Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№9, Сентябрь 2019

ДАЛЁКОЕ И БЛИЗКОЕ

Вячеслав СУХНЕВ
Пролив Измены

 

Продолжение. Начало в №№ 2–6, 8, 2019.

ЧТО УЯЗВЛЯЕТ ЧУВСТВА ЯПОНСКИХ ГРАЖДАН

В начале августа 2019 года премьер Дмитрий Медведев слетал на остров Итуруп. Японское министерство иностранных дел тут же разразилось телеграммой:

«Мы были проинформированы, что второго числа премьер-министр России Дмитрий Анатольевич Медведев посетил остров Итуруп. Подобный визит несовместим с позицией Японии по северным территориям, уязвляет чувства японских граждан и является чрезвычайно прискорбным». Скорби прибавило, конечно же, и ответное заявление Медведева о том, что это «наша земля, и российские чиновники не будут спрашивать у других государств разрешения посещать её».

Прятаться за чувства граждан давно научились. Вот что писал по этому поводу ещё в сороковые годы прошлого века известный историк-международник Киёсава Киёси: «В сфере иностранных дел сотрудничество японского народа с правительством всегда начиналось с развязыванием войны и заканчивалось с её завершением. Дипломатия считалась синонимом слабости и вызывала гнев общественности… Приверженность жёсткой внешней политике всегда была основной установкой общественного мнения. Общественное мнение по природе своей безответственно и эмоционально. Размышляя о нашей международной политике, нельзя забывать об этой особенности национального менталитета. Примечательной особенностью этого чувства является постоянное желание экспансии…».

Это сказал учёный, которого трудно заподозрить в необъективности по отношению к собственной стране. Ещё пример из моего опыта. Много лет назад меня потряс антимилитаристский роман «Условия человеческого существования». Это скорбное произведение о японцах на войне. Его автор Гомикава Дзюмпэй рассказал о молодом человеке, который уехал работать в Маньчжурию, но оказался в пекле войны. После того, чего он насмотрелся в Китае, и после советского плена возвращение на униженную побеждённую родину стало дорогой в ад. По накалу страстей, настроению и безысходности финала роман Гомикавы очень напоминает «Время жить и время умирать» Ремарка и даже наш «Тихий Дон».

На российско-японской конференции в середине 2000-х я говорил в кулуарах с молодыми политиками из Страны восходящего солнца. Вспомнил о романе Гомикавы. Традиционные улыбки слетели с лиц собеседников после первых же слов об этой книге. Они сказали, что о романе, конечно, слышали. В Японии книгу знают. Но «не приветствуют». Я попытался докопаться: кто конкретно не приветствует? Все не приветствуют, отрезали молодые политики. Такое общее гражданское чувство...

Антивоенная японская литература расцветала в 1950-х — 1960-х годах. Нома Хироси написал прекрасный роман «Зона пустоты», Абэ Томодзи — роман «Белый обелиск» (явный отсыл к «Чёрному обелиску» Ремарка). Антивоенные мотивы есть во многих книгах Оэ Кэндзабуро, Моримуры Сэйити и других авторов, но они не делают погоды в антимилитаристской направленности японской литературы. По сути, весь антимилитаризм — это неустанное напоминание о трагедии атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки или осуждение послевоенных корпораций, наживающихся на военных заказах. О народах, которым японская экспансия принесла неисчислимые страдания, предпочитают не вспоминать.

А вот у Гомикавы читаем: «Старший ефрейтор запаса, письмоводитель Ониси самодовольно ухмыльнулся. Он участвовал в Шаньсийской операции во время вторжения в Китай, и разнузданные зверства против беззащитных крестьян, в которых он отличился, были, судя по всему, предметом его нескрываемой военной гордости». Понятно, что о таких «боевых заслугах» японцы хотели бы забыть. А ещё больше хотели бы, чтобы о них забыли в тех странах, куда они почти полвека несли дух Ямато — дух Японии.

В самом конце 1980-х национальная радиокорпорация NHK провела опрос: обладают ли японцы качественным превосходством над другими народами? Более 70 процентов опрошенных ответили утвердительно. Примерно такие же результаты были получены в начале 2000-х по опросам, заказанным Институтом экономических и социальных исследований. Этот японский Институт регулярно проводит социологические опросы, в которых предлагается в том числе определить место страны в мире. Японцы ставят свою страну в первую тройку — с Соединёнными Штатами и Евросоюзом.

Исследовательская компания GlobeScan2 по заказу BBC World Service проводит ежегодные опросы об отношении к той или иной стране в мире. Последние двадцать лет Японию позитивно оценивают около половины респондентов во всём мире. То есть там, куда она в своё время не дошла, не донесла дух Ямато. В Китае в прошлом году 17 процентов респондентов положительно высказались о Японии. Против — 74. В Южной Корее лишь 21 процент респондентов положительно оценил роль Японии, а 67 выказали отрицательное отношение. В миролюбивую, белую и пушистую Японию на Корейском полуострове и в Китае не верят до сих пор, спустя 80 лет с начала азиатской Второй мировой.

Японских граждан «уязвляют» вольные или невольные напоминания о минувшем величии страны. Хоть роман Гомикавы, хоть визит российского премьера на Итуруп. При этом давно нет и намёка на самокритичное осмысление японской внешней политики за последние сто лет. Почему Япония находится сегодня там, где находится? Назовём вещи своими именами: она существует в статусе оккупированной и зависимой державы. И кроме происков врагов, которые всегда стремились ограничить островную империю в её непомерных аппетитах, были и другие объективные причины, по которым страна проиграла в гонке за лидерство в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Но Родина всегда права! В некоторых случаях это девиз твердолобых. Япония как раз и есть этот некоторый случай.

Год назад газета «Нихон Кэйдзай» спрашивала, в каком формате читатели видят «возвращение» островов. Почти 60 процентов заявили, что будут согласны «на частичный возврат» — то есть острова Шикотан и архипелага Хабомаи. Треть участвовавших в опросе написали, что с Россией «необходимо говорить жёстко, выдвигая единственное условие: обязательный возврат всех южнокурильских островов». Так и хочется спросить: а из белья ничего заказать не хотите?

После августовского визита Медведева на Курилы Япония потребовала от Москвы встречи Путина и Абэ. Представитель японского премьера заявил об этой встрече как о вопросе практически решённом. Мол, встреча может состояться в России уже в сентябре. Японский премьер, по некоторым источникам, хочет «поговорить напрямую о возникших проблемах между Токио и Москвой». А что, между ними возникли новые проблемы?

Судя по официальному сайту Олимпийских игр 2020 года, Токио опять с оргастическим наслаждением расчёсывает застарелую болячку. На сайте появилась карта Японии с маршрутом олимпийского огня. Южные Курилы отмечены как часть префектуры Хоккайдо. В японские острова записали не только Шикотан с Хабомаи, о которых говорилось в одиозной хрущёвской декларации 1956 года, но и Кунашир с Итурупом. Это что — такое оригинальное приглашение к обсуждению мирного договора?

В ЭТУ НОЧЬ РЕШИЛИ САМУРАИ...

Это слова из песни, прозвучавшей в кинофильме «Три танкиста». Вышел он в 1939 году, когда самураи уже несколько лет подряд «решали». В фильме отражены настроения, с которыми советский народ встретил первые известия о нападениях японцев на наши рубежи.

В середине 1930-х марионеточное государство Маньчжоу-Го оказалось между Японией и Китаем в их столкновении на Дальнем Востоке. Дело, как многие понимали, шло к большой войне, и территория Маньчжоу-Го в любой момент могла стать её плацдармом. Мало кого обманывало некоторое потепление отношений между Китаем и Японией в 1934–1935 годах, когда оживилась торговля, заработало почтовое сообщение. При этом Чан Кайши не отказывался от советской помощи. Поэтому СССР, помогающий китайским националистам собрать раздёрганную страну, объективно превращался в третьего участника дальневосточного противостояния.

В 1920-х — 1930-х годах Япония наращивала военное производство. На госзаказах поднялись концерны «Митсубиси», «Митсуи», «Сумитомо», «Накадзима». Свои производства имели в Маньчжурии и Корее крупные дзайбацу — финансовые агломераты — «Ясуда» и «Кухара». Военные заказы выполнялись и на многих предприятиях более мелких дзайбацу.

Если винтовку выпустили из заводского цеха, то она должна стрелять. Японцы хотели знать, сможет ли СССР оказать серьёзную военную помощь китайцам в случае нападения Японии на Китай. Войну с самим Советским Союзом в Японии считали делом решёным. Японский атташе в СССР Касахара Юкио ещё в 1930 году заявлял в докладе генштабу: «Мы должны закрепиться хотя бы на линии озера Байкал. Если мы выйдем на эту линию, то империя сможет рассматривать захваченные дальневосточные провинции как часть собственной территории». А военный министр Араки Садао на совещании правительства в 1933 году прямо заявил: «Подготовка к войне с Россией должна быть закончена к 1934 году, чтобы обеспечить захват Приморья, Забайкалья и значительной части Сибири».

Ни в 1934, ни в 1935 году «самураи» войну с СССР не начали, зато очень активно в эти годы прощупывали нашу оборону. В феврале 1934 года границу нарушили пять японских солдат. Один был убит, четверо задержаны. В марте при попытке разведки застрелили двух японских военнослужащих. В июле японцы совершили 6 провокаций, в августе 1934 года — 21, в сентябре — 46 провокаций. То есть настойчиво лезли на советскую сторону.

В 1935 году количество провокаций снизилось, но выросло «качество». На нашу сторону шли не десятками, а сотнями. 1 мая взвод японцев напал на погранзаставу «Весёлый ключ» Гродековского района. 11 октября бой приняла погранзастава «Волынка» в том же районе. Между прочим, от мест тех боёв до Владивостока по прямой 150 километров.

1 февраля 1936 года в Гродековском районе японцы уже силами двух рот снова прорвали границу на участке погранзаставы Сиянхэ. Они потеряли здесь 78 человек. Погибшие и раненые были и с советской стороны. После этого столкновения в японских СМИ появились «разборы полётов», в одном из которых на полном серьёзе критиковались действия капитана Алексея Дмитриевича Агеева, начальника заставы: «Агеев не знает тактики и законов ведения боя. Он осмеливается одним взводом атаковать две роты императорской армии». Японцы застенчиво не упомянули, что Агеев вырвал у одного из нападавших офицерский меч и зарубил нескольких нарушителей. После этого воины великой императорской армии побежали. Вообще, как явствует из истории, русские очень часто воевали, нарушая «правила» и не обращая внимания на титулатуру вражеских предводителей.

26 марта 1936 года японцы прорвали границу уже в Хасанском районе, бросив в бой свыше ста человек. Набег «соседей» отбили ценой жизни трёх наших пограничников и при помощи регулярных частей Красной Армии.

По советским источникам, только за два года (с 1936 по 1938-й) на дальневосточных рубежах зафиксировано свыше 230 столкновений с японцами и военнослужащими маньчжурской армии. Около 40 прорывов вызвали настоящие бои, с применением тяжёлого вооружения. Японцы вели топографическую съёмку, разведку с самолётов, топили наши катера на Амуре, пытались обустроить захваченные пункты на советской территории для организации активного сопротивления и углубления прорыва. Всякий раз они получали достойный отпор, но по самурайской традиции продолжали лезть в окно, если их вышвыривали в дверь... Это тоже национальная черта японского характера — несгибаемое упорство. В паре с промышленным производством упорство впоследствии дало японское «экономическое чудо». Но до этого глобального феномена в те годы было ещё очень далеко...

25 ноября 1936 года Япония подписала Антикоминтерновский пакт с Германией. Может быть, поэтому осень была ознаменована серьёзными боями у озера Ханка. Уже не прикрываясь маньчжурскими союзниками, части Квантунской армии прорвались к Павловской сопке и начали строить здесь долговременные огневые точки. Стратегически это был важный опорный пункт, который давал господство над местностью и перекрывал с севера дорогу на Владивосток. Кроме пограничников, в бой с японцами вступили пулемётчики 63-го стрелкового Самарского полка и стрелки 21-й Пермской дивизии. С Павловской сопки врага сшибли, более десятка советских бойцов были награждены орденами Красного Знамени.

Рейд к озеру «соседи» повторили 5 июля 1937 года. Теперь они хотели оседлать сопку Винокурка. Но бойцы всё той же 21-й дивизии ОКДВА не дали осуществиться японским замыслам.

Подоплёка похода японцев на советское озеро проявилась через два дня: в ночь с 7 на 8 июля произошёл так называемый Северокитайский инцидент. Якобы китайские военнослужащие обстреляли японских солдат на манёврах. Причём манёвры почему-то шли ночью у моста Лугоуцяо возле самого Пекина. Так началась японско-китайская война, по сути — Вторая мировая в Азии. Нападением на наши части у озера Ханка японцы отвлекали внимание от ситуации в Китае, полагая, что в этом случае советская армия не сможет помочь китайцам.

Почему Япония вела себя так вызывающе, не обращая внимания на пресловутое международное мнение? Потому что летом 1937 года Европа была занята событиями в Испании. На это время приходится второй, самый ожесточённый этап противостояния республиканцев и фалангистов. Франко установил контроль большей части страны. Великие державы, не определившиеся пока в отношении к франкистам, старались не портить отношений с Японией, поскольку та оказалась серьёзным рынком сбыта европейских товаров.

В ноябре 1937 года состоялась конференция стран — участниц «Договора девяти держав», где было решено не вмешиваться в японско-китайский «конфликт». «Договор девяти держав», подписанный в 1922 году представителями Великобритании, Франции и других европейских государств, а также Китая и Японии, гарантировал Китаю территориальную целостность и суверенитет. На этот договор Япония уже плюнула в 1932 году, создав Маньчжоу-Го, а теперь просто вытерла об него сапоги.

Европейские державы летом 1937 года отдали Китай на растерзание «самураям», а 30 сентября 1938 года подписали Мюнхенское соглашение, отдав Чехословакию на растерзание Гитлеру. 3 марта 1938 года Япония приняла «Закон о всеобщей мобилизации нации», а 3 ноября заявила о планах создания «Великой Восточной Азии». Через год, буквально накануне Второй мировой войны, Уинстон Черчилль сказал по радио: «Китайцы борются за то, что основоположники американской конституции на своём великолепном языке определяют как «жизнь, свободу и право добиваться счастья». Дерутся китайцы, как видно, очень хорошо. Во всяком случае, пожелаем им удачи». Отвлекаясь от темы, замечу, что и впоследствии Черчилль так же проникновенно желал своим союзникам удачи, затягивая, например, открытие «второго фронта»... Ну, да Бог с ним, с лауреатом Нобелевской премии по литературе. Важно, что европейцы науськивали на Восток не только Германию, но и Японию — на Запад. То есть — на СССР.

Ещё замечание не по теме. Маньчжоу-Го — Государство Маньчжурия — существовало с 1932 по 1934 год. А затем, до 1945 года, когда оно накрылось вместе с покровителями, марионеточное образование японской военщины напыщенно звалось Даманьчжоу-диго — Великая Маньчжурская империя. Великий свиной хрящик...

Перед угрозой полномасштабной японской агрессии коммунисты и националисты Китая были вынуждены объединиться. Советский Союз всемерно поддерживал антияпонский фронт — от предоставления китайцам техники и оружия до посылки военных специалистов и добровольцев. При любых раскладах в те годы СССР не смог бы остаться в стороне — война в Китае сковывала японских агрессоров и мешала им вести полномасштабный захват советского Дальнего Востока.

СИБЕРИЯ-ГО ОТ БАЙКАЛА ДО УРАЛА

Сегодня в Японии не любят вспоминать о проекте строительства марионеточного сибирского государства под руководством, понятное дело, Великой Японии. В некоторых источниках, в том числе в книге Горо Хани «Японская империя. История страны самураев», сквозь зубы признаётся: да, возникала в середине 1930-х такая идея, но от неё быстро отказались. В этом утверждении сразу две неправды. Первая — с идеей Сиберия-Го японские «госстроители» носились задолго до 1930-х. Вторая неправда — идею такого марионеточного государства японцы поддерживали и пропагандистски, и материально до конца Второй мировой.

Сегодня неважно, как проект назывался — Сиберия-Го, Баикару-Го или Урару-Го. Важно то, что он был. Японские деятели могут как угодно отрицать существование проекта, но историческая логика говорит обратное. И события поддаются простому анализу.

На протяжении почти пятнадцати лет под японским боком вполне комфортно жило и здравствовало объединение белой эмиграции в Северном Китае. Им руководил атаман Григорий Семёнов. Не принявшие Советскую власть казаки Сибирского, Забайкальского, Енисейского, Уссурийского, Амурского и других казачьих войск ушли в Маньчжурию. Здесь в полосе КВЖД тогда проживало свыше 200 тысяч русских. Центром русской эмиграции стал Харбин, где были свои вооружённые формирования, учебные заведения, банки, газеты, церкви. Это помогло городу под руководством авторитетного генерала Дмитрия Леонидовича Хорвата стать настоящим государством в китайской державе.

Адмирал А. В. Колчак в начале января 1920 года, за месяц до своей гибели, назначил атамана Семёнова Главнокомандующим вооружёнными силами Дальнего Востока и Иркутского военного округа и наделил «всей полнотой верховной военной и гражданской власти на территории Российской Восточной Окраины». Однако китайцы не жаловали казаков. Особенно ухудшилось их положение после установления советско-китайских дипломатических отношений в 1924 году, когда КВЖД поступала в совместное управление СССР и Китая. Эмигрантов, работающих на КВЖД, теперь притесняли не только китайские полицейские, но и советские представители. Генерал Д. Л. Хорват уехал из Маньчжурии.

У Семёнова тоже не складывались отношения с китайскими хозяевами — я уже рассказывал, как атамана ограбил генерал Чжан Цзолинь. Когда в начале февраля 1932 года японские части заняли Харбин при минимальном сопротивлении китайских войск, русские эмигранты встретили захватчиков хлебом-солью и криками «банзай». А потом пошли бить китайских полицейских. С усилением японского влияния в Маньчжурии укреплялись и позиции атамана. Японская администрация предоставила ему пенсию и поместье в Дайрене (китайский Далян, русский Дальний). Здесь Григорий Михайлович благополучно жил до конца Второй мировой войны, руководил Белым Интернационалом на Дальнем Востоке, писал мемуары и ждал обещанного триумфального въезда в Сиберия-Го.

Японская идея не претила атаману потому, что он уже пытался создать федеративное Великое Монгольское государство, с включением Внутренней и Внешней Монголии и Бурятии. Но тогда ему помешало колчаковское Омское правительство, где наряду с «областниками» было, тем не менее, много сторонников «единой и неделимой». Теперь же, при поддержке японской военной администрации и разведки, атаман собирал силы для похода «от Байкала до Урала». Такая географическая привязка объяснялась тем, что области к востоку от Байкала до Охотского моря были теоретически «заняты» под территорию Японской империи согласно плану военного министра Араки.

Японцы имели большие виды на атамана, и этим объясняется их поддержка. Других белых военных деятелей «соседи», использовав, вышвыривали из политики или из жизни, и примеров тому множество.

После взятия Харбина в 1932 году по японской инициативе стали создаваться вооружённые русские формирования. Их рассматривали как ядро Русской армии в будущей советско-японской войне. А сразу после захвата Маньчжурии Второй (разведывательный) отдел штаба Квантунской армии предложил Семёнову готовить вооружённые отряды из русских эмигрантов. В конце 1930-х годов под командованием Семёнова находились две казачьи бригады, три полка бурятов, около трёх тысяч пограничников и полицейских, которые не захотели служить «красным» в полосе КВЖД. А ещё — кадры военных училищ в Харбине, волонтёрский корпус, отдельные кавалерийские отряды и артиллерийские подразделения. Семёновцы представляли вполне реальную силу и были готовы при поддержке японцев, действительно, идти хоть до Урала, хоть до Волги.

В 1934 году атаман и глава японской военной миссии в Харбине договорились об объединении эмигрантов в единую структуру. Юрий Цурганов пишет: «П. Н. Краснов, как руководитель Братства Русской Правды, уделял особое внимание поддержке белого партизанского движения в районе китайско-советской границы. В этом же направлении планировал свои действия руководитель Дальневосточного (Маньчжурского) Отдела РОВС генерал-лейтенант М. К. Дитерихс. В целях унификации деятельности белоэмигрантов на Дальнем Востоке японцы оказывали давление на местный Отдел РОВС, предлагая объединиться с семёновцами под угрозой роспуска и запрещения РОВС в Маньчжурии. Это соответствовало планам Семёнова, стремившегося объединить под своим руководством всю российскую эмиграцию региона. Эта идея воплотилась в создании Бюро по делам российских эмигрантов (БРЭМ)».

Так Григорий Михайлович с помощью японских покровителей оттеснил вчерашних товарищей по оружию от эмигрантской кормушки: японского овса на всех, однако, не хватало...

Бюро стало центром консолидации более полусотни русских эмигрантских организаций. Атаман отдал руководство Бюро на откуп своим проверенным генералам. В организации было семь отделов. Начальником Второго отдела (культурно-просветительного) стал Константин Родзаевский, руководитель русских фашистов за рубежом. Ну, правильно: культура и просвещение — самое основное фашистское занятие... Одним из приоритетов Бюро стал подбор кадров разведчиков и диверсантов для действий на советской территории. Особое внимание уделялось заброске в СССР агентуры под видом раскаявшихся реэмигрантов.

В 1938 году в Маньчжурии, недалеко от советской границы действовала отдельная русская часть под командованием полковника Асано Макото. У «асановцев» был большой запас советского обмундирования и вооружения, что помогало проникать на сопредельную территорию.

Опять слово Ю. Цурганову: «В Маньчжурии у белоэмигрантов имелось больше возможностей, чем в Европе, вести подрывную и повстанческую работу против СССР. В 1920-е годы по инициативе генерала Забайкальского войска И. Ф. Шильникова на западной границе КВЖД, в пограничной зоне Забайкалья по реке Аргунь создавались казачьи посты, из которых потом образовывались партизанские отряды под командованием казачьих офицеров... Партизанские группы хорошо знали местность и окрестное население. Казачьи отряды принимали участие в вооружённых выступлениях против советской власти на территории СССР».

О том, как харбинцы утомили наши «органы», свидетельствует приказ № 00593 НКВД СССР, подписанный наркомом внутренних дел Николаем Ежовым 20 сентября 1937 года. В нём, в частности, говорится: «Органами НКВД учтено до 25 000 человек так называемых «харбинцев» (бывшие служащие Китайско-Восточной железной дороги и реэмигранты из Маньчжоу-Го, осевшие на ж/д транспорте и в промышленности Союза). На железнодорожном транспорте и в промышленности за последний год репрессировано за активную террористическую и диверсионно-шпионскую деятельность до 4500 «харбинцев». Следствие по их делам вскрывает тщательно подготовленную и планомерно выполнявшуюся работу японской разведки по организации на территории Советского Союза диверсионно-шпионских баз из числа «харбинцев».

Даже с учётом маниакальной подозрительности «органов» и более чем настороженного отношения к вчерашним «белым», цифры впечатляют... «Во время боёв у озера Хасан и на реке Халхин-Гол семёновцы находились в готовности к вторжению на советскую территорию в случае достижения японцами успеха. Военный план, составленный японским командованием в 1940 году, предусматривал использование белоэмигрантов в качестве разведчиков, диверсантов, переводчиков и проводников при штабах соединений японской армии...».

Но всё пошло не так. Не дождался Григорий Михайлович белого коня для триумфальной скачки от Байкала до Урала.

Начиналось лето 1938 года. Япония уже год зверствовала в Китае. Что дальше? Книга Горо Хани «Великая империя», на мой взгляд, достаточно беспомощное сочинение, однако и в ней есть здравые суждения. Например: «Из катастрофического хронического кризиса... был только один возможный выход — демократическая революция, которая была дорогой к миру и процветанию. Япония не пошла по этой дороге, и для неё оставалась только дорога фашизма и войны, дорога авантюр и разрушений…».

Резюмирую. 15 лет — с провозглашения Маньчжоу-Го до конца Второй мировой — японцы вынашивали планы отторжения огромных территорий России. Эти планы подкреплялись созданием опорных плацдармов далеко за пределами самой Японии, организацией крупных военных структур (Квантунская армия) с привлечением «местного населения», проведением диверсионно-разведывательных мероприятий и мощным пропагандистским сопровождением. Для легитимации будущих захватов готовилась марионеточная «русская администрация» в лице атамана Семёнова и его присных. Захватническим планам не суждено было сбыться. Но вовсе не потому, что японская милитаристская верхушка от них героически отказалась, а потому что империя получила такой удар ниже ватерлинии, что уже не смогла от него оправиться.

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ МАРШАЛА БЛЮХЕРА

Ведя жестокую войну в Китае, «самураи» самонадеянно решили открыть «второй фронт». В марте 1938 года штаб Квантунской армии разработал детальный план нападения на дальневосточные районы СССР. План предусматривал использовать в войне с Советским Союзом 18 дивизий Квантунской армии. К лету 1938 года она насчитывала свыше 200 тысяч человек. Это потом, в преддверии краха империи и конца Второй мировой, в армии «Канто гун» стало почти миллион солдат.

***

Конфликт на Хасане начался с того, что советские пограничники приступили 12 июля к строительству вышки на сопке Заозёрной, на спорной территории с Маньчжоу-Го. Ещё по Хунчунскому протоколу, заключённому между Россией и Китаем в 1886 году, граница проходила по гребням сопок. Японцы решили сдвинуть границу к озеру, чтобы оседлать вершины сопок. Это позволило бы увеличить обзор советской территории, а в случае конфликта — усилить оборонительную составляющую. Потому и возмутились советским строительством. «Самураи» всегда полагали, что строить на спорных территориях, да и на чужих тоже, положено только представителям Японской империи. После обмена любезностями и дипломатическими нотами, как водится, началась стрельба.

15 июля 1938 года пограничный наряд заметил на вершине сопки Заозёрной группу из пяти японцев. Без всякого смущения «соседи» вели фотосъёмку местности. Пограничники попытались задержать фотографа и его ассистентов. Японцы начали отстреливаться и убежали, бросив одного убитого. При нём нашли оружие, фотоаппарат и карты советской территории. Такая наглая разведка средь бела дня заставила советское военное руководство предположить о подготовке крупной провокации на границе. Предположение подтвердилось, когда 20 июля японцы устами своего посла в Москве Сигэмицу Мамору потребовали передать им весь район вокруг Хасана. К слову: в мае японцы произвели инспекторскую проверку частей в полосе между озером Хасан и рекой Туманган, на границе с советским Приморьем. В проверке участвовал командующий Квантунской армией генерал Уэда Кэнкити и военный министр Маньчжоу-Го Юй Чжишань.

22 июля нарком обороны К. Е. Ворошилов подписал Директиву о приведении войск Дальневосточного фронта в боевую готовность, а 29 июля японцы атаковали советские позиции и убили пятерых пограничников... Начались двухнедельные бои у Хасана.

Особая Краснознамённая Дальневосточная армия (ОКДВА) была сформирована летом 1929 года. Она должна была защищать территорию советского Дальнего Востока во время боёв в полосе КВЖД. В 1935 году армия была преобразована в Дальневосточный военный округ. А в июне 1938 года, в связи с обострением советско-японских отношений, на базе округа был создан Дальневосточный фронт.

С самого начала Особой армией, а потом Дальневосточным фронтом командовал Василий Константинович Блюхер, активный участник Гражданской войны, один из первых советских маршалов. Он считался большим специалистом по Дальнему Востоку: в 1921–1922 годах был военным министром буферной Дальневосточной республики и главнокомандующим её вооружённых сил. Три года работал в Китае военным советником, учил воевать солдат Чан Кайши. Знание Китая и китайцев помогло Блюхеру разбить армию Чжан Сюэляна в столкновении на КВЖД в 1929 году.

А вот Хасан явился полным провалом в карьере маршала и его последним боем.

Разбирая события у озера Хасан, военные специалисты и историки сходятся в одном: на первых порах двухнедельного конфликта в советских войсках царила неразбериха, вызванная «многоначалием» — одни отдавали приказы, другие их тут же отменяли. Японцев, которые спешно занимали господствующие высоты на сопках Безымянная и Заозёрная, боялись бомбить с самолётов, якобы «чтобы не задеть корейские посёлки».

Более того, 24 июля маршал Блюхер организовал комиссию, которая выехала на сопку Заозёрная и провела расследование на месте. Комиссия решила, что пограничники сами виноваты, забравшись на целых 3 (три!) метра вглубь спорной территории. Блюхер приказал немедленно прекратить возведение вышки, засыпать окопы, а также арестовать командира пограничников. Хотя «разбираться» с пограничниками, принадлежащими к другому ведомству, маршал не имел права.

Руководство ДВФ оказалось настолько безынициативным (это не мой вывод), что на все «прорывы» Ворошилов вынужден был бросать комкора Георгия Михайловича Штерна. Будучи начальником штаба ДВФ, он принял командование 39-м стрелковым корпусом и с огромным трудом выправил положение. 11 августа между СССР и Японией было заключено перемирие.

В советской историографии есть два взгляда на хасанские бои. Первый — разгром японских милитаристов показал возросшую мощь Красной Армии. Второй взгляд — наши войска продемонстрировали полную беспомощность в условиях современного боя и профессиональное убожество командования.

Что говорит в пользу второго взгляда? Вот мнение публициста Игоря Пыхалова, который много лет занимается историей советско-японского противостояния на Дальнем Востоке: «Время, когда можно было с ходу отбить наступление противника, было упущено, а вот атаковать в лоб было уже поздно. Штурм провалился. Все склоны высоты и берега озера были покрыты телами наших солдат. Только 6 августа, подтянув дополнительные силы, советские войска перешли в решительное наступление и к 9 августа очистили нашу территорию от японцев. Анализируя ход военных действий, следует отметить, что советские войска выступили к границе по боевой тревоге совершенно неподготовленными. Ряд артиллерийских батарей оказался в зоне боевых действий без снарядов, запасные стволы к пулемётам не были подогнаны, винтовки выдавались не пристрелянными, а многие бойцы прибыли на фронт вовсе без винтовок».

Можно добавить ещё одну деталь: за 9 лет руководства ОКДВА маршал Блюхер не удосужился наладить транспортную инфраструктуру в округе. Единственную железную дорогу можно было перерезать силами небольшого диверсионного отряда и сорвать снабжение целого края. Преемник Блюхера, генерал армии И. Р. Апанасенко, сумел за полгода построить вдоль Транссиба новую дорогу и провести перевооружение Дальневосточного фронта.

В результате хасанских боёв мы потеряли убитыми, умершими от ран и пропавшими без вести 960 человек. Ранеными и заболевшими оказались ещё 3279 человек. Японские потери составили 650 человек убитыми и около 2500 ранеными. Добавим, что советские войска активно использовали авиацию и танки, а японцы нет. И такое соотношение потерь? Какая ж тут возросшая мощь?!

***

31 августа 1938 года в Москве под председательством К. Е. Ворошилова состоялось заседание Главного военного совета РККА. Присутствовали члены военного совета И. В. Сталин, Е. А. Щаденко, С. М. Будённый, Б. М. Шапошников и другие, в том числе В. К. Блюхер, а также Председатель СНК СССР В. М. Молотов и зам. наркома внутренних дел М. П. Фриновский. Они рассмотрели события в районе озера Хасан и действия командующего Дальневосточным фронтом.

Вот выдержка из протокола заседания Главвоенсовета:

«Только после приказания т. Блюхеру выехать на место событий т. Блюхер берётся за оперативное руководство. Но при этом, более чем странном, руководстве он не ставит войскам ясных задач на уничтожение противника, мешает боевой работе подчинённых ему командиров, в частности, командование 1-й армии фактически отстраняется от руководства своими войсками без всяких к тому оснований; дезорганизует работу фронтового управления и тормозит разгром находящихся на нашей территории японских войск. Т. Блюхер, выехав к месту событий, всячески уклоняется от установления непрерывной связи с Москвой, несмотря на бесконечные вызовы его по прямому проводу народным комиссаром обороны».

4 сентября выходит Приказ наркома обороны с оценкой хасанских боёв, где есть такие строки: «Боевая подготовка войск, штабов и командно-начальствующего состава фронта оказалась на недопустимо низком уровне. Войсковые части были раздёрганы и небоеспособны; снабжение войсковых частей не организовано. Обнаружено, что Дальневосточный театр к войне плохо подготовлен (дороги, мосты, связь)».

28 сентября 1938 года маршал с семьёй приехал в Адлер для отдыха. Жил на даче Ворошилова, где и был арестован 22 октября. Через два дня его привезли на Лубянку.

Военный суд, рассмотрев дело Блюхера, пришёл к выводу, что имело место предательство, и приговорил подсудимого к расстрелу. Один из историков заметил по этому поводу: «Редчайший случай в эпоху сталинских чисток, когда все пункты приговора, включая «агент японской разведки», практически соответствовали действительности».

Расследование показало огромное количество японской агентуры среди подчинённых маршала. Это было не удивительно, в армии тогда практически открыто говорили о предательстве высшего командного состава. Более того, есть свидетельства, что военная верхушка СССР, в том числе трое из пяти советских маршалов, якобы готовила заговор с целью устранения Сталина от руководства партией и государством.

Однако существует так называемый «Доклад Коотани», сделанный для служебного пользования бывшим японским атташе в Москве, где он открыто говорит, что маршал Блюхер не участвовал в заговоре против Сталина. Но сотрудничал ли тот с японцами? Коотани об этом не пишет. 9 ноября 1938 года Блюхер скончался в кабинете врача внутренней тюрьмы на Лубянке. Его потом реабилитировал Хрущёв, но «осадочек остался».

Косвенным подтверждением контактов Блюхера и его окружения с японцами стало признание всё того же атамана Семёнова, сделанное им на допросе 22 августа 1946 года. Он заявил, что летом 1937 года к нему в Дайрен приезжал посланец от Блюхера. Гонец предупредил атамана, что в ближайшее время в СССР ожидается государственный переворот, власть перейдёт военным во главе с Блюхером. Русский просил атамана выяснить, как к перевороту отнесутся японцы.

Автор публикации замечает, что Семёнову не было смысла оговаривать маршала, к тому времени умершего. Но игру нашей госбезопасности с японцами с целью дискредитировать Блюхера тоже нельзя исключать.

Ещё малоизвестная деталь. За месяц до хасанских боёв, 13 июня 1938 года, опасаясь ареста, к японцам сбежал начальник Управления НКВД Дальневосточного края, комиссар госбезопасности 3-го ранга Генрих Самойлович Люшков. В переводе с чекистского на нормальный язык — генерал-лейтенант. В разведотделе Квантунской армии он прилежно сдал военные радиокоды, планы развёртывания советских войск на Дальнем Востоке, в Сибири и на Украине, раскрыл всю советскую агентуру в Маньчжурии. Кроме того, Люшков доложил «об оппозиционно настроенной группе армейских лиц в ДВО». Понятно, что комиссар ГБ был хорошо знаком с Блюхером.

Историк Анатолий Кошкин пишет: «Для них (японцев) было неожиданным, что, по данным Люшкова, СССР имеет довольно значительное военное превосходство над японцами на Дальнем Востоке. Такие оценки даже породили мысли, не специально ли Люшков был направлен как перебежчик к японцам, дабы запугать их мощью советской армии и заставить отказаться от планов нападения на СССР».

В 1945 году предателя Люшкова застрелили японцы.

Уроки «странной войны» у озера Хасан очень тщательно изучались в Японии. Может быть, даже тщательнее, чем в СССР. Выводы разведки о плохой координации в бою советских частей, о слабости начальствующего состава, о ненадёжном боеснабжении японцы отправили руководству вермахта. Эта «посылка» сыграла большую роль в планах фюрера о нападении на СССР. Ему хотелось верить, что наша страна — лёгкая добыча, и в этом его лишний раз убедили партнёры по Антикоминтерновскому пакту.

***

Несколько соображений. Что-то мне подсказывает, что не было ни заговора маршалов против Сталина, ни шпионства Блюхера. Была пьяная маршальская болтовня. Мол, Коба зазнался, пора осадить. Сталин в те годы ещё не был конным памятником, как, например, в 1948 году. И вчерашние соратники по Гражданской искренне полагали, что неплохо бы устроить товарищу Сталину выволочку за нескромное поведение. А вождь уже перерос Кобу, и любое напоминание об этом персонаже вызывало у него раздражение.

О Блюхере. Полководцу, не желавшему учиться новой воинской науке, было замечательно жить всемогущим царьком в дальневосточной глуши. Жить припиваючи — Блюхера лечили в Москве от «стаканной лихорадки». Но не вылечили. А тут нападение японцев. Представьте состояние человека, которого разбудили после мощной пьянки известием о пожаре... Потому тов. Блюхер и не выходил три дня на связь с начальством, что не соображал, на каком свете находится.

Это моё писательское мнение, скорей всего, отличное от мнения авторов больших исследований. На то они и исследователи...

Продолжение следует

СУХНЕВ Вячеслав Юрьевич,

Ведущий редактор журнала «Стратегия России»,
член Союза писателей России.

Литература

Великанов Н. Т. Измена маршалов. — М.: Алгоритм, 2008.

Ворфоломеев А. Побег комиссара // Тайны ХХ века, № 32, 2018.

Горо Х. Японская империя. История страны самураев. — М.: Алгоритм, 2014.

Дух Ямато в прошлом и настоящем. Сборник. Предисл. И. А. Латышева. — М.: Наука, 1989.

История войны на Тихом океане (в 5 томах). — М.: Изд-во Иностранной литературы. Т. 1. 1957.

Клавинг В. В. Япония в войне. — М.: АСТ: Транзиткнига, 2004.

Кошкин А. История одного предательства. — https://regnum.ru/news/polit/2449433.html

Окамото С. Японская олигархия в Русско-японской войне. — М.: Центрполиграф, 2003.

Окороков А. В. В боях за Поднебесную. Русский след в Китае. — М.: Вече, 2013.

Пажина М. Русские белоэмигранты и Вторая мировая война. — https://pandia.ru/text/77/

Пыхалов И. В. Как маршал Блюхер воевал с японцами. — https://history.wikireading.ru/

Семёнов Г. М. О себе. Воспоминания, мысли и выводы. — https://www.litres.ru/

Смирнов А. Кто «ревизует» Хасанские события? — Электронная версия газеты «Владивосток» № 2396 от 2 сентября 2008.

Смирнов А. Загадки «Дела Блюхера» // Загадки истории. № 46, 2018.

Смирнов Л. Н., Зайцев Е. Б. Страницы Токийского процесса. — Минск. Белорусская цифровая библиотека LIBRARY.BY, 2 августа 2017.

Цурганов Ю. Неудавшийся реванш. Белая эмиграция во Второй мировой войне. — М.: Интрада, 2001.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru