Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№11, Ноябрь 2019

ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ

Виктор ГУЩИН
Националисты на службе нацистов

 

РОДСТВЕННЫЕ ИДЕОЛОГИИ

После 1991 года официальная позиция Латвийского государства по участию части населения Латвии в акциях по поддержке гитлеровской Германии в начальный период Великой Отечественной войны (22 июня — июль 1941 года) основывается на оценке перемен 1940 года в Латвии как оккупации со стороны сталинского СССР. Исходя из данной оценки, поддержка гитлеровской Германии рассматривается исключительно как подтверждение неприемлемости для народа Латвии нахождения в составе СССР, стремления латышей к восстановлению при поддержке Германии независимости Латвийской Республики. Она была якобы утеряна летом 1940 года в результате противоправных действий Советского Союза.

В начальный период Великой Отечественной войны часть населения Латвии участвовала в репрессиях против местных сторонников коммунистической идеологии, советских и профсоюзных активистов, а также против евреев и цыган. Это объясняется тем, что якобы именно при активной поддержке «красных» в стране с августа 1940 года по июнь 1941 года проводилась национализация частной собственности. А ещё осуществлялись массовые аресты сторонников идеи независимости. Особый акцент при этом делается на «бессмысленный» характер депортации 14–15 июня 1941 года, в ходе которой из страны в отдаленные районы СССР были высланы в общей сложности 15 424 жителя Латвии.

Утверждается, что именно эта депортация как проявление тоталитарного характера сталинского политического режима в значительной мере способствовала тому, что многие жители Латвии встречали армию гитлеровской Германии как армию-освободительницу от большевистского ига. А затем оказывали ей всяческую помощь.

Таким образом, после 1991 года в официальной идеологии Латвийского государства появляется идея противоправного включения Латвии в состав СССР и последующих политических и социально-экономических преобразований. Этим объясняются причины участия части населения Латвии в акциях по поддержке армии гитлеровской Германии в июне — июле 1941 года, включая участие в боевых действиях против отступающих частей Красной Армии и последующее участие в акциях по массовому уничтожению мирных жителей. При этом близость или даже родство национальной идеологии авторитарного режима Карлиса Ульманиса и антисоветского националистического подполья с идеологией германского нацизма в качестве причины подобного участия не рассматривается вообще.

Не рассматривается в качестве причины и контроль за деятельностью националистического подполья в Латвии со стороны германского абвера и СД. Также в качестве причины не рассматривается и вопрос о взаимосвязи депортации части населения с деятельностью на территории Латвии пронацистского националистического подполья. А депортация, как известно, осуществлялась 14–15 июня 1941 года, то есть в самый канун начала Великой Отечественной войны.

Я не собираюсь рассматривать и оценивать перемены 1940 года и их влияние на формирование националистического подполья в Латвии. Вряд ли у кого-то вызывает сомнение тот факт, что национализация и репрессии в отношении противников Советской власти способствовали росту недовольства среди части населения. Это выразилось в том числе и в создании антисоветского националистического подполья.

Моя главная задача сводится к тому, чтобы показать родство идеологии существовавшего в Латвии в 1940–1941 годах националистического подполья (не всего, но наиболее активной части), с идеологией германского нацизма. Необходимо также вскрыть связи националистического подполья с германским абвером и СД. А затем на этом фоне показать деятельность так называемых национальных партизан на территории Елгавы и Елгавского уезда в начальный период Великой Отечественной войны (22 июня — июль 1941 года). Показать, как латышские националисты служили нацистской Германии в 1940–1941 годах.

Сотрудничество националистов с абвером и СД

Основным координационным центром разведывательной деятельности против СССР на прибалтийском направлении был разведцентр «Кёнигсберг», созданный вскоре после Первой мировой войны. С сентября 1939 по март 1942 года руководителем разведцентра «Кёнигсберг», входившего в структуру абвера, органа военной разведки и контрразведки Третьего рейха, был полковник Кип1.

М. Ю. Крысин и М. Ю. Литвинов издали в 2016 году книгу «Латышские «лесные братья» и немецкие спецслужбы. 1941–1956». Как они отмечают, работа германских спецслужб в Прибалтике стала намного более активной после поражения Франции в мае 1940 года. Она велась по трём основным направлениям. 1) Расширение уже существовавшей агентурной сети с целью сбора разведданных. 2) Подготовка потенциальных агентов влияния из числа выехавших в Германию бывших политиков и государственных служащих, представителей интеллигенции. Им в неофициальных беседах внушалась мысль о «Великой Латвии», которая, возможно, будет создана под протекторатом Германии. 3) Создание подпольных организаций с целью подготовки массовых вооружённых выступлений против Советской власти после нападения гитлеровской Германии на СССР2.

Уже в августе 1940 года органами НКВД была раскрыта германская разведывательная сеть, которая работала под прикрытием акционерного общества УТАГ (Umsiedlungs-Treuhand-Aktiengeselhchaft — UTAG, Трастовая переселенческая компания), занимавшегося решением имущественно-правовых претензий прибалтийских немцев, репатриировавшихся в Германию. Подробные сведения о деятельности УТАГ, во главе которого стояли работники германских спецслужб Клотт и Энгельман, были получены после ареста бывшего главы Национал-социалистской партии Латвии Яниса Штелмахера, которого УТАГ пыталось тайно вывезти в Германию среди ящиков с мебелью.

Согласно показаниям Штелмахера, главной задачей германской резидентуры под крышей УТАГ было создание вооружённых групп из числа местных националистов в качестве «пятой колонны» в тылу Красной Армии. Созданная под крышей УТАГ резидентура, во главе которой стоял техник рижского завода ВЭФ Юрий Вильевич Цеплевич (1918 г. р.), продолжала работать до апреля — июня 1941 года, то есть до самого начала Великой Отечественной войны, когда была раскрыта и ликвидирована3.

Одновременно с абвером в Латвии действовала и СД (вспомогательная тайная полиция безопасности — Hilfspolizei der Sicherheils Polizei und des SD), которая также имела свои резидентуры. Особой активностью отличалась резидентура СД под руководством бывшего ассистента химического факультета Латвийского университета Петериса-Феликса Рикардса, завербованного в январе 1941 года. Под контролем СД находилась также нелегальная деятельность организации «Перконкрустс» («Громовой крест») во главе с Адольфом Шилде4.

Абвер и СД контролировали также деятельность многих националистических организаций. Например, «Tevijas sargs» («Страж Отечества»), связь которого с абвером обеспечивал некто Шинке. Были ещё «Военная организация освобождения Латвии» («KOLA»), «Боевая организация освобождения Латвии», «Латышский национальный легион», «Движение младолатышей», «Латвийское народное объединение». Немалую лепту в организацию агентурной работы в пользу рейха на территории Латвии внесли и филиалы русских белогвардейских организаций — «Общерусского воинского союза», «Братства русской правды», «Союза ливонцев», «Национально-трудового союза нового поколения» и др. В небольшой Латвии действовало 129 пронацистских организаций5.

Националистическое и пронацистское подполье

на территории Елгавы и Елгавского уезда

Движение сопротивления Советской власти существовало в Елгаве, вероятно, уже с августа — сентября 1940 года. Причём оно было представлено, с одной стороны, плохо законспирированной организацией школьной молодёжи. Она, скорее всего, никак не была связана с германским абвером и Службой безопасности нацистской Германии (SD). С другой стороны, работал хорошо законспирированный филиал «Военной организации освобождения Латвии» («KOLA»), руководство которого самым тесным образом сотрудничало с германским абвером и СД.

Организатором антисоветского кружка в Елгавской средней школе № 1 был учащийся 11-го класса Фрицис Скурстенис (1922 г. р.). 30 сентября 1940 года у него на квартире на улице Слимницас, 11 состоялось первое собрание антикоммунистически настроенной молодёжи. Участвовали одногодки хозяина Ольгерт Ошениекс, Илмарс Карклиньш, Юрис Валюнс и Артур Валкирс. Было решено создать тайную организацию «Свободная Латвия», главной задачей которой была бы борьба с Советской властью 6.

Единственной антисоветской акцией, осуществленной школьниками, стало распространение в городе антисоветской листовки. 13 октября Ф. Скурстенис и учащийся 11-го класса Арнольд Салденайс отпечатали 100 экземпляров листовки с призывом готовиться к борьбе с коммунистическим игом, а 14 октября школьники расклеили эту листовку в городе. Т. Бергс и И. Карклиньш — в районе городской больницы и на рыночной площади, Ф. Скурстенис и Я. Лиепиньш — на улицах Лиела и Бисениека, А. Гайшс и О. Ошениекс — в районе улиц Варпу, Виестура и Аусекля. Учащиеся А. Салденайс и А. Валкирс распространили листовки на железнодорожной станции и в районе улиц Паста и Матера.

16 октября руководителем организации вместо Ф. Скурстениса был избран Я. Валюнс, так как Ф. Скурстенис признался, что он не может быть лидером. С избранием нового руководителя организация стала быстро расти. К концу октября молодёжные ячейки были созданы ещё в шести классах. Среди вновь принятых в организацию были: Витаутс и Оярс Лабсвири, Имантс Озолиньш, Илмарс Буш, Эйженс Беймут, Волдемарс Трейманис, Илмарс Лейманис, Нормундс Хартманис, Иварс Ринкович, Айварс Бривкалнс, Висвалдис Эйнфелдс, Арнолдс Шинка, Арвидс Блюменталь и Лаймонис Вегис. Антикоммунистически настроенная группа молодёжи образовалась и в Государственном почтово-телеграфном техникуме.

29 сентября 1940 года в Лангервалдском парке на окраине Елгавы по инициативе Константина Грозы состоялось собрание молодёжи, в котором участвовали 15 учащихся техникума. А 5 октября на берегу реки Свете за Гинтермуйжей состоялось собрание представителей всех школ Елгавы. Пришло около 40 человек. Большая часть — из почтово-телеграфного техникума, остальные — из школ № 1 и № 2 и Учительского института. Каждый участник собрания получил отпечатанную К. Грозой листовку «Латыши, выше голову!», в которой содержался призыв восстановить «национальную, прекрасную, героическую» Латвию. Перед собравшимися выступил А. Салденайс, который призвал всех учащихся объединиться для совместной борьбы в организации «Свободная Латвия». Все школьники это предложение поддержали.7

НКВД быстро раскрыл организацию школьников, так как ребята особо и не скрывали своих симпатий и антипатий и открыто использовали символику Латвийской республики. С 24 октября по 6 ноября были арестованы 13 учащихся средней школы № 1, а с 7 по 14 ноября — 14 учащихся Государственного почтово-телеграфного техникума. Аресты проходили и позже. Всех школьников поместили в Елгавскую тюрьму, где содержались они до июня 1941 года, после чего были вывезены в отдаленные районы СССР. После войны в Латвию вернулись только В. Трейманис и Р. Саулитис, остальные погибли8.

Елгавский филиал «KOLA» был создан, по всей видимости, в августе или сентябре 1940 года. Такое предположение можно сделать, исходя из текста постановления о предъявлении обвинения Хуго Хелманису, подписанного следователем Елгавского УО НКВД Федоровичем 5 февраля 1941 года. Вот текст этого постановления (орфография и стиль оригинала сохранены): «Я, УО НКВД Митавского раена следователь Федорович, рассмотрев следственный материал по делу Хелманис Хуго-Валентин-Теодор Индрикович, в прошлом капитан Латвийской армии, активно боролся против большевиков и Красной Армии на Латгальском фронте, расстреливал местных коммунистов и пленных красноармейцев. Вышеуказанные данные подтверждает сам Хелманис в изданной им книге «Борьба против большевиков. 1919–1920 гг.», где он описывает свои действия по борьбе с коммунизмом. Кроме того, по показаниям участника повстанческой контрреволюционной организации Вейде от 27 сентября 1940 г., Хелманис знал о существовании контрреволюционной организации и, хотя сам отказался от участия в этой организации, тем не менее органам Советской власти об этом не сообщил» 9.

Из содержания этого документа видно, что уже в сентябре 1940 года в Елгаве был арестован участник подпольной антисоветской организации Вейде. Поскольку кроме «KOLA» и организации школьников «Свободная Латвия» сведений о других антисоветских организациях в Елгаве не найдено, можно сделать вывод, что Вейде был членом елгавского отделения «KOLA».

В ноябре 1940 года в приказе командирам бригад «KOLA» перед членами организации ставились следующие задачи:

1. Сообщать подробные сведения о госучреждениях, о людском составе этих учреждений с характеристикой на отдельных лиц.

2. Сообщать сведения о расположении частей РККА и частей Латышского территориального корпуса, баз, складов и т. п.

3. Брать на учёт все стратегические пункты, т. е. высоты, мосты, церкви и т. д.

4. Собирать адреса членов правительства и руководителей партии. Установить адреса в глухой провинции с тем, чтобы в эти места вывезти всех арестованных в момент восстания10.

В Военной организации освобождения Латвии в общей сложности насчитывалось около 300 членов, в том числе в Елгаве и Елгавском уезде — около 100. Таким образом, Елгавское отделение организации было одним из самых больших. Отделения организации были созданы в Даугавпилсском, Тукумском, Добельском, Салдусском уездах и в г. Риге. Основателем и руководителем «KOLA» был Теодор Гулбис 1917 г. р. Руководителем Елгавского отделения «KOLA» стал учитель физкультуры елгавской средней школы Сподрис Розенталь. На вооружении Елгавского отделения «KOLA» были два ящика ручных гранат и боевые патроны.

Вооружённую борьбу группы «KOLA» должны были начать в тот момент, когда Германия начнёт войну против СССР. Один из активистов «KOLA», Адольф Буркевиц, 8 апреля 1941 года на следствии показал: «Момент вооружённого восстания должен был быть определён приказом, который я должен был получить из Рижского центра «KOLA», т. е. от Гулбиса. Гулбис мне говорил, что Германия скоро будет воевать с СССР, и когда мы начнём восстание, нам поможет Германия»11.

Руководящий центр «KOLA» поддерживал связи с другими антисоветскими организациями. Например, с «Tevijas sargs» («Страж Отечества»), «Latvijas sargi» («Стражи Латвии») и др. И не только в Латвии, но и в Литве и Эстонии. Планировалось проведение совместной конференции в Елгаве, однако она не состоялась из-за ликвидации «KOLA» НКГБ Латвийской ССР весной 1941 года. Руководство «KOLA» — всего 82 человека — было арестовано12.

Одновременно была ликвидирована и организация «Tevijas sargs», члены которой также ставили своей целью свержение Советской власти в Латвии и создание вместо советского строя националистической диктатуры по типу германского нацизма. Низовые звенья «Tevijas sargs» были созданы в ряде уездов и городов Латвии, в высших и средних учебных заведениях. Группой, состоявшей из студентов сельскохозяйственной академии в г. Елгаве, руководил студент той же академии Альфред Лаунагс. На вооружении «Tevijas sargs» имелось несколько пулемётов, пистолетов и винтовок было мало. Оружие в основном осталось у бывших айзсаргов — «защитников», членов военизированного ополчения13.

Ликвидация организаций «KOLA» и «Tevijas sargs» не привела к ликвидации всего националистического и пронацистского подполья. Оставшиеся на свободе националисты продолжили свою деятельность. 13 мая 1941 года в Елгаве, Риге, Цесисе, Бауске, Тукумсе и других городах они распространили около 5 тысяч антисоветских листовок14.

Серьёзный удар по националистическому и пронацистскому подполью нанесла депортация 14–15 июня 1941 года.

Общая характеристика арестованных и депортированных Советской властью елгавчан в июне 1941 года выглядит следующим образом. Мужчин — 263, женщин — 109, школьников — 54, детей дошкольного возраста — 18. По профессиональному признаку: рабочих — 107, военнослужащих — 50, служащих — 48, домохозяек — 45, работников полиции и тюрьмы — 32, представителей интеллигенции — 14, студентов — 12, торговцев — 10, домовладельцев — 3, владельцев предприятий — 1.

Из приведённых данных можно сделать вывод, что среди арестованных около 40 процентов составляли женщины и дети. А по профессиональному признаку в первый год восстановленной Советской власти, или, говоря иначе, в первый год существования «диктатуры пролетариата», наиболее тяжёлые репрессии обрушились именно на представителей рабочего класса Елгавы и только потом — на представителей других классов и социальных групп 15. Всего же в июне 1941 года из Латвии были депортированы 15 424 человека.

В исторической литературе, появившейся в Латвии в послевоенные годы, арест и последующая депортация в июне 1941 года 15,5 тысяч жителей Латвии рассматривался как мера, оправданная острой классовой борьбой и необходимостью стабилизировать советский режим в условиях нарастания угрозы войны с Германией. Отчасти (но только отчасти) поставленная цель ликвидировать пронацистское подполье была достигнута.

Об этом пишет бывший офицер СС И. Кажоциньш в воспоминаниях, опубликованных в эмигрантском журнале «Daugavas vanagu mēnešraksts» (Ежемесячный журнал «Ястребы Даугавы») № 3 за 1982 год. Он утверждает, что 15 июня 1941 года хорошо вооружённые группы действовавшей на заводе ВЭФ подпольной организации должны были на нескольких грузовиках выехать из Риги на «экскурсию» в Видземе, в Мадонский уезд, где была большая подпольная организация айзсаргов. Объединившись с ними, диверсанты планировали захватить Мадонскую радиостанцию и призвать жителей Латвии к свержению Советской власти. Однако в ночь с 13 на 14 июня большая часть организаторов «туристической поездки» стали жертвами депортации. В результате захват радиостанции не состоялся.

В целом, согласно обзору, составленному полицией безопасности и СД Латвии в декабре 1942 года, 14–15 июня были арестованы и высланы около 5 тысяч лиц, или одна треть от общего количества депортированных, которые были связаны с германским абвером и СД16.

«Национальные партизаны» в Елгавском уезде

Части 26-го армейского корпуса 18-й немецкой армии вступили в левобережную часть Елгавы 29 июня 1941 года в 12 часов 50 минут. Как писала впоследствии газета «Nacionala Zemgale», на улицах города в этот час было довольно много горожан, которые дружески приветствовали вступающие войска. Среди тех, кто приветствовал гитлеровцев, были и антисоветски, и пронацистски настроенные группы местных жителей, которые в Елгавском уезде активно действовали уже с первых дней войны.

27 июня местные нацисты убили парторга Наудитской волости коммуниста Теодора Сущенко. В этот же день бывшие айзсарги волости Кримуну, среди которых были Аншевиц, А. и О. Брахманисы, Целхертс, Озолс, Зоргенфрейс, захватили в плен несколько милиционеров из Литвы. Затем вместе с жителями Ауце и Тервете (всего около 30 человек) недалеко от Кроньауце вступили в бой с отступающей группой красноармейцев, в которой было около 100 человек17.

28 июня, в субботу, 23 жителя Джукстской волости под руководством бывшего волостного старосты и командира отделения айзсаргов Кажотниекса вступили в бой с отступающими из Кулдиги и Струтеле коммунистами. В результате два коммуниста были убиты, один ранен и один сдался в плен. В плен взяли также женщин и детей, которых потом отпустили18 .

Активные боевые действия местные националисты вели и после того, как немецкие войска вступили в Елгаву. 30 июня националисты Джуксте получили сообщение о том, что по дороге к ним на грузовике направляется примерно 30 красноармейцев, а следом идёт целая рота солдат. Имея на вооружении 3 винтовки и 3 ручные гранаты, джукстцы заняли позицию у кладбища. Подпустив грузовик на 50 шагов, открыли огонь. Шофёр был убит, и машина въехала в канаву. В ходе перестрелки были убиты ещё 5 красноармейцев, а 7 взяты в плен. Следовавшая за машиной рота солдат, услышав выстрелы, изменила маршрут и прошла мимо Джуксте19. 1 июля джукстцы обстреляли ещё одну машину с красноармейцами. В результате этого боя 10 красноармейцев были убиты, 4 взяты в плен, а 3 бежали20. Всего с конца июня по начало июля джукстцы взяли в плен около 120 красноармейцев.

1 июля националисты Ливберзе также получили сообщение, что со стороны Тукумса к Ливберзе приближаются отступающие из Лиепаи и Вентспилса части Красной Армии численностью в 2–3 тысячи человек, а вместе с ними танки и артиллерия. Капитан Шварцберг, учитель Рекис, электромонтёр Кауфманис, бывший полицейский Лауциньш, лесник Драчунс и другие, всего 8 человек, не рискуя самостоятельно ввязываться в бой, обратились за помощью в Елгаву. Немцы обещали выслать артиллерию и пехотные части.

Заняв оборону у Ливберзской станции, националисты в ожидании подкрепления из Елгавы пропустили две группы красноармейцев в 30 и 50 человек. Когда же появился отряд примерно в 500 краснофлотцев, партизаны отступили в район Баложи. Здесь к ним присоединились 5 немецких велосипедистов. Ближе к вечеру, под прикрытием захваченного ранее танка, ливберзцы начали бой. Красноармейцы широким фронтом перешли в наступление. Шварцберг послал П. Албата (сына доцента Албата) узнать, где же главные силы немцев, но П. Албат был убит. Не имея возможности дальше сопротивляться, местные националисты вновь отступили.

Немцы подтянули войска лишь к вечеру 2 июля. В ночь со 2 на 3 июля они обстреливали русскую группировку из артиллерии и пулемётов, а утром 3 июля начали наступление. Вместе с немцами в бою участвовали и ливберзцы, а также группа «национальных партизан» из Тервете, которые держали участок между Шкибе и Тушками, не позволяя красноармейцам прорваться на юг. В этом бою ливберзцы взяли в плен до 300 солдат Красной Армии, потеряв при этом всего трёх человек убитыми21 .

3 июля приняли бой и националисты Глудской волости, командиром которых был Янис Нейбертс, организатор местной (пронацистской) службы безопасности. К Я. Нейбертсу поступило сообщение, что в сарае поместья Кажмеров скрываются примерно 70 вооружённых красноармейцев. В ходе боя 9 красноармейцев были убиты, 3 ранены и 9 взяты в плен. Остальным удалось скрыться в лесу.

Вечером этого же дня в штаб службы безопасности поступило ещё одно сообщение, на этот раз о том, что вдоль реки Тервете в направлении Кажмерского кладбища идут 11 вооружённых солдат. Я. Нейбертс направил к этому месту своих подчинённых. В бою были убиты 5 красноармейцев, 1 ранен и 3 взяты в плен. Погиб и местный националист Я. Кауфманис.

Всего примерно за две недели боев партизаны Глуды взяли в плен около 200 красноармейцев. Кроме этого, были арестованы все коммунисты волости 22.

Нацистский террор в Елгаве

Уже З0 июня 1941 года, то есть на второй день немецкой оккупации Елгавы, начались массовые аресты активистов и сочувствовавших Советской власти жителей города. В этот день были арестованы 32 работника кожевенного завода23. Организаторами арестов стали вновь сформированные латышские СД, городская, железнодорожная и резервная полиции, личный состав которых был набран в значительной мере из числа местных жителей.

В созданную Мартиньшем Вагулансом латышскую СД входили подразделение охраны, городской департамент, департамент волостей, криминальный отдел, департамент драгоценностей, департамент распределения помещений, департамент экономики, департамент по контролю за ценами, комендатура концлагерей, департамент розыска, регистратура евреев, секретариат, паспортное бюро и подразделение для выполнения специальных заданий 24.

В городской вспомогательной тайной полиции безопасности работали начальник следственной части Метра (в одном из архивных документов ему дается следующая характеристика: «кровожаднейший из всей политической полиции»), следователи Лабренцис, Г. Розенберг, Берзиньш, Озолиньш, Далбиньш, Вилис Бебрекарклис, Грамст, сотрудники Висвалдис Букс, Якобсон и Эрнест Риекстс. Референтом Политического управления был товарищ прокурора города Пескутис.

Среди сотрудников городской и железнодорожной полиции уже с первых дней их существования числились помощники начальника полицейского участка Карл Шкеле, Эдуард Озолиньш, Албертс Лаздыньш и Эдуард Тренцис. А также старший полицейский Э. Краузе, полицейские надзиратели Эдуард Репше, Арнольд Агрумс, Александрс Аусеклис, Янис Гауя, Юлийс Гринбергс, Албертс Озолс, Волдемарс Штейнс, Арнолдс Кумерманис. Помощником командира роты полиции был Волдемарс Шмидт, командиром взвода полиции — Карл Энкузен, помощником начальника полиции — Освалдс Грантс, полицейские Екабс Лаздузиедс и Эдуард Мурдс, помощником начальника полиции — Эмилс Рейнбергс, старшим полицейским — Бутс. Известны также помощник начальника железнодорожной полиции Арвидс Индран, начальник полицейского участка Симсон. В резервной полиции служили начальник Волдемарс Гинтерс, командир 1-й роты Арнолдс Церпиньш, командир 2-й роты капитан Арвидс Стирна.

На территории Елгавского уезда были созданы 5 полицейских участков. Начальниками уездной полиции в разное время были капитан Юрсонс, полковник-лейтенант Дзенитис и майор Камалдниекс25.

Как свидетельствуют архивные документы, все эти служаки являются виновниками расстрелов и истязаний мирных жителей Елгавы в период немецко-фашистской оккупации. А главными организаторами расстрелов мирных граждан были организатор СД в Елгаве, бывший агроном Мартиньш Вагуланс, капитан Латвийской армии Арвид Стирна, подполковник Латвийской армии Николай Бебрис и подполковник Латвийской армии и директор банка Янис Друваскалнс26.

Всех арестованных первоначально концентрировали в городской тюрьме. Штат тюрьмы был сформирован заново. Начальником стал Алфредс Дуцен, а его помощниками в разное время были Ника, Брачкус, Зивтиньш, К. Пурмалс, Гринс, Григолюнас. Начальниками отделений в тюрьме были Камберг (один из главных истязателей политзаключенных), Спрогис, Закис, Балтен Пузис и Балтен Фриц, надзирателями — Зивтенс, Димитрис, Кагис, Озолс, Эдуард Балтинь, охранниками — Путс, Плявиньш, Дзенис и некоторое время — Григолюнас27.

Условия содержания арестованных в тюрьме были исключительно плохими. Рабочий кожевенного завода Грибанов, арестованный 30 июня 1941 года и просидевший в тюрьме до 14 июля 1944 года, в группе из 376 человек был вывезен в Германию. 20 июня 1945 года он дал следующие свидетельские показания об условиях тюремного заключения: «В тюрьме (рассчитанной максимум на 200 заключённых. — В. Г.) содержалось более 1400 человек, а за время моего нахождения до 14.07.1944 через тюрьму прошло не менее пяти тысяч человек. В моей камере, рассчитанной на 2 человека, содержалось 8 человек, а в камерах на 8 человек содержалось до 35 человек. В камерах стояла невыносимая духота, окна открывать не разрешалось, в уборную (заключённые. — В. Г.) не выпускались, поэтому там же стояла параша. Питание было исключительно плохим. Суп-баланду варили из негодной гнилой капусты без жиров и мяса и давали пол-литра два раза в день вместе с 200 граммами очень плохого хлеба» 28.

После того как городская тюрьма была донельзя переполнена заключёнными, новых арестованных стали вывозить в находившееся в трёх километрах от города имение немецкого репатрианта «Сиеру муйжа», где был создан концентрационный лагерь. Первоначально сюда были помещены около 350 человек, а всего здесь побывало около полутора тысяч человек. Начальником Сиерумуйжского концлагеря был Вилис Апсе.

Среди тех, кто был помещён в Сиерумуйжский концентрационный лагерь, оказались член Шкибенского волостного исполкома Албертс Плугис, двоюродный брат легендарного Поля Армана Тилтинь, Вера Кубилюнас и многие другие.

В лагере оказался и участник коммунистического подполья в буржуазной Латвии Оскар Упит. В начале войны его арестовали соседи — бывшие айзсарги. Это произошло в окрестностях Виесите. На станции Даудзево его и пять других советских активистов поместили в вагон-холодильник. Лёд в вагоне под июньским солнцем быстро таял, и люди стояли по колено в холодной воде. Позже в товарнике О. Упита отправили в Елгаву. Шестнадцать с половиной месяцев он просидел в одиночной камере тюрьмы, а затем был отправлен в Сиерумуйжский концлагерь, а ещё позднее — в Рижскую Центральную тюрьму, Саласпилсский концлагерь, и летом 1944 года — во Францию29.

В Сиерумуйжский концлагерь за оказание помощи военнопленным была посажена и двадцатилетняя Эрна Лутере. Произошло это в 1942 году. В лагере вместе с другими женщинами она жила в строении, чем-то очень похожем на баньку. Там было четыре помещения, в которых ютились 20 заключённых. Днём всех выводили на работу в поле. Работать нужно было от зари и до темна и при любых погодных условиях. Отдыхать во время работы не разрешалось. Кормили плохо. Утром выдавали по 300 граммов хлеба на весь день и жидкость неопределённого цвета, которая называлась кофе. На обед давали немного супа — варёные в воде капустные листья. «Мы были счастливы, — вспоминала позднее Эрна Лутере, — если, уходя с поля, удавалось спрятать под одеждой свеклу или картофелину».

В течение всего периода немецкой оккупации проводились массовые расстрелы арестованных елгавчан и жителей ближайших окрестностей. Уже в первые дни войны бывшие айзсарги арестовали пионервожатого и политрука Залениекского училища домоводства Херберта Лиепиня и его шурина Кристапа Бинджулена. Их отвезли в Елгавскую тюрьму, потом перевели в Сиерумуйжский концлагерь и 14 октября 1941 года расстреляли. В страшное утро 14 октября были расстреляны также Эльза Шнейдере и Анна Иванова из Елгавы, Антонина Пипаре из Реньге и многие, многие другие30.

В течение всего периода оккупации расстреливали заключённых в Елгавской тюрьме, но информации о том, сколько конкретно и когда были расстреляны заключённые, нет. Фашисты расстреливали не только взрослое население города, но и детей. Так, 27–28 мая 1942 года в лесу «Дрилкю приедес» были расстреляны 280 цыган, из них только 56 человек были взрослые, остальные — дети31.

Проведённые в ноябре 1944 года вскрытие захоронений и судебно-медицинская экспертиза находящихся в них останков людей позволили установить, что причиной смерти явились не огнестрельные раны, а нанесение ударов по голове тупыми орудиями или удары голов о тупые предметы.

В командах расстрельщиков были не только немцы, но и местные жители. Из елгавчан в расстрелах участвовали: Канбергс, Бушс, Янис Озолиньш, Берзиньш, Метра, Муйжниекс, Болштейнс, Зеллис, Янис Эмилис, Лацис, Янис и Жанис Грамстс, Янис Лембергс, Паулиньш, Жанис Розенбергс, Август Коппе, Эрика Аронс, Бриедис, Арвид Типерт, Петров, Зиемелис, Привертс, Линис, Янис Гауя, Эрмус и другие32.

В общей сложности в Елгаве и её окрестностях в годы немецкой оккупации было расстреляно, по разным документам, от 4650 до 8300 елгавчан и жителей других мест Латвии, а также стран Европы33.

Команда Мартиньша Вагуланса

По свидетельствам очевидцев, аресты евреев и советских активистов в Елгаве начались уже 30 июня 1941 года. Особую активность из местных жителей в геноциде еврейского населения проявляли Мартиньш Вагуланс, начальник «еврейского отдела», а также командир 2-й роты резервной полиции Арвид Стирна и подполковники бывшей Латвийской армии Николай Бебрис и Янис Друваскалнс.

Имя Мартиньша Вагуланса пока ещё недостаточно известно широкой общественности, хотя масштаб его палаческой деятельности в уничтожении мирного населения в Земгале сопоставим с тем террором, который в Риге и других городах Латвии устроили Виктор Арайс и Гербертс Цукурс.

М. Вагуланс в 1934 году окончил Латвийский университет, где получил диплом агронома. Но в период, предшествующий немецкой оккупации, по специальности не работал, а был журналистом в различных газетах, которые выходили в Риге, Бауске и Елгаве. Еще до переворота 15 мая 1934 года, когда К. Ульманис ликвидировал парламентскую демократию, М. Вагуланс вступил в ряды крайне националистической и антисемитской организации «Перконкрустс».

Американский историк латышского происхождения Андриевс Эзергайлис в своей книге о Холокосте в Латвии пишет, что не исключена вероятность того, что М. Вагуланс уже до начала немецкой оккупации Латвии был агентом СД. По его мнению, то обстоятельство, что латышская СД возникла уже в первые дни немецкой оккупации, можно объяснить тем, что «перконкрустовцы» во второй половине 1940 года установили контакт с СД в Берлине. Исходя из этого, считает А. Эзергайлис, неправомерно говорить о стихийных акциях по организации латышами еврейских погромов — на самом деле акции были спланированы германскими нацистами задолго до их осуществления34.

29 июня в Елгаве М. Вагуланс познакомился с командиром Оперативной группы «А» бригадефюрером СС Вальтером Шталекером. Вполне возможно, что именно это знакомство, а также давние связи М. Вагуланса с нацистами и стали основанием для того, что в выпуске бюллетеня «Ereignismeldungen» от 7 июля 1941 года он упоминается как первый из возможных кандидатов на должность командира второй латвийской «расстрельной» группы. Командиром первой группы, аналога которой не было ни в одной из оккупированных нацистами стран Европы, был печально известный палач евреев Виктор Арайс, проживавший в Елгаве с 1926 года и окончивший в 1930 году Елгавскую гимназию.

Уже 29 июня М. Вагуланс по приказу В. Шталекера занял должность начальника штаба городской полиции безопасности. Штаб разместился по улице Лиела, 42. В. Шталекер потребовал возврата незаконного оружия, выдал нарукавные ленты и удостоверения гестапо, издал первые распоряжения в отношении евреев и начал регистрацию еврейского населения Елгавы.

Созданная М. Вагулансом после 29 июня в Елгаве полицейская команда стала первым в Латвии подразделением СД, сформированным из числа местных жителей. Но, в отличие от зондеркоманды В. Арайса, это подразделение было расформировано вскоре после завершения массовых акций по уничтожению евреев в городе, то есть во второй половине августа.

Кроме того, что М. Вагуланс возглавил городскую полицию безопасности, он получил ещё и лицензию на издание городской газеты «Nacionala Zemgale». Первый номер этой газеты вышел уже 30 июня — раньше, чем любая другая газета периода немецкой оккупации. В «шапке» новой газеты значилось, что М. Вагуланс является и её издателем, и её редактором.

С первых номеров «Nacionala Zemgale» стала яростным рупором антисемитской пропаганды, причём делала это, как отмечает А. Эзергайлис, даже более рьяно, чем общелатвийская газета «Tevija».

Немцы в этот период активно поддерживают М. Вагуланса. Если первые свои распоряжения он подписывает как начальник штаба полиции безопасности, то вскоре ставит свою подпись уже как начальник службы безопасности города и уезда, а затем как человек, которому доверено осуществлять власть на всей территории Земгале.

Карьера М. Вагуланса достигла кульминации в конце июля 1941 года, когда за несколько дней были уничтожены 1550 евреев. 16 августа М. Вагуланс неожиданно уходит в отставку35. 15 августа вышел последний номер «Nacionala Zemgale», а 18 августа в свет вышла новая газета — «Zemgale», но М. Вагуланс уже не имел никакого отношения к её изданию и редактированию. Конкретных свидетельств о причинах отставки М. Вагуланса нет. Но известно, что после отставки М. Вагуланс вступил в зондеркоманду В. Арайса.

За полтора месяца пребывания у власти М. Вагуланс создал широкую сеть отделений СД в Елгавском, Баусском, Тукумском и Екабпилсском уездах. Основу отделений СД составили бывшие айзсарги и полицейские времён независимой Латвии. В команде М. Вагуланса насчитывалось около 300 человек, столько же, сколько было в команде В. Арайса в период её активной «расстрельной работы».

Как отмечает А. Эзергайлис, модель полиции безопасности, созданная М. Вагулансом в Земгале, была уникальной — ничего похожего в других краях создано не было36. Сформированная из числа местных жителей елгавская сеть СД просуществовала очень короткий период — пока шла ликвидация евреев. После этого полиция безопасности была преобразована во вспомогательную полицию, и новым начальником полиции Земгальского округа был назначен Валдис Юрсонс.

Выводы

1. В 1991 году в издательстве «Звайгзне» вышло учебное пособие для средней школы «Очерки истории Латвии. С 1940 года до наших дней» (редактор М. Вирсис). Здесь, как и в некоторых других исследованиях, рассматривается тот факт, что местные пособники гитлеровцев в начальный период войны активно использовали символику Латвийской Республики. И на этом основании считается возможным делать вывод, что националисты «ставили своей целью, воспользовавшись новой ситуацией, с помощью Германии добиться восстановления Латвийской Республики»37.

Действительно, в первые дни войны «национальные партизаны» повсеместно использовали национальную символику. Национальная символика (флаги Латвийской Республики, красно-бело-красные нарукавные повязки, нашивки и т. д.) использовалась и в дальнейшем, то есть до самого конца войны. Однако этот факт, очевидно, нельзя рассматривать только как выражение стремления к восстановлению государственной независимости Латвийской Республики. Хотя люди с такими взглядами среди «национальных партизан», особенно после грабительской национализации, арестов НКВД и депортации в июне 1941 года, безусловно, были. Реальная жизнь оказалась намного сложнее, и использование национальной символики ничуть не мешало многим местным жителям верой и правдой служить гитлеровскому режиму, выполняя подчас самую грязную палаческую работу по уничтожению его противников.

С этой точки зрения использование национальной символики правомерно рассматривать и как коллаборационизм, то есть как проявление лояльности к идеологии германского нацизма. Этот вывод кажется ещё более справедливым, если принять во внимание, что гитлеровская Германия, захватив почти всю Европу, нигде не сохранила независимость оккупированных государств. Сторонники нацистской Германии в Латвии не могли этого не знать.

Наконец, если бы «национальные партизаны» главной целью своей борьбы действительно считали восстановление независимой Латвийской Республики, то после формирования в Латвии немецкого оккупационного режима и утраты последних надежд на восстановление независимости они должны были стать в ряды национального антифашистского сопротивления. Но этого, как известно, не произошло.

Как отмечает академик Янис Страдынь, в годы войны в Латвии люди активно поддерживали Латышский добровольческий легион СС. Он был несравнимо более популярен, нежели созданный в 1943 году Центральный Совет Латвии, который в принципе был оппозицией системе самоуправления, созданной гитлеровцами. Ориентируясь на восстановление независимости Латвии в полном объёме, он объединял лишь около 200 представителей интеллигенции и политиков, выступающих за восстановление независимого буржуазного Латвийского государства38.

Следует, очевидно, признать, что основной причиной достаточно массовой поддержки в Латвии гитлеровцев и активного участия многих местных жителей, в том числе Елгавы и Елгавского уезда, во всевозможных карательных акциях, в расстрелах евреев, цыган, партийных и советских работников, являются не только и не столько антисоветские настроения, порождённые деятельностью коммунистов в 1940–1941 годах. Хотя и эти настроения, безусловно, играли свою роль. Тем более после того, как эти настроения были многократно усилены нацистской пропагандой.

И всё же, как считают авторы вышеупомянутого учебного пособия, не иллюзорные надежды части местных жителей с помощью Германии восстановить Латвийское государство стали причиной коллаборационизма. Главное — это отсутствие в период Латвийской Республики 1920–1940 годов устоявшихся демократических традиций. В период авторитарного режима К. Ульманиса политические и идеологические условия способствовали появлению достаточно большой группы людей, взгляды которых, особенно в национальном вопросе и вопросе государственного устройства, были схожи с идеологией тоталитарного режима нацистской Германии.

2. Одна из главных задач, которая должна была быть решена в ходе принудительной депортации части населения Латвии 14–15 июня 1941 года, сводилась к ликвидации пронацистского подполья в канун войны с Германией. Однако в результате депортации вместе с пособниками нацистов пострадало и много случайных людей. Их выслали только по той причине, что местные пособники нацистов успели скрыться. Кроме того, было выслано много стариков, женщин и детей, в том числе и евреев, которые ни в какой антисоветской или пронацистской деятельности не участвовали. Многие из них погибли в СССР, но некоторые, и среди них, в частности, евреи, смогли спастись от нацистского террора только благодаря тому, что были высланы из Латвии.

3. Националистическое подполье, которое возникло на территории Латвии после её присоединения к СССР, в значительной своей части носило пронацистский характер. Деятельность подпольных организаций не только поддерживалась, но и направлялась военной разведкой и службой безопасности гитлеровской Германии. После оккупации Латвии войсками гитлеровской Германии члены националистического подполья в своём большинстве составили основу местных отрядов самоохраны, полиции и службы безопасности. А уж затем вступили добровольно или по приказу в состав Латышского добровольческого легиона Ваффен СС. Многие из местных нацистов активно участвовали в карательных акциях, причём не только на территории Латвии, но и на территории России, Белоруссии и Польши.

4. Противостояние в 1940–1945 годах местных сторонников Советской власти и членов националистических организаций, многие из которых верой и правдой служили гитлеровскому режиму, уместно характеризовать как продолжение гражданской войны, которая началась ещё в 1918–1919 годах. В период авторитарной диктатуры К. Ульманиса (1934–1940) латвийское общество оставалось расколотым на две основные части, непримиримые с социально-классовой и идеологической точек зрения. Это и создало, с одной стороны, основу для поддержки частью населения в 1940–1941 годах Советской власти, а с другой стороны, оправдывало для многих местных националистов поддержку гитлеровской Германии.

Рига, Латвия

ГУЩИН Виктор Иванович,

директор Балтийского центра исторических и социально-политических исследований, кандидат исторических наук

Источники и литература

1 Крысин М. Ю., Литвинов М. Ю. Латышские «лесные братья» и немецкие спецслужбы. 1941–1956. — М.: Вече, 2016. С. 44.

2 Там же. С. 45.

3 Там же. С. 46–53.

4 Там же. С. 53–57.

5 Там же. С. 127.

6 Vilcins T. Jelgavas skolu jaunatne nacionalaja cina 1940.-1941. g. — «Latvijas ZA vestis», Riga, 1995, № 3/4, lpр. 71–73.

7 Ibid.

8 Ibid.

9 LR Prokuratūras arhivs. Lieta 25682. Lp. 167.

10 Крикунов В. П. Палачи // Военно-исторический журнал. № 7, 1990, с. 30.

11 Крысин М. Ю., Литвинов М. Ю. Латышские «лесные братья» и немецкие спецслужбы. 1941–1956. — М.: Вече, 2016.

12 Там же. С. 73.

13 Там же. С. 65.

14 Ozols J . Latviesu nacionala pretestibas kustiba . 1940.-1945. — «Kara invalids», 1983, № 28, lp. 29.

15 Гущин Виктор. Страшный год в Елгаве. 17 июня 1940 года — 29 июня 1941 года. — «Наш город» (1265–1996). Исторические рассказы о Елгаве. Выпуск № 12 (27). Приложение к елгавской городской «Новой газете», 1996, 13 июня.

16 Дзинтарс Э. «Пятая колонна» в Латвии служила Гитлеру // Независимая газета, 2001, 21 июня. С. 10.

17 Ka notika Jelgavas atbrivosana. — «Tevija», 1941.g. 5. julija; Kad armija panika beg... «Zemgale», 1942. g. 30. julija.

18 «Nacionala Zemgale», 1941. g. 14. julija.

19 «Nacionala Zemgale», 1941. g. 4. julija.

20 Vizma V. Astoņas dienas... — «Zemgale», 1942. g. 4. julija.

21 «Nacionala Zemgale», 1941. g. 5. julija.

22 Ibid.

23 Государственный исторический архив Латвии (далее — ЛГИА) Ф. 132. Оп. 30. Д. 17. Л. 20.

24 Государственный архив Российской Федерации (далее — ГАРФ) Ф. 7021. Оп. 93. Д. 2406. Л. 11.

25 Там же.

26 ЛГИА. Ф. 132. Оп. 27. Д. 55. Л. 4, 5, 7–9, 14.

27 ЛГИА. Ф. 132. Оп. 30. Д. 17. Л. 20.

28 ЛГИА. Ф. 132. Оп. 30. Д. 17. Л. 15.

29 ГАРФ. Ф. 7021. Оп. 93. Д. 2406. Л. 11.

30 Зале Рута . Гляжу в годы, как в зеркало... // Дарба узвара, 1977, 18 ноября; Петровская С. Люди мира, будьте зорче втрое… // Трудовая победа, 21 октября 1987 г.

31 ГАРФ. Ф. 7021. Оп. 93. Д. 2406. Л. 145–146, 148–149; ГИАЛ. Ф. 132. Оп. 30. Д. 17. Л. 1, 3, 6, 8, 10–11, 16–17, 23; Vestermanis M. Ciganu genocids vacu okupetaja Latvija (1941.-1945.) — «Latvijas vesture», 1993, № 4, lpp. 39.

32 ГИАЛ. Ф. 132. Оп. 30. Д. 17. Л. 1, 3; ГАРФ. Ф. 7021. Оп. 93. Д. 2406. Л. 13–14.

33 ГАРФ. Ф. 7021. Оп. 93. Д. 3691. Л. 1.

34 Ezergailis A. Holokausts vacu okupetaja Latvijā. 1941–1944. — Rīga: Latvijas vestures instituta apgads, 1999. Lpp. 185–185.

35 Конкретных свидетельств о причинах отставки М. Вагуланса нет. Позднее он вступил в группу В. Арайса, а в 1943 году был заключён в тюрьму за изнасилование еврейской женщины в Минске. М. Вагуланс умер в 1982 году в психиатрической больнице в Австралии. — См.: Ezergailis A. Holokausts vacu okupetaja Latvija. 1941.-1944. — Riga: Latvijas vestures instituta apgads, 1999. Lpp. 198.

36 Эзергайлис А. Ошибки в связи с проблемой Холокоста в Латвии // Диена, 1992, 20 октября.

37 Очерки истории Латвии. С 1940 года до наших дней. III брошюра. Учебное пособие для средней школы. Под редакцией М. Вирсиса. — Рига: Звайгзне, 1991. С. 63.

38 Центральный Совет Латвии — против власти чужеземцев. С академиком Янисом Страдиньшем беседует Вита Петерсоне // Диена, 1993, 20 августа.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru