Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№7, Июль 2020

ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

Документы
Молотов разъясняет…

 

Потсдамская конференция в июле 1945 года должна была выработать программу мира и безопасности для планеты после разгрома гитлеровской Германии. Для делегации Советского Союза конференция осложнялась тем, что в ней не участвовал президент США Рузвельт, который на Тегеранской и Ялтинской встречах в верхах смог установить хорошие отношения со Сталиным. Соединённые Штаты представляли новый президент Трумэн и госсекретарь Бирнс, не испытывавшие особых симпатий к советским союзникам. В конце конференции из неё выбыл Черчилль, и в дискуссии вступил новый британский премьер Эттли. Договорённости, достигнутые в Тегеране и Ялте, англо-американские союзники теперь пытались пересмотреть. И это серьёзно усложняло позиции нашей делегации. Характер дипломатической битвы наглядно демонстрирует запись беседы наркома иностранных дел СССР Вячеслава Михайловича Молотова и президента США Гарри Трумэна.

Запись беседы народного комиссара

иностранных дел СССР с президентом США

Бабельсберг, 29 июля 1945 г., 12 час. 00 мин.

Молотов сообщает, что генералиссимус Сталин чувствует себя не совсем хорошо и не может сегодня выходить из дома, поэтому он не смог приехать к г-ну Трумэну и не сможет быть на заседании в 4 часа. Трумэн выражает сожаление по поводу болезни генералиссимуса Сталина и говорит, что заседание придётся, конечно, отложить. Затем он сказал, что хотел обсудить с генералиссимусом Сталиным и Молотовым вопрос о западных границах Польши. Он добавил, что американская делегация в настоящий момент может сделать по этому вопросу определённое предложение, и просит г-на Бирнса изложить сущность предложения.

Бирнс говорит, что между советской и американской делегациями существуют в настоящий момент два или три серьёзных расхождения. Самое серьёзное из них — это вопрос о репарациях, а затем вопрос о западной границе Польши. Делегация США надеется, что если бы они могли договориться с советской делегацией по этим вопросам, то они могли бы склонить и британскую делегацию к согласию с теми предложениями, которые согласились бы принять советская и американская делегации. Бирнс добавил, что он не знает, каковы взгляды Эттли и Бевина на вопрос о западной границе Польши, но он надеется, что с ними можно будет прийти к соглашению. Вслед за тем Бирнс сообщает, что американская делегация готова согласиться со всем тем, чего просят поляки, за исключением территории между Восточной и Западной Нейсе.

Молотов замечает, что это важный район, на котором поляки особенно настаивают.

Бирнс заявляет, что, по мнению делегации США, этот район должен остаться под советским управлением до тех пор, пока мирная конференция не разрешит окончательно его судьбу. Предложение американской делегации по этому вопросу, заканчивает Бирнс, изложено в письменной форме. Вслед за тем он передаёт Молотову меморандум по этому вопросу, который Болен зачитывает в русском переводе.

Бирнс ещё раз подчёркивает, что впредь до окончательного урегулирования спорная территория остаётся под советским управлением. Он придаёт особо важное значение тому, что вопрос о территориях, находящихся под управлением Польши, представляет собой важный источник разногласий между союзниками, так как по ялтинскому соглашению никакой зоны оккупации для Польши не предусматривалось, и поэтому правительство США не признает польские оккупационные власти на территории Германии. По его мнению, было бы очень желательно разрешить эту проблему.

Трумэн добавляет, что он вполне понимает точку зрения СССР и Польши, так как он беседовал с представителями Польши и знает их доводы. То, что предлагается в переданном Бирнсом меморандуме, — большая уступка со стороны США.

Молотов указывает, что относительно той территории, которая по меморандуму Бирнса предоставляется Польше, никогда не было разногласий. Ещё в Тегеране была достигнута договорённость по этому вопросу. Недостатком американского меморандума является то, что в нём ничего не говорится о районе между Западной и Восточной Нейсе, который является чрезвычайно важным для Польши и на котором поляки особенно настаивают.

Трумэн замечает, что поляки не могут получить всего, чего они хотят, что и так он делает им большую уступку.

Бирнс разъясняет, что меморандум не предрешает вопроса о том, где пройдёт окончательная граница Польши, поскольку это дело мирной конференции. В меморандуме делается только попытка урегулировать положение, создавшееся в результате того, что поляки без консультации с союзниками захватили под своё управление большой район германской территории.

Молотов поясняет, что факт, указанный г-ном Бирнсом, — результат военной обстановки, который невозможно было предвидеть заранее во время ялтинских переговоров. Немцы бежали из этого района, их там почти не осталось, так что этот район оказался заселённым почти исключительно одними поляками, что и вызвало необходимость установления там польской администрации.

Трумэн заявляет, что он сделал уступку, которую советская делегация может принять или отклонить.

Молотов отвечает, что точка зрения советской делегации известна. Новое американское предложение он, конечно, передаст генералиссимусу Сталину. Но ему известно, что точка зрения генералиссимуса Сталина на этот вопрос очень твёрдая: он определённо считает, что надо поддержать пожелание поляков о распространении польской территории вплоть до Западной Нейсе. Молотов добавляет, что советская делегация согласна отложить окончательное решение вопроса о границе до мирной конференции, но сейчас надо было бы договориться о том, что вся территория до Западной Нейсе должна оставаться под польским управлением.

Трумэн замечает, что он не будет возражать, если мирная конференция разрешит в этом смысле вопрос о западной границе Польши. Ему важно добиться сейчас согласия между США и СССР.

Молотов повторяет, что было бы хорошо, если бы удалось теперь договориться о том, что вся область между Западной и Восточной Нейсе должна находиться временно под управлением Польши.

Трумэн отвечает, что в этом случае никакой уступки со стороны советской делегации сделано не было бы и осталось бы то же положение, которое создалось в явочном порядке, и не было предусмотрено ялтинским соглашением.

Молотов ещё раз повторяет, что это положение создалось в результате временной военной обстановки и само это положение по существу является временным.

Бирнс подчёркивает, что по ялтинскому соглашению эта территория должна находиться под управлением СССР и всё, о чём просит делегация США, — это осуществление этого соглашения.

Молотов замечает, что советские войска, а именно войска маршала Рокоссовского, остаются в этом районе.

После этого Бирнс спрашивает, обсуждать ли сейчас вопрос о репарациях или подождать с этим до тех пор, пока генералиссимус Сталин выскажет своё мнение по американскому предложению о западной границе Польши.

Молотов вновь повторяет, что он передаст это предложение генералиссимусу Сталину, но что, зная его точку зрения, он может предвидеть, что генералиссимус Сталин будет твёрдо придерживаться своих взглядов по этому поводу, так как он считает этот район очень важным для Польши.

Бирнс предлагает обсудить второй важный вопрос, по которому не достигнуто соглашения, а именно вопрос о репарациях. Третий вопрос — это вопрос о германском военном и торговом флоте. По разрешении всех этих вопросов можно закончить конференцию.

Трумэн замечает, что его позиция в отношении флота согласована с генералиссимусом Сталиным, и он будет твёрдо держаться этой позиции. Вопрос теперь заключается в том, будет ли новое английское правительство придерживаться той договорённости, которая была достигнута с Черчиллем.

Молотов замечает, что по вопросу о флоте было достигнуто соглашение, но оно не было записано.

Бирнс соглашается с тем, что соглашение было достигнуто и что его необходимо записать, и выражает готовность рассмотреть советский проект по этому вопросу, если такой проект имеется и если там учтена британская позиция в отношении подводных лодок.

Молотов отвечает, что такой проект у советской делегации имеется, но что советская делегация готова рассмотреть и американский проект, если делегация США его представит.

Бирнс предлагает назначить редакционную комиссию с участием англичан для редактирования проекта решения конференции по этому вопросу.

Молотов указывает, что советский проект составлен на основе того, что было согласовано, и его можно обсудить непосредственно, без предварительной разработки в комиссии.

Бирнс на это замечает, что есть очень много деталей, которые необходимо предварительно разработать. Например, Черчилль настаивал на том, чтобы потопить часть немецких подводных лодок. Генералиссимус Сталин с этим согласился. Необходимо уточнить соглашение по этому вопросу. Далее необходимо уточнить соглашение в отношении торговых судов. Эти суда должны быть использованы на Дальнем Востоке для войны с Японией. Но уже теперь можно заранее предопределить, какая часть торгового флота будет по окончании военных действий против Японии передана США, какая — СССР и какая — Великобритании.

Молотов на это указывает, что важно сейчас договориться о том, что 1/3 военного флота и 1/3 торгового флота должны быть переданы СССР.

Трумэн указывает, что американское правительство согласно немедленно же разделить германский военно-морской флот, но торговый флот должен быть использован в войне против Японии, хотя причитающаяся Советскому Союзу доля может быть заранее намечена.

Молотов указывает, что торговый флот нужен также и СССР на Дальнем Востоке в интересах войны с Японией.

Бирнс разъясняет, какие детали соглашения он имеет в виду, говоря о необходимости назначить комиссию для предварительной разработки вопроса. Например, говорит он, если судно, предназначенное для СССР, будет потоплено во время операций на Дальнем Востоке, должно ли оно быть чем-нибудь заменено и как-либо компенсировано. Это надо как-то предусмотреть. Иначе, если мы скажем только то, что СССР будет иметь право на 1/3 германского торгового флота и если вся эта треть будет потоплена на Дальнем Востоке, для СССР ничего не останется. Такие вопросы лучше согласовать заранее. Он предлагает, чтобы все три делегации выделили по два представителя в комиссию по этому вопросу.

Затем Бирнс спрашивает, обдумала ли советская делегация американское предложение об обмене репарациями между Руром и советской зоной.

Молотов отвечает утвердительно. Он говорит, что это предложение в принципе можно принять. Но нужно уяснить предварительно некоторые вопросы. Так, например, нужно выяснить, имеется ли в виду создать некую центральную немецкую администрацию, которая бы ведала, помимо других вопросов, осуществлением плана репараций.

Бирнс отвечает, что такая администрация может быть создана, но что, возможно, придётся её так или иначе изменить, если мы договоримся о таком плане репараций, который мы теперь обсуждаем. По этому плану, СССР будет взимать репарации в своей и польской зонах. И если это будет решено, то единственный вопрос, который останется, — это вопрос о том, чтобы известный процент оборудования из Рура, который будет выделен для репараций, был передан СССР и обменён на уголь, продовольствие и другие продукты советской зоны, поставляемые в течение 4–5 лет.

Молотов указывает, что Рур является частью Германии и как таковой будет под управлением центральной немецкой администрации. Он разъясняет, что, говоря об администрации, он имеет в виду не германское правительство, а центральные управления для централизованного руководства такими областями, как транспорт, внешняя торговля, финансы, промышленность, коммуникации.

Бирнс отвечает, что с этим все согласны.

Молотов подчёркивает, что Рур с этой точки зрения будет рассматриваться как часть Германии.

Трумэн замечает, что это бесспорно.

Молотов разъясняет, что вопрос этот имеет важное значение, так как советские и американские экономисты согласились с тем, что в советской зоне имеется всего 40–42% национального богатства Германии. В Ялте было решено, что на долю СССР должно приходиться 50% всех репараций. Следовательно, часть этих репараций придётся дополнить из западных зон. Поэтому советская делегация и ставит вопрос о том, чтобы СССР было предоставлено в порядке репараций, в дополнение к тому, что СССР сможет получить из своей зоны, примерно на 2 млрд оборудования из Рура. В количественном выражении это составит, по исчислению советских экономистов, от 5,5 до 6 млн тонн.

Бирнс замечает, что по вопросу о том, какая доля национального богатства Германии находится в советской зоне, между советскими и американскими экспертами нет единогласия. Например, г-н Поули считает, что в советской зоне находится примерно 50% всего германского национального богатства, тогда как советские эксперты определяют это количество всего в 42%.

Молотов замечает, что некоторые американские эксперты с этим согласны.

Бирнс дополнительно указывает, что Поули во всех своих расчётах не учитывает того факта, что значительная часть германских территорий передаётся СССР и Польше. Он далее указывает, что американские эксперты говорят, что в Руре гораздо меньше всяких ценностей, чем полагают советские эксперты. Он выдвигает затем следующее предложение: из всего количества промышленного оборудования, имеющегося в Руре, будет выделена какая-то часть на покрытие репараций. 25% этой части будут переданы СССР.

Молотов просит разъяснить, что г-н Бирнс имеет в виду, когда он говорит, что известная часть оборудования будет выделена для репараций.

Бирнс разъясняет, что англичане, в зоне которых находится Рур, должны будут определить, какая часть имеющегося в Руре промышленного оборудования должна быть сохранена для поддержания экономической жизни страны, и таким образом определится, сколько оборудования можно вывезти. Из этого количества 25% может быть предоставлено СССР. В виде альтернативы Бирнс выдвигает такую возможность: выделить для СССР 12,5% всего того оборудования, находящегося как в английской, так и в американской зонах, которое будет признано подлежащим использованию для репараций. Остальная часть выделенного для репараций оборудования будет использована для покрытия репарационных потребностей других союзников.

Молотов спрашивает, намерены ли США и Англия вывозить из Германии оборудование в качестве репараций.

Бирнс отвечает, что он ничего не может сказать по этому поводу в отношении США. Но ему известно, что Англия, Франция, Бельгия и Голландия намерены вывезти оборудование. Он подчёркивает, что ни одна из этих стран не получит даже 1% из советской зоны и они должны будут удовлетвориться теми 75%, которые останутся в Руре после выделения 25% оборудования для СССР.

Молотов спрашивает, в чём выразится доля СССР, если исчислить её в долларах или тоннах оборудования.

Бирнс отвечает, что исчислить эту долю в долларах или в тоннах невозможно, так как, с одной стороны, ещё неизвестно, какое именно оборудование будет выделено для использования его в качестве репараций, а с другой стороны, неизвестно также, что из этого оборудования пожелает взять себе Советский Союз. Наконец, идёт спор также и о ценах: по каким ценам исчислять сумму репараций — по довоенным или теперешним.

Молотов отвечает, что СССР имеет в виду получить металлургическое, машиностроительное и химическое оборудование. Что же касается цен, то советская делегация предлагает производить оценку по мировым ценам 1938 года.

Бирнс возражает, говоря, что американские эксперты находят невозможным выразить репарации в долларах даже по ценам 1938 года. Единственный способ, в котором в настоящий момент могут быть выражены репарации, — это доли, обозначенные в процентах.

Молотов замечает, что 25% от неизвестной величины также являются неизвестной величиной.

Бирнс поясняет, что эту величину можно будет установить только после тщательного изучения вопроса.

Трумэн добавляет, что эти 25% представляют собой дополнение к тому, что СССР сможет получить из своей зоны, в которой, по исчислению американских экспертов, находится 50% германского национального богатства.

Молотов замечает, что СССР не претендует на большее, чем 50%. Что же касается 50%, то американская делегация в Крыму согласилась на эту цифру.

Бирнс замечает, что американская делегация согласилась на эту цифру только как на базу для дискуссии. В Ялте, продолжает Бирнс, цифры называл только Майский. Он и назвал цифру в 10 млрд долларов для СССР и 10 млрд долларов для США и Великобритании. Однако, по нашей оценке, во всех трёх зонах — американской, английской и французской — можно было бы найти ценностей для репараций только на 3–4 млрд долларов. Он спрашивает, что сказала бы советская делегация, если бы американцы и англичане, ссылаясь на ялтинскую цифру в 10 млрд долларов, потребовали от СССР, чтобы он дополнил недостающие 6–7 млрд. из своей зоны.

Бирнс поясняет, что он приводит эти данные как иллюстрацию того, насколько опасно было бы в настоящий момент называть определённую цифру.

Молотов говорит, что советская делегация готова обсудить сокращение указанной в ялтинских решениях суммы. Он хочет перейти от алгебраических формул к арифметическим и получить указание на определённую величину репараций для СССР, выраженную в каких-либо абсолютных цифрах.

Трумэн говорит, что он вполне согласен, чтобы СССР получил 50% из всего того, что окажется возможным использовать для репараций на территории всей Германии. Он поясняет, что во время ялтинских переговоров в Германии не было столь больших разрушений, какие имеются теперь, и, следовательно, ценностей для репараций было больше. Он добавляет, что он был в Рурской области и видел, что Рур разрушен так же, как Берлин.

Молотов на это замечает, что, как выяснилось, промышленное оборудование пострадало гораздо меньше, чем ранее предполагали. Значительные разрушения причинены городам и вообще зданиям, но станки и машины в значительной части уцелели.

Трумэн повторяет, что СССР должен получить 50% всего того оборудования и материалов, которые смогут быть использованы для репараций. Он подчёркивает, что Россия и США должны оставаться друзьями, так как это необходимо для поддержания мира. Он предлагает, чтобы советские и американские представители, исходя из этого принципа, договорились о деталях, а он санкционирует эту договорённость.

Молотов от имени советской делегации выражает благодарность за заявление президента и повторяет, что он хотел бы знать, от какой суммы должны исчисляться эти 50%.

Бирнс вновь отказывается назвать какую-либо цифру. Напоминая, что Майский считал возможным в Ялте определить общую сумму репараций с Германии в 20 млрд долларов, он спрашивает, считает ли советская делегация возможным взять из советской зоны 10 млрд.

Молотов отвечает, что надо уменьшить цифру.

Бирнс продолжает развивать свои доводы о том, что было бы опасно делать догадки, на которые потом будут ссылаться как на обязательство. США готовы согласиться отдать СССР 1/4 всего того, что будет выделено в Руре для репараций, чего бы это ни стоило в долларах.

Молотов указывает, что при такой постановке вопроса неизвестно, будут ли это 100 млн долларов, или миллиард долларов, или 2 млрд долларов.

Бирнс указывает, что в настоящий момент, учитывая недостаточность имеющихся данных, никакого дальнейшего уточнения суммы или количества репараций делегация США произвести не может.

Молотов тогда спрашивает, правильно ли он понял предложение американской делегации, а именно, что Советский Союз получит репарации из своей зоны и, сверх того, 25% всего того, что будет выделено для репараций из промышленного оборудования Рура.

Бирнс подтверждает, что эта формулировка правильно выражает американское предложение. Неизвестно ещё, согласятся ли с ним англичане, но американская делегация постарается их уговорить. Бирнс далее указывает, что, по советским расчётам, в советской зоне находится 42% национального богатства Германии. Делегация США предлагает выделить 25% из промышленного оборудования Рура, предназначенного для репараций, чтобы довести общий процент, из которого покрываются репарации для СССР, до 50%. Он указывает, что если советская и американская делегации не смогут об этом договориться и вопрос останется открытым, то СССР сможет получить только то, что ему удастся взять из своей зоны.

Молотов напоминает, что советская и американская делегации уже договорились о том, что Рур является частью Германии и как таковой будет в ведении центральной германской администрации. Он подчёркивает, что нельзя рассматривать зоны как нечто совершенно изолированное.

Бирнс замечает, что, когда Молотов повторил американское предложение, он ничего не упомянул о поставках угля и продовольствия из советской зоны.

Бирнс указывает, что он уже несколько раз говорил, что в обмен на оборудование, которое СССР получит из западных зон, из советской зоны должно быть поставлено некоторое количество угля и других продуктов. Он напоминает, что Молотов сам охарактеризовал этот обмен как обмен репараций на репарации.

Молотов замечает, что, по его мнению, не может быть речи о том, чтобы покрыть такими поставками стоимость всего оборудования, которое будет предоставлено СССР из Рурской области. Речь может идти только о том, чтобы покрыть таким образом стоимость той или иной части этого оборудования.

Бирнс замечает, что англичане будут, несомненно, настаивать на этих поставках и вряд ли отступятся от своих требований.

Беседа продолжалась 1 час 30 мин.

Советский Союз на международных конференциях
периода Великой Отечественной войны
1941–1945 гг.:

Сборник документов. Том VI. Берлинская конференция
руководителей трёх союзных держав —
СССР, США и Великобритании (17 июля — 2 августа 1945 г.).
М.: Издательство политической литературы, 1984.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru