Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№8, Август 2020

КРУГ ЧТЕНИЯ

Олег АГАПОВ
Собрание стратегий

 

Человек современности — это человек альтернативы или альтернатив, имеющих как бытийный, онтолого-экзистенциальный уровень, так и социальный характер.

Для человека, по С. Хоружему, «время здесь» — всегда «время на то, чтобы премениться» или осуществиться во всей полноте. Другой вопрос, что сама интенция и желание преобразования жизни, оборачивается выбором между онтологическими и виртуальными практиками, а следовательно, требует от человека культуры «различения духов» (по апостолу Павлу). Человек современности находится на антропологической границе, понимаемой «как собрание всех антропологических стратегий, активностей, режимов деятельности, в которых начинают меняться сами определяющие нормы и конститутивные признаки человеческого существования»2.

Вместе с тем точка сборки всех возможных альтернатив — это субъект принятия решения, субъект развития, таковым может быть не только конкретная личность, но и сообщества. В частности, В. Е. Лепский, осмысляя пути развития инноваций в России, пришёл к выводу, что кардинальным моментом неблагополучия российского общества выступает бессубъектность. «Главные её симптомы: блокировка рефлексии, неспособность адекватно воспринять и оценить сложившуюся ситуацию, подняться над нею, самоопределиться и самоидентифицироваться; отсутствие смелых, хорошо обдуманных «прорывных» идей и готовности, умело взаимодействуя с другими субъектами, их реализовывать»3.

На наш взгляд, субъектом развития выступает российское гражданское общество — многонациональный народ России, где государство и его структуры — это легитимные выразители его интересов и ценностей. К тому же гражданское общество выступает одновременно «и бенефициаром, и важным ресурсом системы социализации и социальной интеграции»4. Поэтому разговор об основаниях, путях и формах развития российского гражданского общества может быть выстроен в социально-антропологическом формате. Мы убеждены, что любое нормотворчество лишено оснований без учёта собственно человеческого измерения, этого сущего, дающего возможность быть социальным институциям, политическим структурам, экономическим конфигурациям, социокультурным «мирам», которые мы привычно стремимся выявить, начиная процесс социально-гуманитарного познания5.

Участие институтов гражданского общества, по мнению И. Е. Дискина, задаёт человеческое измерение «российского прорыва», их легитимацию. Действительно, если подходить к явлению и феномену гражданского общества не догматически, исходя из канона политических идеологий XIX–ХХ веков (либерализма, консерватизма, социализма, коммунизма), аинструментально-феноменологически, то оно предстаёт как сообщество граждан, объединённых на добровольной / свободной основе для решения ряда серьёзных социальных проблем, с которыми они сталкиваются в своей жизни.

Задорин И. В. и Зайцев Д. Г. пишут: «необходимо рассматривать гражданское общество не в целом, а исследовать его части (сегменты), искать альтернативных (и «конгруэнтных») государству агентов модернизации внутри гражданского общества. Таковыми «альтернативными» агентами модернизации могут быть «гражданские объединения» и «социально ориентированные НКО» 6. Более того, они обращают наше внимание на то, что «гражданская активность свойственна не всем НКО, а именно инициативным гражданским объединениям, способным выявлять и решать социальные проблемы самостоятельно, без оглядки на государственное финансирование»7.

В итоге авторы выделили четыре ключевых критерия СО НКО:

– выражение общественно значимого интереса (в том числе решение актуальных общественных проблем);

– провозглашение и реализация «гражданской этики»;

– использование публичных методов общественной работы;

– вовлеченность в политический процесс.

Представителей догматического направления понимания институтов гражданского общества, как правило, интересует четвёртый показатель, а именно вовлеченность в политический процесс.

Вместе с тем крупнейший американский исследователь общественных движений XVIII–XXI веков И. Валлерстайн отмечает, что гражданские объединения, как правило, делятся на две категории: политические системные объединения и гражданские несистемные ассоциации (профсоюзы, национальные объединения, феминистические и экологические организации и т. д.). Между представителями этих движений постоянно шли споры о том, что предпочтительнее — изменяться самим или изменять существующие вокруг институты. К началу ХХ века победила политическая стратегия, состоящая из двух шагов: 1) захвата политической власти; 2) изменения системы отношений, связанной с включением или доминированием («диктатура пролетариата» или «диктатура национальной партии») в политическом сообществе.

Однако после Второй мировой войны всё больше стало преобладать новое понимание сущности и смысла гражданских инициатив. Если следовать линии анализа социально-гуманитарного «эха 1968 года», данного И. Валлерстайном, то в центре гражданского гуманитарного сообщества должны оказаться следующие вопросы.

– Можно ли добиться значимых политических изменений без взятия государственной власти?

– Существуют ли иные формы общественной власти, помимо «политической», которые есть смысл завоёвывать?

– Следует ли антисистемным движениям обретать жёсткие организационные формы?

– Существует ли какая-то политическая основа, на которой антисистемные движения Запада и Востока, Севера (Запад и Восток вместе) и Юга могут объединить усилия?

– Что реально означает лозунг «Свобода, равенство, братство»?

– Существует ли разумный способ, как можно добиться изобилия (или хотя бы достатка) без фетишизации производства?8.

Большинство общественных объединений Российской Федерации, возникших на волне советской перестройки (1985–1991) и российской политической модернизации, относятся к организациям, избравшим социокультурную стратегию своего развития, и для них более значимы первые три показателя: а) выражение общественно-значимого интереса (в том числе решение актуальных общественных проблем); б) провозглашение и реализация «гражданской этики»; в) использование публичных и открытых методов общественной работы.

Важно понимать, что в современном правовом государстве институты гражданского общества отличаются от институтов политического сообщества (по А. Грамши). Иными словами, гражданское общество — это одна из граней государственно-политической жизни. Оно имеет свою специфику, состоящую в том, что она вбирает в себя все формы неполитических, самостоятельных, независимых от государства отношений, обеспечивающих условия для реализации частных интересов граждан (В. С. Нерсесянц, Н. И. Матузов) и частных / корпоративных интересов общественных объединений (С. Н. Кожевников, С. А. Комаров, В. Д. Перевалов, С. Б. Чернышёв) в сфере экономики, культуры и т. д. Признаки гражданского общества — сообщество свободных индивидов и их ассоциаций; открытое социальное образование / публичная сфера; сложно структурированная плюралистическая система; саморазвивающаяся и самоуправляемая система; правовое демократическое общество.

Итак, в центре внимания монографии И. Е. Дискина — альтернативы развития российского общества. Конкретнее: речь идёт об альтернативе между устойчивым развитием и национальной катастрофой.

Автор изначально, уже во введении, задаёт очень высокую и серьёзную планку — на «весах» именно судьба развития российской нации и государства, России как субъекта международных отношений, как целостной и способной к саморазвитию целостности, обладающей суверенностью, культурно-цивилизационным своеобразием, динамикой. Ведущая интенция И. Дискина — создать условия для серьёзной общественной дискуссии относительно смысла и значения «российского прорыва». Он убеждён, что вне широкой общероссийской мобилизации институтов гражданского общества, всех граждан независимо от политических взглядов, невозможно реализовать шанс на устойчивое развитие России в XXI веке.

Прежде чем перейти к аналитике содержательных концептов монографии И. Е. Дискина, следует отметить, что её безусловным достоинством выступает широкий контекст рассматриваемых проблем, которые изучаются в двойной перспективе: с одной стороны, с учётом исторического опыта России, а с другой стороны, исходя из контекста развития современной мир-системы. В структурно-логическом плане рецензируемая работа состоит из шести глав 9, каждая из которых представляет собой своего рода теоретико-методологический и практический полигон для осмысления комплекса проблем, стоящих перед российским обществом.

Следует отметить, что автор не ограничился написанием монографии. Будучи членом Общественной палаты Российской Федерации, председателем комиссии по гармонизации межнациональных и межрелигиозных отношений ОП РФ, он инициировал ряд круглых столов, научно-практических конференций и методологических семинаров, общественных слушаний, не только в Москве, но в различных регионах России (Санкт-Петербурге, Ярославле, Казани, Уфе, Екатеринбурге, Оренбурге, Рязани).

Одним из социально-значимых эффектов общественной деятельности, инициированной И. Е. Дискиным, стал подготовленный рабочей группой (включающей представителей ВЦИОМ, ФОМ, ЦИРКОН, членов общественных палат субъектов Российской Федерации) под его руководством специальный доклад по развитию институтов гражданского общества, представленный на рассмотрение Общественной палаты РФ 4 ноября 2019 года10.

Однако, отмечая важность предпринятых действий, мы солидарны с И. Е. Дискиным, обращающим внимание читателей на «яркий парадокс» современной научной и общественной жизни России, связанный с невнятным или «слабым» обсуждением круга проблем, непосредственно касающихся реализации «российского прорыва». Именно так назвали СМИ спектр задач, поставленных в Указе Президента Российской Федерации от 07.05.2018 № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года».

Действительно, И. Е. Дискин, рассматривая императивы и риски реализации национальных проектов, выделяет два сценария их воплощения до 2024 года. Первый он назвал осторожным (где приоритетом является «стабильность», избегание рисков, следование «инерционному» сценарию) , а второй — мобилизационным (где ориентир — высокие темпы развития, пусть даже ценой более высоких рисков)11.

Методологическая позиция автора : необходим «серьёзный анализ этих рисков, оценка грани, за которой приемлемые риски превращаются в авантюру с тяжелейшими последствиями», ибо «преувеличение рисков так же опасно, как и их недооценка». «В первом случае теряются ресурсы развития, они тратятся на парирование несуществующих рисков. Во втором недооценка рисков ведёт к необходимости тратить впоследствии огромные ресурсы на преодоление последствий реализации недооценённых рисков»12.

Иными словами, И. Е. Дискин стремится реализовать потенциал метаподхода, позволяющего выйти за рамки сложившихся политических оппозиций российской политической системы. В частности, он показывает, что затянувшийся конфликт между так называемыми государственниками и так называемыми либералами мало прибавляет кинституциональному развитию российского общества, но именно вопрос вопросов современной России: может ли институциональная политическая, социально-экономическая и социокультурная институциональная система справиться с «бременем решений»13.

Ещё одна методологическая стратегия автора состоит в выстраивании объяснительной схемы, которая позволит уйти от взаимных обличений, но открывает возможность для определения институциональной рамки социальных трансформаций не только до 2024 года, но и в среднесрочной перспективе.

Лейтмотив всей монографии И. Е. Дискина — в донесении до всех возможных субъектов российского гражданского общества чрезвычайной важности, переживаемой современной исторической ситуации, требующей от всех (каждого гражданина, государства, политического класса) нового концептуального мышления, отказа от догматических стереотипов, дающего шанс на выстраивание широкой общественной консолидации. Конкретнее, он среди многих препятствий к реализации «российского прорыва» видит опасность от доминирования в общественном сознании политического класса радикальной интерпретации методологического индивидуализма14.

В целом автор последовательно в монографии реализует проблемный подход / метод проблематизации, позволяющий ему дистанцироваться от идеологических мифологем, а также нейтрализовать усилия многочисленных «торговцев страхом» и «алармистов», которые стремятся заполнить сферу общественного сознания псевдопроблемами. Он убеждён, что «первым этапом в реализации стратегии развития является победа на этом «рынке». Сегодня приходится признать, что «российский прорыв» как таковой ещё не стал фокусом общественного внимания и интереса»15.

Итак, И. Е. Дискин различает в связи с развитием российского общества три типа альтернатив: воображаемые, мнимые и реальные16. Фоном для различения указанных альтернатив выступает теоретико-методологическая дискуссия, развёрнутая во второй главе «Вечная проблема. Телеология или генетика: как выбрать верный курс?». И здесь автор также предлагает методологический компромисс между «чистой» телеологией (основанной на априорных целях) и «чистой» генетикой (связанной с экстраполяциями, с построением инерционных и инверсионных моделей).

Таким образом, И. Е. Дискин приходит к созданию широкой макросоциологической схемы, или образа социальной реальности, включающей в себя не только институты, но структуры, среды, сферы, поля. В каждом из сюжетов, кейсов или проблемных «узлов» автор демонстрирует высокий уровень теоретико-методологической культуры. Это позволяет ему органично сочетать методологические подходы К. Маркса, А. де Токвиля, М. Вебера, Э. Дюркгейма, П. Штомпки, К. Мангейма, Т. Парсонса, Р. Коллинза, Т. Заславской, И. Задорина, Л. Ионина, М. Мчедловой. В итоге процесс социальной трансформации предстаёт как единство и взаимосвязь социальных, гуманитарных и технических практик и программ.

Практическим разворотом макросоциологической схемы И. Е. Дискина служит модель конвенции, способная стать основанием «сетей» доверия в российском обществе и выступить как социальный институт, призванный систематически разрешать проблемы, возникающие в ходе социального взаимодействия акторов 17 . Элементами, создающими «поле» общегражданской российской конвенции, могут стать концепты «понимающего государства»18, «справедливого закона», общероссийского единства19, «ответственного класса» 20, «социальной справедливости», «взаимно ответственное партнёрство»21, «консервативная модернизация».

Мы разделяем убеждённость И. Е. Дискина, настаивающего на том, что сегодня на повестке дня — смена парадигмы развития России, переход к национально-демократической модернизации, базовыми элементами которой выступают три компонента: патриотизм, демократия, справедливость.

Именно они создают основу для прочного союза общества и государства. Общие принципы национально-демократической консервативной модернизации: 1) органичность, реализация модернизационного проекта с учётом социально-исторических ограничений, накладываемых предшествующими трансформационными и социокультурными процессами, эволюционными возможностями всей системы социальных институтов; 2) социальность развития, опора на развитие человеческого и социального капитала; создание благоприятных возможностей для проявления трудолюбия, социальной активности и предприимчивости; 3) национальная консолидация, широкий национальный диалог, обеспечивающий согласование интересов государства, различных слоёв и групп общества, соразмерность частных интересов с насущными потребностями страны, с условиями её динамичного и органичного развития; 4) демократизм, неукоснительное следование требованиям политически представленного большинства населения; уважение к интересам меньшинств, стремление к учёту этих интересов; 5) реализм, опора на наличные и потенциально доступные материальные и социальные ресурсы, учёт реальных институциональных условий развития государства и общества; 6) историзм и преемственность, учёт исторических и культурных традиций, ценностей и особенностей страны, её народов; 7) народность, глубокое понимание и уважение характера жизни народа, его норм и традиций, ценностей обыденной морали, которыми руководствуется в своей жизни большинство населения; 8) национальная ответственность государства, осознание его исторической ответственности за судьбы нашего Отечества; гармоничная интеграция частных интересов в систему национальных интересов страны 22.

Далее, на наш взгляд, большим потенциалом обладает концепт «понимающего государства». Фундаментальным качеством понимающего государства является респонсивность, или «способность власти верно идентифицировать соответствующие проблемы и угрозы, исходя из анализа текущей ситуации и актуальной повестки дня»23. Другой, не менее важной задачей респонсивности, выступает возможность для перевода части вопросов российской политики из идейно-политической в функционально-инструментальную плоскость, дающей шанс на «отказ от априорных нормативных представлений о характере функционирования отечественной политической системы»24.

В целом все, кто будет знакомиться с монографией И. Е. Дискина, найдут для себя много нового и интересного как в теоретическом, так и в практическом аспекте. Это и сюжеты о «ловушке среднего уровня», о действии «законов» Алексиса де Токвиля, Эрроу, об исторических альтернативах российского и советского общества, о геополитических сценариях альтерглобализма и т. д.

Методологические стратегии, предлагаемые автором, задают контуры новой жизненной стратегии, выстраивают иной горизонт жизненных целей, ценностей, моделей и форм поведения. Разумеется, это своеобразная гуманитарная практика, или метод для обретения новой институциональной «матрицы» российского общества в XXI веке.

АГАПОВ Олег Дмитриевич,

доктор философских наук, профессор Казанского инновационного университета, эксперт Общественной палаты Российской Федерации

Примечания:

1 Дискин И. Е. Альтернативы «российского прорыва» /И. Е. Дискин. — М.: Политическая энциклопедия, 2019. — 287 с. Иные работы автора: Дискин И. Е. Что впереди? Россия, которая всё ещё возможна? / И. Е. Дискин. — М.: Политическая энциклопедия, 2014. — 303 с.; Дискин И. Е. Институты: тайна и судьба / И. Е. Дискин. — М.: Политическая энциклопедия, 2016. — 302 с.

2 Хоружий С. С. Очерки синергийной антропологии / С. С. Хоружий. — М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2005. — 408 с. — С. 70.

3 Лепский В. Е. Субъектно-ориентированный подход к инновационному развитию / В. Е. Лепский. — М.: Когито–Центр, 2009. — 208 с. — С. 114.

4 Дискин И. Е. Альтернативы «российского прорыва» / И. Е. Дискин. Указ. соч. — С. 219.

5 Агапов О. Д. Сообщество граждан: искусство возможного / О. Д. Агапов. — Казань: Изд-во «Познание» Казанского инновационного университета, 2018. — 96 с. — С. 10.

6 Задорин И. В., Зайцев Д. Г. Вопросы идентификации и самоидентификации «гражданских объединений» / http://www.zircon.ru/upload/iblock/869/Voprosy_identifikacii_i_samoidentifikacii_grazhdanskih_obedinenij.pdf

7 Там же.

8 Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. СПб: Университетская книга, 2001. — 416 с. — С. 241–249.

9 Первая глава «Императивы и риски «российского прорыва»; Вторая глава «Вечная проблема. Телеология или генетика: как выбрать верный курс?»; Третья глава «Социальная трансформация: рамка преобразований»; Четвертая глава «Институциональная реконструкция и её альтернативы»; Пятая глава «Российский прорыв» и задачи гражданского общества»; Шестая глава «Консервативная модернизация».

10 «Назрел новый стандарт отношений государства и общества» — Иосиф Дискин

https://www.oprf.ru/press/news/2019/newsitem/51383

11 Дискин И. Е. Альтернативы «российского прорыва» / М.: Политическая энциклопедия, 2019. — С. 6.

12 Там же. С. 7.

13 Там же. С. 7; С. 188.

14 Там же. С. 101–102.

15 Там же. С. 93.

16 Там же. С. 77.

17 Там же. С. 161.

18 Дискин И. Е. Альтернативы «российского прорыва» / Принцип «понимающего государства»: «сначала убеди активных и ответственных, обеспечь прочную общественную поддержку, затем реформируй». — С. 274.

19 Там же. С. 196

20 Там же. С. 207.

21 Там же. С. 240.

22 См: Дискин И. Е. Альтернативы «российского прорыва»… С. 244–279.; Дискин И. Е. Кризис... И все же модернизации! — М.: Европа, 2009. — С. 194–195.; Зудин А. Ю. Очерки идеологии развития. Тетради по консерватизму: Альманах Фонда ИСЭПИ: № 2 — М.: Фонд ИСЭПИ, 2014. — С. 9–19.

23 Дискин И. Е. Альтернативы «российского прорыва» — С. 189.

24 См: Дискин И. Е., Фёдоров В. В. Респонсивность современной российской политической системы // Мониторинг общественного мнения. — 2000. № 6 (100). — Ноябрь-декабрь. — С. 4–11.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru