Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№10, Октябрь 2020

АКЦЕНТ

Олег ХАРЕБИН
Человек отвязанный

 

Лауреатом Нобелевской премии по литературе 2015 года стала писательница из Белоруссии Светлана Алексиевич. Премия присуждена «за её многоголосое творчество — памятник страданию и мужеству в наше время». Сегодня она — член Координационного совета оппозиции, и около её дома «на всякий случай» дежурят иностранные дипломаты...

В канун 70-летия окончания Второй мировой войны в Европе — Светлана Алексиевич в интервью «Радио Свобода» рассуждала об исторической памяти и военной литературе.

«В Москве и других городах России, а также в столицах некоторых республик Содружества независимых государств — Минске, Ереване, Бишкеке — продолжаются широкомасштабные репетиции военных парадов Победы. От этой милитаристской традиции праздника отходят в других странах бывшего Советского Союза — в балтийских республиках, в Грузии, а теперь и на Украине. Там отмечают юбилей окончания Второй мировой войны в Европе как День скорби, памяти павших и национального примирения».

Итак, у нас День Победы, на Западе: «Юбилей окончания Второй мировой… день скорби».

Почему же такая разница в европейском мировосприятии, которое с некоторых пор демонстрирует С. Алексиевич, и у нас, россиян? Потому что основной вклад в Победу внёс СССР, и мы психологически и духовно ощущаем себя гражданами страны-победительницы. А вот западные, да и восточные европейцы, себя таковыми не чувствуют. Потому что в том или ином политическом контексте вся Европа была «под Гитлером», и реальное сопротивление фашизму на государственном уровне оказывала только Великобритания. Кроме выраженно фашистских режимов Германии и Италии, профашистские и коллаборационистские правительства во Второй мировой были во Франции, Норвегии, Венгрии, Испании, Португалии. А ещё существовали и политические союзники Гитлера: вроде бы не фашистские Финляндия, Румыния, Болгария.

А вот ещё из Алексиевич: «Сталин мощным колпаком лёг на наше сознание — и, как выясняется, этот колпак до сих пор прижимает и новые поколения, и властителей, и массовое сознание». Она считает, что «единственное, что удалось советской власти, — вывести какой-то новый тип человека». Против этого «типа» боролась либеральная интеллигенция, аплодировавшая развалу СССР. Не получилось: «Мы думали, что появится свобода, уйдут коммунисты — мы их прогоним, — и люди бросятся читать Солженицына, захотят узнать правду, и что-то честное и справедливое появится. А люди побежали мимо книг, которых уже было много — Солженицына, Разгона, Шаламова. А они захотели жить: всё попробовать».

Да, люди захотели жить, и в борьбе за жизнь им, как оказалось, было не до Солженицына и Алексиевич. Может, писатели сами проглядели что-то, может быть, декларируемая ими правда оказалась неправдой? Ещё цитата из Светланы Алексиевич:

«Собственные внутренние ограничения, конечно, в советское время и у меня тоже были, и я тоже не могла какие-то вещи принять, поскольку целый пласт мировой военной литературы прошёл мимо меня. Суть советского понимания военного противостояния была такой: «война — беда», а экзистенциальные вопросы отсутствовали».

ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ

Что же означает сие: «экзистенциальные вопросы»?

Экзистенциализм — философское мировоззрение, возникшее после Первой мировой войны. Яркие представители — Карл Ясперс (1883–1969) и Мартин Хайдеггер (1905–1980). Сторонником экзистенциализма был русский «антифилософ» Лев Шестов (1866–1938). Экзистенциалистом считается также самый известный из русских философов на Западе Николай Бердяев (1874–1948), которого королевское литературное общество г. Лунд (Швеция) 7 раз номинировало на Нобелевскую премию.

Экзистенциализм, в общем, это западное, выраженно пессимистично-либеральное, культурное разочарование довольно значительной части интеллектуалов в западной христианской цивилизации. Разочарование основывалось на дисбалансе научно-технического прогресса и морально-нравственного состояния западных обществ. Дисбаланс привёл к возникновению двух мировых войн и к феномену фашизма.

Творчество К. Ясперса («Психология мировоззрения») хотя и пессимистично, но основывается на христианских, религиозных ценностях человеколюбия. Он одним из первых ввёл понятие «политической философии». Другое дело — более жёсткий материалист Жан-Поль Сартр (1905–1980), друг и идейный вдохновитель левых радикалов: маоистов, троцкистов, «красных кхмеров». Он провозглашал, что экзистенциализм — это гуманизм. Но вот характерные названия его произведений, значительных с художественной точки зрения: «Тошнота», «Грязными руками», «Смерть в душе», «Мёртвые без погребений», «Призрак Сталина», «Дневники странной войны». Хорош гуманизм...

Сразу же напрашивается ассоциация с произведениями С. Алексиевич: «У войны не женское лицо», «Последние свидетели», «Цинковые мальчики», «Чернобыльские молитвы», «Зачарованные смертью».

Для творчества экзистенциалистов характерен нездоровый интерес к пограничным состояниям психики: смерти, страху, отчаянию. Именно в этих экстремальных состояниях реализуется так называемая «подлинная коммуникация». Простые отношения, не окрашенные аффектом, по мнению экзистенциалистов, «неподлинные». Отсюда поощрение молодёжного бунтарства, социальной напряжённости, поиск социального адреналина, острых ощущений. В конечном итоге — оправдание деструктивных террористических движений типа ИГИЛ. Ведь в экзистенциализме главное — не духовная свобода, а «свобода выбора». Или жалкое прозябание в несправедливом буржуазном обществе, или бунт против него.

И здесь не к месту вопрос Странника Максиму в «Обитаемом острове» Стругацких: «А о последствиях ты подумал?». Не подумал. Потому что экзистенциализм, по сути, есть враг всякого разума и интеллекта. И мы сейчас рассмотрим почему.

СТРАХ — НАИВЫСШЕЕ ДОСТИЖЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Так утверждает основатель экзистенциализма Сёрен Кьеркегор (1813–1856). Беспардонное невежество. Страх перешёл к нам по наследству от животных, и никак не может быть «достижением». Страх есть типичная реакция млекопитающего на неизвестность или угрозу жизни. Он сопровождается мощным вбросом в кровь человека (и животного) гормонов желёз внутренней секреции эндоморфинов, которые естественным путём наркотизируют сознание индивида.

Интеллект и разум здесь «отдыхают», потому что сразу опускаются до нуля. Поиск и получение природных эндоморфинов, естественных наркотиков, путём агрессивного социального экспериментирования и бунтарства и составляет суть экзистенциализма: опускание и деградация человека до животного состояния через «высшее достижение», «спонтанность» и «субъективную уверенность». Таким образом, вполне очевидной становится контркультурная фактичность философствующего экзистенциализма, притязающего на элитарность.

Бесшабашно-бездумный поиск «пограничной ситуации». Не это ли привело в храм Христа Спасителя Pussy Riot в 2012 году, когда девушки решили поиграть со страхом возможного наказания. Или они тогда искали «пограничное состояние»? А получился тупой, лишённый творческого смысла абсурдистский акт богохульства. То есть дурь моральная, духовная, противообщественная.

К сожалению, приходится констатировать, что зрелость социальная зачастую не соответствует зрелости психологической. Иначе Мария Гайдар в возрасте далеко не комсомольском не поменяла бы российское гражданство на украинское. «А о последствиях она подумала»? Какая неблагодарность к предкам, давшим ей социальный лифт в политико-административную элиту России...

Такой отвязанный человек и есть идеал экзистенциализма. Человек, свободный от общества, вскормившего его, не почитающий предков, отвязанный от их культуры, истории, религии, презирающий традиции, как мешающие свободе. Духовное и моральное «перекати-поле». Человек без царя в голове, «без Родины, без флага». Сегодня он «цветной революционер» в Грузии, на Украине, в Македонии или Белоруссии, а завтра, вполне возможно, член ИГИЛ.

Ж.-П. Сартр и А. Камю прямо поощряли социальное бунтарство. Хотя последний и пытался как-то структурировать бунт в «Бунтующем человеке» через «философию меры», определяющей согласие и несогласие с существующими реалиями. Надо отдать должное А. Камю, «Совести Запада». Он предпочёл «творческий бунт» бунту социальному в абсурдистском творчестве.

Кстати, когда Ж.-П. Сартру давали в 1964 году Нобелевскую премию, то он отказался, мотивируя тем, что не хочет быть буржуазным антисоветским орудием.

ФИЛОСОФИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ

Экзистенциализм — не философия жизни, а «философия существования», где всё плохо, где надо со всеми бороться, добиваться справедливости, качать права и свободы без оглядки на будущее. В экзистенциализме внешний мир изначально враждебен, поэтому должно с ним (миром) бороться. Как? Просто: патологичным стремлением к «пограничному состоянию» — страху или смертельной опасности. Об этом и говорит Карл Ясперс: «Формирование мировоззрения не есть нейтральный процесс, а содержит элементы патологии, стратегии подавления и вытеснения».

«Каждый видит в других то, что имеет в себе самом». Психоаналитическая аксиома от К. Г. Юнга. К. Ясперс пытался выстроить в «Психологическом мировоззрении» общечеловеческую картину типологии установок. И, в отличие от Юнга, не преуспел в этом со своим несбалансированным «мировоззрением». Хотя надо отдать должное его интеллектуальной честности: свой экзистенциализм он обозначил как «философствование». По моему мнению, такое «философствование» смертельно, самоубийственно опасно как для индивида, так и для человечества. Почему?

Допустим, какой-нибудь политик самого высшего эшелона, представитель западной ядерной державы, приверженец экзистенциализма, вдруг решит, что мир находится в «духовном кризисе», и что необходима «подлинная коммуникация», которая достигается путём создания «пограничной ситуации», близкой к ядерному самоуничтожению. «Политическая игра «ядерными мускулами», не более того», скажет здравый человек. Однако ещё раз вспомню Юнга: «Мир висит на тонкой нити, эта нить — психика человека».

Но экзистенциалист будет постулировать «тревожную ответственность» за свой «свободный выбор». А возможен ли выбор в экзистенциональном случае, особенно если адепт находится в состоянии «экзистенции», иррациональной реальности, образующейся в результате мистического слияния субъекта с объектом? Чтобы быть свободным вообще, должно иметь реально свободное суждение об объекте. Для этого нужно освободиться от него. Экзистенциалист на это не способен, он ленив, предпочитает пребывать в состоянии хронической неясности в отношении объекта. Освободиться от навязчивого объекта не так просто. Для этого нужно произвести три действия:

1. Эмпатию (вчувствование в объект).

2. Абстрагирование.

3. Размышление.

Последнее требует значительных усилий. «Мыслить тяжело, поэтому большинство судит». Фридрих Ницше.

Объект может иметь какие угодно формы и содержание: от материального предмета до религиозной идеи. В качестве объекта может выступить и какая-либо объективная внешняя социальная ситуация — к примеру, капиталистический строй. Или, что сегодня ближе нашему Нобелевскому лауреату, «узурпация власти засидевшимся тираном». Так называемое «пограничное состояние» есть сумеречное состояние сознания. Оно может быть вызвано и слиянием субъекта с внутренним объектом — комплексом Юнга, навязчивым психическим осколком, имеющим признаки автономии и притязающим на всё сознание субъекта.

ИНДИВИДУАЦИЯ — ИНДИВИДУАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ

Психологическая природа человека и человечества нацелена на индивидуацию, индивидуальное развитие, при котором человек не противопоставляет себя обществу и коллективным нормам, а индивидуальным отношением к объекту дополняет коллективные стандарты.

Несмотря на экзистенциальную лень и сумеречное сознание, разрыв объекта и субъекта происходит самопроизвольно через вмешательство в личную психику экзистенциалиста коллективного бессознательного Юнга.

Бессознательное в качестве архетипического регулятора человеческой психики буквально вопиет, бунтует против психического застоя, сумеречного, пограничного состояния сознания экзистенциального субъекта. Соответственно этой типической ситуации, как человека, так и животного, самопроизвольно включается архетип «Бунтаря». Ведь человек или животное есть саморегулирующаяся, в том числе и на индивидуальном уровне, биопсихическая система. Насколько сознательны процессы саморегуляции — другой вопрос. Обычным человеком психическая реальность коллективного бессознательного и текущие там процессы не осознаются, принимаются за «трансценденцию», высшее откровение.

Потому что индивидуальное сознание экзистенциалиста, связанное с объектом, ослаблено. Он не справляется с объективной реальностью, и его замещает архетип «Бунтаря». Через него и реализуется проникновение в коллективное бессознательное общества, где и ощущается «головокружение от свободы» М. Хайдеггера. Это головокружение мы наблюдали в картинках протестных шествий на улицах Минска и других городов Белоруссии.

Конечно, в этом коллективном бессознательном содержится всё богатство психического опыта приспособления человека к объективной реальности. Тьма веков покрывает человеко-животный консолидированный опыт выживания в невыносимых и экстремальных условиях.

Опыт приспособления к физической, объективной реальности животных и людей в ходе эволюционного развития кодируется и передаётся по наследству. В сознании этот опыт возникает через символические сны или через галлюцинации наяву, как положительные (у Сократа, например), так и отрицательные, возникшие в результате химической интоксикации. Галлюцинации вождей неудавшегося белорусского «Майдана» ещё ждут изучения.

Юнговская индивидуация свершается через интеграцию коллективного бессознательного (своего народа или человечества) в сознание и установление творческого отношения к полученному опыту в виде художественного, философского или религиозного продукта. К какому именно продукту можно отнести манипулирование умами десятков тысяч белорусов?

РАБОТА С ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЯМИ

Один из самых значимых общемировых примеров художественного проникновения в душу есть «Фауст» Гёте. Договор Фауста и Мефистофеля — это попытка сознания договориться с коллективным бессознательным, мощь и энергетика которого столь велики, что ослепляют и поглощают человека…

Ницше удачно показал двойственность человека в «дионисийском опьянении» и «аполлоническом начале», противоположных типических влечениях — экстравертной и интровертной функциях. Собственно говоря, именно философия Ницше явилось базой учения Юнга о процессах экстраверсии — интроверсии, типических врождённых психологических установках. Эта теория признана во всём мире, и этими понятиями оперируют в том числе и в России. Хотя основательно К. Г. Юнг в России не изучается.

Схоласт Пьер Абеляр (1079–1142) рационально пытался примерить противоположности номинализма и реализма, бесконечного и конечного. Фома Аквинский (1226–1274) успешно для католицизма манипулировал «истинами веры» и «истинами науки». Замечательный русский философ Николай Фёдоров (1829–1903), опиравшийся на православие, процесс развития народа видел в одновременном движении противоположностей (энантиодромия Юнга) навстречу: в культе почитания предков (интровертная функция) и освоении космического пространства (экстравертная функция). Немногие знают, что Циолковский был учеником Фёдорова…

Из приведённых примеров ясно одно: работа с противоположностями давала замечательные результаты в осмыслении роли души в греховном и возвышенном. Каких результатов добились современные экзистенциалисты в такой работе? Вопрос остаётся открытым. «Мы думали, что появится свобода»…

РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ В ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМЕ

А как развивается личность в экзистенциализме? Да никак! Ввиду одностороннего отрыва от существующего общества некуда там развиваться, потому что нет никаких опор и сплошь догмы. «Обрести независимость единичного человека вдали от мира, в отказе от него и одиночестве или в самом мире, не подчиняясь ему». Это К. Ясперс, «Смысл и назначение истории».

В качестве опоры он предложил «философскую веру» (?!). Основания для такой веры К. Ясперс нашёл в так называемом «осевом времени». Когда вдруг, словно по мановению волшебной палочки, в период с 800 до 200 годов до н. э. возникли мощные философские и религиозные школы в Греции, Риме, Палестине, на Среднем Востоке, в Индии и Китае. Вера в мистическое «философское братство», основанное на традициях «осевого времени», питала Ясперса. Соответственно, как мыслил Ясперс, экзистенция есть «духовное общение немногих». То есть этакий элитарный духовный клуб.

У Ж.-П. Сартра вообще отсутствовали какие-либо опоры. Всю жизнь он метался между коммунистами, троцкистами, маоистами, анархистами. В конце концов пришёл к выводу, что «главное не цель бунта, а само состояние бунта». Состояние интоксикации эндогенными морфинами — наркомания высшего инволюционного пошиба. Поневоле задумаешься: не начитались ли некоторые белорусы Сартра? Уж больно долго длится состояние бунта... Неоправданно долго, потому что «люди побежали мимо книг». Остались самые неприкаянные, которым шествия по улицам заменили производственные и семейные связи.

Ещё более примитивен Хайдеггер. Опору своего философствования он видел в «призыве крови, вере в почву души». При фашистах, будучи членом НСДАП, он с 1933 года был ректором Фрайбургского университета. Теперь Нобелевский лауреат, «духовный водитель» народа Светлана Алексиевич симпатизирует пробандеровскому режиму на Украине.

«Знаете, я приехала с Украины с очень хорошим чувством. Я выступала там в Киево-Могилянской академии, в университете, на книжной ярмарке «Книжный арсенал». Несмотря на все сложности, у молодёжи горят глаза, они хотят новой жизни, они готовы даже (хотя это варварство, конечно) на жертвы... На Украине чувствуется дух времени, чувствуется дух воспрянувшей нации, которая не хочет, чтобы её затягивали в русскую воронку».

Сегодня Алексиевич делает всё, чтобы «глаза горели» у белорусской молодёжи, чтобы она тоже шла «на жертвы» и не дала затянуть себя в русскую воронку. Странно всё это слышать от человека, пишущего по-русски.

Алексиевич в настоящее время довольно успешно издаётся в Европе. Европейские политические элиты нуждаются в негативном образе России для оправдания собственной русофобии и формирования негативного к нам отношения у массового читателя. Вот и весь сказ о «многоголосом творчестве» Нобелевского лауреата.

Ж.-П. Сартр считал, что Нобелевскую премию Борису Пастернаку в 1958 году дали не совсем заслуженно. По его мнению, премии был более достоин Михаил Шолохов, потому что «Комитет присуждает премии мятежникам с Востока». Как в воду глядел: лауреатом стал и другой «мятежник с Востока», Солженицын. В 2014 году в газете Frankfurter Allgemeine Zeitung Алексиевич напечатала эссе «Коллективный Путин», где наряду с резкой критикой Кремля она пела дифирамбы «революционному народу» киевского Майдана. Тут её и настиг «Нобель». По здравом размышлении, на фоне антироссийской истерии, охватившей Запад, премия Светлане Алексиевич была тоже поощрением «мятежника». А такие знаки внимания надо отрабатывать. И вот уже пять лет Светлана Александровна трудится на ниве развала белорусского государства. Вполне экзистенциально выглядит заголовок в одной недавней заметке — «Светлана Алексиевич — последний член президиума КС оппозиции, остающаяся на свободе в Белоруссии».

Впрочем, существует и «мягкий» экзистенциализм Льва Шестова из «Апофеоза беспочвенности»: «Нужно усомниться, не затем, чтобы вернуться к твёрдым убеждениям. Нужно, чтобы сомнение стало постоянной творческой силой, пропитало всё существо нашей жизни…». Тут с ним можно согласиться: очень полезно сомневаться в целесообразности бунтов и революций.

Зато в бунтах и революциях не сомневается европейская политическая элита, особенно немецкая и французская, поощрившая бунты в Ливии и Сирии. Ведь так завещал К. Ясперс: «Свободные европейские государства не должны занимать позицию невмешательства во внутренние дела тоталитарных государств». Экзистенциалисты дальше своего пальца ничего не видят, так как экзистируют (существуют) по принципу «здесь и сейчас».

Вмешались. Получили миллионные потоки беженцев из Азии и Африки. Плюс регулярные теракты. Здесь и сейчас.

***

Я не филолог и не могу судить о качестве творчества С. Алексиевич. Вполне возможно, оно значимо в качестве художественно-документального отображения Великой Отечественной войны. Особенно для зрелых, состоявшихся людей с устойчивой психикой. А вот как это творчество будет воздействовать на души молодых людей вроде Варвары Карауловой?

Сейчас Алексиевич в составе оппозиционного координационного комитета Белоруссии активно поощряет очередных «цветных» мятежников. Чьи интересы выражает писательница? Неужели белорусского народа, который она призывает к гражданскому неповиновению? А что дальше? Ведь никакой вменяемой программы у оппозиции нет — это общепризнано. И правильно. По мнению экзистенциалистов, будущее ничего не стоит. Главное — «здесь и сейчас».

Красноярск

ХАРЕБИН Олег Сергеевич, публицист


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru