Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№10, Октябрь 2020

ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

Оккупация

 

С беспокойством было воспринято Советским Союзом «присоединение» Австрии к Германии в марте 1938 года. 17 марта народный комиссар иностранных дел М. М. Литвинов в заявлении перед прессой осудил ввод немецких войск в Австрию, который принудил тысячи австрийцев покинуть страну или попасть в концентрационные лагеря, и в то же время радостно приветствовался тысячами как «акт насилия», который лишил австрийский народ его политической, экономической и культурной независимости.

На следующий день советское правительство потребовало от западных держав осуществления коллективных мер против Германии, но свою инициативу не сумело пробить. При этом советская дипломатическая служба, как и советская пресса, многократно подчёркивала усиление Германии вследствие этого акта, и таким образом обращалось внимание на то, что обеспокоенность советской стороны связана не столько с судьбой Австрии, сколько с возросшим военным потенциалом Германии. И лишь нападение Германии на Советский Союз в июне 1941 года привело, в конце концов, к тому, что СССР пояснил официально свою позицию в отношении Австрии. Это разъяснение последовало 21 ноября 1941 года в телеграмме комиссара иностранных дел В. М. Молотова послу в Лондоне И. М. Майскому. Майский перед этим направил в Москву запрос английских коммунистов с вопросом о том, как же надо понимать часть речи Сталина от 6 ноября, относящуюся к Австрии. Сталин объяснил, что до тех пор, пока «гитлеровцы» занимаются присоединением немецких стран и Австрии, их можно по праву называть «националистами».

Молотов обосновал высказывание Сталина целью внести замешательство в ряды гитлеровцев и раздор между правительством Гитлера и националистически настроенными слоями немецкого народа. «Присоединение» Австрии — то есть «области, заселённой главным образом немцами», — к Германии можно было бы отнести к великонемецкому национализму, пояснял Молотов, но это не означает, «что тов. Сталин стоит за это присоединение, ибо тов. Сталин не считает великогерманский национализм правильной или приемлемой схемой». Сталин, скорее, того мнения, поясняет далее Молотов, что Австрия как независимая страна должна быть отделена от Германии, которая сама «должна быть разбита на ряд более или менее самостоятельных государств» с тем, чтобы таким образом достичь гарантии спокойствия для европейских государств в будущем.

16 декабря 1941 года Сталин передал в Москве британскому министру иностранных дел Энтони Идену меморандум, содержащий чёткое требование восстановления независимости австрийского государства с его предвоенными границами. На британский запрос Сталин дал понять, что Советский Союз не имеет никаких возражений против создания федераций в послевоенной Европе, если соответствующие страны этого пожелают. Эта уступка, однако, должна была быть понята не как обязывающее согласие, а, скорее, как выражение сталинских усилий по англо-советскому союзному договору, так как уже несколькими месяцами позже идея федерации, содержащаяся в британском проекте такого пакта, натолкнулась на советскую критику.

В то время как премьер-министр Уинстон С. Черчилль втайне надеялся посредством образования федераций (конфедераций) в Центральной и Восточной Европе ослабить опасность разрастания Советского Союза и распространения коммунизма после войны, эта идея, естественно, как раз в советском руководстве должна была натолкнуться на сопротивление. В своей ноте от 7 июня 1943 года В. М. Молотов дал понять министерству иностранных дел Англии, что Советский Союз считает «неправильным» заниматься созданием федерации из Польши, Чехословакии, Югославии и Греции, и что многократно упоминавшееся с английской стороны возможное присоединение к этому блоку Австрии и Венгрии считает также «неправильным». Австрия, таким образом, должна быть снова восстановлена как малое государство. Политическая подоплёка этого заключалась в советском стремлении держать Европу в целом слабой и раздробленной, чтобы застраховать позицию СССР в качестве доминирующей силы континента.

Заключительная декларация Московской конференции министров иностранных дел трёх держав от 30 октября 1943 года возвела восстановление Австрии к официальной цели союзников. По вопросу о создании федерации Молотов в отношении Австрии 26 октября 1943 года разъяснил, что «одной из важнейших задач [...] является освобождение малых стран и восстановление их независимости и суверенитета». «Преждевременное и, возможно, искусственное включение этих стран в теоретически запланированные группировки было бы несчастьем как для самих малых стран, так и для будущего общего мирного развития Европы». В ходе конференции советской дипломатии удалось до неузнаваемости размыть намерение британской стороны о возможной федерации. Кроме того, советский представитель в редакционном комитете, заместитель Народного комиссара иностранных дел А. Я. Вышинский добился очевидного усиления пункта об ответственности Австрии за своё участие в войне, что позже привело к легитимации советских притязаний к Австрии.

В апреле — мае 1945 года Австрия была занята войсками союзников и освобождена от национал-социализма. Военная оккупация была результатом войны, с одной стороны, и должна была обеспечить отделение Австрии от Германии и восстановление её в качестве суверенного государства. С другой стороны, так как австрийцы на стороне Гитлера занимали важные посты, воевали и совершали преступления, оккупация Австрии войсками союзников преследовала также цели обеспечения демилитаризации, денацификации и контроля.

Когда в 1946 году США впервые заговорили о необходимости начала союзнических переговоров относительно австрийского Государственного договора, перед советской дипломатией очень скоро встала дилемма. С одной стороны, она хотела выхода союзников из Австрии, но при этом и советские войска должны были уйти. С другой стороны, на основании мирных договоров с Венгрией и Румынией советские войска в Австрии также обеспечивали международное правовое основание для их размещения в Юго-Восточной Европе. Поэтому министр иностранных дел Молотов в 1946 году отклонил переговоры о Государственном договоре. После того как в начале 1947 года переговоры в Лондоне начались, он констатировал в секретном совещании с вождём венгерских коммунистов Матиасом Ракоши, что «договор с Австрией наверняка не будет подписан в этом году».

Вопрос о том, был ли Советский Союз готов в 1948 году уйти из Австрии, должен остаться гипотетическим. Переговоры о Государственном договоре, по причине отклонённых югославских территориальных претензий к Австрии, а ещё более из страха взятия власти коммунистами на манер Будапешта в 1947 году и Праги в 1948-м, в мае западными державами были прерваны. После их возобновления в начале 1949 года с австрийской и западной стороны создалось впечатление, что ещё до конца года они должны быть закончены.

На фоне споров между Сталиным и Тито СССР отказался от поддержки югославских территориальных притязаний. По вопросу «советского имущества» в Австрии была достигнута договорённость об уплате 150 миллионов долларов Австрией Советскому Союзу. Дунайская пароходная компания DDSG в восточной Австрии и Европе и 60% нефтяной продукции и нефтяных месторождений на 30–33 года должны были оставаться в советских руках. Когда же основные вопросы были решены, оказалось, однако, что Сталин был не готов (более) к подписанию. Советский Союз вновь получил опасения, что после ухода из Австрии его позиции в Восточной и Центральной Европе будут ослаблены. Вследствие всё новых препятствий, создаваемых советской стороной, переговоры зачахли и были обречены на 2 года длившийся перерыв.

Знаменитые «Германские Ноты» Сталина от марта — апреля 1952 года, в которых он предлагал новое объединение Германии, вывод войск союзников из Германии с одновременным объявлением её нейтралитета, вновь оживили надежды на подписание Государственного договора. Однако предложение Сталина было, прежде всего, дипломатической попыткой предотвратить новое вооружение Западной Германии.

Примерно в то же время последовавшая инициатива западных держав с предложением создания «сокращённого договора» по Австрии и рассмотрения его в качестве предпосылки конференции четырёх держав по Германии, укрепила взаимообусловленность австрийского и немецкого вопросов. «Сокращённый договор», однако, блокировал надолго любой шаг вперёд, так как он означал бы отказ СССР от уже оговорённых ранее экономических условий, что для него было неприемлемо.

В марте 1953 года умер Сталин. На войне в Корее было заключено перемирие, и новое советское руководство желало серьёзных переговоров относительно Германии и Австрии. В связи с изменением международной обстановки усилилась надежда на то, что в рамках Берлинской конференции министров иностранных дел в январе-феврале 1954 года может быть достигнута договорённость по Государственному договору.

Требование Молотова оставить войска союзников в Австрии и после подписания Государственного договора оказалось неприемлемым. Разговоры окончились ничем, оккупация в Австрии осталась, и страх перед разделением Австрии по образцу Германии на восточную и западную части вновь усилился.

Новая советская инициатива в начале 1955 года, которая в конце концов в течение нескольких недель привела к заключению Государственного договора совместно с решениями о выходе оккупационных войск и продажей советских предприятий в Австрии, стали выражением изменившегося соотношения сил и новых политических приоритетов в Кремле. 1-й секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущёв сумел одержать верх над В. М. Молотовым. Вследствие вступления ФРГ в НАТО в начале мая 1955 года дальнейшее затягивание заключения Государственного договора, с точки зрения советской стороны, уже теряло смысл. Нейтралитет Австрии, на который в апреле 1955 года во время московских переговоров по Государственному договору согласилась австрийская делегация, и принятый австрийским парламентом 26 октября, приводил к удлинению нейтрального территориального клина между Германией и Италией, что было невыгодно НАТО. Одновременно Варшавский пакт, подписанный 14 мая 1955 года, и примирение между Советским Союзом и Югославией укрепляли стратегические позиции Советского Союза в Восточной и Центральной Европе с севера, востока и юга от австрийских границ и тем самым открывали путь для вывода войск союзников из Австрии.

***

Советская оккупация в Австрии продолжалась с конца марта 1945-го до сентября 1955 года. Какие цели преследовал Советский Союз в течение этих 10 лет? Историки «реалистической» школы видели советские намерения по отношению к Австрии в контексте советизации Восточной и Центральной Европы, а также Восточной Германии после Второй мировой войны, и исходили поэтому из того, что Сталин, хотя и планировал восстановить независимую Австрию, но после этого собирался поставить её под советское влияние и установить в ней коммунистическое руководство. Советские и «ревизионистские» историки, напротив, настаивают на том, что СССР никогда не собирался «советизировать» Австрию. Лишь частичное открытие советских фондов документов после конца Советского Союза позволяет сегодня заново оценить этот вопрос.

Первые политические директивы Сталина в отношении Австрии в апреле 1945 года были направлены на то, чтобы быстро организовать функционирующую администрацию и не мешать организации временного правительства. О его будущей организации, составе и мероприятиях было записано в программе действий, которая была разработана московским руководством Коммунистической партии Австрии (КПА) в изгнании и одобрена советским руководством. Чтобы укрепить влияние КПА в Австрии, по указанию Сталина в начале апреля была подготовлена «инициативная группа» из австрийских коммунистов в изгнании для отправки в Австрию.

Вскоре после этого, однако, в Москве была получена телеграмма от советского главнокомандующего в Австрии маршала Ф. И. Толбухина, в которой он сообщал, что социал-демократ и бывший государственный канцлер Карл Реннер посетил советскую комендатуру и предложил свои услуги при восстановлении республики Австрии. Давал ли Сталин указание отыскать Реннера, не известно; Сталин, во всяком случае, отдал срочный приказ «оказать Реннеру доверие». Благодаря этому началось формирование правительства. Основанием к такому быстрому развитию событий было, без сомнения, желание советского руководства при формировании правительства опередить западные державы, чьи секретные службы подозревались им в создании австрийских эмигрантских организаций и организаций сопротивления в западном зарубежье и в самой Австрии.

После того как политические требования, изложенные КПА 19 апреля на совещании с оккупационным руководством, были выполнены и Реннер договорился о составе правительства с КПА, Социалистической партией Австрии (СПА) и Австрийской народной партией (АНП), Временное правительство было представлено 27 апреля советским оккупационным властям. И в занятых советскими войсками провинциях возникли под советской эгидой Временные правительства.

Немного позже по распоряжению Совета Народных Комиссаров СССР была организована Советская часть Союзнической Комиссии (СЧСК) по Австрии. Хотя внешне отношения между Временным правительством и Советским Союзом были подчёркнуто дружественными, и правительство получало значительную советскую поддержку при восстановительных работах и усилиях по международному признанию, вскоре возникли первые проблемы. Особенно внутреннее развитие страны не устраивало КПА, с которой Карл Реннер не консультировался иногда по важнейшим вопросам, как, например, по принятию австрийской временной конституции, о чём было сообщено советским властям.

Аналогичная информация передавалась через офицеров в аппарат ЦК ВКП(б) и письменно от руководства КПА Сталину. Дополнительно австрийско-советские отношения осложнялись из-за изнасилований и других преступлений, совершаемых советскими солдатами в Австрии. «Русские бегают кругом, убивая, грабя, воруя, насилуя», — писал в подчёркнуто чёрных красках американский военный комиссар генерал Марк Кларк. Вину за эти эксцессы взваливали, прежде всего, на КПА. Несмотря на эти негативные предвестники, результаты выборов в национальный парламент 25 ноября были неожиданными как для коммунистов, так и для советского руководства — крупное поражение КПА (5,4%) и победа АНП (49,8%) и СПА (44,6%). Руководство КПА вынуждено было оправдываться за плохие результаты перед Москвой.

Одновременно с этим внутренним развитием тень на Австрию бросала также начинающаяся холодная война между союзниками. Такое развитие и, с точки зрения советской стороны, «осложнившееся» вследствие результатов выборов положение в Австрии, вызвало изменения советской политики: она стала более отстранённой по отношению к новому, трёхпартийному, правительству под руководством федерального канцлера Леопольда Фигля (АНП) и вице-канцлера Адольфа Шэрфа (СПА) по сравнению с Временным правительством.

Была усилена пропаганда в поддержку КПА. Наметившиеся тенденции к расколу в АНП и СПА советской стороной всё чаще назывались «реакционными». Советская сторона фиксировала угрожающие «сектантские» тенденции и в КПА. И руководство компартии Австрии начало менять свою стратегию. Из его переписки со Сталиным в 1946 году можно выявить несколько направлений. С одной стороны, КПА категорически отвергала проект Государственного договора для Австрии, предложенный США, и в доказательство приводила аргументы, которые изложил В. М. Молотов на Парижской конференции министров иностранных дел. С другой стороны, в письмах Сталину она настаивала, чтобы советское руководство приняло в Австрии не только принадлежавшие ранее Германии предприятия, но и «всю экономику советской зоны». В руководство экономикой должны быть назначены «надёжные австрийские антифашисты». В качестве сопутствующих мер Советский Союз должен оказывать советской зоне в Австрии всестороннюю экономическую помощь и посредством этого «значительно усилить своё политическое влияние».

Затем КПА сообщила советскому руководству, что она планирует выйти из австрийского правительства, чтобы тем самым его свалить и вызвать новые выборы. После этого она предложит СПА объединиться с ней в одну социалистическую единую партию. 20 ноября 1947 года единственный представитель КПА Карл Альтманн покинул правительство, однако падения правительства этим не вызвал, так как СПА не присоединилась к отставке, как того ожидали коммунисты.

Не все предложения КПА были приняты советской стороной. В особенности требуемое экономическое обязательство нарушило бы союзническое соглашение по контролю. Внутриполитические прогнозы, сделанные КПА в письмах Сталину и в разговорах с советскими функционерами и предсказывавшие растущее недовольство большими партиями и увеличивающийся приток к коммунистам, напротив, в основном совпадали по содержанию с отчётами советских оккупационных властей. Они также — верные актуальному толкованию марксистско-ленинской интерпретации истории — констатировали увеличивающиеся социальные контрасты и конфликты между «прогрессивными силами» и «реакционными» господствующими классами. Критический анализ такой интерпретации, которая, без сомнения, не соответствовала положению в Австрии, как и оспаривание основ, методов и шансов на успех советской оккупационной политики, не имел места.

Однако одно направление КПА однозначно не поддерживалось советским руководством: разделение Австрии по примеру Германии. Предварительные предложения по этому плану содержались уже ранее во многих письмах председателя партии Копленша Сталину в 1946 году. Определённо, как политическое направление вопрос разделения Австрии был поставлен на секретном совещании представителей КПА Фридла Фюрнберга и Франца Хоннера с референтом Отдела внешней политики ВКП(б) Г. Я. Короткевичем в ночь с 19-го на 20 октября 1947 года в Будапеште, то есть незадолго до выхода КПА из правительства.

Советское руководство, однако, было с этим не согласно и осудило планы КПА во время переговоров между членом Политбюро внешнеполитического куратора ВКП(б) А. А. Жданова с Копленигом и Фюрнбергом 13 февраля 1948 года в Москве. Жданов упрекнул КПА в том, что она якобы уже высказалась за разделение Австрии. Этого, как выразился Жданов, Советский Союз принять не может. Жданов указал на то, что влияние «демократических сил» растёт. То же происходит и в Австрии — ожидание, которое должно было исполниться не так, как этого хотел Жданов.

Для усиления роста «демократических сил», что означает, в основном, поддержку КПА и её общественных организаций, со стороны аппарата ЦК ВКП(б) постоянно росли требования об усилении советской пропаганды и «политической работы» в Австрии. Первая кульминация этого уже с 1946 года начатого развития была достигнута в начале 1948-го. Из Москвы в Австрию было послано множество комиссий, которые после проверок состояния дел советской политработы с австрийским населением пришли к заключению, что советская пропаганда недостаточно агрессивна, и как важнейшая задача советской политики в Австрии она не находится на должном уровне.

Рекомендации проверяющих комиссий дошли даже до требования отзыва заместителя Верховного Комиссара СССР в Австрии, генерал-полковника А. С. Желтова. Это требование, однако, не было выполнено. Фактически советский пропагандистский аппарат боролся с недостатком финансов и персонала, но это было не единственной причиной провала советской попытки наставить австрийское население на путь коммунизма. Во всяком случае пропаганда постоянно расширялась, и даже Союзнический Совет стал её «трибуной». Не последнюю роль при этом играл советский упрёк в недостаточной денацификации Австрии. И хотя эта критика, по меньшей мере частично, была справедлива, но то, как советская сторона обращалась с этим вопросом, свидетельствует, однако, о злоупотреблении ею в качестве оружия пропаганды против австрийских правительственных партий.

Ввиду отрицательной оценки политиков партий АНП и СПА, которых именовали «реакционными», «враждебными народу» и «антисоветскими», Советский Союз интенсифицировал свои усилия по ослаблению больших партий и одновременно по поиску новых внутриполитических партнёров. Поэтому советское оккупационное руководство поддерживало внутреннюю оппозицию СПА, возглавляемую левым социалистом Эрвином Шарфом, стремящуюся стать трибуной партии и отделиться от неё. Фактически же Шарф был исключён из СПА в октябре 1948 года. Четыре месяца спустя он основал «Объединение прогрессивных социалистов» (позже Социалистическая рабочая партия, СРП), которое под советским давлением совместно с КПА в качестве «Левого блока (коммунистов и левых социалистов)» участвовала в выборах в Национальный Совет 9 октября 1949 года. В результате Левый блок со своими 5,08% голосов и одним дополнительным мандатом остался, по сравнению с 1945 годом, явно позади поставленной им в этих выборах цели.

Тем не менее советские офицеры в своём отчёте от 27 октября 1949 года по поводу выборов в Национальный Совет и Ландтаги Австрии констатировали, что Левый блок «оправдал себя на выборах» и левым социалистам «предстоит вместе с КПА сыграть серьёзную роль в деле сплочения рабочего класса и с этой целью оторвать рядовых социалистов от реакционного руководства СПА». Отчёт критикует, однако, что до сих пор была упущена возможность приобщения «буржуазных элементов», с помощью которых Левый блок мог бы быть расширен до «единого фронта демократических и патриотических сил».

Политбюро ЦК ВКП(б) в 1951 году настойчиво требовало от КПА организации такого «Национального фронта», что в конце концов, хотя и с задержкой, было достигнуто КПА совместно с левыми социалистами и Демократическим союзом отколовшейся буржуазной группы под руководством известного экономиста Йозефа Дорбретсбергера. Внешнеполитическая Комиссия ЦК ВКП(б) предложила даже втянуть в этот выборный блок «Национальную лигу», которая отделилась от «Союза независимых» и служила резервуаром для сбора дружественно настроенных по отношению к Советскому Союзу бывших нацистов — предложение, которое наглядно иллюстрирует лицемерие советской критики неонацизма в Австрии. На выборах в Национальный Совет 22 февраля 1953 года ведомый КПА выборный блок «Австрийская народная оппозиция» потерпел поражение (5,28% голосов, 4 мандата).

Этот третий провал на выборах со стороны КПА стал для советских властей, вероятно, неожиданностью. Советские отчёты перед выборами непрерывно содержали информацию об обострении внутиполитических противоречий и о всё большей поддержке КПА со стороны масс. В особенности волнения в октябре 1950 года, которые были организованы КПА, усилили уже существовавшие до этого подозрения. Однако опубликованные документы по октябрьской стачке не приводят каких-либо доказательств тому, что акция была организована советской стороной. Но и тому, что стачка была проведена против желания СССР и привела к конфликту между советской администрацией и КПА, в противоположность к существовавшей ранее информации, нет никаких оснований. Гораздо больше в отчётах ощущается очевидная советская симпатия к забастовке. После подавления коммунистических беспорядков силами, пользующимися доверием правительства, Политбюро ЦК ВКП(б) немедленно предприняло меры для защиты коммунистов от преследования австрийских чиновников и против увольнений коммунистических полицейских.

Защита и поддержка КПА были также включены в качестве двух наиболее значимых задач советской оккупации в постановление, которое Совет Министров СССР принял 20 февраля 1952 года. Это новое постановление заменяло собой решение о СЧСК от 4 июля 1945 года и было результатом проверки работы Советской части комиссией ЦК ВКП(б) осенью 1951-го. Через две недели после представления протокола проверки Политбюро приняло решение организовать реформу СЧСК, которая была бы направлена на эффективную советскую поддержку КПА и укрепление советского влияния в Австрии. Обе задачи уже с 1945–1946 года являлись основными советскими целями в Австрии.

Последствия нового распоряжения касались, с одной стороны, изменения структуры Советской части Союзнической Комиссии (так, например, военные комендатуры были включены в СЧСК, а областные комендатуры преобразованы в «представительства Верховного комиссара»), а с другой — концентрации основного внимания «политической работы» на «демократизацию» советской зоны оккупации, что означало усиление коммунистического влияния.

Эти цели были реализованы, в первую очередь, на советских предприятиях в Австрии, так называемых предприятиях УСИА (Управление советским имуществом в Австрии), которые были подвергнуты политической «чистке» и увольнению некоммунистических сотрудников. КПА должна была стать, благодаря реорганизации и советской и внутрипартийной критике, более боеспособной и целеустремлённой. Как основное средство «демократизации» Австрии и укрепления советского и коммунистического влияния, что должно было означать то же самое, то есть «демократизацию», по-прежнему рассматривалась пропаганда.

Летом 1954 года советская оккупация констатировала ослабление антисоветских настроений в австрийском населении. Многие, кто ещё два года назад находился под влиянием американской пропаганды, сейчас отозвались бы позитивно о советской оккупации и, в соответствии с информацией из кругов КПА, даже сказали бы: «Пусть американцы уходят, а русские остаются». Кроме того, большинство ощущало угрозу, исходящую от США, англо-американского империализма и западногерманского милитаризма — сведения, которые отрицались вождями КПА.

Поворот в советско-австрийской политике в 1955 году, который делал возможным заключение Государственного договора, наступил как будто бы довольно неожиданно для австрийских коммунистов. Совещания вождей КПА с советскими дипломатами — офицеры с 1953 года ограничивались в основном вопросами военного характера — сводились к обсуждению требования КПА о нейтралитете, подготовке празднования 10-й годовщины освобождения Австрии в апреле 1955 года, занятию руководящих постов на предприятиях УСИА коммунистами и организации музея Сталина в бывшей венской квартире умершего диктатора. Подписание Государственного договора и окончание оккупации положили и конец особому положению КПА в качестве «не совсем секретного союзника Востока».

Политики КПА ожидали после ухода союзников улучшение своих позиций в Западной Австрии с одновременным ухудшением в бывшей Восточной зоне. Огромная популярность федерального канцлера Юлиуса Рааба, завоевавшего её после подписания Государственного договора, «которой не имел никакой канцлер со времён Марии Терезии», была признана ими. Ослабление напряжения в австрийско-советских отношениях после ликвидации ипотеки «оккупация» иллюстрирует сам факт беседы одного советского дипломата с профсоюзным деятелем СПА Францем Ола, который в 1950 году, вследствие своей роли при подавлении коммунистических беспорядков, подвергался нападкам советской пропаганды. Теперь советская сторона приглашала его к теоретической дискуссии об Австромарксизме, более того, звала посетить Советский Союз.

Советская политика в Австрии. 1945–1955 гг.

Сборник документов

М.: АИРО-ХХ I ; СПб.: Дмитрий Буланин, 2006.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru