Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№9, Сентябрь 2020

ПОВЕСТКА ДНЯ

Ростислав ИЩЕНКО
Кто на очереди потеряться?

 

ПОЧЕМУ РОССИЯ НЕ СПАСАЛА ОТ МАЙДАНА

Когда журналисты начинают интересоваться особенностями политики России в ближнем зарубежье, я сразу вспоминаю анекдот о двух русских танкистах, пьющих вино на Елисейских полях и жалующихся, что «информационную войну мы проиграли».

Задаёт ли вопрос российский, украинский, белорусский, киргизский или даже прибалтийский журналист, он всегда звучит одинаково: как случилось, что Россия потеряла Украину? Варианты: Грузию, Молдавию, Прибалтику. Что надо делать, чтобы не потерять Белоруссию (Киргизию, Армению, Таджикистан, Казахстан)? Вслед за журналистами эту чушь повторяет население, и даже многие политики (в том числе российские). Они любят сожалеть в неформальной обстановке: «А всё-таки Украину мы потеряли, а сейчас теряем Белоруссию».

У меня сразу возникают вопросы. А точно ли это Россия всех потеряла и теряет? А Украина не потеряла Россию? А Белоруссия, Киргизия, Армения и т. д. не боятся Россию потерять? Словно Россия такая, никому не нужная, а вокруг неё бесценное ожерелье бывших республик. Их-то ей и надо любой ценой уговорить «не теряться».

Однако достаточно посмотреть на уровень экономического развития, международный вес, уровень благосостояния людей, функционирование государственных и общественных институтов и даже на уровень личных свобод граждан современной России. А потом сравнить по тем же параметрам с окружающими её бывшими союзными республиками. И складывается диаметрально противоположное впечатление... Более того, каждый раз очередной «теряющийся» получает от России крайне выгодные предложения о сотрудничестве. Причём Москва откровенно объясняет, в чём видит обоюдную выгоду, какие для этого необходимо запустить интеграционные механизмы, как они будут работать и почему она не собирается посягать на чей-то политический суверенитет.

Каждый раз «теряющийся» для начала требует, чтобы Россия просто выполнила его пожелания о снижении цен на свои товары, закупаемые «теряющимся», и ничего от него не требовала взамен. Ведь Москва должна понимать, что имеет дело с гордым и независимым, насквозь суверенным государством, которое интегрируется в прогрессивные западные структуры. Оно лишь по своей природной доброте соглашается принимать от Кремля финансовую и экономическую помощь, а в качестве ответной любезности обязуется не слишком сильно ругать Россию по вторникам, четвергам и субботам.

Даже если Россия идёт навстречу самым абсурдным пожеланиям «теряющегося», на следующем этапе он всё равно «теряется». И объясняет, что ему, такому передовому и прогрессивному, не с руки поддерживать отношения с насквозь пропахшими азиатчиной русскими варварами. К тому же Россия его, такого сверхценного, плохо и недостаточно активно ублажала. Наконец, когда выясняется, что мечты о равноправном вступлении в прогрессивную западную семью разбились в прах, что Запад нагло обманул, забрал всё ценное и выбросил «потерянную» Россией страну за ненадобностью, виновата опять оказывается Россия. Она не удержала «братьев». Можно сказать, насильно запихнула их в пасть кровожадного Запада. Послушайте бывших регионалов, которые как в украинских СМИ, так и в российских эфирах рассказывают, что в Майдане виновата Россия, которая с ними «плохо работала», а затем «не спасла» от ими же собственноручно выращенных «революционеров».

Претензии к России делятся на три части.

Первая. Лимитрофные элиты, как бывшие, так и действующие, обычно рассказывают: Россия не выполняла с достаточной радостью и скоростью все их пожелания по снижению цен на энергоносители, бесконтрольному доступу лимитрофных производителей на российский рынок, а также выдаче (и последующему списанию) беспроцентных кредитов. Поэтому, мол, они просто вынуждены были поддаться на уговоры коварного Запада. Когда же им говорят, что Запад предлагал им гораздо худшие условия сотрудничества, чем Россия, постоянно выдвигал всё новые требования и изначально не обещал никакого равноправия, они сморят с удивлением. Как, мол, можно не понять такую простую вещь — это же Запад! Он имеет право, ибо не каждому доступно счастье хотя бы постоять в его прихожей.

Вторая претензия. Как элиты, так и «пророссийская» часть населения лимитрофов указывают, что Россия, в отличие от США и ЕС, «мало вкладывалась в работу с населением». Им указывают на то, что прямые и косвенные выигрыши национальных экономик «потерявшихся» стран от уступок России составляют сотни миллиардов долларов, в то время как США вложили в лучшем случае от нескольких сот миллионов до десятка миллиардов (в зависимости от конкретной страны). Ответ: «вы не тем давали, не с теми работали, вы элиты финансировали, а надо было «пророссийские силы развивать».

Меня удивляет, что люди не замечают — американские деньги на 99% оседали в карманах правящей элиты. Причём американцы никого за себя не агитировали. Они лишь финансировали тех, кто и так занимал прозападную позицию. Уже на уровень «журналистов» и «активистов» попадали крохи. «Великие» украинские журналисты-грантоеды-«евроинтеграторы» Мостовая, Найем, Лещенко и другие — богачи лишь по украинским меркам, по меркам Москвы — нищеброды. Если же говорить о пушечном мясе Майдана, о всяких «небесных сотнях» и «людях с хорошими лицами», они не только ничего не получали от щедрот США, но добровольно и с энтузиазмом тратили свои деньги и жизни на «поддержку революции».

При этом надо иметь в виду, что именно правящие элиты, рассказывавшие, как «Россия потеряет» или «уже потеряла» очередную бывшую «республику-сестру», с упорством, достойным лучшего применения, вытесняли со своих территорий российский бизнес и российские СМИ, заменяя их западными. И радовались, хоть западный бизнес куда как меньше рефлексировал по поводу «братства» и работал с ними совершенно по-бандитски. Порошенко с Байденом — не самый жёсткий пример, транснационального финансово-политического бандитизма. Созданные же на западные гранты «независимые СМИ», в отличие от крайне щепетильных российских (или местных, созданных на российские деньги), немедленно оказывались в оппозиции к своим правящим режимам и начинали работать на их свержение. Тем не менее режимы их холили и лелеяли, заигрывали с ними и обеспечивали им наибольшее благоприятствование в работе и получении выгодных рекламных заказов. Это их тоже Россия заставила делать?

Что касается работы с соотечественниками напрямую, приведу лишь один пример. Несмотря на то, что такую работу «теряющиеся» старательно блокировали, используя все возможности государства, иногда удавалось пробить серьёзный проект, оттолкнувшись от которого, можно было бы работать дальше. Расскажу о судьбе одного такого проекта.

Если не ошибаюсь, в 2012 году Владимир Корнилов через меня предложил Дмитрию Табачнику, на тот момент министру образования Украины, открыть в левобережных районах Киева школу с русским языком обучения. Мотивировал он необходимость открытия такой школы тем, что на весь Киев (2 млн 600 тыс. списочного и 4–5 миллионов реального населения) на тот момент оставалось семь русских школ. Из них на Левом берегу Днепра (где жили 1–2 миллиона киевлян) не было ни одной.

Табачник идеей загорелся. Быстро проработал вопрос с Минобрнауки России и посольством России в Киеве. От России помощь обещали самые разные структуры, от нескольких банков до администрации президента. Премьер Украины Николай Азаров не возражал. Президент Янукович тоже. Во-первых, он тогда искал аргументы, способные убедить Россию сделать скидку в цене на газ. Во-вторых, резонно полагал, что одна русская школа ничего не меняет, тем более что не проблема при желании позднее перепрофилировать её в украинскую.

«Евроинтеграторам» в парламентской фракции Партии регионов, опираясь на позицию президента, заткнули рот. Промолчало даже «галицийское подполье» в Партии регионов, которое возглавляла Анна Герман. Россия готова была бесплатно снабдить школу необходимыми учебниками и оборудовать классы по последнему слову техники. Казалось, нет никаких препятствий для открытия первой за время независимости русской школы в Киеве, где они до этого только перепрофилировались в украинские.

Когда ныне «пророссийский блогер», а тогда вполне себе проевропейский адвокат Татьяна Монтян начала собирать в микрорайоне, где должна была открыться русская школа, подписи против её открытия, это никого особенно не озаботило. Табачник передал через меня активистам «Русского мира» в Киеве, что надо собрать хотя бы по всему городу количество подписей за школу, сравнимое с тем, которое Монтян соберёт «против» в одном микрорайоне. И этого будет достаточно, чтобы не дать заблокировать проект. Люди с энтузиазмом взялись за дело. И? Монтян в одном микрорайоне собрала на порядок больше подписей, чем весь «Русский мир» во всём Киеве.

Я далёк от мысли упрекать Монтян. Мне в принципе не важно, действовала она в соответствии со своими убеждениями, под заказ или по какой-то ещё причине. Она эффективно выполнила работу, за которую взялась. Я также не могу упрекнуть активистов «Русского мира». Это действительно были абсолютно бескорыстные энтузиасты, честно пытавшиеся спасти проект русской школы. Просто во всём Киеве (как до сих пор пишут, «на 80% русскоязычном городе») оказалось меньше желающих подписаться за её открытие, чем в одном микрорайоне людей, грудью вставших против.

Обращаю внимание, что на улицах Киева тогда не было никаких бандеровцев, избивающих и убивающих за «пророссийские настроения». СБУ не бросала в тюрьмы «за госизмену» тех, кто призывал вступать в Таможенный союз. Сложилась уникальная ситуация, когда практически вся российская вертикаль (от посольства до администрации президента) поддерживала проект, Министерство образования Украины его пробивало, правительство и президент Украины благосклонно не препятствовали. Какие ещё нужны были условия для активного участия «русского населения» в поддержке проекта русской школы? Надо было только потратить 10 минут на подпись.

Мне могут сказать, что это случайность, что люди не успели узнать, не сориентировались и т. д. Хорошо. Едва став министром, в 2010 году, Табачник потребовал, чтобы администрации школ жёстко соблюдали требование закона об открытии в параллели класса с русским языком обучения, если будет хотя бы 11 заявлений от родителей, свидетельствующих о наличии такого пожелания. До этого школы старались игнорировать это положение закона, отбояриваясь тем, что у них, мол, русскоязычных преподавателей не хватает. Чтобы облегчить родителям задачу, была открыта прямая линия с приёмной министра, а органы образования на местах были предупреждены о том, что каждый случай отказа вызовет не только административные и дисциплинарные меры, но и будет передаваться министерством в прокуратуру.

Обращаю внимание, что по своему статусу министр обращался бы не к районному прокурору, а к генеральному прокурору или его заместителю. То есть к тому времени, как дело попадало бы в район, оно уже стояло бы на контроле в Генпрокуратуре Украины и у областного прокурора. Замотать его было бы сложно.

В этих тепличных условиях на Украине в 2010–2013 годах открылось меньше сотни классов с русским языком обучения. Кстати, одновременно социологическое исследование Донецкого национального университета показало, что даже в Донецкой области количество людей, идентифицирующих себя украинцами, превысило количество тех, кто считал себя русскими, хоть большинство (99%) указали русский язык в качестве родного.

У меня вопрос: это им Россия недостаточно помогла, чтобы подпись под заявлением об открытии русской школы поставить, заявление об открытии русского класса написать? Это Путин лично их в украинцы записывал? Может, им за желание остаться русскими Россия должна была заплатить?

Я специально выбрал пример идеального сочетания обстоятельств, когда и российская власть активно помогала, и украинская не препятствовала, а на уровне профильного министерства всячески продвигала проект. Этот случай в корне опровергает сознательную ложь одних и добросовестное заблуждение других людей, утверждающих, что если бы Россия «боролась за Украину» и делала бы это «правильно», они бы горы свернули.

Есть и третья часть претензий к России. Их обычно выдвигают честные люди, исчерпавшие возможность доказательно отстаивать позицию по любому из первых двух вариантов, рассмотренных выше. Когда они в ходе дискуссии убеждаются, что Россия реально делала что могла и даже больше, чтобы удержать неразумных «братьев» от роковых ошибок, в ход идёт последний аргумент: «Значит, надо было послать войска». «И завоевать вас»?— спрашиваю я. «Мы бы сами сдались», — говорят они. «А если бы не сдались? Вы же были на всю голову суверенными, стремились в Европу, Россия должна была вас ублажать, а не завоёвывать, а не то вы сразу обижались», — говорю им я.

— Это не мы, это власть. Россия должна была нас спасти.

— Спасти от добровольно выбранной вами власти, курс которой вы в целом поддерживали?— спрашиваю я.

— Да, ведь мы русские, а Россия должна спасать русских.

И я не знаю, стоит ли дальше продолжать этот разговор со слепоглухонемыми? Зато на вопрос, кто кого предал и кто кого потерял, они мне ответили. Если они до сих пор все свои беды и радости связывают исключительно с действиями России, если они до сих пор ждут, что Россия, наконец, одумается, придёт и насильно их осчастливит, если обижаются, что долго не приходит, то это они потеряли Россию, а не Россия их. И это им следует думать, как Россию вернуть себе. Потому что вариант «прожить без России» уже опробован — ничего не вышло. В то время как Россия «потери бойца» даже не заметила.

ЗАЧЕМ РОССИИ ЛУКАШЕНКО?

Белорусский бацька никогда меня не вдохновлял, ни как человек, ни как президент. Но в течение довольно долгого времени в западной части постсоветского пространства ничего лучше Лукашенко не наблюдалось. Он хотя бы на словах был за интеграцию и не ломался под давлением Запада.

Такая позиция не оставляла ему вариантов — рано или поздно Белоруссия должна была оказаться настолько глубоко интегрированной в финансовые и экономические структуры России, что сохранение политического суверенитета вредило бы интересам и белорусского народа и белорусской элиты.

Однако много лет назад Лукашенко решил пойти иным путём, понемногу скатываясь к «многовекторности» и пытаясь балансировать российское влияние западным. Уже тогда было ясно, что рано или поздно он по этой дороге придёт к Майдану.

И вот по примеру Януковича и регионалов Лукашенко пришёл к Майдану, заботливо выпестованному собственными руками. На улицы городов Белоруссии вышло достаточно большое количество (уже не менее 20 тысяч человек) противников Лукашенко. Тех, кто отнесётся к этой цифре скептически и вспомнит про «миллионы» украинского Майдана, хочу разочаровать. Майдан, сломавший в 2014 году власть Януковича, лишь изредка, в моменты наивысшей мобилизации, собирал на центральной площади Киева до 15 тысяч человек. Об этом говорили сами лидеры Майдана, уже тогда боровшиеся за власть не столько с Януковичем, сколько друг с другом и поэтому усиленно друг друга разоблачавшие.

Так что с учётом четырёхкратного перевеса Украины 2014 года над Белоруссией по населению, текущий антилукашенковский Майдан по проценту привлечённых к активным протестам белорусов уже масштабней того, что сверг Януковича, а по абсолютным цифрам количество мобилизованных практически совпадает. А история с «разоблачением» КГБ Белоруссии «российских чевэкашников», якобы прибывших свергать Лукашенко, свидетельствует о том, что в окружении бацьки влиятельных предателей не меньше, чем было в окружении Януковича.

Надо также отметить, что большинство вышедших на улицы — молодёжь до 30 лет. Это именно их лукашенковская политика последних лет сделала убеждёнными «евроинтеграторами» и строителями «литвинской» нации. Но это также означает, что, даже победив Майдан сегодня, Лукашенко проигрывает ему в перспективе. Даже если Россия начнёт выделять ему на поддержание штанов в два раза больше денег, чем в самые «светлые» годы двустороннего сотрудничества, он уже не сможет купить лояльность этой идеологизированной молодёжи. Для неё он навсегда — камень на пути человечества к счастью. Молодые будут агитировать против него, и их ряды будут постепенно расти, с помощью, кстати, добровольно (в пику России) запущенных в Белоруссию поляков. Они будут готовить следующие майданы, и какой-то из них станет для Лукашенко роковым (если он сможет подавить текущий).

Естественно возникает вопрос: а зачем России такой «и не друг, и не враг, а так»? Почему Москва, вместо того, чтобы отомстить ему за нападки и отказаться признать его выборы, хоть и не слишком активно, всё же пытается помочь Александру Григорьевичу?

Происходит это потому, что в политике нет места мести. Она предельно прагматична и цинична. Тот, кто руководствуется эмоциями, всегда проигрывает. Его быстро просчитывают и банально загоняют в ловушку. Кстати, это хорошо видно на примере гиперэмоционального Лукашенко, которого собственное (не бог весть какое интеллектуальное) окружение развело, как мальчишку, и почти добилось, чтобы Майдан для собственного свержения он организовал сам.

Если мы будем эмоционально мстить всем, кто нас обидел, и воевать со всеми, кто косо на нас посмотрел, то не пройдёт и пяти лет, как от страны останутся одни воспоминания. Россия, безусловно, не заинтересована костьми ложиться за Лукашенко, если он не сможет сам почистить своё окружение от предателей и таки падёт «невинной» жертвой не этого, так следующего Майдана. Но ещё меньше Москве нужна территория хаоса вместо Белоруссии. Тем более что эту территорию уже собираются интегрировать в проект «Люблинского треугольника» (квадрат из него делать будут). Ракеты-то под Смоленском не разместят, так же, как не разместили под Брянском и Питером. Но Белоруссия, по кратчайшему пути соединяя Прибалтику с Украиной, значительно повышает стратегическую ценность прибалтийского плацдарма. Он уже не становится в случае войны одним большим лагерем военнопленных солдат НАТО, но вполне адекватной территорией развёртывания сил и средств. Снижается стратегическая роль Калининграда и Крыма. Даже экономическая связность региона между Балтикой и Чёрным морем резко повышается, а русофобская Польша реализует свою мечту о гегемонии в Восточной Европе и создании там новой Речи Посполитой (пусть и неформальной).

Если Лукашенко устоит перед натиском нынешнего Майдана, ему придётся распроститься с «многовекторностью». Запад таких вещей не прощает. Януковича хотели убить за куда меньшее прегрешение. Единственной его военно-политической точкой опоры станет Россия. В Минске могут сколько угодно надеяться на китайскую альтернативу, но Китай далеко, Россия для него важна как гарант надёжного тыла в противостоянии с США. Белоруссия же имеет ценность только в связке с Россией (без этого китайский транзит до Белоруссии просто не доберётся).

Но для того чтобы получить поддержку России, ему придётся демонтировать им же созданное евроинтеграционое подполье во властных структурах Белоруссии. Лукашенко, спасая себя, должен будет избавить свою страну и нас от выращенной им банды белорусских евроинтеграторов. Повод от них избавиться у него будет железный — они готовили белорусский Майдан и расправу над президентом. Он также должен будет полностью избавиться от проникших в Белоруссию иностранных НКО. Но наиболее важная его задача открыто указана в тексте путинской поздравительной (по случаю победы на выборах) телеграммы. Александр Григорьевич должен закончить интеграцию в рамках Союзного государства, Евразийского экономического союза и ОДКБ. Как раз до следующих президентских выборов работы хватит. А там можно и на заслуженный отдых, к тому времени и преемник определится.

Может быть, это и не то, о чём мечтал Лукашенко, но это максимум, что ему может предложить Россия:

1. Активное и добровольное исправление собственных ошибок.

2. Почётное завершение президентства (не досрочно, а после окончания шестого срока), с букетами, наградами, слезами благодарных сограждан и памятником на малой родине.

3. Спокойная старость.

4. Благополучие семьи.

Альтернативой всему этому является бессмысленная борьба с майданами, которая завершится поражением и попыткой физической ликвидации задолго до истечения шестого президентского срока. Запад не прощает срыва своих планов, а предатели в следующий раз подготовятся лучше.

Москва линию своих интересов очертила. Дальше — дело Лукашенко, ему решать. И хоть мне он не нравится ни как человек, ни как президент, ради интересов народа, проживающего на территории Белоруссии, мне бы хотелось, чтобы он принял правильное решение — спасся сам и спас девять миллионов вверенных ему душ. Иначе в Белоруссии будет хуже, чем на Украине, просто потому, что там ни народ, ни элиты (не имеющие опыта 1990-х) не готовы к тому, что неизбежно последует за победой Майдана, и не представляют себе, как в этих условиях выживать.

Надо понимать, что сегодня альтернативой Лукашенко является белорусский режим, подобный украинскому. А нам надо, чтобы альтернативой ему был абсолютно лояльный России преемник, не имеющий возможности даже подумать о каких бы то ни было манёврах между Россией и Западом.

https://ukraina.ru/opinion/html

ИЩЕНКО Ростислав Владимирович,

обозреватель МИА «Россия сегодня»


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru