Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№12, Декабрь 2019

ДИСКУССИЯ

Владимир САБИНИН
Мир ждёт перемен

 

Окончание. Начало в № 10–11, 2019.

Человеческому сообществу необходимо преодолеть психологический барьер и усвоить: любое действие, приводящее к нарушению качества среды обитания, в том числе воздуха и воды, должно быть оплачено. Только такое решение — социальный тормоз для истощительного природопользования. Тем более что любой сброс отходов в окружающую природную среду есть источник неправомерной прибыли, а с точки зрения интересов цивилизации — нарушение социальной справедливости.

Поэтому речь идёт всего лишь о нормализации производственной деятельности в русле фундаментальных интересов популяции. Приведённый выше способ расчёта меры воздействия на атмосферу и воду предлагает для этого конкретные возможности. Отсутствие такой меры превращает любые законодательные инициативы в этой сфере в рассуждения о намерениях. Иллюстрацией такого подхода может служить, например, текст Федерального Закона РФ от 10.01.2002 № 7-Ф3, действующий в редакции от 31.12.2017 «Об охране окружающей среды». В 84 статьях этого Закона есть всё, кроме одного — как считать деньги. А ведь мы уже убедились в том, что именно деньги — основной аргумент, послуживший основой формирования истощительного режима природопользования. Пока Законы стоят на страже Денег, ситуация не изменится.

§ 2. Здоровье и его охрана.

Определим понятия социальной справедливости применительно к элементам социальной инфраструктуры, в частности, к системе охраны здоровья популяции. «Мы — то, что мы едим». Вряд ли можно оспорить эту точку зрения Гиппократа. А сегодня мы едим пищу промышленного приготовления, которая содержит остатки химических удобрений (включая нитраты), анаболиков и антибиотиков, которые добавляют в пищу животным, консервантов, стабилизаторов, усилителей вкуса, красителей и прочих микродобавок. Конечно, все они прошли строгий медицинский отбор и признаны безопасными для здоровья человека. Только вот являются ли они безопасными для здоровья популяции при ежедневном пожизненном употреблении? А ведь это угрозы вполне очевидные. Напомним, нитраты — это класс веществ, избирательно воздействующих на сердечно-сосудистую систему. Выходит, что эта система у современного человека функционирует в нестандартном, истощительном режиме. Может быть, причина роста смертности из-за патологий сердца именно в этом?

Анаболики стимулируют рост мышечной массы, но не гарантируют пропорциональный рост печени, лёгких, прочности скелета. Консерванты решают задачу, прямо противоположную функциональному предназначению желудочно-кишечного тракта. И т. д. Получается, что многие из этих веществ являются источником дисбаланса в жизнедеятельности человеческого организма. Хотя и в фоновом режиме, но пожизненно. У населения выбора нет, а государство этот выбор не обеспечивает. А могло бы — путём выработки и жёсткого поддержания системы стандартов. Например, тех, которые были в СССР.

В 2019 году опубликованы результаты статистических исследований, согласно которым каждая пятая смерть имеет своей первопричиной «неправильное» питание. Можно доверять этим данным, можно сомневаться. В любом случае наблюдается явная несогласованность прав человека, общества и государства в организации системы питания, которая имеет все признаки социальной несправедливости и недемократичности.

Отметим проблему генно-модифицированных продуктов питания. Можно подумать, что организм человека не особо «следит» за этой проблемой. Но вот недавно мировая печать сообщила о первой жертве — человек с аллергией к рыбопродуктам скончался от употребления томатов, в которые, как оказалось, был внедрён ген рыбы. Получается, что всё не так просто, как нас уверяют, и генный состав продуктов питания человеку не безразличен. Выбора нет, поэтому мы вновь сталкиваемся с социальной несправедливостью, с глубинным нарушением принципов демократии.

Исправить ситуацию может только государство. Один из вариантов — применить концепцию альтернативной экономики в производстве продуктов питания. Например, резко увеличив налогообложение на микродобавки к пище и снизив ставки на других этапах производства. Государственный бюджет при этом понесёт некоторые потери. Но выиграет на других направлениях, например, в расходах на охрану здоровья. Возможно, эти финансовые изменения будут не эквивалентны. Но ведь именно в этом смысл деятельности государства.

Наверное, иммунная система молодого здорового организма справится с любой пищей. Но стоит только заболеть, как человек попадает в руки современной медицины. А она действует по принципу «есть симптом — есть таблетка». Цель платной медицины — превратить всё население планеты в пациентов и обеспечить себе сверхприбыль. Таблеткомания в этом смысле — наиболее эффективный способ, поскольку устраняется не болезнь, а симптомы. В дополнение к этому — агрессивная реклама медицинских препаратов. Это призыв к самолечению, итогом которого всё равно станет поход к врачу. Но уже с опозданием. Кто-то на этом зарабатывает, но популяция точно теряет запасы здоровья.

В результате успешной реализации описанной концепции платной охраны здоровья, мы имеем население, в котором отдельные особи съедают по 5–10 таблеток ежедневно. А ведь даже сама медицина признаёт, что все фармакологические препараты имеют побочное действие. Но главное, систематический приём таблеток стимулирует отмирание собственных систем организма, которые в таком режиме становятся просто ненужными. Это можно принять для людей, вышедших из репродуктивного возраста. Но все болезни «молодеют». И что дальше?

К сожалению, это ещё не всё. Известны способы охраны здоровья, построенные на «целительстве». В общественном сознании усиленно и целенаправленно насаждается восприятие этой сферы познания как лженауки. И это несмотря на примеры успешного применения таких методик. Причина одна — фармацевтическое лобби остро чувствует опасность: эти методики, если они будут научно обоснованы и внедрены, окажутся на порядки дешевле таблеток. Вульгарная борьба за сверхдоходы перекрывает кислород научно-технической дисциплине, которая может физически обосновать методологию целительства, существенно расширить возможности укрепления здоровья популяции. (Голенецкий В. С., Сабинин В. Е. Пионерный патент РФ на изобретение № 2187346. Приор. от 22.12.1999 «Способ формирования поля, подобного по его проявлениям биополю человека, и устройство для его осуществления»). В упомянутой работе рассматривается использование сверхслабого модулированного магнитного поля в качестве физической основы дистанционного воздействия на человека в режиме целительства. То есть имеют место попытки заменить человека-целителя прибором.

Дополнительным подтверждением практической значимости этого направления может служить официально подтверждённый эффект гелиозависимости. Специалисты предупреждают людей, находящихся в пограничном между «здоровьем» и «нездоровьем» состоянии, об опасности приближения «магнитной бури». А ведь приборы не регистрируют изменение магнитного поля из-за их недостаточной чувствительности. Есть только изображения солнечных протуберанцев, за которыми, из общефизических соображений, должно следовать изменение магнитного поля у поверхности Земли. Типичная астрология — приборы ничего не регистрируют, а статистика подтверждает действенность события только на основании зрительных образов. Кстати, астрология — как оценка воздействия конфигурации магнитного поля в период появления нового человека в окружающей природной среде на тип его иммунной системы — вполне объективна. Необъективна интерпретация этого события со стороны астрологов в категориях сиюминутных событий. Но это тоже «лженаука».

Многочисленными примерами доказана работоспособность так называемых плацебо, то есть имитаторов лекарства, изготовленных из нейтральных веществ, например, из мела. Их приём при должной психологической подготовке приводит к стандартному лечебному эффекту, что полностью противоречит философии фармакологии. Официальная медицина не хочет заниматься этой проблемой, хотя фундаментальный вывод очевиден — при всех ситуациях, кроме хирургии, человек лечит себя сам. Для активизации этого процесса нужен импульс, толчок, который в некоторых случаях можно получить и путём самовнушения.

Собственно, именно в этом — механизм дееспособности плацебо как и философии йоги. Попытка подмены собственного регулирующего (иммунного) механизма поеданием таблеток есть лишь один из возможных вариантов преодоления патологии. Убеждение автора заключается в том, что развитие научно-технического направления «физическое обоснование целительства» принесёт цивилизации больше практически значимых результатов, чем, например, генная инженерия. Но здесь опять решения навязывает недобросовестная конкуренция.

Не следует воспринимать эти строки как осуждение фармакологии или исследования в сфере генной инженерии. Нужна диверсификация. А если болезнь становится источником дохода, то мы получаем ситуацию, когда здоровых людей нет. Это не фигура речи, а повседневная реальность, порождаемая спецификой капитализма. Мы уже получили ситуацию, когда доля абсолютно здоровых новорождённых не превышает нескольких процентов, а аллергия стала привычным явлением. Но ведь аллергик — это уже другой генотип человека, в большинстве случаев унаследованный от родителей. И утрата генофонда получит порог вроде эпидемиологического!

С точки зрения науковедения, современная медицина, которую называют официальной, построена алогично. Точно так же выглядела бы сегодня современная химия, если бы по идеологическим соображениям отвергала все результаты, полученные алхимиками. А наличие «комиссии по лженауке» в составе Российской академии наук, по моему убеждению, есть просто её позор.

Есть и иные проблемы существования популяции, которые должны быть урегулированы в будущей социальной организации. Среди них тенденция увеличения среднего возраста деторождения у женщин в развитых странах, или вообще отказ от продолжения рода через механизмы ЛГБТ. Наверное, для этого есть свои причины, и независимо от того, где они расположены, при конструировании последующего мироустройства, должны быть предусмотрены механизмы учёта этих тенденций. В том числе и в сфере управления численностью популяции.

Что с этим делать, пока непонятно. Можно распространить принцип предельно допустимых концентраций, принятый для контроля и регулирования отходов производства в воздухе и воде, на микродобавки в пище, но уже с позиций стабильности генофонда популяции. И, наверное, целесообразно. Можно превратить Сибирь в заповедник для производства некрасивых, трудоёмких, плохо хранящихся и более дорогих, но зато свободных от микродобавок продуктов питания. Но это — решение России.

Получается, что мы превратились в популяцию «человека неразумного», которая экономит труд и получает выгоду, упрощая технологии производства продуктов питания, а затем расходует ещё больший труд и тратит ещё большие деньги на создание сложнейших методологий восстановления здоровья, которое нарушают эти самые продукты. Вдобавок утрачивая главный признак биологической стабильности — генофонд. По смыслу, это есть использование принципа альтернативной экономики. Только в направлении, противоположном интересам цивилизации. Если капиталистическая система организации труда допускает или даже стимулирует такие ситуации, то это ещё один аргумент в пользу её замены.

§ 3. Система воспитания и образования.

Новые требования к образованию и воспитанию возникают в связи с условием необходимости перехода на информационно ёмкие, ресурсосберегающие технологии, обеспечивающие неистощительный режим природопользования. Требования финансовой оптимизации предполагают, что уровень дополнительных усилий по развитию науки и образования должен соответствовать новым потребностям. Не больше. Но и не меньше. В России такую работу может (и, наверное, должна) возглавить Академия наук. Это удачное совпадение интересов и возможностей, которое есть не во всех странах.

Кроме роста профессиональных знаний, для работника требуется ещё и умение работать в коллективе. А это даётся воспитанием, которое одновременно должно обеспечивать восприимчивость человека к правилам взаимоотношений с обществом. И образование, и воспитание, и здоровье популяции определяют производительность её труда. Выявить требуемый уровень этих показателей и обеспечить его поддержание — прямая обязанность государства. А это значит, что государство должно спланировать и организовать эту работу. В США это делать умеют. В СССР тоже умели, но по другому сценарию, обеспечившему наивысший из достигнутых когда-либо уровень образованности общества. Этот уровень с позиций финансово-экономических, возможно, был избыточным и, как теперь модно говорить, требовал оптимизации. Сегодня, с учётом накопленного опыта, соблюдая принципы социальной справедливости, не отрицая принципы финансового регулирования, надо выбрать механизмы, оптимальные для глобального посткапитализма.

Сопоставление систем подготовки молодого поколения в советском социализме и американском капитализме позволяет выявить принципиальное различие между ними. В СССР система образования и воспитания была ориентирована на создание «интеллектуальной» единицы, способной успешно проявить себя в разных направлениях производственной деятельности. Так, чтобы заполнить любые ячейки, спонтанно возникающие в соответствии с непреложным правом человека на труд. В капиталистической системе оказался востребованным другой тип работника, — «винтик», который выполняет свои функции, желательно без особых размышлений. Функции мышления оставлены за бизнесом. В принципе, нужны и те, и другие, однако в переходный период, когда сознание определяет бытие, предпочтительно, чтобы это сознание было построено по предсказуемым законам логики. А для этого нужен баланс соответствующего образования и воспитания, результатом которого должно быть умение думать, созидая новое.

Болонский образовательный процесс, в основе которого выбор оптимального решения из ограниченного перечня известных, для этого непригоден. Новое в нём вообще не предусмотрено.

§ 4. Деньги и их функциональное предназначение.

Рассмотрим ещё некоторые особенности организации элементов социальной инфраструктуры, которые должны обеспечивать равновесие в системе взаимодействия прав и обязанностей человека, общества и государства, но перестают справляться с этой задачей в действующей системе. Среди них всеобщий эквивалент, обобщённая система координат социальной организации — деньги.

В соответствии с данным выше определением, деньги являются условной мерой количества и, главное, качества труда. Без такой меры коллективный труд в принципе невозможен. По этой причине любой дефект этой системы рано или поздно скажется на режиме производственной деятельности популяции. И такой дефект есть. Этот придуманный человеком инструмент прекрасно справляется со своим предназначением во всех случаях, кроме одного — когда надо определить относительную ценность ресурсов природы. В процесс их создания труд человека не вложен, поэтому оценивать единой мерой труд и элементы природы неправомерно. Чтобы формально убедиться в этом, достаточно попробовать сопоставить их размерности. Но другого механизма оценки количества и качества ресурсов природы, кроме как за действующие деньги, нет. И получается, что в действующей системе объём денежной массы всегда превышает «объём» затраченного труда. Это — обесценивание денег, всем известная вековая и неустранимая инфляция. Этот дефект снижает чувствительность и работоспособность всех, использующих деньги, экономических механизмов, включая рынок и мотивационные принципы. Капитализм, где именно деньги есть всеобщий эквивалент, наиболее чувствителен к этому системному дефекту.

До недавнего времени этот дефект маскировался таможенными процедурами. Однако в процессе перехода на единую, глобальную валюту (прототипом которой может служить доллар сегодня) все противоречия, создаваемые неэквивалентностью объёмов труда и денег, будут обостряться. Так, например, уже в начале XXI века доля денег, обслуживающих так называемую реальную экономику, составляла порядка нескольких процентов от общего объёма финансовых потоков. Всё остальное использовалось на биржевые игры в деньги. Такая схема действий дополнительно снижает чувствительность и работоспособность всех рыночных инструментов. Ощущение неудобств, связанных с переходом на глобальную валюту (доллар), стимулирует тенденцию к возврату к национальным денежным системам или, например, к комплексу криптовалют.

С учётом всех этих обстоятельств, в наступившем переходном периоде социально-экономического развития надо осмысленно подходить к оценке событий, выражающихся в денежном исчислении. Например, к оценке динамики мирового и национальных валовых продуктов. И не воспринимать их колебания в качестве абсолютной меры качества социально-экономических процессов.

Рассмотренный ранее вариант разделения рынков труда и ресурсов позволит находить новые инструменты преодоления последствий ущербной организации общественного труда, в которой негативная составляющая инфляции заложена системно. Глобализация, построение посткапитализма, формирование новой финансово-экономической системы создают для этого новые возможности. Но и новые проблемы. Особенно значимы все нюансы этой проблемы для России, где природная рента составляет заметную долю государственного бюджета. Первое впечатление заключается в том, что эти деньги следует вкладывать только в стратегические инфраструктурные проекты. Кстати, так и получается.

Разделение валют на рынках труда и ресурсов природы позволит приблизиться к решению одной любопытной проблемы — отношению к запасу денег, неиспользуемому капиталу. То есть к деньгам, лежащим в банковских сейфах, полученным в качестве прибыли или напечатанным. В принципе, такой запас — это «омертвлённый труд» и (или) складирование ресурсов. Отношение к ним разное. Омертвлённый труд стареет в цене из-за роста производительности труда и частично утрачивает своё качество, в том числе и за счёт системной инфляции. Запас ресурсов также стареет, но по иным законам. В целом получается, что наличие сверхнормативного количества неиспользуемых денег есть дефект системы разделения операций во времени. Причём проявления этого дефекта на рынке труда и на рынке ресурсов природы — различны.

В сегодняшнем мироустройстве это не катастрофа. В глобальном общественном устройстве оценка свободного запаса денег будет уже иной. По мере перехода на единую валюту избыточное количество свободных денег станет проявлением дефектов менеджмента со стороны глобальной администрации. В общем, с этой проблемой ещё предстоит разбираться, в том числе и в современной России.

В СССР отрабатывался поиск вариантов поддержания социального равновесия путём частичного замещения материального поощрения моральным. Это действие частично компенсировало обсуждаемый дефект системы денежного регулирования. Попытки были вполне успешны. Кроме прочего, государству удавалось вообще исключить понятие инфляции из социальной жизни. Так, например, цена товара наносилась на объект неустранимым способом. Мороженое, эскимо на палочке, стоило 11 копеек, и на памяти автора эта цена не менялась порядка 40 лет. Конечно, такой подход имеет свои границы применимости. Тем не менее, это ещё раз показывает возможность и целесообразность внимательного анализа социальных компетенций, накопленных в СССР.

Необходимо отметить, что значимость денежной составляющей в системе мотивации в СССР была занижена относительно аналогичных показателей в капиталистических странах. А возможно, и относительно целесообразной, что могло системно снижать производительность труда. С другой стороны, это означает, что сопоставление показателей производительности труда в СССР и странах с капиталистической организацией общественного труда только в денежных единицах неправомерно. А общий вывод о превосходстве капитализма относительно советского социализма, основанный на более высокой долларовой выработке, требует как минимум дополнительного обоснования. То же самое можно сказать и о современной России, где социальные выплаты и льготы должны входить в расчётные характеристики производительности труда.

В целом необходимо отметить, что, будучи всеобщим эквивалентом, деньги со всеми их специфическими особенностями часто выступают и в качестве меры социальной справедливости. Социальная справедливость — широкое понятие, которое, кроме всего прочего, включает в себя «справедливое» распределение результатов общественного труда. В части размеров оплаты, адекватной усилиям личности в коллективном труде, можно утверждать, что идеальная адекватность будет снижать производительность труда. В качестве доказательства можно упомянуть, что, например, премия за хорошую работу будет уже невозможна так же, как и бонусы, и любые иные материальные поощрения. Если рассматривать общественный труд, то прибыль выше среднестатистической, хотя и вписывается в закон неравномерности развития, «социально несправедлива». В общем, элемент «непропорциональности» оплаты должен присутствовать в качестве одного из условий роста производительности труда. Так же, как и моральное поощрение. В этой тематике важно избежать крайностей, чтобы выбранный механизм регулирования обеспечивал максимум мотивации и минимум социальной напряжённости.

В процессе построения глобального посткапитализма указанная специфика денежного обращения должна быть учтена и разрешена. В частности, в процессе глобализации необходимо решить проблему оплаты ресурсов природы, а в структуре посткапитализма более значимыми являются мотивы морального стимулирования труда.

§ 5. Государство и бизнес, бюрократизм и коррупция.

Одной из принципиально важных проблем построения глобального посткапитализма, является выбор структуры, а также содержания прав, обязанностей, ответственности и функций системы общественного самоуправления. Что будет с государством? Теоретики марксизма-ленинизма исходили из предположения об отмирании государства в идеальном общественном устройстве. С точки зрения сегодняшнего восприятия проблемы, обсуждение этого варианта не имеет смысла. В действительности речь идёт о принципиальной реконструкции государства, для которой движущей силой станут две тенденции — приобретение государством предпринимательских функций в процессе торговли ресурсами природы и смена содержания понятия «народ как источник власти».

В действующем мироустройстве функции носителя властных полномочий формально переданы народу, населяющему территорию страны. По комплексу показателей государство можно отождествлять с хозяйствующим субъектом. То есть можно считать, что интересы государства заключаются в получении максимальных доходов в бюджет, но с учётом необходимости борьбы за победу на очередных выборах. Которая в свою очередь даёт ему временное право суверенной собственности на территорию с её ресурсами, а также на гражданина, что выражается в возможности принудительно отбирать у него часть доходов в виде налогов.

Однако если государство как составную часть глобальной администрации населяют граждане мира, которые «нынче здесь, а завтра там», то фундамент самоорганизации Власти существенно изменяется. При этом проживающие на территории государства апатриды по смыслу являются всего лишь пользователями принадлежащей государству природной среды и созданной им социальной инфраструктуры. В таком восприятии граждане есть покупатели ресурсов природы, а государство — продавец, торгующий этими ресурсами. Формально их ничто не связывает, кроме взаимного интереса в схеме купли-продажи.

В этой схеме основным источником материальной независимости будущего государства оказываются не налоги, а доходы от торговли ресурсами природы. Налоги, надо полагать, останутся лишь в качестве вспомогательного механизма тонкой настройки. Постепенный отказ от принципов налогообложения есть путь к повышению производительности труда, поскольку налог по своей сути есть социальная нелепость. Мы к этому привыкли и не квалифицируем налогообложение как государственный инструмент торможения мотивации к труду в той её части, которая определяется деньгами. Хотя именно так оно и есть.

С другой стороны, «государство-биржа» не может существовать вне концепции предпринимательской активности. А это значит, что рано или поздно содержание государственного управления будет сведено к менеджменту, традиционному для бизнеса. Базовой тенденцией такого социального устройства будет не экономия труда, а экономия ресурсов природы в той системе ценообразования, которую предложит конкретное государство. А это значит, что наиболее прибыльными окажутся информационно ёмкие, энерго- и ресурсосберегающие технологии, высокого уровня агрокультура.

В системе отношений «государство — налогоплательщик» последний «всегда виноват». Государство пользуется этим, ограничивая возможности налогоплательщика системой выделенных для него «прав человека», основное предназначение которых — обеспечить надёжный сбор налогов. А вот «покупатель всегда прав», в связи с чем содержание взаимоотношений в системе «гражданин — общество — государство», условия соблюдения правил демократии и социальной справедливости в будущем глобальном мироустройстве существенно трансформируются. Эти механизмы становятся инструментами государства для привлечения покупателей ресурсов на свою территорию. Но это уже принципиально иная, по сравнению с сегодняшней, расстановка приоритетов.

Какой должна быть вертикаль власти в будущем властном механизме, чьи интересы она должна отстаивать, какие критерии должны быть положены в основу при её проектировании, для того чтобы обеспечить социальное равновесие? Ответы на эти вопросы принципиально важны и для сегодняшнего мироустройства, уже вошедшего в переходный период. Нынешние механизмы государственного управления построены на традициях, то есть на опыте предыдущих поколений. Фундаментальные трансформации, которые ожидают Систему, в этом опыте отсутствуют. Значит, в этом — задача обществоведения, которое должно дать анализ специфики переходного периода. В любом случае это будут нетривиальные решения.

Обычно у Власти три «контрагента» — население (избиратели), бизнес и армия. В понятие «армия» входит и военная часть экономики, которая традиционно построена на планировании и существует вне рыночной системы. Отношение к налогоплательщикам и избирателям мы уже рассмотрели. Что касается бизнеса, то государству удобнее иметь дело с небольшим количеством крупных корпораций, совокупность которых со временем становится «государствообразующей». Именно это мы наблюдаем в сегодняшнем мироустройстве, в том числе и в России. Но такая схема неизбежно привносит в работу государства элементы предпринимательства, которые суммируются с аналогичной тенденцией, возникающей в результате перехода на наполнение бюджета за счёт торговли ресурсами природы. Пока это приметы переходного периода. Анализ путей их трансформации — важнейшая задача обществоведения.

Первичный анализ показывает, что переход государства в режим предпринимательской деятельности интуитивно вызывает у избирателей психологическое отторжение. Это объективно, поскольку такой режим предполагает население в качестве граждан мира. Сегодня, по крайней мере в России, таковых абсолютное меньшинство. А к гражданам мира как раз относятся те самые руководители крупных компаний, которые составляют основу экономики страны. Для этих людей чувство патриотизма при ведении бизнеса есть отклонение от нормы, и осуждать их за это не имеет смысла. Для них Россия — просто место добывания денег, и это издержки профессии. Что касается государственного чиновника, то для него ощущение собственности на страну соотносимо с патриотизмом. Если, конечно, жизненной стратегией такого работника не управляет желание заработать побольше и побыстрее свалить куда-нибудь.

Сегодня, в 2019 году, формализация прав собственности чиновника на страну и придание государству функций предпринимательства есть движение к прогрессу России. Как, впрочем, и любой иной страны. Но не хаотично, а по тщательно продуманной стратегии.

Пока этого нет, что приводит механизм государственного управления к внутреннему дисбалансу. Наиболее ярким его проявлением является бюрократизация — системная несогласованность прав, обязанностей и ответственности. Между тем равновесие этих показателей является первоосновой эффективной работы любой организации, в том числе государства. Отсутствие регуляторов этой согласованности приводит к ничем не ограничиваемому росту бюрократизации. Любой Закон государства при этом становится объектом манипулирования, в том числе и такой, который связан с искоренением коррупции. Буквальный перевод английского термина corruption — разложение, гниение. В данном случае это разложение механизма государственного управления путём приватизации прав этого Закона государственным чиновником в условиях, когда такая возможность предоставляется содержанием должностной инструкции и общим духом Системы. Необходимо понимание: взяточничество есть одно из проявлений безответственности, то есть бюрократии.

Коррупция — незаконная торговля правами государства, и это всего лишь одно из следствий дефектов, составляющих фундамент бюрократии. Причём не самое опасное, хотя эмоционально более заметное в общественном сознании. Предел бюрократизации — всё делается строго по инструкции, никто ни за что не отвечает, государство перестаёт выполнять функции менеджмента и переходит в режим ступора. Предел коррупции — государство работает, хотя по иным критериям и в случайном направлении.

Не следует воспринимать этот тезис как оправдание коррупции. Просто из двух зол именно бюрократия является системным дефектом, она первична и наиболее опасна. Формализовать действие бюрократизации и коррупции на режим жизнеобеспечения страны можно, анализируя содержание рисунка (см. рисунок в № 10, 2019), воспринимая их как силу, которая смещает положение равновесия на поверхности триграммы и одновременно уменьшает величину мотивации.

Здесь следует отметить наличие обратной связи между величиной мотивации с одной стороны и соответствием результата ожиданиям работника с другой. Низкое качество, непрофессионализм государственного управления, проявляющийся через бюрократизацию, снижает уровень мотивации, искажает действие всех аргументов, показанных на рисунке.

У государства есть механизм восстановления качества управления — выборы. Однако этот способ крайне инертен и подвержен воздействию различных избирательных технологий. Нужен инструмент обратной связи более чувствительный и мобильный, чем выборы. Такой механизм существует. Это предпринимательство. Действительно, известно, что в частных предприятиях бюрократия системно распространена заметно меньше. Поэтому приходим к фундаментальному выводу: стратегия роста эффективности государства в форме минимизации проявлений бюрократии и взяточничества заключается в придании ему элементов предпринимательства. Здесь основой является механизм обратной связи между качеством государственного управления и оплатой труда аппарата. Задача обществоведения — выбор правильных пределов этой тенденции, где перебор не менее опасен, чем недобор, а механизмы поддержания равновесия должны иметь чувствительные инструменты настройки. Можно назвать этот этап развития государства «государственным капитализмом».

Движение в этом направлении есть одновременно движение в сторону глобального посткапитализма. Получается, что соотношение прав государства и гражданина на предпринимательскую инициативу является одной из базовых характеристик системы социально-экономических отношений, одновременно являясь мерой вклада рыночной и плановой экономики в общий баланс производства. Борьба с бюрократизацией есть одновременно системная борьба с коррупцией! Не внешние угрозы, не слабая экономика, не пенсионные реформы или экология — сегодня бюрократия, уже достигшая безумных значений в России, есть главная угроза для неё.

Рассмотрев специфику преобразований механизма государственного управления в направлении приватизации этого механизма, мы приходим к выводу, что граждане страны к этому психологически абсолютно не готовы. Но тут возникает одна любопытная проблема — воспоминания о том, что было в СССР. И если внимательно проанализировать тогдашнюю структуру государства, то можно отметить, что она имеет очень много признаков своеобразного решения проблемы, которую мы обсуждаем. В частности, для чиновника включение его в разряд номенклатуры как раз и означало приобщение его к клану владельцев того государства. Конечно, называлось это иначе, но смысл, косвенно, был именно таким. Включение в номенклатуру «привязывало» чиновника к интересам государства, к его процветанию в целом.

Случилось так, что последний век истории России пришёлся на эпоху постоянных перемен. Сначала это было строительство советского социализма. После распада СССР Россия приступила к строительству капитализма в тот момент, когда он уже находился на этапе завершения своей успешности. Без передышки процесс трансформировался в построение глобального посткапитализма. Но цель не озвучена и не конкретизирована. Ощущение необходимости такой цели для страны заставляет руководителей искать её то в форме национальной идеи, то в виде удвоения внутреннего валового продукта, то в форме патриотизма, норм ГТО, волонтёрства, национальных проектов, социальных лифтов и т. д.

Чёткие представления о будущем страны позволят завершить период многолетней перманентной перестройки и наконец приступить к строительству — предположительно — социализма. Выше мы неоднократно отмечали возможность и целесообразность учёта компетенций, накопленных в СССР. Не исключено, что некоторые параметры работы государства среди этих компетенций окажутся наиболее полезными в контексте построения глобальной администрации.

Послесловие

Наши потомки будут жить в той Системе, которую мы им оставим. Она должна обеспечивать большую безопасность, большую комфортность и разнообразие жизненного режима. Нет смысла пытаться предугадать, как всё это будет выглядеть. Слишком велика роль случайностей. Правильно будет определить те угрозы, которые существуют сегодня или могут возникнуть впоследствии, спроектировать Систему организации общественного труда и механизмы, которые должны купировать эти угрозы и создавать именно такую Систему. Это и будет цель для страны. Для движения в направлении этой цели понадобится стратегия, включающая комплекс программ. Примерно так это умели делать в СССР в виде пятилетних планов. При этом не обязательно конкретизировать сроки выполнения отдельных этапов — слишком велика роль внешних, случайных событий. Приведённая выше информация, по нашему мнению, позволяет обосновать подходы к выбору цели и построению стратегии.

Не следует воспринимать изложенный выше материал как абсолютную Истину, или, что ещё хуже, как призыв к возврату в СССР. В большинстве случаев это просто постановка вопроса. Тем не менее выбор социализма в качестве стратегической цели, национальной идеи, может обеспечить России позиции стратегической социальной инициативы. Но при условии максимально возможной конкретизации этой системы и освобождения её от всякого идеологического наполнения. Мир остро нуждается в такой инициативе и ждёт лидера, который позовёт его за собой.

А этот текст ждёт политическую партию, которая захочет положить какие-то из приведённых положений в основу своей Программы в процессе борьбы за возможность реализовать их.

Сосновый Бор, Ленинградская область

САБИНИН Владимир Евгеньевич,

старший научный сотрудник НИИ оптико-электронного приборостроения

ПО ТЕМЕ

Социалистическая идея в современном мире

Вадим МЕЖУЕВ

Социалистическая перспектива развития плохо согласуется с тем, куда сегодня движется Россия. Переход к рынку и частной собственности — действительно, не социалистические лозунги.

В сознании большинства социализм обычно связывают с решением проблемы бедности и социального неравенства. По мнению, идущему ещё из XIX века, социализм защищает интересы рабочих — тех, кто живёт на заработную плату, образует армию наёмных работников. В наше время этот критерий требует существенной корректировки. Если под интересами рабочих понимать облегчение условий их труда, более высокий уровень заработной платы, нормированный рабочий день с правом на отдых и медицинское обслуживание, сокращение безработицы и пр., то всё это давно делается в капиталистических странах профсоюзами, государством и частными фирмами, заинтересованными в квалифицированной, хорошо оплачиваемой и здоровой рабочей силе.

Следует честно признать: капитализму в развитых странах многое удалось, а его критика со стороны традиционно мыслящих коммунистов выглядит подчас излишне предвзятой и не очень убедительной. Никто уже всерьёз не говорит о нищете рабочих в странах капитала.

Но в одном критика капитализма достигает цели: человек и здесь не стал таким, каким ему положено быть, оставаясь в границах европейской культуры. В чём-то человек даже утратил ту степень свободы и личной независимости, какой обладал раньше — на начальном этапе становления буржуазного общества. При всех технико-экономических достижениях капитализма цивилизация, созданная им, оказалась в конфликтном отношении с природой и культурой, что позволило говорить о поразившем её экологическом и духовном кризисе. О причинах этого кризиса и способах выхода из него говорят и пишут люди самых разных убеждений и идеологических пристрастий, в том числе и социалистической ориентации.

Речь не идёт уже о необходимости политических революций для осуществления социалистических преобразований. Классовые войны если кого и вдохновляют сегодня, то либо наиболее крайние в своём радикализме левые группировки, являющиеся в западном мире политическими маргиналами, либо некоторые находящиеся у власти политические режимы в экономически отсталых странах Азии, Африки и Латинской Америки.

Отказ от революционных методов борьбы вносит существенные коррективы в теорию и практику современных партий, стоящих на социалистических позициях. Они уже не рассматривают себя как революционные партии, хотя сохраняют за собой право находиться в оппозиции к власти, если та расходится с их программными целями. Такую оппозицию можно назвать парламентской, и она предполагает мирный — демократический — путь перехода к социализму. В своей зрелой фазе социализм, следовательно, обретает характер не революционного, а эволюционного движения, постепенно осуществляемой реформы, причём не столько в экономической или политической, сколько в культурной сфере.

http://novsoc.ru/v-mezhuev-sotsializm-prostranstvo-kulturyi/


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru