Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№8, Август 2019

ДАЛЁКОЕ И БЛИЗКОЕ

Вячеслав СУХНЕВ
Пролив Измены

 

АТАМАН СЕМЁНОВ НА «ЗОЛОТЕ КОЛЧАКА»

Любимый сюжет исторической публицистики — «золото Колчака», попавшее к японцам. Об этом писали практически все, кто отметился в исследованиях Гражданской войны на Дальнем Востоке.

Начнём и мы «старые словесы». Вот непреложный факт: к началу Первой мировой у России был самый большой на планете золотой запас — свыше 1,34 тысячи тонн. Такое количество золота трудно представить, но попытаемся. Двухосные грузовые вагоны постройки 1892–1917 годов имели заявленную грузоподъёмность в 16,5 тонны, на деле принимали только 15 тонн. Делим количество золота на грузоподъёмность. Получаем 89 вагонов. Товарный поезд тогда состоял из 40 вагонов. Следовательно, золотой запас России можно было увезти в двух поездах с прицепом.

Кроме золота в стратегическом запасе были слитки платины, серебра, золотые и серебряные монеты, драгоценные камни, кредитные билеты, церковная утварь, «ювелирка», валюта. К началу Гражданской войны большинство этих богатств оказалось в Казани и Нижнем Новгороде. Теперь начинаются разночтения. По одним источникам, эвакуация золотого запаса была предпринята в начале 1915 года, когда австро-германские войска угрожали Варшаве, Киеву, Петрограду, где в банках хранилось немало ценностей. Пока всё — в русле логики: золотой запас эвакуировали из-за угрозы захвата немцами.

По другим источникам «с началом иностранной военной интервенции и Гражданской войны перед советским правительством остро встал вопрос о сохранности государственного золотого запаса, находившегося в Петрограде». Раз опасность шла с запада, большевики, мол, и эвакуировали золотой запас на Волгу.

Не знаю, не знаю... Большевики были жёсткие люди, но не идиоты. В марте они заключили сепаратный мир с Германией, и могли надеяться, что немцы не пойдут на Петроград и Москву. С другой стороны, именно на Волгу стекались люди, не разделявшие взгляды большевиков — они-то и устроили потом самарскую «учредилку». А тут ещё «чехи» объявились. Перемещать золотой запас в 1917 году большевикам было ещё некогда (революция, батенька!), а в 1918 году уже не было смысла. Другое дело, что у авторов такой версии есть смысл лишний раз лягнуть «красных» — пусть и в сочинении на историческую тему.

Полковник Владимир Каппель в начале августа 1918 года захватил Казань и часть золотого запаса России, который в конце месяца отправили в Самару. Там находился Комитет членов Всероссийского учредительного собрания — Комуч, первое российское антибольшевистское правительство. В октябре белые отступили с Волги на Урал и вывезли ценности в сорока вагонах в Омск, к адмиралу Колчаку. Верховный правитель России употребил огромные ценности на закупку продовольствия и вооружений. Первыми в очереди снабженцев Колчака встали японцы, которые в 1919 году получили несколько омских «траншей».

Анатолий Иванько пишет: «В целом японцам в виде залога за обещанные поставки в Россию вооружений выдали «аванс», оцениваемый в 54 529 880 золотых рублей. В результате во второй половине 1919 года было зафиксировано резкое увеличение размеров депозитов двух японских банков «Ёкохама Сёкин Гинко» и «Тёсэн Гинко», чего никогда не наблюдалось ни прежде, ни позже... По свидетельству японских финансовых экспертов, ни один другой банк Японии никогда не отличался подобным стремительным ростом депозитов за столь короткий отрезок времени».

Золотой запас Японии в 1918 году составлял 2233 килограмма, а в 1919-м — 25 855 килограммов. То есть вырос больше чем в 10 раз. А в 1920 году увеличился снова. Его пополнил генерал С. Н. Розанов, с 18 июля 1919 по 31 января 1920 года — главный начальник Приамурского края. Когда стало ясно, что перспектив у белых на Дальнем Востоке, особенно после расстрела Колчака, — никаких, генерал в январе 1920 года передал японцам «за процент от сделки» золото из Владивостокского отделения Российского госбанка. И отправился в Йокогаму. Там его и зарезали на тёмной улочке.

Сергей Николаевич Розанов, генерал-лейтенант, командир корпуса в Первой мировой, в 1918 году поступил в Красную Армию, был большой шишкой в Главном штабе красных. Переметнулся в Комуч, потом закономерно влился в омское воинство, а закончил карьеру в йокогамской канаве. Вот строки из его приказа 27 марта 1919 года: «Начальникам военных отрядов, действующих в районе восстания. При занятии селений, захваченных ранее разбойниками, требовать выдачи их главарей и вожаков; если этого не произойдёт, а достоверные сведения о наличности таковых имеются, — расстреливать десятого». Под разбойниками генерал разумел красных партизан. Но это определение, как видим, больше относится к нему: редко кто грабил банки с таким впечатляющим результатом.

Ещё один участник пополнения японского золотого запаса — генерал-майор П. П. Петров, на тот момент начальник снабжения Дальневосточной армии. В конце 1920 года он сдал японской военной миссии «на сохранение» под расписку золота на сумму 1 миллион 270 тысяч золотых рублей. По сравнению со щедротами генерала Розанова пожертвования генерала Петрова были намного скромнее. Но японская курочка по зёрнышку клевала. Потом чуть ли не до конца Второй мировой Петров судился с японцами, требуя вернуть золото. Что он получил в результате судов — нетрудно представить.

Теперь об атамане Григории Михайловиче Семёнове, герое Первой мировой, награждённом орденом Св. Георгия IV степени и Георгиевским оружием за храбрость. Воевал под Варшавой и в Курдистане. Колоритная личность, крайне противоречиво представленная в нашей историографии. Садист, сдиравший кожу с пленных, — раз. Эстет, переводивший «Евгения Онегина» на монгольский язык, — два. Выдающийся политический и государственный деятель, вождь новой России, вступивший в союз с японцами под давлением неумолимых обстоятельств, — три.

Нас интересует лишь причастность атамана к золотому запасу России. Лучше всего об этом он говорит сам, без посредников и комментаторов — в стенограмме допроса 16 августа 1946 года в камере тюрьмы МГБ. Документ хранится в архиве ФСБ.

«Вопрос следователя:

В период Гражданской войны вами была захвачена часть русского золотого запаса. Где находится указанное золото?

Ответ атамана Семенова:

Я подтверждаю, что в октябре 1919 года, когда я командовал армией, мне в Чите было передано по приказу из Ставки адмирала Колчака два вагона золота на сумму 44 миллиона рублей. Из этого количества золота 22 миллиона рублей при моем отступлении из Читы были переданы на станции Маньчжурия начальником моей личной охраны полковником Мироновым (застрелился в 1926 году в Харбине) представителю японского командования полковнику Иосоме на хранение, о чём имелось специальное соглашение, подписанное мной и полковником Иосоме. В 1925–1926 году премьер-министр Японии Танаки попросил у меня подлинник этого соглашения якобы с целью сделать распоряжения о деньгах, а на самом деле соглашение было у меня отобрано и не возвращено. В моём распоряжении оставалась фотокопия соглашения, ныне хранящаяся в Шанхай-Гонконгском банке, в сейфе на имя китайского журналиста Вен-Ен-Тана, являющегося моим доверенным лицом.

В 1920 году оставшаяся часть золота была вывезена на бронепоездах и сдана на станции Маньчжурия тому же представителю Японии — полковнику Иосоме. Приёмо-сдаточная ведомость, подписанная Иосоме и Мироновым, вместе с фотокопией соглашения о передаче золота на хранение японцам находится в том же сейфе того же Вен-Ен-Тана.

11 миллионов рублей были мною израсходованы на нужды армии, а часть захвачена китайцами. 20 пудов (600 тысяч рублей) в марте 1920 года были задержаны китайскими властями в харбинской таможне и конфискованы по распоряжению Джан-Цзо-Лина — генерал-губернатора трёх восточных провинций Маньчжурии.

Так были использованы все 44 миллиона рублей, полученные мною в Чите».

Семёнов отдал Иосоме сначала один вагон золота, потом ещё четверть... Российский драгметалл хорошо послужил Японии в подготовке к военным авантюрам 1930-х годов. На этом фоне сегодняшние японские требования «вернуть» Южные Курилы выглядят, как бы мягче сказать... Не хватает никакого словарного запаса! По некоторым источникам в Японии сегодня российского золота до двухсот пятидесяти миллионов рублей по курсу двадцатых годов. Плюс проценты за эти сто лет. Всего получается около 80 миллиардов долларов. В качестве компенсации таких денег японцы могли бы отдать России Хоккайдо. Хотя бы половину острова, на который Сталин собирался в 1945 году высаживать советский десант.

ОПЕРЕЖАЯ ТРЕТИЙ РЕЙХ

Теперь отправимся на Сахалин, где в эти годы тоже шли разнообразные тектонические процессы с активным участием восточных «соседей».

В конце апреля 1920 года, разочаровавшись, вероятно, в собственных успехах в Приморье и Приамурье, японцы решили в круговерти чужой Гражданской захватить весь Сахалин, который по Портсмутскому договору был разделён на японскую и русскую части владения. Японцы перешли 50-ю параллель и устремились на север острова. К октябрю Сахалин оказался полностью под властью японцев. В русской части острова было введено японское военно-гражданское управление, действие российских законов отменено. Было объявлено обязательным празднование дня рождения императора, населённые пункты получили японские названия. Это ещё раз к вопросу о том, как японцы уважают ими же подписанные договоры...

Вот справка: «За 5 лет оккупации с острова было вывезено от 20 до 25 тысяч тонн нефти, полностью истреблены ценные пушные животные — соболь, выдра, лисица, значительно сократилось поголовье белки. Были безвозвратно утрачены ценнейшие коллекции Сахалинского краеведческого музея — образцы культуры аборигенов, палеонтологические образцы и другие экспонаты».

Я уже говорил, что «хозяйственная» деятельность японцев на наших территориях всегда отличалась агрессивным хищничеством. Ещё один нюанс японской оккупации Северного Сахалина: за пять лет русское население здесь сократилось вдвое — с 10,4 тысячи человек до 5,7 тысячи. Понятно, не убили их японцы — просто вынудили уйти.

Пять лет — это время с захвата северной части острова до подписания Пекинского договора 1925 года. Или Советско-японской конвенции от 20 января 1925 года. В статье 2 записано: «Союз Советских Социалистических Республик соглашается, что договор, заключенный в Портсмуте 5 сентября 1905 года, остаётся в полной силе». То есть Сахалин остаётся разделённым. В пункте 1 протокола «Б» к договору говорится: «Правительство Союза Советских Социалистических Республик соглашается предоставить японским концернам, рекомендованным Правительством Японии, концессию на эксплуатацию 50% площади каждого из нефтяных месторождений на Северном Сахалине». На основании конвенции 22 июля 1925 были подписаны также контракты о предоставлении Японии угольной концессии, а 14 декабря — нефтяной. То есть, пользуясь относительной слабостью Советов на дальневосточных рубежах, «соседи» нагло диктовали свои условия сосуществования: хочешь мира — плати нефтью. Правда, с Северного Сахалина они убрались, удовлетворившись концессиями. И правильно: чем синица в небе, лучше жирный журавль в руках.

***

Успехи кружат голову. Не всем — но большинству. Япония выиграла войны с Китаем и Россией, присоединила Корею, влезла в Маньчжурию. Быстрая капитализация и резкий промышленный подъём сделали Японию в начале XX века высокоразвитым государством. Во многих странах такие резкие рывки в развитии вызывают, как правило, подъём гуманитарной составляющей в обществе: в элиту выходят и физики, и лирики. Но не в Японии. Революция Мэйдзи покончила с институтом самураев, однако дух самурайский, почитание самурайских традиций сохранились. Более того, поклонение в массах «бусидо» — «пути воина» — сделало возможным стремительную милитаризацию производственной и общественной жизни Японии в конце 1920-х — начале 1930-х годов.

Повторилась ситуация конца XIX века, когда у императорского трона встала в качестве влиятельных советников группа «гэнро», в большинстве своём из высокопоставленных военных. «Гэнро» подтолкнули Японию к войнам с Китаем и Россией, к аннексии Кореи и части Маньчжурии. Теперь отпрыски самураев, свежеиспечённые олигархи, раздували гегемонистские настроения. Никогда масштабно не воевавшая с соседними странами Япония в конце XIX века вкусила крови сполна, и это оказало на страну гнетущее, колдовское воздействие. Страна рыцарей и поэтов (как потом будут преподносить Японию её романтические почитатели) превратилась в страну нукекуби — вампиров и людоедов.

Именно после интервенции на Дальнем Востоке и примерно до создания марионеточной империи Маньчжоу-Го (1922–1932 гг.) в Японии сложилась идеология великодержавного шовинизма, который быстро приобрёл все черты фашизма. Основу японского фашизма составляла идея «ниппонизма», признание божественной миссии Японии, которой предстояло объединить в качестве лидера все страны Восточной и Юго-Восточной Азии.

Так возник концепт «Сфера сопроцветания Великой Восточной Азии». Основой для него послужил так называемый «Меморандум Танаки». Ещё в 1927 году премьер-министр генерал Танака Гиити в секретном меморандуме начертал программу захвата Японией господства над всем миром. Претворяя в жизнь эту программу, японцы уничтожали потом миллионы человек — как их духовные братья в Германии уничтожали людей ради величия Третьего рейха.

Однако и здесь японские фашисты пошли особым путём. В Европе фашистские партии сначала добивались контроля над военным и правоохранительным аппаратом, а потом объявляли нацизм и милитаризм государственной идеологией. В Японии военные и правоохранительные структуры подминали под себя общественные организации, в первую очередь парламентские. Причём «силовики» свято почитали императорскую форму правления, и глава государства просто обязан был «отвечать взаимностью». Вот почему политическая власть всегда оставалась в руках «гэнро» и военных. Дошло до того, что членов правительства утверждали высшие военные чины. А штатские организовывались в различные «Ассоциации помощи трону».

Вводилась строжайшая цензура. Средства массовой информации насильственно унифицировались, недовольных журналистов попросту выкидывали на улицу. Шовинистическая пропаганда зашкаливала. Экономическую деятельность контролировали ассоциации промышленников и финансистов, которым передавались все административные полномочия. «Самоорганизация» в деревнях и городских районах сводилась к обоюдной слежке и стукачеству, к физическому подавлению несогласных. Что это всё, если не признаки тоталитарного, фашистского государства?

В середине 1920-х годов в стране возникли милитаристские организации «Императорский путь» и «Группа контроля», возглавляемые генералами, а также подпольные и полуподпольные националистические структуры вроде ветеранской организации «Лига крови» и радикального «Общества сакуры». Таким образом, национализм и милитаризм насаждались и «сверху», и «снизу», что придавало этому процессу устойчивый и массовый характер.

О том, как эти идеи укоренялись в массах, говорит так называемый «Инцидент 15 мая» 1932 года. Группа молодых флотских офицеров, опираясь на поддержку «Лиги крови» и «Общества сакуры», организовала путч, напав на резиденции высокопоставленных чиновников, банки и электростанции. Мятежники застрелили премьер-министра Инукаи Цуёси и ещё нескольких влиятельных политиков и администраторов. Примечательно, что путчисты требовали предоставления императору неограниченной власти, хотя её у того было предостаточно для установления тоталитарного режима. Не добившись полного захвата «почты, телеграфа и вокзала», путчисты сдались.

Их судили военным трибуналом, и приговор в этом случае мог быть чрезвычайно суровым. Но суд получил петицию с требованием помиловать убийц. Её подписали кровью 350 тысяч человек. А ещё 11 молодых людей пожелали, чтобы их казнили вместо путчистов и прислали в суд 11 отрезанных пальцев. Прогнувшись перед «общественным мнением», трибунал приговорил мятежников к минимальным срокам заключения.

Любознательные историки после Второй мировой долго разбирались, какое идеологическое сопровождение использовали японцы в строительстве людоедского государства — фашизм, парафашизм, милитаризм, шовинизм или вовсе этатизм. С научной точки зрения, наверное, интересно. С практической... В «Поднятой целине» Островнов говорил: «Хучь сову об пенёк, хучь пеньком сову...». Важно, что фашизация в Японии стала ответом на усиление коммунистических идей в России и Китае.

Об этом пишет наш исследователь Валерий Викторович Клавинг в книге «Япония в войне». Он рассказывает, как дипломат Мацуока Ёсуке, выступая в Лиге Наций, объяснил выбор своей страны:

«Соседями Японии являются два крупнейших государства мира: Китай — по количеству населения и Россия — по территории... Япония, безусловно, нуждается в прочных позициях на континенте. Именно в Маньчжурии Япония видит необходимый буфер для своей безопасности... Япония надеется, что её понимают, так как объединение России и Китая на базе идей коммунизма, в противном случае, не оставляет Японии шансов на существование».

Бороться с коммунизмом Япония почему-то решила не только в Северном Китае, но и в Таиланде, Малайе, Голландской и Британской Индиях, на Филиппинах и на островах Тихого океана, где никакого коммунизма и близко не было. К тому времени под властью Страны восходящего солнца уже находилась Корея, а также остров Формоза, он же Тайвань, который был передан Японии ещё в 1895 году, после Японо-китайской войны в соответствии с Симоносекским договором.

Теперь пришло время основательно укрепляться в Маньчжурии.

Базой для экспансионистской политики Японии стал фашизм, которому учёные всё ищут благопристойный и политкорректный ярлык. Но много ли политкорректности в фиговом листке! Одно вытекает из наших наблюдений: фашистская идеология великодержавия и национальной исключительности укоренилась в Японии за несколько лет до того, как подобная идеология стала государствообразующей в Третьем рейхе. Раньше японцев фашизм восприняли в качестве панацеи от общественных болезней лишь итальянцы. На то и Рим — колыбель цивилизации...

ОТ ВОЙНЫ ДО ВОЙНЫ

В 1928 году японское военное командование принялось разрабатывать так называемый «План Оцу», по которому армия Японии вторгалась в Китай и Маньчжурию, а потом захватывала Приморье, Приамурье, Забайкалье, Северный Сахалин, Камчатку и другие территории Дальнего Востока. СССР трижды с 1926 по 1928 год предлагал Японии заключить пакт о ненападении, и каждый раз японское правительство заявляло, что для этого «время ещё не пришло».

«План Оцу» методично выполнялся. Для начала 18 сентября 1931 года японские войска напали на Китай и ввели войска в северо-восточные провинции. Советская сторона осудила акт агрессии — и только. Протестовать более весомо пока не хватало сил, хотя надо было — японцы разжигали костёр в огороде у соседа... На захваченной территории японская военная администрация образовала государство Маньчжоу-Го. Из нафталина, из ссылки, японцы вытащили наследника китайского трона Пу И, усадив в кресло главы марионеточного государства. Ему тогда было 26 лет. Кстати сказать, Пу И (Айсиньгёро Пуи) мог бы стать толковым администратором, если бы не опека японских «кураторов». В коммунистическом Китае бывшего императора сделали членом Народного политического консультативного совета. Добавлю, что территория нового государственного образования составила 1 554 000 квадратных километров, в то время как Япония занимала 377 944 «квадратов» (без Сахалина, Курил и Тайваня). Население Маньчжоу-Го насчитывало 50 миллионов человек, а в самой Японии тогда было чуть больше 64 миллионов. Хорошее прибавление домашнего хозяйства и рачительное употребление русского золота...

***

Пока в Китае укреплялись японцы, советская сторона теряла здесь позиции. В 1891 году началось строительство Китайской Восточной железной дороги — через Маньчжурию к Владивостоку. Была проложена и южная ветка — к Порт-Артуру. К 1903 году дорога была в основном построена, знаменуя присутствие России на берегах Жёлтого моря. После русско-японской войны дорога из высокодоходного актива превратилась в камень на шее — принадлежала России, управлялась российскими специалистами, но проходила по территории, контролируемой бывшим противником. С каждым годом объём перевозок стремительно падал. После революции дорога как транспортная магистраль практически стала. В 1920 году японцы потребовали передать им КВЖД полностью, пообещав американцам совместное использование. Китай запротестовал, его поддержали некоторые европейские державы, поэтому японцам и их несостоявшимся американским партнёрам пришлось пока разочарованно щёлкнуть зубами. КВЖД осталась под советским управлением и обслуживанием, что не прибавило безопасности вокруг дороги. Японцы по принципу «не съем, так надкушу», подстрекали российские эмигрантские круги, многочисленных китайских «полевых командиров» нападать на советские организации, мешать работе КВЖД.

Вообще, Северный Китай до самого начала войны с Японией в 1937 году представлял этакое «гуляй-поле», которое рвали на части самозваные генералы с собственными армиями. Их подкармливали японцы, англичане, американцы, искавшие свои выгоды в месиве гражданской войны. Самым «авторитетным» командиром был генерал Чжан Цзолинь, которого не успела «лишить дыхания» императрица Цы Си. После революции 1911 года он побывал президентом Китая. Это его на допросе в НКВД атаман Семёнов обвинял в грабеже — китайцы по приказу генерала конфисковали 20 пудов русского золота. В 1920-х годах Чжан распоряжался в Маньчжурии как в своей вотчине, получая от японцев деньги и оружие на провокации против советских организаций и поддержку белоэмигрантов.

После смерти основателя Гоминьдана Сунь Ятсена главным кандидатом на роль объединителя Китая в 1925 году стал Чан Кайши. Он поддерживал отношения с СССР, получая существенную помощь вооружениями — от пушек до самолётов. Его главный военный советник Василий Блюхер смог выучить гоминьдановцев обращению с советской техникой и навыкам современного боя. Это помогло Чан Кайши разбить маньчжурских сепаратистов и вынудить Чжан Цзолиня вступить в союз с Гоминданом.

Укрепление власти центрального правительства Китая в Маньчжурии вовсе не устраивало японцев, и Чжан Цзолиня банально отравили «за измену». Власть в Маньчжурии захватил его сын Чжан Сюэлян, у которого, в отличие от отца, не было политических амбиций, зато хватало желания зарабатывать — буквально на всём. Этакий бизнесмен в военной фуражке.

Молодой Чжан для начала признал правительство Чан Кайши, а потом провёл настоящий аудит КВЖД. Вот что пишет Марк Альтшуллер: «Западные эксперты, к которым… прислушивался Чжан Сюэлян, утверждали, что при грамотном управлении дорога может давать ежегодный доход до 50 миллионов рублей золотом. В самом деле: советское руководство постоянно перевозило что-то бесплатно, китайские служащие крали всё, что плохо лежит. Но в действительности падение доходов было вызвано спадом в торговле».

Захват дороги «маршал Чжан» начал с провокаций против советских управленцев. Их буквально терроризировала китайская полиция. Советских специалистов заменяли китайскими, а те саботировали работу. Чжан Сюэлян собрал вокруг КВЖД 300-тысячную армию. Всё те же западные эксперты твердили, что СССР к войне с Китаем не готов. В Забайкалье тогда находился лишь 20-тысячный советский корпус. В начале июля 1929 года маньчжурские части встали по всей линии КВЖД.

Однако китайцы не учли, что советские войска лучше подготовлены и вооружены. К тому же все оперативные планы войны с Китаем разрабатывал Василий Блюхер, который хорошо знал слабые места маньчжурской армии. Советская группировка была за несколько месяцев усилена, довооружена и поддержана десантными кораблями Амурской флотилии. 12 ноября маньчжурские войска были атакованы. Слаженные действия советской авиации, артиллерии, кавалерии, речного десанта и, главное, танковых подразделений вынудили «маршала Чжана» просить мира. 20 ноября «молниеносная война» закончилась, а 3 декабря был подписан протокол, восстанавливающий на дороге советское управление.

Между прочим, в советской историографии долгие годы утверждалось, что КВЖД захватили войска Чан Кайши. А ведь он отказался помогать Чжан Сюэляну в войне с СССР... Это к вопросу об исторической справедливости.

***

Новое государственное образование Маньчжоу-Го в отношениях с СССР мало чем отличалось от «гуляй-поля» Чжан Сюэляна. Но за спиной Пу И находилась Япония, которая постоянно наращивала силы в Маньчжурии. Поэтому советской стороне приходилось терпеть провокационные вылазки на КВЖД — они продолжались, но уже под покровительством, а нередко и при прямом участии японцев. СССР не был готов к войне с Японией за влияние в Маньчжурии. Армия Страны восходящего солнца была намного боеспособней частей «маршала Чжана», которые сдавались дивизиями. Учитывая постоянные провокации и невозможность дать вооружённый отпор, советское правительство в 1933 году предложило Японии купить дорогу.

На переговорах, которые тянулись почти два года, японцы сначала назначили оскорбительную цену за магистраль — 50 миллионов йен. 23 марта 1935 года было подписано соглашение о приобретении дороги властями марионеточного Маньчжоу-Го за 140 миллионов иен. Это составляло примерно 50 миллионов золотых рублей, что оказалось значительно меньше средств, вложенных русскими в строительство КВЖД.

***

В китайской историографии началом Второй мировой войны считается нападение на Китай Японии 7 июля 1937 года. Для китайцев Вторая мировая началась на два года раньше, чем в Европе, и продолжалась восемь лет!

СССР начал помогать Китаю сразу же после начала японской агрессии. Едва японцы взяли Пекин и развернули бои на подступах к Шанхаю летом 1937 года, в сентябре в Москве с военной делегацией Китая были достигнуты договорённости о поставках военной техники, боеприпасов и снаряжения. В Китай пошли танки, зенитные установки, другая техника. Советские лётчики-добровольцы с начала войны участвовали в боевых действиях против японцев. Только в феврале 1938 года наши бомбардировщики уничтожили японский аэродром Ханчжоу под Шанхаем и базу ВВС на Тайване. В апреле в Синцзяне было завершено строительство шоссе от советской границы. По ней сразу же было переброшено большое количество артиллерийских орудий и очередная партия истребителей — более 60 машин. В первой половине 1938 года Китаю было предоставлено два кредита на общую сумму 150 миллионов долларов.

Советскому руководству было ясно, что одной помощью Китаю не обойтись — надо было выстраивать собственную линию обороны. 1 июля 1938 года вышел приказ Народного Комиссариата Обороны о создании на базе Особой Краснознамённой Дальневосточной армии (ОКДВА) Дальневосточного Краснознамённого фронта под командованием маршала В. К. Блюхера.

И в Японии осознавали, что если советско-китайское военное сотрудничество продолжится, то в недалёком будущем японским вооружённым силам на Дальнем Востоке придётся воевать на два фронта — причём со значительно усилившимися противниками. Поэтому, продолжая оккупацию Китая, по замыслу японских стратегов, необходимо было «отодвинуть» советские войска от границы как минимум. А как максимум — перемолоть в вооружённом столкновении силы нового фронта и надолго отбить у русских желание ввязываться в конфликты в Китае и Маньчжурии. Японские милитаристы ждали только предлога для столкновения.

Продолжение следует

Литература

Альтшуллер М. Разминка боем // Военная история, № 5, 2019.

Ветров В. Пропавшее золото Колчака // Секретные архивы, № 10, 2018.

Захарова Г. Ф. Политика Японии в Маньчжурии, 1932–1945. — М.: Наука, 1990.

Иванько А. Колчаковские депозиты // Военно-промышленный курьер, № 1 (764), 15–21 января 2019 г.

Клавинг В. В. Япония в войне. — М.: АСТ: Транзиткнига, 2004.

Смирнов А. Золотой атаман // Загадки истории. Золотая серия. № 30. Гражданская война. 2019.

Усов В. Н. Последний император Китая Пу И (1906–1967). — М.: Олма-пресс, 2003.

СУХНЕВ Вячеслав Юрьевич,

ведущий редактор журнала «Стратегия России», член Союза писателей России


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru