Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№1, Январь 2021

ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ

Иван ЧАРОТА
Дерусификация

 

На наших глазах существенно меняется самосознание многих народов глобально «перестраиваемого» мира. Налицо утрата разумного начала и контроля разума, собственно исторического, национального, духовно-культурного самосознания. Не могу не поделиться тревогой из-за того, что у моих соотечественников в итоге «перестройки» — советской и глобальной — самосознание тоже подверглось заметной деформации.

Приходится констатировать, что массовое общественное сознание граждан Республики Беларусь, как и большинства постсоветских республик, всё более подчиняется идее Европы. Манящими оказываются обещанные преимущества нового надгосударственного устроения жизни на континенте и, что особенно симптоматично, структур, на которых будто бы клином сошёлся свет — Европейский Союз, Европейский суд, Европейский Банк. Плюс общеевропейская денежная единица. Их вожделенность изначально предопределялась и поддерживается идеологемами соответствующего рода: «европейские ценности», «общеевропейский дом», «европейский уровень жизни».

Вследствие соответствующей промывки мозгов в Беларуси, прежде всего — среди интеллигенции, уже в самом начале 1990-х годов нашлось немало тех, кто с энтузиазмом приступил к капитальному «евроремонту» унаследованного дома, а также к соответствующему «окультуриванию» среды. Их силами были созданы самые разнообразные структуры. Центр «Европейский выбор» и Гражданская кампания «Европейская Беларусь». Европейский гуманитарный университет и просветительская организация «ЕвроФорум». Просто «Европейский клуб» и «Европейский учительский клуб». «Европейское Радио для Беларуси» и радиостанция «Европа Плюс, Беларусь». Вплоть до «Еврообоев» и «Евродента».

Всё было организовано «евроактивистами» для народа — «чтобы прояснить над Беларусью европейское небо» [1]. Предпринимались попытки заменить латиницей кириллическую азбуку, которая, дескать, для белорусов ограничивает светлые перспективы интеграции в Европу.

Примечательно, что и до, и после того, как «процесс пошёл», содержание фоновых идеологем не подлежало хоть какому-то обсуждению. А ведь имелись для такого обсуждения серьёзные поводы. Например, нам в качестве идеального предлагалось «открытое общество». Но никто не стал уточнять: для чего оно должно быть открытым. Для перевалки чужого оружия и наркотиков, для распространения сатанизма, для культа силы, для разрушения семей? Открытым для слома вековых традиций и духовного генотипа? А когда декларировался «приоритет прав человека», никто не мог и даже не собирался объяснить, как эти права сочетаются с правами наций и народностей в процессе национальной и государственной суверенизации в существующих объединениях. Никто не объяснял смысл прав новоявленных олигархов на присвоение имущественных ценностей.

Пропаганда «передовой культуры и цивилизации» опять-таки a priori отвергала опасения насчёт того, что мы оказываемся в зависимости от кока-цивилизации и американской псевдокультуры. Об этой культуре один старый сербский монах сказал мне: «Что нам ихнее, когда у нас в каждом сельском доме сохранились культурные ценности, в несколько раз старше самой Америки». Добавлю ради уточнения: наша славянская, православная культура — это понятие, производное от культа иного, нежели культ доллара или культ овцы Долли. И в этом её несомненная значимость и непреходящая ценность.

Однако белорусов манили ориентиры, ведущие в перспективе к состоянию, которое публицист Драгош Калаич оценил так: «Огромное большинство народов мира окончательно утратило свои корни, подвергшись декультуризации. Вместо активного развития и созидания собственных культур они стали пассивными потребителями «интернациональных» суррогатов утраченных ценностей, то есть антикультуры «made in USA» [2].

В белорусском обществе исподволь складывались предпосылки для деславянизации в определении геополитических ориентиров, а также и векторов эволюции сознания. Симптоматичны специфические «теории» этногенеза белорусов не как славян, а как народа, сложившегося на балтском субстрате, по специфической литовской линии, отдельно от русских. Незаметно, вроде бы, самоценным становился вопрос именно о субстрате, а не существовавшей, что засвидетельствовано бесчисленным множеством документов, общности, где нынешние белорусы законно сами себя считали «РУСами», «РУСичами», «РУСкими», «РУСинами», «белоРУСцами» и как таковые именно воспринимались всеми иноземцами.

Под воздействием антирусских концепций уже выросло и воспиталось целое поколение граждан «суверенной и независимой» Беларуси, для которых по отношению к их стране, их согражданам не имеют особого значения, а то и просто неприемлемыми являются понятия «общерусские корни», «общерусское этно-духовное пространство». Поэтому белорусский народ не воспринимается как «ветвь русской общности», «составляющая русской цивилизации», «сегмент/элемент Русского мира».

Представители молодого поколения легко могут солидаризироваться с небезызвестным в белорусской «образованщине» Яном Станкевичем (1891–1976). Он предлагал «отбросить смешное и вредное название «белорус» и назвать себя нашим исконным славным именем кривичи» [3]. И это позиция не одного Станкевича. В частности, высокоавторитетный в кругах нынешней белорусской интеллигенции Вацлав Ластовский (1883–1938) считал, что именованию «Крывія… предназначено в истории народа замкнуть круг времени, быть очистительным огнём, магическим дорожным знаком, целебной и живительной водой Возрождения Народа» [4].

Намерение «замкнуть круг времени» носителям такой идеологии окончательно привести к реализации пока не удалось. Однако сама эта идея, в «инвариантах», развивается многими гуманитариями Беларуси наших дней — даже с усугублением антирусской-антироссийской и антиправославной направленности при интерпретации самых разных явлений. Например: «Заметим, что названия «Белая Русь», «белорусский», «белорусец» по отношению к нашим землям появились только в середине XVII века, во время войн Московского государства с Речью Посполитой. Видать, именно от московцев исходила инициатива назвать жителей смежного государства [тех, кто исповедовал русскую (православную) веру] белорусцами . Потому использование термина «белорусы» было чрезвычайно удачным: это давало России возможность убедительно обосновать свою захватническую политику» [5].

«Тогда католицизм на Беларуси выступил альтернативой, средством защиты своей духовной независимости в условиях наступления царизма… Все лидеры бунтарей, повстанцев, косионеров тех времён были преимущественно из католической среды. В конце концов, и само понятие «католицизм» переводится как «общечеловеческий», «международный» [7]. Или ещё: «Видать, кроме политических, есть и объективные, обусловленные состоянием и развитием культуры причины немассовости возрожденческого движения белорусов. Конечно, главная из них — подколониальное существование белорусской культуры в ХХ веке, существование ПОД культурой расейской » [8].

Сегодня результаты дерусификации сознания исторического получили уже закрепление не только в отдельных бесцензурных публикациях, но и в учебных пособиях для школ разных уровней. Так, для обозначения возврата русского вместо польского как языка школы, культуры и делопроизводства в конце XVIII и во второй половине XIX века общеупотребительным термином становится «русификация», нередко — с эпитетом «принудительная». Многие историки вслед за публицистами подчёркивают значение «немосковских эпох». Особенно Великого княжества Литовского (1366–1569) и Речи Посполитой двух народов (1569–1795). Дескать, вместе с Россией предки нынешних белорусов были всего 120 лет, на протяжении 1795–1915 годов. Тогда как с Польшей — 236, да и удельные княжества, а затем ВКЛ тоже существовали без Московии.

Дали свои плоды публичные дискуссии о том, является ли война 1812 года для белорусов своей, Отечественной. В ходе дискуссий настоятельно предлагалось установить памятники не только белорусам, воевавшим на стороне французов, но и самому Наполеону. В ряде СМИ подобные вопросы ставились в связи с Первой мировой войной и по отношению к Великой Отечественной (Второй мировой) войне.

Уже четверть века у нас многие якобы пекутся о национальной идее. Но, как правило, имея в виду не результат обобщённого исторического опыта нации, не выражение исконной сущности, не коллективное самосознание народа, а всего лишь желаемое актуальное политическое настроение, которое можно было бы выразить в лозунгах, ещё точнее — в слоганах. «Беларусь — в Европу!».

Беспристрастному взгляду открывается реальность, без преувеличения, страшная: на этот катастрофически переломный момент белорусы не имеют и как бы не желают иметь общей идеи национальной , в полном и прямом смысле, а добровольно согласны обходиться тем, что им предлагается в уготованной архитекторами нового мироустройства ситуации. Нас ориентируют на вычленение отдельных компонентов синтеза национального и государственного начал, подчинение общей идеологии партийным интересам, таким образом способствуя не единению нации, а противопоставлению частей её, поляризации, провоцированию гражданской войны в специфических формах. Слава Богу, пока ещё не таких, как в Украине. Соответственно, ведя речь о системе координат, в которой должна бы начертаться белорусская национально-государственная идея, мы никак не можем обойти чрезвычайно опасно проявляющееся безразличие к ряду важнейших моментов, необходимых при здравом уме для нормальной ориентации.

А разговор на данную тему, собственно, заводить не имеет смысла без объективной характеристики духовно-нравственного состояния, в котором оказалась «элита» нашего общества. И первое, что следовало бы выделить как определяющую черту сознания, — это растерянность. Вернее, общая потерянность, утрата ориентации, что обусловлено произошедшим как за последние десятилетия, так и за последний век.

Размытыми оказываются едва ли не все начала, и прежде всего — этно-духовные. За это белорусская интеллигенция несёт прямую ответственность, ибо не сохранила в должной полноте историческое сознание.

Дезориентированность многих «творцов идей» очевидна уже в терминологии, в применяемом ими понятийном аппарате. Взять хотя бы опорную для данного случая категорию «нация/национальное». Она используется, за редчайшими исключениями, некорректно. О белорусском как национальном — чего бы это ни касалось: языка, культуры, истории, государственности, геополитики — речь идёт по отношению к любому историческому отрезку. Хотя говорить о сформированной белорусской нации до ХХ столетия нет никаких оснований. Но многие публицисты первыми и единственно определяющими считают факторы актуально-политические, а объективно-исторические разве что упоминают, да и то в трактовке ситуативно удобной, а на самом деле — искажённой, вульгарно подчиняемой злободневности, то есть «злобе» дней наших.

Именно потому для граждан РБ не определённым оказывается исторический идеал национальной государственности. Для одних он в Великом княжестве Литовском, независимо от того, насколько оно было национальным, да и суверенным, самостоятельным государством. Для других — в Белорусской Народной Республике при всей её мифичности. Для третьих — в СССР с его, мягко говоря, специфическими принципами определения национально-государственного суверенитета.

***

Граждане Республики Беларусь весьма различно относятся ко многим историческим событиям. Например, к битве под Оршей в 1514 году, к разделам Польши в 1772–1795 годах и к присоединению белорусских земель к России в 1793–1795 годах. Неоднозначно воспринимаются польские восстания 1831 и 1863 годов, великие войны 1812–1814, 1914–1918, 1939–1945 годов, а также создание Союзного государства Беларуси и России. Есть вопросы к воссоединению Крыма с Россией, к провозглашению самостоятельности Донецкой и Луганской республик.

И дело не в частных случаях психоисторической девиации, а в системном изменении представлений граждан современной Беларуси о логике истории, о Божьем промысле относительно белорусов как народа и Республики Беларусь как национально-государственного образования. Короче говоря, имеются вполне достаточные основания вести речь о некоей деформации самосознания белорусов в конце ХХ — начале ХХІ века, даже по сравнению с полными коллизий предшествующими временами.

Лев Сапега (1557–1633), великий канцлер, а затем великий гетман Великого княжества Литовского, Русского и Жемайтского, для поляков был и остаётся личностью положительно значимой. Это объяснимо и вполне понятно. Равно как и то, что для русских-великороссов он был и остаётся предводителем захватчиков, да к тому же ещё и вероотступником (будучи крещёным в православии, перешёл в кальвинизм, затем принял католичество). При желании видимые с нынешних позиций противоречия вполне допустимо объяснять-оправдывать — хотя бы тем, что речь идёт о личности, являвшейся продуктом своего времени и своей среды.

Однако сегодня нельзя понять, на каких основаниях исторической персоне даётся вот такая восторженная аттестация: «Лев Сапега — звезда первой величины на небосклоне белорусской истории и культуры». Или ещё: «Позиция канцлера — это патриотизм высшей пробы, подтверждение того, что Лев Сапега никогда, ни при каких условиях не торговал Родиной» [9].

Широко известно, что в интригах борьбы за польский трон Лев Сапега сначала подыгрывал Фёдору Иоанновичу (московскому), а затем Сигизмунду III Вазе (польскому), что сам он нарушал мир с Московским княжеством, которого добивался и который лично подписал в 1601 году. Предостаточно свидетельств об истинной роли его — мягко скажем, не «высшей пробы» — в событиях 1607 года, в организации военной кампании 1609 года и особенно в развернувшейся войне 1610–1618 годов. Вот энциклопедическая справка: «В Смутное время участвовал в подготовке интервенции войск Речи Посполитой в Московское царство, поддерживал Лжедмитрия I и Лжедмитрия II. В его слонимском имении воспитывался лже-Ивашка I — Ян Фаустин Луба, якобы сын Марины Мнишек от Лжедмитрия II». Можно также добавить, что его двоюродный брат, Ян Пётр Сапега, в 1608 1611 годах командовал войсками Лжедмитрия II.

Теперь польского врага русских объявляют звездой первой величины в белорусской истории. Пафос цитируемого выше частного мнения — это материализация безгранично широкого восславления канцлера Сапеги. Ему в Беларуси установлен памятник, его имя носит улица в Минске, с его портретом выпущена почтовая марка и отчеканена монета. Именем канцлера названо просветительское общественное объединение «Фонд имени Л. Сапеги», которое имеет статус наблюдателя в Конгрессе местных и региональных властей Европы. В Бешенковичской районной библиотеке вместе с Витебским общественным объединением женщин организуется историко-литературная гостиная с конкурсом школьных сочинений «Лев Сапега: жизнь для Отчизны» (!!!).

Приходится говорить об опасности специфической — не от Интернета зависящей — «виртуализации» сознания, навязываемой современным белорусам. Это замечается на разных уровнях и во многих аспектах, особенно по отношению к истории политической и культурной. Виртуальное Великое княжество Литовское как белорусское, а не Литовское, не Русское и не Жемайтское. Виртуальные герои белорусской истории — помимо Сапеги, это литовские князья Миндовг, Альгерд, Витовт и Ягайло. Это виртуальный покровитель белорусскости король Речи Посполитой венгр Штефан Баторий («Сцяпан Батура»). А ещё виртуальные лидеры именно белорусского национально-освободительного движения Тадеуш Костюшко и Викентий Константин («Кастусь») Калиновский.

На этой почве — виртуальная толерантность к ВКЛ и Речи Посполитой, виртуально доминирующий на белорусских землях Константинопольский Патриархат в новое время и виртуальная Белорусская Народная Республика начала ХХ века вкупе с виртуальной Радой БНР, которая заявляет о себе в начале XXI века. Наконец, виртуально благотворное значение Брестской церковной унии, которая сформировала виртуальную национальную веру — униатство, и виртуальная Белорусская Автокефальная Православная Церковь в Америке.

Вот реальность. В Витебске установлен памятник Альгерду, в Гродно и деревне Пелеса Вороновского района — Витовту. На официальном уровне принимались решения об установлении памятников Гедимину в Лиде и Миндовгу в Новогрудке. Зато предложение установить в Новогрудке памятник Ярославу Мудрому поддержки не нашло. Портреты Радзивиллов, Сапег и иже с ними тиражировались на почтовых марках, открытках, календарях. В РБ учреждались орден, литературная премия и стипендия имени Кастуся Калиновского, его имя носят гимназия, улицы ряда городов страны — две из них в столичном Минске. А вот именем основателя научного белорусоведения — первого академика-белоруса! — всемирно почитаемого Евфимия Карского не назван до сих пор хоть какой-нибудь переулок.

Не лишне задержать внимание и на роде польских магнатов Радзивиллов, имена и лица которых фактически не исчезают из нашего поля зрения. Есть «Радзивилловские» торговый центр, универсам и ресторан, в котором на десерт подают «грушу по-радзивилловски». И не только там можно встретить «Радзивилловские» хлеб, сыр, колбасу, минеральную воду. «Радзивиллизировано» и культурное пространство нынешней РБ, которое годы уже пестрит анонсами о выставках типа «Радзивиллы и книга» (Минск), об участии Национального исторического музея РБ в международной выставке «Кузены Радзивиллы (Николай Рыжий и Николай Чёрный) — начало величественной эпохи князей» (Биржай, Литва).

«Заслуги» Радзивиллов перед белорусами, мягко говоря, весьма сомнительны, что обстоятельно и весьма убедительно показал Я. Алексейчик в книге «Восьмой грех». Тем не менее, князья «обелорушиваются» и неизменно представляются в идеальном свете. Уму непостижимо, до чего доведён культ Радзивиллов. Осталось только поменять Беларусь на Радзивиллию.

А в дополнение приведём конкретную иллюстрацию того, как ВКЛ и Речь Посполитая не только виртуально сопрягаются, но идентифицируются с безоговорочно идеализируемым Европейским Союзом: «Речь Посполитая двух народов — это же был первый Евросоюз в Европе! В Речи Посполитой в согласии жили разные народы, которые создали одно из самых больших государственных образований на континенте» [10].

Геополитический аспект данной проблемы при существующих подходах оказывается более чем условным, тоже виртуальным. В Беларуси, например, нередко можно было услышать и прочитать следующее: «Мы принадлежим к региону восточно-среднеевропейскому». А до сих пор устно и письменно повторяется: «Мы живём в самом центре Европы». И в то же время часть элиты непременно добавляет: «Нам нужно возвращаться в Европу — как можно скорее!».

Не менее симптоматичны проявления этого плана дезориентации большинства современных белорусов в парадоксально сочетаемых «обнаружениях» нового центра Европы и стереотипных утверждениях, что уникальность Беларуси и её народа — в статусе пограничья между Востоком и Западом.

Условный европейский ориентир, который иллюзорно представлен выше любого Александрийского столпа, является определяющим не только для публицистов отдельного толка. Представители разных политических платформ особую значимость придают идее «центра Европы» — именно в Беларуси. Соответственно, и научные силы задействованы:

«Белорусские учёные провели новые расчёты и с большой степенью точности определили географический центр Европы. Он находится в Витебской области на юго-запад от Полоцка, рядом с озером Шо. Словом, кто бы и как бы ни высчитывал и ни искал центр Европы, он-то находится в Беларуси!» [11]. А региональные власти, сначала замешкавшись, затем тоже подключились и поставили знак «Географический центр Европы». Правда, не рядом с озером Шо, а в центре древнего Полоцка. Пожалуй, на зависть многим иным претендентам на «евроцентровость».

Что же касается упомянутого состояния «между», то как будто в ином положении чувствуют себя многие другие народы, включая не только самых ближних по родству — русских и украинцев, а также соседей — поляков и литовцев, но и словаков, словенцев, чехов, сербов, болгар, румын, грузин, да и турок, в конце концов. Опять-таки мы постоянно принимаем во внимание не реалии, а виртуальные — надуманные либо навязанные — связи между ними. Тогда как настоящая идеология должна представлять собою систему взглядов, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к реальности, доступной в одних случаях живому созерцанию, в других — абстрактному, но никак не лишённому здравых начал, осмыслению.

***

Надо признать, что отношение к «русскому вопросу» в РБ имеет определённую зависимость от отношения к языковой ситуации, языковой политике. Проблема национального языка у нас время от времени становится горячечной, в реальности горячей не являясь. Да, она сложна и не совсем типична, если сравнивать с другими странами. При официальном двуязычии народ в РБ сейчас активно пользуется языком русским, а не белорусским. Фактически, это более 80% населения республики — за исключением стариков-сельчан, обходящихся родными диалектами, и части интеллигенции, которая русский язык исключает из обихода по «принципиальным» соображениям. На русском языке у нас во всех сферах ведётся делопроизводство, преимущественную, подавляющую часть составляют русскоязычные издания книг, журналов и газет, в основном по-русски ведётся вещание радио и телевидения.

Вот некоторые данные из уст ответственных лиц. На 2002 год «примерно 30 процентов газет — чисто белорусскоязычные, около 15 процентов — на русском и белорусском, остальные — русскоязычные». «В 2006 году во всём объёме выпуска книги на белорусском языке занимают 7,1 процента, 6,7 процента — книги на иных языках, а вся остальная часть (86,1 процента) — книги на русском языке». По состоянию на конец 2014 года «больше всего книг в Беларуси издаётся на русском языке — около 85 процентов. Белорусскоязычные книги ежегодно занимают нишу в 10–12 процентов». «В учреждениях высшего образования на белорусском языке обучаются 300 тысяч студентов, на русском и белорусском языках — свыше 149 тысяч студентов, на русском языке — около 212 тысяч» [12].

Между тем у нас при двуязычии внешнем существует и многоязычие внутреннее, поскольку носителями белорусского языка используются разные системы правописания, произношения, даже графика. В дополнение ко всему этому недавно проведена орфографическая реформа, объективные итоги которой вряд ли осмысливали исходно даже сами её авторы, так как, по сути, она разрушает худо-бедно существовавшую кодификацию. Конечно же, задача государства — всемерно способствовать поддержанию языка титульной нации, а соответственно — её литературы и вербальной культуры. Но… при имеющихся коллизиях у нас для этого пока никто не нашёл приемлемых для всех граждан страны решений.

Отдельного разговора заслуживает ещё более сложная (хотя напрямую уже не зависящая от сложившейся языковой ситуации) проблема национальной идентификации. А ведь итогами её решения так или иначе будут обусловлены перспективы белорусской нации как полноценного рода-народа и судьба его Родины как государства.

Вроде все согласны: нельзя спекулировать на чувстве патриотизма, имеющем незаменимую ценность тогда, когда оно мотивируется настоящей любовью к родине, желанием отстоять её достоинство. Но отнюдь не любовь и уважение к Белой Руси, а тем более не защита её исконной сущности культивируется в процессе глобализации. Большинство устремлений глобализаторов-европеизаторов на нашем пространстве, как правило, сводится к дискредитации Русскости и Православия. Это, можно сказать, общий знаменатель. В то же время только слепые, глухие и бездумные могут не замечать, сколь активно и небезуспешно, в чём убедиться позволяют даже приведённые примеры, идёт у нас полонизация вкупе с католизацией ради благотворной якобы европеизации, а точнее — глобализации в американской расфасовке.

Для пущей убедительности такого, а не иного, суждения о происходящем не лишне вспомнить, как бывший главный представитель Католической Церкви в Республике Беларусь, архиепископ (впоследствии — кардинал) Казимир Свёнтек открыто декларировал: «Моя программа — распространение польскости на этой территории: нам следует как можно больше детей и молодёжи отправлять в Польшу на экскурсии, на учёбу, а из Польши сюда присылать ксендзов и монахов, нам нужно организовывать кружки поляков, курсы польского языка...» [13]. А для полноты картины, пожалуй, не лишне добавить и следующее: «В начале 1990-х годов делалось также иное: в костёлах на территории суверенной Беларуси были вывешены польские государственные флаги и портреты президента Польши. Белорусское правительство было вынуждено принять специальное постановление, приказывая убрать из культовых зданий государственные символы чужой страны, в которой, кстати, тогда уже начали печатать географические карты, на которых Западная Беларусь значилась как польская территория. О Казимире Свёнтеке польские кинематографисты сняли документальный фильм, который показывали по польскому телевидению и в котором Свёнтек говорил о своих планах полонизации Беларуси. Причём ни разу не упомянул имени страны, в которой живёт и работает. Я помню последний кадр этого фильма: лицо Казимира Свёнтека на весь экран и его слова: «Естем полякем» («Я — поляк!»). Лишь после того, как белорусское правительство выступило с жёсткой оценкой такой политики католичества, в костёлах началась «белорусизация» [14].

Что представляет собой эта «белорусизация»? С одной стороны, Римско-католическая церковь стала активно использовать белорусский язык и в богослужебной практике, и в успешно развивающемся издательском деле, и в своих средствах массовой информации, что с одобрением принимается интеллигенцией. Католические священники широко развернули культурно-просветительскую и воспитательную деятельность среди детей и молодёжи, к чему общественное мнение относится также положительно. Однако следует иметь в виду, что если речь идёт о «белорусизации», а не о чём-то ином, то нельзя не видеть противоположного по сути. В здравой исторической памяти белорусов всё же сохранилось (хотя это у нас почему-то не принято вспоминать), что в Великом княжестве Литовском, Русском и Жемайтском (бело)русский язык был запрещён (1696) по решению конфедерации сословий Речи Посполитой, да и сейчас в качестве белорусскости систематически навязывается польскость, о чём было сказано выше. И дополнительным доказательствам того же несть числа. Из них нельзя не упомянуть, к примеру, такие: на белорусской земле установлено множество памятников Римскому папе Иоанну Павлу II (то есть поляку Каролю Войтыле). Памятники ставятся даже мрачнопамятному «душехвату», униатскому архиерею Иосафату Кунцевичу. В первые строки реестров «белорусской» славы вписывается польская шляхта ХV–ХIХ веков. Массово «обелорушиваются» деятели польской культуры. У нас активно действуют Польско-американский фонд свободы, фонд «Помощь полякам на Востоке», фонд «Semper Polonia», фонд имени Стефана Батория, учреждённый поляками-доминиканцами фонд «Через границы», фонд «Образование для демократии», Институт в поддержку демократии в Восточной Европе и т. п.

Понимая необходимость в культурном взаимодействии двух соседних и родственных народов, мы можем и обязаны с должным почтением относиться к активно действующему в нашей стране Польскому институту, к выходящим у нас журналу «Magazyn Polski» и газете «Glos znad Niemna». А также и к «Союзу поляков», и к ассоциации «Польская община». Однако многих белорусов смущает введение пресловутой «карты поляка», а ещё более, что из Польши на территорию Республики Беларусь направлено действие спутникового телеканала «Белсат» и организовано вещание белорусской службы радио «Полония».

Конечно, все мы должны учитывать, что определённый процент населения Беларуси составляют поляки: согласно официальным данным, их 3,9% (или 395,7 тысяч), тогда как белорусов — 81,2%, а русских — 11,4% [15]. Наряду с этим никак нельзя не учитывать того, что буквально за последние два десятилетия поразительно вырос и стал уже достаточно большим процент католиков (неполяков?). Не так давно изданная энциклопедия «Республика Беларусь» содержит сведения, что лишь за три года, с 1994 по 1997-й соотношение численности католиков изменилось с 9,9 % на 10,4%, а вот православных, наоборот, с 80% на 77,4%» [16].

Вообще-то, статистика подобного рода нередко выглядит скорее как пропагандистская либо иллюзионистская, а не исследовательская, научно обоснованная. Скажем, в совсем недавно появившемся (под весьма серьёзным названием) сборнике представлена следующая «цифирь»: «72,6% отнесли себя к православным, 0,4% — к разным направлениям протестантизма, 9,3% — к католикам» [17]. Однако в том же издании другой автор, ещё более авторитетный, приводит иные данные: «Мониторинговые социологические исследования показали, что среди верующих с православием отождествляет себя ровно 80 процентов, с католицизмом — 8,5 процента, с протестантизмом — 0,6 процента» [18]. Правда, он же в докладе на конференции Международного Единства Православных народов (МФЕПН) предоставлял другие сведения о численности католиков: «По данным на декабрь прошлого года, 80% общества Беларуси назвало себя православными, 12% — католиками [19]. А в университетском «Вестнике» незадолго до этого публиковалась существенно отличающаяся статистика: «Среди верующих около 76% — православные, около 14% — католики…» [20]. Но ещё более поразительны статистические расхождения в случае с публикациями весьма значимого официального журнала. В одной из них Уполномоченный по делам религий и национальностей РБ указывает, что на 2009 год «…по самоидентификации с православием — 72,6%, с католицизмом — 9,3%» [21], а через десяток страниц «Арцыбіскуп, Мітрапаліт Мінска-Магілёўскі» сетует: «Всего в Беларуси на нынешний день работает около 440 священников, что недостаточно для душпастырской опеки над полутора миллионами католических верующих» [22]. Но даже нерадивые ученики средних классов общеобразовательной школы с европеизирующей болонской системой обучения, подсчитав, должны уяснить, что 1,5 (полтора) миллиона по отношению к 9,5 миллионам составляют отнюдь не 9,3 %, а почти в два раза больше!

Спору нет, национальные и религиозные чувства граждан РБ, являющихся поляками (этническими или «костёльными» — не так важно), должны безоговорочно уважаться. Да речь о другом: на фоне, который нами бегло очерчен, велась и ведётся фронтальная обработка массового сознания в явно антирусском и антиправославном духе. Вот, к примеру, образчик (далеко не самый мерзкий) местной русофобии: «Внешний облик православных церквей менялся более медленно. Может, такой неспешности способствовала ортодоксальная каноничность этой конфессии. Например, русские священники не могут служить в церкви, если на ней нет хотя бы одной цыбуліны (т. е. «луковицы». — И. Ч.). Когда в Гродненскую Каложу пустили верующих, её настоятель долго терпел, а потом нанял работников, чтобы те на Каложу тоже прышпандорылі... цыбуліну. После XVІІІ века наши земли вошли в состав Российской империи, и началась новая, очередная эпоха. Католиков постепенно отстраняли от активной общественной жизни, Унию разогнали в 1839 году, храмы строили исключительно православные, а те католические, что ещё остались, в большинстве забрало себе тоже православное руководство» [23]. По тем же целям многократно, с закрытыми глазами, бьёт другой радетель за белорусскость: «После «крещения Руси» в стремлении идеализировать это событие адепты новой религии принялись рьяно уничтожать все свидетельства «языческого невежества». Епископы скупали либо отнимали летописи, сжигали их, вывозили в Византию. (...) На совести христианских «борцов за культуру» не только уничтожение памятников древних славян, но и старообрядных святынь — книг, храмов, монастырей»; «Что белорусский народ из-за государственной политики русификации, в стороне от которой не стоит и РПЦ, едва ли не весь онемел в своём родном языке, видят и светские, и церковные власти» [24]. Кстати, две последние цитаты — суждения представителя исторической науки РБ, который в эпоху той самой «русификации» получил две учёные степени для того, чтобы развивал белорусскую историографию на истинно научных основах, однако в последние десятилетия свою квалификацию решил подтверждать лишь весьма пространными и совершенно непродуманными русофобскими газетными статьями.

Силами вот такого рода публицистов, идеологов-пропагандистов, а также недобросовестных историков, у нас пугалом сделана «русификация» 1860-х годов и национальная политика советского периода. Хотя на удивление мало говорится о том, как в XVI–XVIII веках на всех белорусских землях, а в 1920-е — 1930-е годы в Западной Белоруссии велась целенаправленная и жёсткая полонизация, что подтверждается свидетельствами многих учёных, в числе которых и украинский учёный богослов: «Если бы не Богдан Хмельницкий и не раздел Польши, то белорусский и украинский народы, вероятно, полностью были бы полонизированы вследствие унии» [25], и белорусский историк академического склада: «Когда в 30-е годы на замковой горе в Гродно были найдены основания древнего православного храма, то польские археологи, по сути, не засвидетельствовали это официально, ибо факт этот прямо противоречил односторонней польской историографии, которая считала Гродно городом польским» [26]. Такие плоды на протяжении веков давало размежевание Pax Slavia Latina ↔ Pax Slavia Orthodoxa. Сейчас даёт тоже. Иногда в формах открытых и даже демонстративных, о чём мы упоминали, а иногда и латентных, возможно, и неосознаваемых — как в этих, к примеру, случаях: турагентство «Солвекс» (Минск) в октябре 2007 года провело интернет-акцию «Семь чудес Минщины», из 46 предложенных памятников Минской области выбрав семь объектов, к которым были привязаны экскурсионные маршруты, а 5 «чудес» (из 7) — это костёл Рождества Девы Марии в Будславе, костёл Воздвижения Святого Креста в Вилейке, костёл Архангела Михаила и костёл Св. Алексия в Ивенце, Фарный костёл Святейшего Божьего Тела в Несвиже. Несколько лет назад у нас появились почтовые карточки в честь классиков отечественной литературы, а таковыми, оказывается, являются Адам Станкевич, Винцент Гадлевский, Микола Касперович, Янка Купала, Язэп Драздович, Алесь Гарун, Вацлав Ластовский.

В своё время А. С. Пушкин, отзываясь на выход собрания сочинений Георгия Конисского, архиепископа Белорусского, о белорусах писал как о «народе, издревле нам родном, но отчуждённом от России жребиями войны» [27]. А вóйны же и в послепушкинскую эпоху, включая наше время, идут.

И то ли ещё будет, если воплотятся в жизнь рекомендации, подготовленные современными (довольно высоко поставленными) деятелями в сфере белорусской культуры, а именно: «При разработке стратегии национально-культурного и духовного развития исключительно важным является доскональное изучение опыта иных стран, прежде всего европейских, ибо белорусская культура является частью европейской христианской цивилизации. Успешным и возможным для нашей акцептации является в первую очередь польский опыт (имеется в виду как сохранение культурных достижений, так и реализация стратегии дальнейшего культурного развития). Огромное значение имеет также использование опыта британского (не случайно интеллектуальный потенциал становится самым мощным фактором национального развития), немецкого и даже американского — последний особенно полезен своей поликультурностью, динамичностью, инновациями» [28].

Увы, как наличествующие, так и планирующиеся результаты — не в пользу (бело)русскости и православия.

Однако это вовсе не значит, что православие перестало быть основным и неотменным идентификационным признаком белоРУССКОГО этноса. Без него представители нашего народа (не состоявшейся пока нации), населения РБ вместе взятого, даже если сохраняют остальные внешние атрибуты принадлежащих к общности, формируют некие субэтносы — белоПОЛЯКОВ, белоЕВРОПЕЙЦЕВ, белоАМЕРИКАНЦЕВ…

***

Будем помнить, что игнорирование или недооценка этно-национальных различий приводили к трагедиям весьма крупного масштаба. Следует признать, что некоторые различия историей были привнесены (это и территориальные разделы, и вероисповедные размежевания, и соответствующие расхождения в ряде обычаев, и закрепление отдельного языка, и формирование самостоятельной литературы). Однако ещё более следует помнить, сколь опасно противоположное — когда целенаправленно преувеличиваются различия, чтобы у различаемых стереть память о корнях и добиться, чтобы напоминания об этих корнях вызывали комплексы, а в итоге — ненависть и к ним самим, а ещё более — к сохраняющимся их носителям.

А у нас с конца 1980-х годов немыслимо активизировалось и многими силами стимулировалось столкновение различий, причём с убийственной логикой: негативное советское — это исключительно русское. Как в этом случае, например: «И сегодня для реваншистских тоталитарных сил, которые мечтают о реставрации Советской империи, Беларусь — лакомый кусок. Без неё, как и без Украины, нет великой России, нет настоящей империи. Отсюда и реанимация эксплуатированной царизмом устаревшей «славянской идеи», активизация политизированного пророссийского православия и коммунофашизма» [29]. Замечу, эта идея, как и аналогичные пангерманская, пантюркистская, панамериканская идеи, неадекватные цивилизованному обществу, давно сдана в архив истории.

Вот почему в значительной мере, особенно у молодого поколения, оказалась подчинённой белорусская национальная идентификация. Временные особенности её, понятно, зависят от всей совокупности внешнеполитических, внутриполитических, социокультурных условий. Но в нынешнем мире необычайно сильны прагматично-адаптационные устремления. Они сейчас многообразно культивируются, приобретая поразительную динамику и непредсказуемые возможности влиять как на массовое сознание белорусов, так и на восприятие белорусскости «со стороны».

Для этого не требуется ни осведомлённость, ни надёжность фактографии, ни выверенность суждений-заключений. Достаточно того, что задаётся известный «тон» и на деланной простоте вызывается «унисон» — как, например, в распространяемом среди иностранцев многокрасочном «энциклопедическом» (!) буклете с таким вот содержанием: «Правильнее бы писать «историческая Литва», «Литовское княжество», «Литва Великая», «Великое княжество Литовское, Русское и Жемайтское и иных», а также не белорусы, а «литвины». «Белорусы сегодня — это литвины вчера». «Беларусь идёт «по европейскому пути»: демократии (шляхетской), правового государства (…), Московская Русь формируется как «евразийское» государство с ярко выраженными признаками «восточной деспотии» и «азиатчины». «Беларусь изучайте по Польше…». «Есть некая «золотая середина» между гонором и чувством «младшего брата». И скорее всего, эта середина ближе к «шляхетности», а не к крепостному праву. Жыве Беларусь!» [30].

И не случайно также, что в этой «энциклопедии» среди бесчисленного изобразительного материала, множества костёлов, замков и прочих польско-шляхетских достопримечательностей, а в придачу и языческих капищ, дан всего один снимок православного храма — да и то, похоже, с целью показать «исторический памятник, отнятый у католиков». Как не случайным, судя по всему, является утверждение, будто «изучение собственно белорусской истории начали представитель шляхетского рода Константин Тышкевич (1806–1868) — археолог, писатель по истории, археологии, географии и этнографии — и его брат Евстафий Тышкевич (1814–1873)».

В действительности начала белорусоведения положены православными белорусами Иоанном Григоровичем, Иоанном Носовичем, Константином Калайдовичем. Его плодотворное развитие осуществлялось благодаря тоже православным учёным Ивану Боричевскому-Тарнаве, Ксенофонту Говорскому, Михаилу Кояловичу, Платону Жуковичу, Иоанну Малышевскому, Николаю Никифоровскому, Евстафию Орловскому, Евфимию Карскому, Владимиру Завитневичу и многим другим, которые в данной книжке совершенно обойдены вниманием.

На подобные опусы вроде и не стоило бы внимание обращать. Но ведь они являются не только свидетельствами уже достигнутых результатов соответствующей идеологической обработки сознания, но и напоминанием об угрожающих масштабах её в будущем. Никак нельзя, соответственно, закрывать глаза на то, что деформация самосознания белорусов оборачивается тотальной дерусификацией.

Сейчас русофобия прочно внедрена в сознание практически всех белорусов в возрасте ниже тридцати лет. Их, можно сказать, убедили, что быть белорусом означает последовательно и категорично демонстрировать свою особенность и отдельность от русского народа, русской истории и культуры, непричастность к её традициям и духовным ценностям, выделять и абсолютизировать различия в основных этнокультурных признаках, особенностях национального характера и т. д. Кому же это выгодно? А к чему такое может привести? И кто возьмёт на себя ответственность за реально происходящую деформацию массового сознания и самосознания народа?

Поэтому особую значимость получает вопрос, каким же будет основной вектор просвещения и воспитания впредь.

Так или иначе, по большому счёту (как говорили мудрые предки наши, по Божьей воле), краеугольный камень национальной (!) сущности белоруса — русскость. Если этот камень убрать, сущности не на чем держаться. «Белость» сама по себе пропадёт. Иными словами, тогда не только о здоровом национальном самосознании, но и ни о какой национальности не может быть речи.

Минск

ЧАРОТА Иван Алексеевич,

доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой славянских литератур Белорусского государственного университета, академик Сербской Академии наук и искусств, академик Международной Славянской Академии наук, образования, искусства и культуры, член Союза писателей Беларуси, России и Сербии.

Литература

1 Cм.: «Каб праясніць над Беларуссю еўрапейскае неба…» (На пытанні Алеся Разанава адказвае славенскі паэт Вена Таўфер) // Літаратура і мастацтва. 20.06.1997. — С. 13–15.

2 Калаич Драгош. Третья мировая война. — М.: ИИПК «Ихтиос», 2006. — С. 65.

3 Станкевіч Я. Нацыянальны назоў беларусаў // Беларускі студэнт (Прага). 1923. № 2–3. — С. 10.

4 См.: Ластоўскі В. Падручны расейска-крыўскі (беларускі) слоўнік. — Коўна, 1924; Ластоўскі В. Гісторыя беларускай (крыўскай) кнігі. — Коўна, 1926.

5 Хаўстовіч М. Шляхамі да беларускасці. Нарысы, артыкулы, эсэ. — Варшава, 2010. — С. 197.

6 Уладыкоўская Л. Як захаваць культурную самабытнасць? Сучасныя нарысы для некаторых аспектаў праблемы. — Мінск, 2010. — С. 32–33, 46.

7 Шунейка Я. (Пытанне каталіцкае) // Залоска Ю. Версіі. — Мн.: 1995. — С. 55–57.

8 Быкаў У. Мы — апошнія, за намі чарга… // Залоска Ю. Версіі. — Мн.: 1995. — С. 40.

9 Саверченко И. Канцлер: Историческое эссе // Неман. 2013. № 8. — С. 134, 156.

10 Ян Забродскі. «Рэч Паспалітая двух народаў — першы Еўрасаюз у Еўропе!» / Гутарыў Мікалай Анішчанка // Літаратура і мастацтва, 04.05.2007. — С. 13.

11 (Без подписи) «Дакладнасць тыдня» // Літаратура і мастацтва, 11.10.2002. — С. 2.

12 См.: Літаратура і мастацтва, 31.01.2003. — С. 4; Літаратура і мастацтва, 10.08.2007. — С. 4; Літаратура і мастацтва, 23.01.2015. — С. 9; https://news.mail.ru/inworld/belarus/society/=1

13 Цит. по: Гардун Сергій, прот. Яшчэ раз пра мову богаслужэння // Царкоўнае слова. 2008, № 4. — С. 11.

14 Там же.

15 Республика Беларусь. Энциклопедиия. Т. 1. — Минск, 2005. — С. 46, 55.

16 Там же. С. 466.

17 Земляков Л. Е., Шерис А. В. Религиозная составляющая национальной безопасности Беларуси // Религиозный фактор национальной безопасности. Материалы круглого стола 15 марта 2012 г. — Минск, 2012. — С. 55.

18 Котляров И. В. Конфессиональные отношения в зеркале общественного мнения // Религиозный фактор национальной безопасности. Материалы круглого стола 15 марта 2012 г. — Минск, 2012. — С. 85.

19 См.: Przegląd Prawosławny. 2013, № 4 (334). — S. 7.

20 См.: Пирожник И. И. [и др.] Социально-географические тенденции изменения конфессиональной структуры населения Беларуси // Вестник БГУ. Серия 3. 2007. № 1. — С. 76–84.

21 Гуляко Л. П. Уникальный опыт Беларуси // Беларуская думка. 2009. № 5. — С. 14.

22 Там же. С. 29.

23 Валасевіч І. Жыве на Беларусі Бог // Літаратура і мастацтва, 03.08.2007. — С. 4.

24 Лыч Л., Навіцкі У. Гісторыя культуры Беларусі. — Мн., 1996. — С. 10; Лыч Л. Аўтакефалія праваслаўнай царквы — шлях да рэлігійнай незалежнасці Беларусі // Народная воля. 13.01.2015. — С. 4.

25 Доктор-протопресвитер Г. К. Костельник. Ватикан и Православная Церковь // Церковный вестник (Варшава). 1991. № 6. — С. 36.

26 Астроўскі Ю. Беларусы: адзін народ і тры нацыі? // Літаратура і мастацтва, 15.05.1992. — С. 14.

27 Пушкин А. С. Полное собрание сочинений в десяти томах. Т. VII. — М.-Л., 1951. — С. 328.

28 Уладыкоўская Л. Як захаваць культурную самабытнасць? Сучасныя нарысы дa некаторых аспектаў праблемы. — Мінск, 2010. — С. 110.

29 Маракоў Л. Рэпрэсаваныя літаратары, навукоўцы, работнікі асветы, грамадскія і культурныя дзеячы Беларусі. 1794–1991. Энцыклапедычны даведнік: У 3 т. Т. 1. — Мінск, 2004. — C. 43.

30 Якутовский Г. Беларусь — это круто. — Минск, 2014. — С. 5, 18, 44, 60.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru