Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№12, Декабрь 2019

ОТКРЫТАЯ ТРИБУНА

Александр НЕКЛЕССА
Борьба за будущее

 

ЦИВИЛИЗАЦИЯ КАК ПРОЦЕСС

Сначала взглянем на традиционные расклады1. История — это перманентная динамика, взаимодействие и развитие версий общежития, реализуемое в различных форматах практики: созидании, партнёрстве, конкуренции, борьбе. Привычная формула исторического процесса: Древний мир — Античность — Средневековье — Современность; нынешняя же ситуация цивилизационного транзита определяется как Постсовременность. Данная схема фиксирует системные изменения в организации общества, принимая за точку отсчёта Современность («Античность» — то, «что было прежде»), не раскрывая, однако, в названиях эпох их специфические черты.

Классическая триада исторического конструкта: архаика — варварство — цивилизация, более определённа в этом смысле. Но если её начальные позиции интуитивно внятны, то с последней дело обстоит сложнее. Категория «цивилизация» сравнительно недавнего происхождения, хотя начинает складываться в XVI–XVIII вв. Слово отсылает к феномену городской культуры (civilis — городской, гражданский) и вначале обозначало юридическую процедуру: перевод дел из уголовного производства в гражданское. Затем термин применяется маркизом Виктором Мирабо в ином смысле: как «маска», «основание и форма добродетели» (1768), обретая коннотацию смягчения нравов, гуманизации и цивилизации общества, преодолевающего дикость и варварство прежних эпох2. Сопутствующие понятия — цивильность, политес, учтивость, образованность, просвещение.

Видимо, для подобного определения тогда пришло время. Схожую трактовку развития общества и его поступательного продвижения «от дикости к цивилизации» формулирует шотландец Адам Фергюсон: «Путь от младенчества к зрелости, — пишет он, — проделывает не только каждый отдельный индивид, но и сам род человеческий, движущийся от дикости к цивилизации» (1767)3. Термин «цивилизация» с подобной смысловой нагрузкой использует в те же годы Никола Буланже, хотя, возможно, это было поздней интервенцией Поля Гольбаха, редактировавшего текст4. Словарь французской Академии окончательно закрепляет смысл категории «цивилизация» в 1798 году.

В XIX веке складывается альтернативная версия: цивилизация трактуется как «культурно-исторический тип», «высокая культура», «культурный круг», «субэкумена». Под «цивилизацией» понимается тут исторический организм, представляющий целостную культурную систему, рассматриваемую подчас в романтическом ключе (Пьер Балланш5). Схожие трактовки развиваются востоковедами (Эжен Бюрнуф, Христиан Лассен6) и географами (знаменитый Александр Гумбольдт пишет о «цивилизации ацтеков»7). Шарль Ренувье8 вводит понятие «локальных цивилизаций», подразделяемых в зависимости от уровня культуры на первичные, вторичные и третичные, то есть, в сущности, воспроизводя логику триады Фергюсона. Питирим Сорокин так охарактеризовал суть культурно-исторической интерпретации: «Эти образования представляют собой реальные причинно-смысловые целостности, отличные от культурных скоплений, малых культурных систем, а также от государства, нации, политических, религиозных, расовых, этнических и других социальных систем и групп»9. Со временем возникают более сложные системы: Жозеф Гобино насчитывает десять цивилизаций10. Генрих Рюккерт рассматривает локальные цивилизации как параллельные процессы, но с европейской доминантой в историческом концерте11.

Культурно-цивилизационный подход утверждается в историографии ХХ века и академическом мире под определённым влиянием трудов Николая Данилевского12, Освальда Шпенглера13, Арнольда Тойнби14, насчитавшего уже 21 цивилизацию. Данный подход, однако, в силу расплывчатости, эклектичности и противоречивости обоснований подвергался и подвергается серьёзной критике. Тот же Питирим Сорокин пишет: «Самая серьёзная ошибка этих теорий состоит в смешении культурных систем с социальными системами (группами), в том, что название «цивилизация» даётся существенно различным социальным группам и их общим культурам — то этническим, то религиозным, то государственным, то территориальным, то различным многофакторным группам, а то даже конгломерату различных обществ с присущими им совокупными культурами»15.

Модель истории, таким образом, имеет два взаимодополняющих «диалоговых» измерения: синхронное — сопряжение субэкумен как состояний культурно-исторических типов; и диахронную магистраль — поступательное движение человеческого общества, то есть цивилизация как процесс. Цивилизационная конкуренция — это борьба за будущее, продуцирующая необходимость «локальным цивилизациям» изыскивать преимущества, закодированные в том числе в собственной культурной среде, подтверждая её состоятельность. Созидание будущего при этом реализуется не в горизонтальных конфликтах между культур-системами, а в их способности к трансценденции ветхих композиций: преодолению изъянов своего социокультурного круга и достижению более высокого уровня организации. Общая же динамика антропологической вселенной проявляется как синергийная вязь вбираемых руслом истории притоков и протоков, демонстрируя извилистые комбинации соперничества и коэволюции.

Достояние нового века — инициативы, формулируемые и воплощаемые поколением, прошедшим сквозь горнило индивидуации: наследников различных культур и народов, способных по-своему реализовать деконструкцию современного строя как постсовременный цивилизационный проект и порыв.

ЦИВИЛИЗАЦИОННЫЙ ТРАНЗИТ

Будущее — несуществующая, но перманентно подтверждаемая субстанция, третье состояние мира. История телеологична, являясь эволюционным процессом с фазовыми переходами, преходящими устойчивыми состояниями, синкопами и рекуррентностями. Социальное время отлично от физического, его специфика — новизна как инакость, продуцирующая приливы и отливы неспокойных вод истории. Развитие общества предполагает повороты в дорожной карте цивилизации, проникновение в иное, обретение неизвестного, обострение как существующих, так и возникающих противоречий. Сейчас человеческое общество, судя по всему, переживает вселенский транзит — цивилизационный переворот, проходя своего рода rite of passage. Ключевое слово для понимания сути нового эона: «сложность».

В мире сегодня развиваются два универсальных процесса: глобализация и индивидуация, сопровождаемые трансформацией субъектов, объектов, ситуаций, развитием технического и технологического инструментария, мутацией политических и прочих институтов. Дальним рубежом глобализации можно считать Берлинскую конференцию 1884–1885 гг. (поводом для которой послужила ситуация, складывавшаяся в Африке), ускорившую раздел обитаемого мира в соответствии с принципом «эффективной оккупации».

Глобализация и связанные с нею процессы охватили весь ХХ век, ставший временем обширной реконструкции человеческого общежития. Кризис и деконструкция имперских структур, сначала континентальных, затем морских, сформировали на обломках многочисленное и пёстрое сообщество национальных государств. Происходил индустриальный прорыв житейских обстоятельств, демонтаж сословных перегородок. Демократизация и либерализация политических устоев сопровождались универсальной эмансипацией, десегрегацией, деколонизацией и, наконец, в наши дни — возвратной волной культурно-демографической экспансии постколониального мира. Кризис перехода ускорился после своего рода 30-летней войны, развернувшейся в первой половине столетия, а в шестидесятые годы он проявился в драматичных событиях, в том числе ставивших под угрозу дальнейшее развитие цивилизации.

27 октября 1962 года советская подводная лодка «Б-59» (старшие офицеры — Василий Архипов и Валентин Савицкий), имевшая на борту ядерную торпеду и право применить её в случае прямого нападения, встретилась около Кубы с группой из 11 эсминцев ВМС США, возглавляемой авианосцем «Рэндольф». Лодка была обстреляна американским самолётом, а по данным советской стороны, против лодки были также применены глубинные бомбы. На лодке между старшими офицерами возник конфликт по поводу необходимости применить ядерное оружие.

Так людям оказалось подвластно не только созидание цивилизации, но и возможность её уничтожения, своего рода «деструктивная глобализация» — произвольный конец истории.

26 сентября 1983 года на командном пункте Серпухов-15 космической системы раннего предупреждения «Око» компьютер сообщил о запуске ракет с американской базы. Оперативный дежурный Станислав Петров, проанализировав обстановку, пришёл к выводу, что произошло ложное срабатывание системы.

Деконструкция современного строя, преображаемого и атакуемого с различных позиций, раздвигает социальный горизонт:

· глобализация создаёт общую оболочку для практики, а индивидуация продуцирует в ней распределённое множество «очагов транзита», служащих порталами для иной организации универсума, отрицающей прежнее мироустройство и формирующей на планете креативную неопределённость, чреватую разнообразием исторических траекторий;

• интенсивная колонизация пространств будущего постепенно замещает глобальную территориальную экспансию цивилизации;

• цели и ментальность геополитики преодолеваются геоэкономикой, растёт влияние геокультуры и роль геоантропологии;

• государственность реконструируется и поглощается обществом, преобразуя структуры суверенитета и миропорядка, одновременно освобождая скованные эпохой модернизации силы и устремления;

• углубляется кризис существующей системы международных отношений, мировой бюрократии и связанных с нею институтов, формируется комплексная среда трансграничных связей, включая слабоформализованных субъектов развития и неформальных агентов перемен;

• национальная государственность, утрачивая прежние смыслы и позиции, переживает фрустрацию, пробуждается «встречный ветер» национализма;

• практика пронизывается вирулентным феноменом людей-предприятий (manterprisers), множеством инновационных, экзотичных, радикальных стартапов, сопровождаемых пришествием персонализированной генерации политиков-популистов, действующих вне прежнего формата партийности.

Индустриальная оптимизация, нацеленная на строительство общего будущего, замещается кризисом избыточности и разбеганием маршрутов. Современный мир рассыпается на суверенные молекулы и конкурирующие венчурные композиции, преодолевая предписания и ограничения прежней культуры в попытке реализовать собственную версию постсовременной реконструкции. Этот революционный фактор, подрывая устойчивость нормативной культуры, сдвигает столпы времени и нарушает равновесие цивилизации. Состязание актуализированных и технически оснащённых обществ с несовпадающими, подчас химеричными принципами организации, ценностными системами, программами мироустройства, моделями поведения и строем мышления в условиях подвижного универсума, массовой физической и виртуальной коммуникации революционизирует и хаотизирует ситуацию: «человек никогда не поднимется выше, чем тогда, когда не знает, куда идёт» (Кромвель).

Деконструкция современного мира, его конфликт с неопознанной цивилизацией постсовременности дополняется и осложняется сполохами демодернизации, деструкции и неоархаизации — своеобразным отрицанием устремлённой в будущее истории. Симптоматика отвержения и разложения Модернити проявляется в разного рода экстремистских девиациях, системном терроризме, властных мафиозно-криминальных комплексах, эсхатологизме, идеологии и феноменологии «культуры смерти»16, способных по-своему эффективно использовать высокотехнологичный инструментарий, созданный современной цивилизацией.

СОЗНАНИЕ И ДЕЙСТВИЕ

Когнитивные события предопределяют и аранжируют исторические повороты и перевороты. В своё время отрицание универсальности аристотелизма и обращение к инструментальному декодированию естественных законов стали источником новоевропейской науки. «Новая физика» осознавалась в своей глубинной сути как попытка прочесть запечатлённый в творении язык, и тем самым, отчасти постигнув логику Творца, приобщиться к ней, а не быть просто суммой разумных предположений. Плоды подобной «инквизиции творения» оказались эффективным средством опознания конструктов и гармоник мироустройства. Следствием коррекции режима знания стало представление о невообразимой сложности мира и техническая мощь современной цивилизации.

Мир ad hoc предстаёт сегодня скорее драматичным, нежели привычным, человек мыслит природу реальности парадоксами, эксплуатируя «привилегию абсурдов» (Томас Гоббс) и адаптируя достигнутые результаты логикой. Проблематика идущей из будущего неизвестной цивилизации сопряжена с умножением пространств, интегрирующих детерминированные, слабо детерминированные, хаотические и стохастические процессы. Различение представлений и реальности, познание непредставимого и алогичного — трамплин для действий в сложных обстоятельствах. Исследование реальности вслед за переворотом в естественных науках испытывает затруднения с рационализацией антропологического космоса и трансляцией постигнутых сюжетов тому же космосу.

Парадоксальность ситуации, однако, в том, что увеличение суммы знаний, как и в случае с квантовой механикой, не упрощает, а усложняет картину мира, делая её более неопределённой17. Мы знаем больше, чем можем понять, понимаем больше, чем можем сказать, подтверждая и усугубляя разрыв между знанием, его вербализацией и реализацией. Будущее чаще демонстрирует свойства текста, не прочитываемого конвенциональным языком, к тому же упрощение сложного дискурса может существенно менять транслируемый смысл. Смысловые тропы переплетаются с функциональными, «игровыми» пространствами, обнажая порой фрактальный каскад не пересекающихся напрямую сюжетов.

Переосмысление кодов миропорядка — производное от ферментации перемен: вирулентных модификаций, отрицающих прошлое. Нелинейные процессы опознаются и декодируются при помощи концептов динамического хаоса (Андрей Колмогоров, Юрген Мозер, Эдвард Лоренц), самоподдерживающегося развития (Уильям Ростоу, Гру Харлем Брундтланд), самоорганизованной критичности (Пер Бак). Инициируется «новый диалог человека с природой» (Илья Пригожин) с использованием негативной диалектики (Теодор Адорно; ср. дефект обобщений, подавляющих уникальность, с социальной значимостью индивидуации), фрактальной картографии (Бенуа Мандельброт), деконструкции бинарных суждений (Жак Деррида; ср. с феноменом блокового противостояния), двусмысленной экспериментальной философии (Джошуа Ноб), релевантности и прагматизма модельно-зависимого реализма (Стивен Хокинг) как более адекватного инструментария для ориентации сложного человека в сложном мире.

Намечается коррекция «режима истины» (Мишель Фуко), обретаются новая исследовательская позиция и перспектива, допускающие присутствие метафизических смыслов и поликультурных языков в легитимном дискурсивном пространстве. Складывается иной тип интеллектуальной рефлексии с заметной примесью личностного знания (Майкл Полани), меняющей координаты восприятия и понимания мира. Растёт также значение математики как универсального языка, востребована роль художественного мышления как интегратора, фиксирующего опознанные, но не познанные явления («известные неизвестности»).

В своё время опыт развёрнутых в пространстве-времени боевых и тыловых операций Второй мировой войны конвертировался в методы, используемые затем в гражданской сфере, стимулируя разработку больших и долгосрочных проектов на основе системного анализа. А из интеллектуальных корпораций подобного рода известность получила в те годы связанная с военным ведомством корпорация РЭНД. Явлением в сфере социального проектирования и прогнозирования в своё время стали доклады Римскому клубу18. Заявленный в них подход — активное представление будущего (Эрих Янч), базировался на трёх принципах, сформулированных отцом-основателем клуба Аурелио Печчеи: глобальность, долгосрочность, трансдисциплинарность (холизм). Наибольшую же известность из интеллектуальных центров, занимающихся проблемой сложности, динамикой высокоадаптивных систем и теорией хаососложности, получил Институт Санта-Фе, основанный группой учёных преимущественно из Лос-Аламосской лаборатории.

Методологическая революция в организации познания, действия и управления прошла ряд этапов после мировой войны, создав набор инструментов успеха, различным образом учитывающих масштаб и характер возникающих обстоятельств:

• методы, основанные на системном подходе: исследование операций, системный анализ, системная динамика, матричный анализ;

• методы, учитывающие нелинейность процессов и неопределённость обстоятельств: внешнее/косвенное управление, реализуемое посредством аттракторов; антропо-ориентированное рефлексивное, точечное, рефлекторное управление; проектирование высокоадаптивных неравновесных устойчивых систем (самоподдерживающееся развитие), методологии самоорганизующейся критичности, неклассического оператора, синергийного управления процессами и событиями (serendipity).

Поиск методов управления стимулируется умножением критических зон и ситуаций19. Снижение эффективности конвенциональных институтов знания порождает свободный рынок интеллектуальной продукции и услуг, трансформирующий прежние исследовательские стратегии. Складывается корпус креативных технологических производств, по-своему разрабатывающих и прописывающих практическую рецептуру. Необходимость соблюдать полноценную включенность методологии в научный контекст, её соответствие принципам «бритвы Оккама» и воспроизводству результатов при экспериментальной проверке сосуществует с парадигмой «чёрного ящика», дублированием и параллелизмом прописей, отсутствием устойчивой репликации результата при наличии суммарной эффективности.

Критическая роль в реализации постсовременных траекторий принадлежит культурному и человеческому капиталу. Трудности с опознанием, осознанием и представлением комплексных явлений и процессов в подвижной среде связаны с дискретностью социокультурной инфраструктуры, ограниченностью человеческого сознания и кадровым дефицитом. Кадровая проблема обостряется из-за растущих требований к интеллектуальному, образовательному, моральному статусу и к психофизиологическим характеристикам, а также из-за разного рода дефектов людской натуры: стремления к отторжению сложности, доминированию обыденного мышления, эмоционального дисбаланса, усечения размышлений и упрощения рассуждений.

Обновляются принципы картографирования деятельной среды: былые конструкты геополитики уступают первенство геоэкономическому подходу, в свою очередь не всегда успешно конкурирующему с языком геокультуры и чертежами геоантропологии (отражающей рубежи перераспределения кадровых ресурсов и вектора «голосования ногами»). Совмещение национальных, наднациональных, субсидиарных, корпоративных, антропо-социальных субъектов провоцирует возможность «маловероятного высокоэффективного события» (Ричард Чейни) и размышления о «неизвестных неизвестностях» (Дональд Рамсфельд)20. Мы движемся по кромке грядущей композиции человеческой вселенной — её непрерывного, многомерного настоящего. Происходящая культурная, интеллектуальная и антропологическая реструктуризация миропорядка — основание для серьёзного пересмотра кодов практики и обновления цивилизационного маршрутизатора. Поезд истории меняет колею и отходит от промежуточного вокзала.

НЕКЛЕССА Александр Иванович,

председатель Комиссии по социокультурным проблемам глобализации, член бюро Научного совета «История мировой культуры» при Президиуме РАН, руководитель Группы «Север – Юг» ЦЦРИ ИАФ РАН

Литература

1 Исследованием данного вопроса занимался Люсьен Февр (Lucien Febvre). Результаты в работе «Цивилизация: эволюция слова и группы идей» (Civilisation. Évolution d’un mot et d’un groupe d’idées, Paris, Renaissance du livre, 1930, 56 p.). См. также: Рашковский Е., Хорос В. Мировые цивилизации и современность (к методологии анализа) // Мировая экономика и международные отношения. 2001, № 12. С. 33–41.

2 «Религия, бесспорно, наилучшая и наиполезнейшая узда человечества, это главная пружина цивилизации». Виктор Мирабо. Друг людей, или Трактат о народонаселении (Victor Riqueti, marquis de Mirabeau. L’Ami des hommes, ou Traité de la Population, Hambourg: Chretien Hérold, 1756–1762, 6 vol.); «Если бы я спросил у большинства, в чём, по их мнению, состоит цивилизация, то мне ответили бы: цивилизация есть смягчение нравов, учтивость, вежливость и знания, распространяемые для того, чтобы соблюдались правила приличий и чтобы эти правила играли роль законов общежития. Все это являет лишь маску добродетели, а не её лицо, и цивилизация ничего не совершает для общества, если она не даёт ему основы и формы добродетели». Он же. Друг женщин, или Трактат о цивилизации (L'ami des femmes, ou Traité de la civilisation 1768, остался в рукописи).

3 Адам Фергюсон. История гражданского общества (Ferguson A. An Essay on the History of Civil Society. 1766).

4 «Когда дикий народ становится цивилизованным, ни в коем случае не следует считать акт цивилизации законченным после того, как народу даны чёткие и непререкаемые законы: нужно, чтобы он относился к данному ему законодательству, как к продолжающейся цивилизации». Никола Антуан Буланже. Античность, освобождённая от покровов, в своих обычаях. (Boulanger N.A. L'Antiquité dévoilée parses usages. 1766).

5 Пьер Симон Балланш. Старик и юноша (Ballanche P.S. Le vieillard et le jeune homme), 1819.

6 Эжен Бюрнуф, Христиан Лассен. Очерк о пали (Burnouf E., Lassen Ch. Essai sur le Pali), 1826.

7 Александр Гумбольдт. Космос: план описания физического мира (Humboldt A. Kosmos: Entwurf einer physischen Weltbeschreibung), 1845–1857.

8 Шарль Ренувье. Учебник древней философии (Renouvier Ch. B. Manuel de philosophie ancienne), 1844.

9 Сорокин П. О концепциях основоположников цивилизационных теорий. Сравнительное изучение цивилизаций (Sorokin P. Sociological Theories of Today). N.Y.; L., 1966. P. 177–204. Цит. по: Ерасов Б. С. Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия: Учеб. пособие для студентов вузов. М.: Аспект пресс, 1998. С. 39.

10 Жозеф Артюр де Гобино. Эссе о неравенстве человеческих рас (Gobineau J. A. Essai sur l’inégalité des races humaines), 1853–1855.

11 Генрих Рюккерт. Учебника мировой истории в органическом изложении (Rükkert H. Lehrbuch der Weltgeschichte in organischer Darstellung»), 1857.

12 Данилевский Н.Я. Россия и Европа, 1895.

13 Освальд Шпенглер. Закат Европы (Oswald Spengler. Der Untergang des Abendlandes). 1 — 1918, 2 — 1922.

14 Арнольд Тойнби. Постижение истории (Toynbee A.J. A Study of History), 1934-1961.

15 Сорокин П. Общие принципы цивилизационной теории и её критика. Цит. по: Ерасов Б. С. Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия: Учеб. пособие для студентов вузов. С. 51; Иммануил Валлерстайн характеризует цивилизационный подход как «идеологию слабых», форму протеста ущемлённого этнического национализма. См.: И. Н. Ионов. Рождение теории локальных цивилизаций и смена научных парадигм. Образы историографии: Сб. М.: РГГУ. 2001. С. 59–84.

16 Неклесса А. И. Культура смерти // Азия и Африка сегодня. 2006. № 2. С. 3–11.

17 Усложнение картины мира, его трактовок соотносится как с макро-, так и с микрообъектами и процессами, e. g.: а) теория струн, проблема тёмной материи, неоднородность Вселенной, масштабность «Великой стены Геркулеса»); б) двойственность материи, роль наблюдателя, квантовая запутанность, симуляция; в) множественность измерений и состояний вещества.

18 Римский клуб. История создания, избранные доклады и выступления, официальные материалы. Сост.: Д. М. Гвишиани, А. И. Колчин, Е. В. Нетесова, А. А. Сейтов. М.: УРСС. 1997.

19 Неклесса А. И. «Исламское государство» как феномен государства-организации // Приватизация будущего. ИНТЕЛРОС. Специальный выпуск. М.: ИНТЕЛРОС, 2018. С. 12–24; Khalaji M. Apocalyptic Politics: On the Rationality of Iranian Policy. — Policy Focus. No. 79. 2008. Washington: The Washington Institute for Near East Policy, 42 p.

20 «The message is that there are no «knowns». There are things we know that we know. There are known unknowns. That is to say there are things that we now know we don't know. But there are also unknown unknowns. There are things we don't know we don't know. So when we do the best we can and we pull all this information together, and we then say well that's basically what we see as the situation, that is really only the known knowns and the known unknowns. And each year, we discover a few more of those unknown unknowns». Rumsfeld D. Press Conference by US Secretary of Defense, Donald Rumsfeld. 2002.

https://www.nato.int/docu/speech/2002/s020606g.htm

ПО ТЕМЕ

Два сценария катастрофы

Рейчел НЬЮЭР (BBC)

Конечно, точно предсказать будущее невозможно. Но с помощью математики, истории и некоторых других наук можно попробовать найти более или менее ясные намёки на то, каковы долгосрочные перспективы западного общества. Американский учёный, специалист по прикладной математике из Университета Мэриленда Сафа Мотешаррей моделирует на компьютере механизмы, которые могут привести как к местному или глобальному устойчивому развитию, так и к коллапсу цивилизации.

Согласно результатам исследований Мотешаррея и его коллег, опубликованным в 2014 году, есть два наиболее важных фактора: нагрузка на экологию и экономическое расслоение общества. Экологическая категория более понятна современному обществу и популярна в качестве потенциального источника конца света, особенно в связи с происходящим уже сейчас истощением природных ресурсов (питьевой воды, плодородных почв, рыбных и лесных запасов), усугубляемым изменениями климата. А вот понимание того, что экономическое расслоение общества на богатую элиту и бедные массы может само по себе, без участия экологической катастрофы, привести к коллапсу, стало сюрпризом для Мотешаррея и его коллег.

В «экономическом» апокалиптическом сценарии бездумно увеличивающие потребление и наращивающие личное богатство элиты ввергнут общество в нестабильность, ведущую в итоге к полному развалу. «Простолюдинам» в этом сценарии не достаётся почти ничего из общественных богатств — и это при том, что бедных значительно больше, чем богатых, и благополучие элиты зависит от их труда. В конце концов, в связи с тем, что доля общественного богатства, отведённая бедным, слишком мала, рабочие массы просто вымирают. А вслед за этим приходит конец и всему обществу, поскольку элиты не могут прожить без чужого труда. Существующая уже сегодня — как внутри некоторых стран, так и между странами — опасная степень неравенства ясно указывает на проблему. Например, 10% государств с максимальным уровнем дохода ответственны примерно за такое же количество выбросов парниковых газов, какое генерируют остальные 90% более бедных стран. Ещё пример: около 50% населения планеты живёт на менее чем 3 доллара в день. Модели каждого из этих сценариев конца цивилизации определяют так называемую несущую способность (carrying capacity) — количество населения, которое может устойчиво обеспечиваться природными ресурсами на протяжении долгого времени. Если несущая способность чересчур перегружена, коллапс неизбежен. Однако есть и выход. «Если мы каждый раз делаем разумный выбор, направленный на снижение влияния таких факторов, как неравенство, неконтролируемый рост населения, уровень загрязнения окружающей среды, уровень истребления природных ресурсов (что сделать вполне реально!), мы можем избежать краха и удержать общество на траектории стабильного развития», — отмечает Мотешаррей. «Но такие решения надо принимать уже сейчас, нельзя ждать вечно», — предупреждает он. К сожалению, как считают некоторые эксперты, сделать такой выбор — выше наших сил, мы к этому не готовы ни политически, ни психологически.

https://www.bbc.com/russian/vert-fut-40345298


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru