картиной, развернувшейся на внешнем рейде.

Эскадра блистала огнями многочисленных прожекторов, усиленно освещая спокойное море. На судах то и дело вспыхивали взблески выстрелов, громко ухали пушки, заливисто трещали пулемёты, и в беспрерывно передвигающихся лучах прожекторов неожиданно возникали то громады броненосцев, то мелкие силуэты сторожевых судов, а то и отдельные шлюпки.

Над Золотой горой взвились одна за другой три боевые ракеты и, разорвавшись высоко вверху, целым снопом ярких звёздочек начали опускаться в воду, выхватывая на минуту из темноты внутренний рейд с портом и доками, Старый город и горы Тигрового полуострова.

— Как изумительно красиво! — восхищались дамы.

— Совсем как на настоящей войне, — заметила одна из них.

— Воевать только не с кем, — сказал Белый.

— А с японцами?

— Ну, куда им до нас!».

Белый, о котором идёт речь в романе, это генерал-майор Василий Фёдорович Белый, начальник артиллерии Порт-Артура. Герой обороны. После сдачи Порт-Артура он добровольно отправится в японский плен со своими солдатами. Надо полагать, генерал не говорил того, что ему приписал автор романа. Однако разговор хорошо иллюстрирует настроение в русском обществе накануне войны. С кем воевать? С какими-то япошками? Куда им до нас, не посмеют!

Посмели: в цитируемом отрывке описывается нападение японских кораблей на русский флот на рейде Порт-Артура. Это произошло в ночь на 27 января (8 февраля) 1904 года. В результате торпедной атаки были повреждены лучшие русские броненосцы — «Ретвизан» и «Цесаревич» и ещё три судна. Только на следующий день Япония официально объявила войну России. И сразу же у корейского порта Чемульпо японцы атаковали крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец». Приняв неравный бой, наши моряки решили затопить корабли, чтобы не достались врагу. «Сами взорвали «Корейца», нами потоплен «Варяг»...

В преддверии войны с Японией Россия концентрировала людские и технические ресурсы на предполагаемом европейском театре военных действий. Босфор и Дарданеллы — вот что являлось целью в грядущем столкновении, вот к чему надо было серьёзно готовиться. А в Маньчжурии, Бог даст, отобьёмся малыми силами.

По-иному смотрели на грядущее в Японии. Уже в 1895 году, сразу после японско-китайской войны, она разработала десятилетнюю программу развития японского флота. Через год была принята ещё одна программа по модернизации морских сил. Поскольку в Японии не было производств для строительства кораблей, то заказы на них размещали в Европе, в основном на британских верфях. Броненосцы и миноносцы строили в Германии и Франции.

Вот характерный эпизод. В Италии в начале XX века для Аргентины заложили два броненосных крейсера с хорошим бронированием и сильным современным вооружением. Аргентина от заказа отказалась. В конце 1902 года итальянцы предложили российскому морскому командованию купить корабли. Наши военные бюрократы почти год (!) тянули с ответом, а потом сообщили итальянцам, что их не устраивает цена. Зато она вполне устроила японцев... Крейсеры была выкуплены и буквально накануне войны перегнаны в Японию. Ещё Британия как союзник по договору 1902 года купила Японии два чилийских крейсера.

Замечу, расплачивались японцы с европейскими корабелами русскими деньгами, которые китайцы получили как кредит и выплатили в качестве контрибуции за Ляодун после китайско-японской войны 1894–1895 годов. Готовить флот ко Второй мировой войне японцы тоже будут на русские деньги — на золото Колчака. Но это — другая история.

К началу войны Япония выполнила программу модернизации армии и флота. Этому помогли значительные кредиты Англии и Соединённых Штатов. Под ружьём в Японии находилось 200 тысяч человек из 500 тысяч по призыву. Зарубежные, в основном немецкие, инструкторы хорошо обучили офицерский корпус Страны восходящего солнца. С экипажами японских военных судов занимались моряки Великобритании и США. Со всего света свозили тяжёлую артиллерию. Японские стратеги хорошо понимали, что будущую войну решит превосходство на море. И хотя по количеству броненосцев и тяжёлых крейсеров японцы почти не превосходили русский флот, но их корабли были новейших типов — лучше бронированы и вооружены, быстроходнее и манёвреннее.

В Японии был тщательно разработан стратегический план будущей кампании. Сначала внезапным нападением уничтожить эскадру русских в Порт-Артуре, чтобы не иметь врага «за спиной». Затем высадиться в Корее и Маньчжурии, продвинуться на север, захватить Уссурийский и Приморский края, перерезать КВЖД, чтобы не допустить доставки русских подкреплений. Как видим, давние самурайские мечты. В Уссурийский край и в Приморье японцы хаживали в 1920-х годах, потом рвались туда в 1930-х... Уступим сегодня Курилы, они вспомнят о «родных могилах» на берегах Уссури!

Русская армия к 1904 году составляла свыше миллиона человек. Могла выставить ещё 3,5 миллиона запасных и ополченцев. Но на Дальнем Востоке тогда размещалось менее 100 тысяч человек, причём плохо организованных в боеспособные подразделения. При них было 148 орудий и 8 пулемётов.

Вот как определяет силы сторон бывший главнокомандующий вооружёнными силами России на Дальнем Востоке генерал-адъютант Алексей Николаевич Куропаткин: «Во всеподданнейшем докладе военного министра в 1900 году, когда Япония ещё не закончила своих вооружений, я писал, что Япония может развить в военное время свои вооружённые силы до 380 000 человек при 1090 орудиях... В 1903 году, в марте, перед поездкой в Японию военный министр определял, что при существовавших в то время взглядах наших моряков на соотношение сил нашего и японского флотов мы должны в случае войны готовиться выставить в Маньчжурии армию в 300 000 штыков. Имея более сильную железную дорогу и сосредоточив ко времени боев под Ляояном 300 000 штыков, мы, несомненно, даже делая ошибки, победили бы японцев».

По плану русского командования, в случае войны нашим войскам в Маньчжурии предписывалось придерживаться оборонительной тактики до того момента, пока не будет численного превосходства. Для этого надо было перебросить в Маньчжурию, по расчётам нашего командования, 2 армейских корпуса и 4 резервные дивизии. Эта переброска должна занять семь (!) месяцев. И только после этого следовало развернуть наступление, сбросить врага в море и высадить десант на японские острова. Действия флота никак не связывались с действиями сухопутной армии. Поэтому сложно было понять, как собиралось русское командование удерживать господство в Корейском проливе, препятствовать высадке японских войск в Корее и продвижению их на север, в Маньчжурию.

К тому же не было закончено возведение укреплений Порт-Артура, а переброска резервов затруднялась тем, что Кругобайкальский участок Сибирской магистрали ещё не был достроен. Эту часть дороги довели до ума только в 1905 году, и чехословацкий корпус, развязавший в 1918 году мятеж и саму Гражданскую войну в России, мог беспрепятственно катить к Тихому океану.

Особо отмечу позиции мировых держав в самом начале войны. Великобритания и США открыто не поддерживали Японию, хотя, напомню, Англия и Япония были связаны союзническим договором 1902 года. Но денег англосаксы отсыпали японцам изрядно — покрыли почти половину расходов на подготовку к войне. О строительстве судов на верфях Англии мы уже говорили. Германия с первых дней заявила о нейтралитете. Её военные инструкторы едва успели убраться из Японии. Франция тоже заявила о нейтралитете, хотя имела союзническую конвенцию с Россией 1893 года, подтверждённую в 1899-м. А с такими друзьями и врагов не надо. То есть в начале русско-японской войны наша страна оказалась в полной политической изоляции.

Продолжение следует

СУХНЕВ Вячеслав Юрьевич,

ведущий редактор журнала «Стратегия России»,

член Союза писателей России

Литература

Вада Харуки. Русско-японские переговоры. Путь Японии к началу войны с Россией. — Вопросы истории. № 3, 2012.

Задорнов Н. П. Владычица морей. — М.: Советский писатель, 1989.

История Японии. Т. 2. 1868–1998 / Ответственный редактор А. Е. Жуков. — М.: Институт востоковедения РАН, 1998.

Ким Чжон Хон. Японо-китайская война 1894-1895 гг. и судьба Кореи. — Вопросы истории, № 5, 2005.

Ковальчук М. К. Миссия Ивакура в Санкт-Петербурге. Анализ впечатлений японских посланников о России сто тридцать лет спустя. Япония. 2002–2003. — М.: Макс-Пресс, 2003.

Куропаткин А. Н. Русско-японская война, 1904–1905: Итоги войны. — СПб.: Полигон, 2003.

Пономарев С. А. Наши Курилы и японские притязания. — Сахалинское книжное издательство, 2003.

Рождественский С. Е. Отечественная история в связи со всеобщей (средней и новой). Курс средних учебных заведений / Сост. и предисл. А. И. Уткина. — М.: Просвещение, 1997.

Симбирцева Т. М. Королева Мин (1851–1895): путь к власти. — Вопросы истории Кореи. 2004. — СПб.: СПбГУ, 2004.

Степанов А. Н. Порт-Артур. Роман в 2-х кн. — М.: Художественная литература, 1971.

Сухнев В. Курильское ожерелье. — Литературная Россия, 06.03.1990.

Чехов А. П. Остров Сахалин. — Собр. соч. в 18 т. М.: Наука, 1988, т. XIV.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru