Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№12, Декабрь 2019

ДАЛЁКОЕ И БЛИЗКОЕ

Вячеслав СУХНЕВ
Пролив Измены

 

Окончание. Начало в № 2-6, 8-11, 2019.

ОТДАТЬ — И ПУСТЬ ОТСТАНУТ?

Интернет — великое информационное поле. Если есть время и желание, можно прочитать всё, что попадает во всемирную паутину. В том числе и наш журнал. Вот что получил я на адрес редакции:

«Уважаемый В. Сухнев! Увидел ваши очерки про Японию. Сколько пафоса и слов! И по какому поводу? Эти Хабомаи увидишь не на каждой карте. Задену чувства так называемых патриотов, но скажу: надо отдать острова японцам. Взяв с них хорошие деньги и заставив вкладываться в экономику Дальнего Востока. Они потешат свои национальные чувства, а мы выиграем экономически».

Читателю А. Р. из Саратова, конечно, необходимо ответить. Тем паче, что солидарны с ним многие.

О величине островов нельзя судить по карте. Даже на глобусе не всегда найдёшь такой большой город, как Саратов. Предположим, что мы «отдали» Шикотан и Хабомаи. Вы думаете, господин А. Р., японцы тут же полезут целоваться и предложат кучу совместных экономических проектов? Обнаружив, что русские «дали слабину», японцы в более жёсткой форме потребуют отдать Кунашир и Итуруп, потом и всю Курильскую гряду. Обязательно потребуют, учитывая коллективную психологию этого народа. Но эта гряда, протянувшаяся от Камчатки до Хоккайдо, является естественной линией обороны Дальнего Востока. Проливы между островами — маршруты движения кораблей и подлодок Тихоокеанского флота России, несущих ядерное оружие. Понимаю, что задену чувства так называемых либералов, но подытожу: Южные Курилы — не только богатая кладовая биоресурсов и полезных ископаемых, но и ключ к Охотскому морю, к нашей океанской безопасности.

Для чего надо рассказывать о непростых российско-японских отношениях? Для того чтобы читатели вроде саратовского любителя широких жестов понимали исторические причины нашего осторожного отношения к любым, даже миролюбивым, заявлениям японских политиков.

Давайте, например, поразмышляем над выступлением Абэ Синдзо, премьер-министра Японии, в парламенте страны в январе 2019 года. Чтобы избежать неверного понимания намерений правительства и спекуляций в прессе, он пояснил, что речь идёт о «естественном территориальном продолжении острова Хоккайдо: островах Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи». Японское правительство, по его словам, вовсе не претендует на всю территорию Курильских островов, но настаивает на возвращении «лишь четырёх островов, которые считает продолжением своих северных территорий». Уже четырёх? И скажите, мол, спасибо, что не требуем все Курилы? Вот и ответ читателю из Саратова — не мой ответ, а японского премьера.

Абэ Синдзо, видите ли, «на могиле отца пообещал сделать всё возможное для скорейшего возвращения японских земель». Возвышенное сыновье решение! Только странно, что Абэ в эти земли не включил Окинаву. Она как бы принадлежит Японии, но оккупирована Соединёнными Штатами. Жители Окинавы постоянно выступают с демонстрациями, пикетами и обращениями во все инстанции, призывая американцев убраться с острова. Но «мировой гегемон» не слышит оккупированных японцев. Поэтому и премьер вынужден притворяться глухим. Из солидарности с союзником.

Из этой же солидарности он разрешит американцам, едва Южные Курилы отойдут к Японии, строить на них военную инфраструктуру. А не разрешит — США сделают это без спроса, опираясь на союзнический договор 1960 года... И что мы будем делать с миллионами, полученными за острова, под прицелом американских ракет?

Из планов сегодняшних самураев не ушла старая мечта о продвижении на север. Первый шаг здесь — получение южных Курильских островов. Затем можно поднять вопрос обо всех Курилах. А дальше в повестку дня станет Сахалин. Японский генштаб в самом начале 1940-х рассматривал эти варианты. Планировалась оккупация Камчатки и Приамурья. Возможно также установление экономического и политического влияния в Корее и в Юго-Восточной Азии. И здесь Япония, как девяносто лет назад, напрямую столкнётся с интересами Китая. Вы думаете, эти планы сданы в архив? Судя по клятвам представителя старинного самурайского рода Абэ, не списаны.

КУХНЯ ДЬЯВОЛА

Есть страницы в истории Второй мировой, о которых наши «соседи» очень хотели бы забыть. Но не получается. Во-первых, у мирового сообщества хорошая коллективная память, во-вторых, напоминают об этих страницах согражданам честные японские интеллектуалы. Их в Японии мало, но они есть.

В рывке на Юг, при захвате огромных территорий Китая, Кореи, Бирмы, Филиппин, Сингапура японцы уничтожили непредставимое количество людей, в основном мирных жителей. Речь идёт о 30 с лишним миллионах человек. Я рассказывал, как бравые самураи рубили на спор головы китайцам. А вот что пишет Дмитрий Русланов: «До сих пор словосочетание «Нанкинская резня» вызывает у многих граждан КНР чувство скорби. Ведь в конце 1937 года в тогдашней столице Нанкине от рук японских солдат за неполные шесть месяцев погибло почти 400 тысяч мирных жителей, среди которых были только старики, дети и женщины. Людей убивали в основном холодным оружием, с особой жестокостью, на улицах, в домах, в храмах».

Во время заседания Токийского трибунала в 1946 году и особенно Хабаровского судебного процесса 1949 года выявились чудовищные злодеяния японской военщины, которая задолго до Второй мировой работала над бактериологическим оружием. Материалы процессов легли в основу нескольких документальных книг. В 1960-х — 1970-х годах вышли наделавшие шума работы «Три тысячи подопытных людей» Симамуры Такаши и «Военный трибунал по делу подготовки бактериологической войны» Ямады Сэйдзабуро. Они основывались на документах, которые зафиксировали экспериментальные разработки бактериологического оружия так называемым «Отрядом 731».

Эти факты обобщены в книгах Моримуры Сэйити «Кухня дьявола» и «Контейнеры смерти». В предисловии к «Кухне…» писатель предупреждает, что после прочтения можно потерять веру в человечество. Да, трудно читать вот такое: «Тот, кто впервые входил в эту комнату, впадал в шоковое состояние, и даже видавшие виды люди, шатаясь, искали опоры. На полках, расположенных в два или три ряда вдоль стен, стояли наполненные формалином стеклянные сосуды диаметром 45 и высотой 60 сантиметров. В формалиновом растворе находились человеческие головы». И далее рассказывается, как японские «учёные» проводили опыты, вскрывая живых людей, наблюдая изменение цвета органов при подвешивании за ноги, при лишении воздуха и так далее. Выяснялось, сколько крови можно выкачать из одного живого «бревна», как называли подопытных «экспериментаторы». Это лишь несколько примеров экспериментаторской фантазии.

Возглавлял «дьявольскую кухню» микробиолог генерал-лейтенант Исии Сиро. Лабораторию построили под Харбином, в оккупированной Маньчжурии. Работала лаборатория в длинном двухэтажном сооружении, окружённом рвом и колючей проволокой, по которой был пропущен ток, с 1936 до 1945 года. За девять лет через «кухню» прошло около 3 тысяч человек. Две трети из них были китайцами, остальные — советские граждане, корейцы, монголы и «провинившиеся» японцы. Реакция на смертельные инъекции и прижизненную вивисекцию фиксировалась на киноплёнку и заносилась в журналы наблюдений.

«Не только люди становились жертвами чудовищных экспериментов, — пишет Дмитрий Русланов, — но и животные. Японцы, проникая на территорию Тувы, заражали скот и наблюдали за его гибелью. Спустя много лет некоторые из оставшихся в живых члены «отряда 731» уже в качестве туристов приезжали в Туву и интересовались скотомогильниками, где брали пробы грунта и воды. Зачем? Видимо, для получения данных о последействии ядов на ткани животных». Такая научная любознательность... Такая вот верность научным принципам микробиологической школы генерала Исии.

Конец дьявольским экспериментам наступил 9 августа 1945 года, когда в Харбин вошли советские войска. Лабораторию взорвали, большинство «учёных» попали в плен и были приговорены советским судом к разным срокам заключения. Генерал Исии сумел скрыться в Японии. Он договорился с американцами, передав им значительную часть исследовательских документов, и не попал под суд. Умер почти в семьдесят лет. Есть данные, что он продолжил сотрудничать с американцами и что микробиологи США применяли штаммы вирусов с японской «родословной» против войск Северной Кореи во время войны на Корейском полуострове в 1950-х годах.

Судебный процесс над людоедами проходил в Хабаровске с 25 по 30 декабря 1949 года в трибунале Приморского военного округа. В материалах обвинения говорится о создании специальных подразделений («отряд 731», «отряд 100»), разрабатывавших бактерии чумы, холеры, сибирской язвы. Военнослужащих Квантунской армии обвинили в применении бактериологического оружия во Второй мировой войне — в нарушение Женевского протокола 1925 года.

Бактериями, по материалам суда, заражали людей, использовали бактериологическое оружие против Китая. По мнению наших учёных-микробиологов, клещевой энцефалит был также разработан японцами и распространялся на Дальнем Востоке в самом конце 1940-х годов. Он «косил» солдат Дальневосточной армии, и для борьбы с ним были задействованы серьёзные научные ресурсы. До сих пор вспышки энцефалита фиксируются не только на Дальнем Востоке и в Сибири, но уже и в Европейской России.

Обвиняемых приговорили тогда к различным срокам лишения свободы. К смертной казни — никого, поскольку её в нашей стране отменили в мае 1947 года.

***

В 1946 году Дуглас Макартур, командующий союзными силами на Тихом океане, назначил группу из одиннадцати судей, которые провели Международный военный трибунал для Дальнего Востока, более известный как Токийский процесс. Он шёл с 3 мая 1946 года по 12 ноября 1948 года. От Советского Союза в процессе участвовал прокурор Москвы Александр Николаевич Васильев.

В обвинительном акте было сформулировано 55 пунктов. В заключении приводилось большое количество военных преступлений, таких как Нанкинская резня и Батаанский марш смерти. Об истреблении гражданских людей в Нанкине знают хорошо, а про Батаанский марш известно немногим. В 1942 году на Филиппинах в японский плен попало свыше 70 тысяч американцев. Их «передислоцировали» из места боёв на Батаанском полуострове в тыл — за сто километров. Это расстояние пленные под палящим солнцем шли пешком — без еды и воды. Упавших японцы давили танками. А идущих «ободряли» штыками. До нового лагеря добрались немногие пленные.

Все пункты обвинения были разделены на три категории. Категория А включала обвинения в преступлениях против мира — планировании и ведении агрессивной войны, нарушении международного законодательства. Применялась против высшего руководства Японии. Категория В содержала обвинения в массовых убийствах. Категория С включала обвинения в преступлениях против обычаев войны и преступления против человечности. Она применялись к японским военным преступникам любого ранга.

В список подсудимых включили 29 человек — от Араки Садао, бывшего министра армии, до Окавы Сюмэя, публициста и идеолога японского милитаризма. Семь высокопоставленных преступников приговорили к повешению. Остальных — к пожизненному заключению, кроме Кая Окинори, бывшего министра финансов, которому назначили 20 лет, и Сигэмицу Мамору, бывшего главы МИД Японии — он отделался семью годами. Уже в 1950 году Сигэмицу вышел на свободу и стал председателем Прогрессивной партии. А Кая получил пост министра юстиции и закончил политическую карьеру только в 1972 году.

Накануне ареста князь Коноэ Фумимаро, бывший премьер, покончил самоубийством. Философ Окава Сюмэй был признан невменяемым и исключён из числа подсудимых. Имперские идеи Японии вынашивал и транслировал невменяемый? Ещё трое умерли в тюрьме, в том числе Мацуока Ёсукэ, бывший министр иностранных дел, которому всё не терпелось сходить на советские земли. Всех приговорённых к пожизненному заключению досрочно освободили в 1955 году. Наверное, чтобы уже на свободе они порадовались Советско-японской декларации (1956), зафиксировавшей прекращение состояния войны между СССР и Японией.

Материалы Токийского трибунала и Хабаровского процесса в Японии почти неизвестны, особенно в молодёжной среде. Более того, нынешнее поколение японцев в массе своей не представляет, кто бомбил Хиросиму и Нагасаки. О роли Советского Союза во Второй мировой войне тоже не знают. Поэтому не случайно юная туристка из Страны восходящего солнца, попав на Сахалин, удивлялась отсутствию вывесок на японском языке, о чём писали многие наши издания. Ну как же, остров Карафуто, город Тойохара, а везде вместо привычных иероглифов «кандзи кана» — какие-то варварские закорючки!

КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ВОЛЬНОГО ЧТЕНИЯ

2 февраля 1946 года Президиум Верховного Совета СССР выпустил Указ, где в пункте 1 значилось:

«Установить, что с 20 сентября 1945 года вся земля с её недрами, лесами и водами на территории южной части острова Сахалина и Курильских островов является государственной собственностью СССР, т. е. всенародным достоянием.

Образовать на территории Южного Сахалина и Курильских островов Южно-Сахалинскую область с центром в городе Тойохара с включением её в состав Хабаровского края РСФСР».

А 14 октября 1948 года Совет Министров СССР принял постановление «О мероприятиях по дальнейшему заселению Сахалинской области», где предусматривалось переселение на остров 32 тысяч семей из областей Белоруссии и Украины, наиболее разорённых войной. Предусматривалось выделение им продовольствия, подъёмных, земельных участков, рабочего скота, материалов для строительства жилья.

Эти решения советского парламента и правительства базировались на ялтинских договорённостях о возвращении Советскому Союзу территорий, ранее принадлежавших России. А международное признание юрисдикции СССР над Сахалином и всеми Курилами, на первый взгляд, закреплялось в Сан-Францисском мирном договоре 1951 года: «Япония отказывается от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова и на ту часть острова Сахалин и прилегающих к нему островов, суверенитет над которыми Япония приобрела по Портсмутскому договору от 5 сентября 1905 года».

В Сан-Францисском договоре Япония признавала все договоры, заключённые Союзными Державами для прекращения состояния войны, начатой 1 сентября 1939 года, и другие соглашения Союзных Держав, заключённые для восстановления мира или в связи с восстановлением мира.

Казалось бы, чего мудрить при таком раскладе? Однако существует несколько моментов, которые серьёзно искажают картину становления советско-японских отношений после Второй мировой.

Ещё на стадии подготовки Сан-Францисского договора всплыли противоречия в понимании самого факта возврата островов Советскому Союзу. Если раньше это трактовалось как «возвратить и передать», то потом возникла весьма расплывчатая формулировка: «Япония отказывается от всех прав, правооснований и претензий на Южный Сахалин и Курилы». И что? Ну, отказывается. Из чего вытекает, что она отказывается в пользу именно СССР? Иезуитскую формулировку продавил Госдеп Соединённых Штатов, и по духу она была несовместима ни с Каирской декларацией 1943 года, ни с Ялтинским соглашением 1945 года, ни с Потсдамской декларацией 1945 года. То есть в 1951 году США начали ревизию «Ялты». Всего несколько слов — а как искажены основополагающие договорённости стран-союзниц!

Поэтому советская делегация под руководством Андрея Андреевича Громыко отказалась подписывать Сан-Францисский мирный договор союзных государств с Японией. Понятно, что впоследствии это лишь сыграло на руку «самураям» и их новым союзникам — американцам. Хотя по существу дела советская сторона поступила правильно: два американских президента обещали, что Сахалин и Курилы отойдут к Советскому Союзу, а не станут бесхозными территориями, от которых Япония «просто отказалась». Юристы знают, как много значат малозаметные нюансы в трактовке событий. Наша делегация не стала подписывать сан-францисский документ в расчёте на дальнейшие уточнения позиций. Но этому помешала разгорающаяся война в Корее.

Обострение отношений между США, СССР и Китаем породило юридический ухаб, на котором до сих пор трясёт машину международных связей. При ратификации Сан-Францисского договора 20 марта 1952 года в сенате Соединённых Штатов прозвучала (вдумайтесь!) такая формулировка: «Предусматривается, что условия договора не будут означать признания за Россией каких бы то ни было прав или претензий на территории, принадлежавшие Японии на 7 декабря 1941 года, которые наносили бы ущерб правам и правооснованиям Японии на эти территории, равно как не будут признаваться какие бы то ни были положения в пользу России в отношении Японии, содержащиеся в Ялтинском соглашении».

Американские парламентарии (никто, и звать никак) волюнтаристски обнулили соглашение глав великих держав о переходе островов к Советскому Союзу. В нашей стране к этому выверту американской политической мысли отнеслись сдержано: собака лает, ветер носит. Ведь СССР фактически владел и Сахалином, и всеми Курилами. Он вернул их силой оружия, по условиям Ялты. Советский Союз начал на островах хозяйственную деятельность, включил территории в структуру административного деления. Можно было не обращать внимания на визг американских сенаторов.

Однако нашу позицию серьёзно подкосило ещё одно обстоятельство. В июне 1955 года в Лондоне начались советско-японские переговоры о восстановлении дипломатических отношений. Администрация США к тому времени уже считала возможным даже в чужих двухсторонних переговорах выступать от лица одного из переговорщиков. Вот что заявили американцы: Хабомаи и Шикотан являются не частью Южно-Курильских островов, а продолжением Хоккайдо — и географически, и исторически, и юридически. Ялтинские соглашения — пакет намерений и общих целей стран-участниц, а потому не являются правовым юридическим документом. Наконец, статус Южного Сахалина и Курил должно определить международное соглашение. Лыко, мочало, начинай сначала... Антигитлеровская коалиция превратилась в клуб любителей вольного чтения, где стали произвольно трактовать документы, подписанные лидерами стран-союзниц.

В дальнейшем Япония вела переговоры с СССР только под надзором «старшего брата», в том числе во время переговоров в Москве в июле 1956 года. На одной из консультаций госсекретарь Джон Даллес заявил японцам открытым текстом: если согласитесь на признание за СССР Южных Курил, мы заберём острова Рюкю, включая Окинаву. 2 августа японцы потребовали у русских «вернуть» Итуруп и Кунашир. Американцы подбросили дровишек в костёр, направив японскому правительству памятную записку: дескать, мирный договор в Сан-Франциско не определил суверенитет территорий, от которых Япония отказалась. Аукнулась формулировка Госдепа! Значит, в соответствии с этим договором, Япония не имеет права передавать кому-то суверенитет над Курилами и Сахалином. Кому-то — конечно же, СССР.

Когда Япония донесла до советского руководства такую точку зрения, Никита Сергеевич Хрущёв, по некоторым воспоминаниям, пришёл просто в бешенство. Он «устал от бесконечной возни вокруг Курильских островов». Примерно так же в своё время устал от переговоров в Портсмуте «граф Полусахалинский» Сергей Юльевич Витте. Да, не везло нам на переговорах с Японией. Быстро уставали от японской хваткости непрофессиональные, но очень статусные переговорщики...

В середине октября в Москву приехал японский премьер Хатояма Итиро, ещё один раздражитель «усталого» Хрущёва. Наш лидер понимал, что Хатояма, явившись к ужину, останется на завтрак — до тех пор, пока русские не уступят. Советское руководство заявило по результатам визита Хатоямы: «СССР, идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, соглашается на передачу Японии островов Хабомаи и острова Сикотан, с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения Мирного Договора между СССР и Японией».

Выдавили «самураи» обещание из нашего Никиты Сергеевича, выдавили! Можно представить, сколько саке выпили японские дипломаты и правительственные чиновники после публикации советского заявления по Южным Курилам… Похмелье, правда, наступило очень быстро: Советский Союз отозвал подпись под обещаниями Хрущёва. Дело в том, что 19 января 1960 года был подписан Договор о взаимном сотрудничестве и безопасности между Японией и США. Содержание этого договора, как заявлено в Памятной записке советского правительства от 27 января 1960 года, серьёзно затрагивало положение на Дальнем Востоке и в бассейне Тихого океана и тем самым — интересы многих государств, расположенных в этом огромном регионе. В первую очередь, непосредственных соседей Японии — Советского Союза и Китайской Народной Республики. И вывод: «В связи с тем, что этот договор фактически лишает Японию независимости, и иностранные войска, находящиеся в Японии в результате её капитуляции, продолжат своё пребывание на японской территории, складывается новое положение, при котором невозможно осуществление обещания Советского правительства о передаче Японии островов Хабомаи и Сикотана».

ВОСПРИЯТИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОШЛОГО

«Многолетний опыт общения с японской аудиторией самого различного характера убеждает, что усилиями пропаганды в этой стране создано и сохраняется предвзятое в целом негативное отношение к политике Советского Союза, а ныне России. При этом в основе недружелюбия и недоверия к соседу на севере лежат не нынешние проблемы взаимоотношений, а восприятие исторического прошлого».

Это слова нашего историка Анатолия Кошкина из книги «Кантокуэн» — «Барбаросса» по-японски». Все действия японцев в отношениях с СССР, а потом и с Россией подтверждают правоту выводов российского учёного. Много работ о японской культуре и японском менталитете вышло из-под пера Елены Катасоновой, научного сотрудника Института военной истории министерства обороны. Она отмечает в качестве характерных черт «соседей» неуступчивость и верность обещаниям. Можно представить, как работают эти психологические качества, наложенные на негативное отношение к российской политике в Тихоокеанском регионе.

После того, как СССР отказался от хрущёвских заявлений, в отношениях с Японией наступила полоса некоторого затишья. В основном, с нашей стороны, потому что в Японии на очередных выборах в парламент всегда поднимался вопрос «северных территорий», и очередной премьер всегда бил себя в грудь: вернём! В начале 1970-х советское руководство в эйфории «разрядки» вспомнило про обещания Хрущёва и решило «разрядить» отношения с Японией, сделать подарок. С этой целью в Страну восходящего солнца послали министра иностранных дел Андрея Андреевича Громыко. Он и передал японскому руководству предложение: мы вам — два острова, а вы нам — их демилитаризацию и свободный проход наших судов.

Япония такой подарок не приняла. Министр иностранных дел и будущий премьер Такэо Фукуда заявил: маловато, однако, давайте остальные два острова. Называется, положили палец в рот... Но тут японцы сами себя перехитрили. Они полагали, что визит Громыко и намерение «вернуть» Хабомаи с Шикотаном — проявление слабости позиции СССР, а не широкий, ни к чему не обязывающий жест нового советского руководителя, Леонида Брежнева. Японцы надеялись, что советская сторона прогнётся и отдаст все четыре острова. А там можно будет «поднимать вопрос» об остальных Курилах и Сахалине.

Однако Брежнев пожал плечами: не хотите — не надо... В начале 1978 года в Москву приехал министр иностранных дел Японии Сонода Сунао. Он обменялся письмами о продлении договорённости 1972 года о культурных связях СССР и Японской империи. А затем обсудил с А. А. Громыко проект Договора о добрососедстве и сотрудничестве.

Глобальная ситуация складывалась в пользу СССР как носителя мира и прогресса — в Женеве наша страна возобновила переговоры с Соединёнными Штатами об ограничении стратегических вооружений, в Белграде вместе с Болгарией, Венгрией, ГДР и другими социалистическими странами внесла на рассмотрение Комитета по разоружению проект конвенции о запрещении ядерного нейтронного оружия. Договор с Японией мог бы стать вишенкой на торте. Но когда наше руководство упомянуло его, Абэ Синтаро, генеральный секретарь кабинета министров Японии и отец нынешнего премьера, заявил, что японцы не будут даже рассматривать это предложение. Они хотят одновременного возвращения северных территорий и подписания мирного договора. То есть японцы легко поправили формулу Хрущёва — сначала договор, потом острова.

Тут уже Леонид Ильич обиделся всерьёз, и до конца его правления вопрос о советских шагах навстречу японским соседям не поднимался. И это, думаю, правильно. Нельзя вести переговоры со стороной, твёрдо решившей их исход: будет только по-моему. О чём тогда переговариваться? Надо просто сдаваться.

Так примерно и поступил Михаил Горбачёв. Его отношение к национальным интересам страны можно изучать хотя бы на примере вывода советских войск из Германии. «Немец года», президент СССР, Михаил Сергеевич отметился не только на западе, но и на востоке, когда в апреле 1991 года посетил Японию. По итогам этого визита было принято Совместное российско-японское заявление от 18 апреля. Один фрагмент, на мой взгляд, показывает всю суть политической трескотни в политике Горбачёва: «В ходе встречи премьер-министр и Президент подчеркнули первостепенную важность ускорения работы по завершению подготовки мирного договора и выразили твёрдое намерение действовать с этой целью конструктивно и динамично, используя весь позитив, который накоплен в двусторонних переговорах в разные годы, начиная с 1956 г.». Какой позитив, позвольте спросить? Выставка Хокусая в Москве в 1975 году?

А второй фрагмент свидетельствует либо о неумении как следует пользоваться мозгами, либо о прямом предательстве:

«4. Премьер-министр Японии Тосики Кайфу и Президент СССР М. С. Горбачёв провели обстоятельные и углублённые переговоры по всему комплексу вопросов, касающихся разработки и заключения мирного договора между Японией и СССР, включая проблему территориального размежевания, с учётом позиций сторон о принадлежности островов Хабомаи, острова Шикотан, острова Кунашир и острова Итуруп».

Таким образом, подписавший Совместное заявление Михаил Горбачёв стал первым советским руководителем, официально признавшим, что территориальный спор с Японией включает не только Шикотан с Хабомаи, но и Итуруп с Кунаширом. Уже не палец японцам дали прикусить, а всю руку.

Борис Николаевич Ельцин, «первый президент свободной России», осенью 1993 года тоже съездил в Токио. И подписал обязывающий документ — Токийскую декларацию о росийско-японских отношениях. Теперь речь уже без всяких недомолвок шла о четырёх островах Южных Курил:

«Президент Российской Федерации и Премьер-министр Японии, придерживаясь общего понимания о необходимости преодоления в двусторонних отношениях тяжёлого наследия прошлого, провели серьёзные переговоры по вопросу о принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи. Стороны соглашаются в том, что следует продолжать переговоры с целью скорейшего заключения мирного договора путём решения указанного вопроса».

Хрущёвский принцип окончательно поставлен с ног на голову: сначала передать острова, потом подписать мирный договор. Не два, а четыре, и не после, а до. К счастью, анекдот имел такое же несерьёзное продолжение: Борис Ельцин встретился в 1997 году с премьером Хасимото Рютаро «без галстуков», пообещал отдать острова в 2000 году и ушёл на покой, так и не успев облагодетельствовать Страну восходящего солнца.

***

Я иногда возвращаюсь в мыслях к Хрущёву, Горбачёву и Ельцину в свете их отношения к мирному договору с Японией. О чём они думали, какие невыносимые экономические и политические обстоятельства тянули их за язык и толкали к поиску «нормализации» отношений с Японской империей? Зачем им вообще нужна была такая нормализация? Лучше всего на эти непростые вопросы отвечает соучредитель общественного движения «За территориальную целостность России. Русские Курилы» Сергей Пономарёв из Южно-Сахалинска:

«Сейчас усиленно пропагандируется идея заключения «мирного договора» с Японией и одновременно умалчивается, что мир с Японией юридически заключён в 1956 году, а фактически — ещё в победном 1945-м. Договор — дело двустороннее. Нашей стране якобы нужен мир. А что нужно Японии? Её власти прямо говорят, что цена вопроса — Курильские острова. Итак, Японии — Курилы, а нам дырка от бублика, коли мир давно есть?».

Как нам воспринимать историческое прошлое? Особенно, в условиях глобальной информационной войны и жесточайшей русофобии? Распахнув объятия: мол, придите, братья, с миром! Так можно и без рук остаться... Я не призываю к тотальному недоверию по отношению к вчерашним недругам — с немцами ведь получается совместно работать, несмотря на фобии прошлого и раздуваемые страхи настоящего. И с турками сотрудничаем, не поминая о штурме Измаила. И с японцами могли бы вместе работать. Но как быть, если японское руководство официально считает Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи незаконно отторгнутой территорией и протестует против любой деятельности России на этих островах?

Напомню: японцы до сих пор привержены закону и ритуалу, с чем столкнулся ещё первый официальный российский посол Адам Лаксман. Причём правила ритуала подчас остаются и сегодня выше норм закона. И уж если человек поклялся на могиле отца вернуть Южные Курилы, то он скорее сам ляжет в эту могилу, если обещание не сдержит.

Как можно вести с японцами общую хозяйственную деятельность? Например, ловить рыбу в акватории Южных Курил. Чего проще, казалось бы. А по каким законам распределять квоты на вылов и места путины? По японским? Это несерьёзно. По российским? Но это законы «оккупантов». То же самое в любой другой отрасли. Разрешает закон — запрещает ритуал. Сегодня запрещает, завтра разрешает…

Прошу прощения за непарламентскую резкость мотивировки, но это — клиника, господа. С неадекватными людьми не договариваются ни о чём. Лучше кивать и улыбаться, улыбаться и кивать. Продолжая идти своим путём.

***

Ещё о менталитете японцев. Американский институт Gallup International Association провёл глобальное исследование, опросив чуть более 62 тысяч человек из 60 стран. Вопрос был один: пойдёте ли вы сражаться за свою страну? Самый высокий показатель в Марокко, Пакистане и Вьетнаме — более 80 процентов опрошенных готовы отдать жизнь за Родину. В России этот показатель — 60 процентов. В странах ЕС защитников значительно меньше — чуть более 30 процентов в среднем. В Германии, кстати, 18 процентов.

Меньше всего граждан, готовых идти на войну, в Японии. Только 11% респондентов заявили, что смогут воевать за свою страну. Восток — дело настолько тонкое? Гэллап врёт? Или опрашиваемые японцы?

ПРАВО НА «КОЛЛЕКТИВНУЮ САМООБОРОНУ»

После Второй мировой войны Япония официально отказалась от собственных вооружённых сил, зафиксировав этот шаг в Конституции страны, принятой в мае 1947 года:

«Статья 9. Искренне стремясь к международному миру, основанному на справедливости и порядке, японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооружённой силы как средства разрешения международных споров.

Для достижения цели, указанной в предыдущем абзаце, никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны. Право на ведение государством войны не признаётся».

В стране закрывались военные учебные заведения и производства. Запрещали делать даже традиционные мечи. Оружейные предприятия демонтировались, оборудование отправлялось странам-победительницам. Однако уже с 1948 года под покровительством американцев начинается восстановление японского ВПК — штаб оккупационных войск США приказал прекратить демонтаж более сотни японских заводов из репарационного списка. На следующий год из этого списка было исключено ещё свыше семидесяти японских компаний, которые владели предприятиями военно-промышленного комплекса.

С 1950 года начинается «ползучее» восстановление вооружённых сил империи. Поначалу это были полицейские и строительные части, потом — корпус безопасности. До 1960 года Япония и США заключили несколько договоров, каждый раз усиливающих военную помощь американцев Стране восходящего солнца. В эти же годы японские офицеры проходят стажировку в Америке, а полицейские части получают среди прочего артиллерийские (!) орудия «для тренировки» и готовят танкистов. С 1 августа 1954 года различные парамилитарные соединения, в том числе корпус безопасности, преобразуются в Силы самообороны, и с этого момента начинается история современных вооружённых сил Японской империи как противовеса, по замыслу Вашингтона, тихоокеанским частям и соединениям Советской армии.

К настоящему времени в Японии существуют все рода войск, от которых страна так пафосно «отказалась» по конституции. В них служат свыше 300 тысяч человек. На вооружении имперской армии 700 танков, 3 тысячи бронетранспортёров, около 800 артиллерийских систем разного типа. В военно-морских силах полторы сотни кораблей, в том числе 4 авианосца и два десятка подводных лодок. Никто не скажет, зачем силам самообороны авианосцы — ударные наступательные суда для переброски самолётов и вертолётов? До каких пределов будут обороняться подлодки — до Северного полюса? Воздушные силы насчитывают около полутора тысяч истребителей и бомбардировщиков и чуть больше шестисот ударных вертолётов.

Индекс Global Firepower, кроме численности армии, количества танков, кораблей, самолётов и прочего военного железа, учитывает уровень финансирования армии, развитость транспортной инфраструктуры страны, доступ к горючему и другие факторы, которые влияют на ударную мощь. Япония по всем этим показателям стоит на седьмом месте — между Великобританией и Турцией. Первые три строчки, согласно версии индекса 2019 года, занимают США, Россия и Китай. То есть японские Силы самообороны входят в топ-10 армий мира. И это при такой-то миролюбивой конституции! Свыше шестидесяти лет в Японии существует современная армия, которая может решать любые задачи в стране и за её пределами. А нам толкуют о какой-то самообороне, и при упоминании о ней всплывает образ деревенского дедушки с колотушкой из сакуры и самодельной пикой.

Отмена статьи 9 — давно на знамени правых. В 1990-х и в особенности в начале 2000-х годов правые в парламенте и за его стенами дружно стенали об «унижении Японии». С её научно-техническом уровнем, с её финансами, с её гениальным многострадальным народом, который постоянно обижают то китайцы, то русские, империя давно должна стать «полноценной державой» — с мощной армией и сильной идеологией. Правые своего добились — в мае 2007 года парламент Японии утвердил законопроект правительства о референдуме, на который выносились вопросы пересмотра конституции и отмены ряда пацифистских статей. А в 2012-м началась военная реформа.

Костью в горле правых оставалась статья 9. В июле 2014 года кабинет Абэ Синдзо принял резолюцию с новым её толкованием. Согласно этому документу, теперь империя имеет право на «коллективную самооборону» не только в случае нападения на саму Японию, но и на страны, с которыми она связана договорами о взаимной помощи. Читай — с Соединёнными Штатами. Даже японской туристке на Сахалине понятно, что никто в ближайшие сто лет не собирается нападать на Японию. Тем более на её большую подругу, Америку. Креативный самурайский ум и тут нашёл выход: в сентябре 2015 года парламент разрешил использовать Силы самообороны в военных конфликтах за рубежом. И здесь уже — обширное поле для изощрённого ума.

В мае 2017 года неугомонный «друг Синдзо» установил, что в 2020 году наступает предельный срок пересмотра статьи 9. Теперь она должна узаконить все милитаристские телодвижения империи за послевоенные годы, то есть признать армию армией. Ибо современный мир полон угроз: Северная Корея спит и видит, как бы оттяпать от Японии остров побольше... Чуть раньше, в марте 2017 года министр обороны Инада Томоми заявила, что Япония может «вдарить» по Северной Корее, если оттуда взлетят ракеты. Если уж эта хрупкая интеллигентная девушка в очочках машет кулачонками, то что говорить о заматерелых самураях, мастерах кэндзюцу — боя на деревянных мечах!

Японии, кажется, надоело напряжённо улыбаться в переговорах с Россией. В последние месяцы резко упали закупки нефти и газа. Их заменяют на американские углеводороды, хотя экономически это невыгодно. Правые заявляют, что не надо ничего покупать у «агрессора». Зато у «оккупанта», Соединённых Штатов, покупают. Не только нефть и газ, но и истребители F-35. Более того, японцы разрешили американцам размещать на своей территории противоракетные комплексы. Радиус их действия — свыше 2000 километров. Практически достают до Читы, не говоря уж о Хабаровске. Тем самым «соседи» просто вынуждают наше министерство обороны подтянуть поближе к островам «Калибры» или «Искандеры».

Короче. Ни от каких милитаристских планов «соседи» отказываться не собираются. Сегодня они под американским зонтиком, завтра выстругают свой. А как умело идут к этому, как постепенно «подсаживают на иглу» общественное мнение! Начали с референдума, заканчивают ревизией конституции. По последним опросам примерно половина граждан Японии согласны с курсом Абэ. Ещё не вечер. Завтра будут согласны остальные.

Каков российский интерес при таком сценарии? Понятно, дальнейшая милитаризация японских островов и прилегающей тихоокеанской акватории лишь добавит напряжённости в отношениях между нашими странами. Это произойдёт в любом случае — передадим мы Южные Курилы Японии или оставим за собой. Мы можем подарить ей наш сегмент Арктики или Калининградскую область — империя будет по-прежнему «восстанавливать» военную мощь. Что там говорил на могиле отца «друг Синдзо»?

СВОИМИ ГЛАЗАМИ

Тридцать лет назад, в феврале 1990 года, я прилетел на Южные Курилы с разношёрстной журналистской публикой. В основном это были пишущие и снимающие люди из Южной Кореи, Тайваня, Канады и ещё каких-то стран. Они, как я понял, не очень любили СССР, но ещё больше не любили Японию. Вероятно, именно поэтому телерепортёр японской компании напросился в советскую группу и от нас больше не отставал.

Теперь о том, как мы оказались на Курилах.

В марте-апреле ожидался визит министра иностранных дел Э. Шеварднадзе в Японию с повесткой по «северным территориям». Японцы ожидали уступок — и не беспочвенно. Дело в том, что всю осень 1989 года в Японию катались народные депутаты «межрегиональной» группы Г. Попов, Ю. Афанасьев, А. Сахаров, Б. Ельцин и другие, с харизмой помельче. В газетных интервью, теледебатах и выступлениях в студенческих аудиториях эти депутаты обещали «решить проблему», как только окажутся во власти. Речь шла о возвращении Южных Курил, о совместном протекторате, о смешанных предприятиях и прочем. Не скупились даже на обещания снова поделить Сахалин. Старые рубаки, не добитые на Халхин-Голе и под Муданьцзяном, роняли скупые мужские слёзы и кричали «банзай».

Масла в огонь подлила статья народного депутата из Южно-Сахалинска В. Гулия в журнале «Новое время» (№ 49, 1989), где он предлагал образовать совместную администрацию и объявить острова свободной экономической зоной. А в журнале «Огонёк» (№ 44, 1989) известный журналист В. Цветов напечатал «репортаж из будущего», где мощными мазками рисовал картину процветания островов в такой зоне.

Даже не искушённому в политике человеку было ясно, что готовится предательская сдача островов. Причём без всякой видимой экономической или геополитической причины. По Сахалинской области и в Приморье покатилась волна негодования. Люди забрасывали областные и центральные органы власти обращениями с требованием укоротить языки избранникам народа, так легко разбрасывающим части российской территории. Мне рассказывали коллеги из центральных газет: в той же «Правде» скопилось столько писем, что их складывали в мешки с табличками «Курилы». Ответов по существу читателям не давали, потому что в газетах того времени плохо представляли, куда повернёт шаткая государственная телега, но о том, что дело идёт к концу страны, догадывались многие. А потому и не хотели обострять отношения с «национальными лидерами», которые рыли каблуками брусчатку в виду Кремля.

В советский МИД тоже поступали запросы: правда ли, что СССР собирается возвращать Курилы, когда начнётся передача Шикотана? Отмалчиваться уже было невозможно, и поэтому Управление информации МИДа решило собрать международную группу журналистов — пусть сами разберутся на островах, что к чему.

В такую командировку, редкую по возможности в то время, сотрудники «Правды», «Известий» и «Литературной газеты» НЕ ПОЕХАЛИ, хоть их и звали. Уверен, что в редакциях этих газет знали, кто будет председателем Верховного Совета РСФСР через полгода...

Больше недели катались мы по Южным Курилам. Погода на удивление была прекрасной, и мы посмотрели всё, что хотели. И поговорили со всеми, кто хотел высказаться. Вернувшись в Москву, я написал серию очерков «Курильское ожерелье», которые шли в еженедельнике «Литературная Россия» в конце февраля и в марте 1990 года.

Выводы были такими. Японские браконьеры чувствуют себя в водах Курильской гряды вольготно, потому что ловят рыбу и морепродукты на мощных судах, которые нашим пограничникам просто невозможно догнать. Выгребают всё подчистую. Стрелять по браконьерам запрещено.

Люди обживаются на островах основательно — строят собственные дома и заводят хозяйство. Есть дети, курильчане уже в третьем поколении. Эти люди не собираются никуда уезжать. «Придут японцы — уйдём в горы и будем партизанить», — пошутил один. По сосредоточенному взгляду я понял, что человек не шутит. Я видел такие глаза у «афганцев»...

Поднимался вопрос о могилах предков. Видел я на Шикотане скромное японское кладбище — ухоженное и чистое. Наши заботятся. Тех, кто некогда жил на островах, в Японии почти не осталось — столько лет прошло. По особым разрешениям японцы приезжают на могилы родственников. Уже тогда, в начале 1990-х, шла речь о гуманитарных контактах.

Если коротко, то возникало недоумение: зачем наши парламентарии сулят японцам острова, если к этому их ничто не понуждает? Тридцать лет назад я писал: «Будем надеться, что у наших руководителей достанет прозорливости не создавать прецеденты в уступках, в перекройке границ и пересмотре итогов Второй мировой войны. Великая держава должна заставить себя уважать... Советские воды в районе Курил должны быть надёжно защищены. Этого требует народ, тот самый народ, который содержит армию и правительство, который трудится на островах, по справедливости считающихся золотым ожерельем России на Тихом океане».

Готов снова подписаться под каждым словом.

Практических результатов после публикации очерков было три. Первый: нашим пограничникам разрешили стрелять по браконьерам, и теперь они не могли уйти даже на мощных «Ямахах». Во Владивостоке летом 1990 года прошло полтора десятка судов над экипажами браконьеров, и пиратская ловля рыбы и моллюсков в наших водах пошла на убыль.

Второй результат: люди благодарили газету за принципиальную позицию и сообщали, что на местах резко снизились панические настроения.

Третий и главный: вопрос о передаче Курил был снят с политической повестки, хотя через год после публикации очерков Горбачёв и обещал «решить вопрос». Однако вопрос вскоре решили с ним...

***

Что дальше? Вот цитата: «Итуруп подтвердил свою славу настоящего острова сокровищ. Здесь обнаружено уникальное месторождение редчайшего и очень дорогого металла — рения. Благодаря высокой прочности и температуре плавления его используют при производстве деталей ракет, сверхзвуковых самолётов, особо точных измерительных приборов».

Ещё: «Традиционно в конце осени итоги лососёвой путины подводят в Сахалинской области. К концу октября рыбаки островного региона добыли свыше 126 тысяч тонн тихоокеанских лососей. При этом вылов горбуши оказался рекордным за последние пять лет — более 85,5 тысячи тонн».

И напоследок: «На острове Шикотан завершается строительство уникального рыбоперерабатывающего завода. Менее года назад в селе Крабозаводском развернулось возведение высокотехнологичного комплекса по переработке водных биоресурсов, аналогов которому нет в России».

Значит, никому ничего не отдаём и никуда не уходим. Как пела Жанна Бичевская (хоть и по другому поводу):

Отступать дальше некуда, за нами Японское море.

Здесь кончается наша Россия — и мы.

2018–2019

СУХНЕВ Вячеслав Юрьевич,

ведущий редактор журнала «Стратегия России»,
член Союза писателей России

Литература

Заквасин А., Хлусова К. Конституция цвета хаки: к чему приведёт появление в Японии полноценной армии. — https://russian.rt.com/world/article/385828

Иванов А. Пили и Курилы: как наши прежние правители пытались с Японией мир подписать // «Комсомольская правда», 23.01.2019.

Катасонова Е. Токийский Нюрнберг. — http://mil.ru/winner_may/history/more.htm?id=12101798%40cmsArticle

Кошкин А. А. «Кантокуэн» — «Барбаросса» по-японски. Почему Япония не напала на СССР. — М.: Вече, 2011.

Моримура С. Кухня дьявола. — М.: Прогресс, 1983.

Моримура С. Контейнеры смерти. — М.: Прогресс, 1984.

Пономарёв С. Курилы как зеркало несообразностей. — https://regnum.ru/news/polit/html

Рагинский М. Ю., Розенблит С. Я. Международный процесс главных японских военных преступников. — М.-Л.: Издательство АН СССР, 1950 (Отв. ред.: Голунский С. А.).

Русланов Д. Звериный оскал прошлого. — http://www.mongolgarag.mn/journalist/12

Сухнев В. Курильское ожерелье // Литературная Россия, № 7, 8, 10, 16.02.1990–09.03.1990.

Фаляхов Р. Острова невезения: почему японских денег нет на Курилах. — https://www.gazeta.ru/business/2019/01/21/12137287.shtml


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru