Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№2, Февраль 2021

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Круглый стол
100 лет русского Исхода

 

В ноябре 2020 года исполнилось сто лет эвакуации остатков Белой армии из Крыма под руководством генерал-лейтенанта Петра Николаевича Врангеля. По-разному сложились судьбы русских эмигрантов в зарубежье, но одно их объединило — огромный вклад в культуру и экономику стран рассеяния. Исторгнутые из Родины, они построили зарубежную Россию, которая явила миру пример стойкости, высоких моральных качеств и патриотизма. Об этом шёл разговор за круглым столом онлайн в рамках XIV Ассамблеи Русского мира (ноябрь 2020 года). Он так и назывался: «100-летие русского Исхода: вклад русской эмиграции в науку, культуру и образование зарубежных стран». Вела круглый стол Марина СОРОКИНА, заведующая отделом истории русского зарубежья Дома русского зарубежья имени А. Солженицына.

Марина СОРОКИНА

Заведующая отделом истории русского зарубежья Дома русского зарубежья имени А. Солженицына

Столетие русского Исхода — повод поразмышлять, что это за феномен — Русский мир. В узком смысле слова Исходом принято называть эвакуацию армии генерала Врангеля из Крыма, которая происходила октябре-ноябре 1920 года. А в широком смысле русским Исходом мы называем все события, которые произошли после революции 1917 года, когда миллионы наших соотечественников вынужденно покинули Родину. Сегодня существует множество мнений по поводу того, чем был Исход для самих беженцев, для всего русского общественного сознания. Думаю, не случайно такое полифоническое отношение к феномену, который сыграл огромную роль в истории и нашей страны, и всего человечества.

В коротком фильме, который мы демонстрируем, показана вся трагедия тех, кто решил эвакуироваться с армией генерала Врангеля, кто не захотел сдаваться на милость победителей. Трагедия заключалась в том, что решение об отъезде приходилось принимать поспешно, буквально в последние часы и даже минуты. Уход из Крыма привёл к странствиям русских по всему миру. Казачьи части отправились на греческий остров Лесбос, армейские подразделения — на турецкий полуостров Галлиполи, а моряки нашли пристанище в тунисском порту Бизерте.

Так началось русское рассеяние, оказавшее огромное влияние на развитие мировой культуры и науки. Уйдя с кораблями Врангеля, спаслись сотни тысяч русских людей. Они продолжали сохранять духовную связь с Родиной. Драма рассеяния положила начало новому периоду русского зарубежья, новой странице мировой истории. Существует мнение, что Исход имел огромный травматический характер, что он стал трансгенерационной травмой, то есть передающейся из поколения в поколение. Вместе с тем неоспорим и положительный эффект, который заключался в огромном вкладе русской эмиграции в науку, культуру и образование стран рассеяния. Об этом — наш разговор.

Ефим ПИВОВАР

Доктор исторических наук, член-корреспондент РАН, президент Российского Государственного гуманитарного университета

В эти дни мы вспоминаем события столетней давности, когда из портов Крыма эвакуировались более ста пятидесяти тысяч участников Белого движения. Надо помнить, что из этого количества эвакуированных только семьдесят тысяч были военнослужащими. Остальные — гражданские... И это зафиксировали фотографии, сделанные в момент отплытия из Крыма или прихода в турецкие порты. Огромное количество людей всех сословий и вероисповедания.

Точных цифр нет, но, по многим подсчётам, за рубежами России после Гражданской войны оказалось не менее 2,5 миллиона человек. И сто пятьдесят тысяч эвакуированных из Крыма — только капля этого огромного потока. Для меня это не просто беженцы и эвакуированные. В конце прошлого века мы с коллегами работали над монографией, которую назвали «Россия в изгнании. Судьбы российских эмигрантов за рубежом». И я ещё раз убедился, что это феномен российской и мировой истории — Исход участников Белого движения и гражданских лиц, не согласных с позицией большевиков.

Исход — это попытка создания параллельной России в изгнании со всеми её атрибутами. То есть с армией в лице Общероссийского войскового союза, с военно-учебными заведениями вплоть до структур Академии Генштаба и высших военно-научных курсов генерала Николая Головина, с кадетскими корпусами. Воссоздана была за рубежом и Русская Православная церковь, основан Свято-Сергиевский богословский институт в Париже, который готовил для неё кадры. Были открыты русские школы и гимназии, институты, в основном в Праге и в Париже. Создана Академия наук. Выходили научные журналы — от вопросов философии до вопросов агротехники. Появились политические партии самого разного толка со своими печатными органами. Возник русский бизнес с банками и страховыми компаниями. Открывались русские библиотеки и музеи. За рубежом формировались и центры со столичными функциями — в Париже, Берлине, Праге, Белграде, Софии, Харбине.

Это деятельное строительство привычных структур позволяло русскому зарубежью надеяться, что его положение за рубежом временно, что рано или поздно оно вернётся в Россию — организованно, с армией, с поколением, воспитанным на тысячелетней истории, с научным багажом. И это позволит вчерашним беженцам занять достойное место в своей стране.

Российская эмиграция двадцатого века, особенно первая волна, оказала огромное влияние на формирование глобальной цивилизации. Она принесла в большой мир уникальные образцы науки, культуры, в том числе живописи, музыки, театра, литературы. Русские преподавали в институтах Берлина и Праги, создавали национальные балетные школы и современную армию в Латинской Америке. Продолжали лучшие традиции российской исторической науки. Наконец, сделали огромный вклад в мировую инженерию — достаточно вспомнить имена создателей вертолётов, телевидения и других направлений в инженерном деле, целых школ.

Вместе с тем российская эмиграция, много сделав для развития всего мирового сообщества, сохранила целостность русского культурно-исторического феномена. Она стала мостом, который соединил дореволюционную Россию с Россией нашего времени, помогла кардинальным образом изменить нашу государственную политику по отношению к соотечественникам за рубежом. Это позволяет менять отношение большого Русского мира к своей исторической родине.

Зарубежные учёные, предприниматели, меценаты продолжают нести своё послание России и миру. Мы хорошо знаем о подвижнической деятельности таких людей, как Никита Дмитриевич Лобанов-Ростовский. Он выступает как публицист, его книги открывают многие страницы истории и для современных историков. Хорошо известен в Русском мире и публицист Дмитрий Борисович де Кошко, который выступает за целостность Русского мира и против русофобии. Надо вспомнить Александра Александровича Трубецкого, ведущего огромную работу в русско-французском диалоге.

Кланяюсь всем этим людям, всем активным подвижникам Русского мира, которые в середине прошедшего десятилетия поддержали возвращение Крыма «в родную гавань», выступили против осквернения памяти о Великой Отечественной войне и роли советского народа в освобождении всего человечества от коричневой чумы. Вот смысл их послания к миру: советский народ и Красная Армия спасли мировую цивилизацию, и этот факт нельзя ни уничтожить, ни исказить никакими кощунственными действиями сегодняшних поклонников нацизма. То есть и здесь русская эмиграция за рубежом проявила себя очень достойно.

История русского зарубежья огромна, полностью изучить её и перевести в книги, фильмы и научные доклады вряд ли возможно. Однако уже много сделано в этом направлении. В частности, хорошо изучена история так называемых столиц русской эмиграции. Только о «русской Праге» вышло несколько работ, в том числе — буквально в последние годы. В них отмечена выдающаяся роль пражских эмигрантов из России в развитии и продвижении гуманитарных наук в мире. То же можно сказать и о «русском Париже». Вышли монографии, публикации в журналах, где рассказывается о русских людях во Франции.

Конечно, большое достижение — это доступ к Русскому зарубежному историческому архиву, который долгое время формировался в Праге, где собраны документы, письма, свидетельства представителей самых разных слоёв русского зарубежья начиная с 1920-х годов. Теперь часть архива есть в Москве. Много сделал для укрепления связи с русскими соотечественниками Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына в Москве. Ещё раз — низкий поклон всем энтузиастам Русского мира.

Марина СОРОКИНА

Скоро мы отметим столетие Русской акции. Это была программа помощи беженцам из России, объявленная чехословацким правительством в 1921 году и поддержанная потом в ряде европейских стран. Она помогла сохранить культуру и науку русских эмигрантов. В их профессиональных навыках и знаниях тогда остро нуждалась молодая республика чехов и словаков. Это тоже крупное, знаковое событие в истории Русского зарубежья, которое мы надеемся обсудить на круглом столе с помощью фонда «Русский мир» и телерадиокомпании «Русский мир». Для помощи эмигрантам создавались и Центры русского зарубежья. Один из Центров был организован в Белграде, столице Королевства сербов, хорватов и словенцев. Правительство и король Александр сделали всё возможное, чтобы русские беженцы чувствовали себя не изгнанниками, а гостями. О роли русских в развитии сербско-российских связей, в становлении сербской культуры, науки, образования расскажет Елена Юрьевна Гуськова, известный историк-балканист, которая внесла огромный личный вклад в развитие российско-сербских отношений.

Елена ГУСЬКОВА

Доктор исторических наук, руководитель Центра по изучению современного балканского кризиса Института славяноведения РАН

Тема белой эмиграции на Балканах очень важна для изучения российско-югославской истории. Она не до конца рассмотрена. Одной из стран, где русские нашли сначала прибежище, а потом и свой дом, стала Югославия. Всего из России, по разным данным, с 1917 по 1923 год эмигрировало более миллиона человек. В 1920 году в Королевство сербов, хорватов и словенцев прибыло около 50 тысяч русских.

По составу эмиграция была разноликой — это военнослужащие из армий генералов Деникина, Врангеля, Кутепова, члены их семей, учёные, творческие люди, гражданские со всей России. Очень высоким был образовательный уровень русских, приехавших в Югославию. Тринадцать процентов эмигрантов имели высшее образование, 62 — среднее, 22 — начальное и домашнее образование, и только 3 процента не имели образования. Вот эти люди без образования и профессии зарабатывали на жизнь тяжёлым трудом на строительстве дорог, мостов, в рудниках и шахтах. В Югославии в разное время жили прямые потомки Суворова, Пушкина, Льва Толстого, родной брат Михаила Булгакова, внук Айвазовского.

Наших людей приняли в лояльном к императорской России Королевстве сербов, хорватов и словенцев. Было создано Управление правительственного уполномоченного, которое заботилось о русских беженцах, об их расселении, трудоустройстве, а потом — Государственный комитет по приёму и расселению русских беженцев. До конца 1920 года русские имели право свободного выбора места жительства, передвижения по стране, занятия предпринимательством. Они были нужны в армии, в государственном аппарате.

В 1921 году было разработано Положение о колониях русских беженцев в Королевстве. Все беженцы получали материальную помощь, в местах поселения русских открывались дешёвые столовые, общежития, детские приюты, санатории. В 1923–1924 годах на территории Королевства СХС действовали 24 русских учебных заведения. Для общественной жизни русских беженцев была характерна активная церковная деятельность, образование ряда политических организаций, культурно-просветительных, благотворительных и других обществ. Во многих местах расселения русских беженцев организовывались православные приходы, шло интенсивное строительство православных храмов во многих колониях. Благодарный Врангель в интервью 1927 года заметил: «Одно лишь Королевство сербов, хорватов и словенцев протянуло нам руку помощи. Все прочие великие державы, за общее дело с которыми Россия пролила потоки крови, поспешили одна за другой признать власть красных насильников».

В начале 1920-х годов в Королевстве сербов, хорватов и словенцев насчитывалось примерно 300 колоний русских беженцев. Больше всего, около 200, размещалось в Сербии. Самыми крупными были колонии в Белграде — примерно десять тысяч человек, а также в Дубровнике, Загребе, Любляне, Сараево, Скопье, Охриде, Нове-Саде. Около десяти тысяч казаков, из которых три тысячи — кубанцы, не хотели селиться в городах. Они стали создавать привычные для них станицы, подчиняясь атаманам. Казаки из Калмыкии открыли первый в Европе буддийский храм в Белграде.

При полной поддержке короля Александра армия Врангеля была не распущена, а преобразована в Русский Общевоинский союз. Армейцы селились компактно, согласно штатным спискам своих подразделений, получали от короля воинское содержание, носили военную форму. Политически русские сохранили партийную структуру дореволюционной России. Имелись противоречия между монархистами и республиканцами, но это не отражалось на общих настроениях. Военные навыки русских оказались востребованы для охраны неспокойных границ с Венгрией и Албанией. Были сохранены и долгое время действовали русские кадетские училища, женские гимназии, школы, госпитали. Выходили русские газеты. В городе Сремски-Карловци образовали церковное управление Русской православной церкви.

Для сербов русские были профессорами и преподавателями. Сотни русских учителей преподавали в классических гимназиях и реальных училищах, в учительских, торговых и сельскохозяйственных школах. Врачи тоже получали работу, но лишь в провинциальных городах. Одним из первых профессиональных объединений русских стал Союз русских инженеров, которым с 1921 по 1927 год руководил бывший министр путей сообщения России Эдуард Кригер-Войновский. С Белградским университетом связаны имена многих учёных, трудившихся на преподавательском и научном поприще. Некоторые были избраны в Сербскую королевскую академию наук. Наша профессура читала курсы лекций, создавала учебники, открывала лаборатории, организовывала музеи, клубы учёных. А главное — создавала новые для страны институты — геологии, машиностроения, византологии и другие. Трудно назвать какую-нибудь научную сферу, в которой не работали бы русские специалисты и не передавали бы свой опыт молодёжи.

Русские осуществляли сложные мелиоративные работы. Огромен их вклад в военно-технической области, в железнодорожное сообщение, воздухоплавание. Именно русские лётчики поставили на крыло югославскую авиацию. Заслугами русских архитекторов турецкий Белград быстро превратился в европейский город с многоэтажными домами, широкими улицами и гудронированными мостовыми. И сегодня вся Сербия знает имена русских зодчих. Георгий Ковалевский руководил всем градостроительством в Белграде, сделал генеральный план столицы, выстроил ещё около десяти городов. Под его началом работала целая плеяда талантливых архитекторов. Белград стал творческой мастерской для многих русских художников и скульпторов.

Развитие сербского театра тоже связано с деятелями русского искусства. До русских в Югославии не было балета. Балетную и оперную школу в стране основали выходцы из России. Русские не только учили, но и руководили на протяжении многих лет белградским балетом. Благодаря русским хореографам за первые десять лет было поставлено около сорока спектаклей.

Расцвет русской эмиграции в Югославии пришёлся на послевоенные годы. Во время Второй мировой войны русские приняли страшные муки. А после войны оказались под катком советских репрессий.

У меня есть предложение, которое следует обсудить в Русском мире. Думаю, не будет лишним в Москве памятник королю Александру Карагеоргиевичу от благодарных русских. По сути, он спас целое поколение русских людей, которое волей судьбы оказалось вне России.

Марина СОРОКИНА

Замечательная идея, Елена Юрьевна! Уверена, что многие российские общественные организации, простые люди эту идею поддержат. Во всяком случае наш Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына сделает всё, чтобы претворить проект в жизнь. Сегодня историю русского зарубежья изучают во всём мире, но особенно внимательно — в тех странах, где появились и укрепились русские диаспоры после Гражданской войны. Россия и Сербия не имели общих границ, и в Белград русские беженцы попадали из Константинополя. Благодаря самоотверженному труду профессора Стамбульского университета Тюркан Олджай и её коллег в прошлом году появилась капитальная монография, где рассказывалось о большом вкладе русских изгнанников в культуру, науку, образование и деловую жизнь Турецкой республики.

Тюркан ОЛДЖАЙ

Профессор Стамбульского университета, доктор филологических наук (Турция)

«Русь пришла!» — так говорили в оккупированной войсками Антанты столице Османской империи, где в бухте Золотой Рог один за другим бросали якоря десятки судов, перегруженных русскими беженцами. Это была последняя и самая крупная волна, хлынувшая на турецкий берег после овладения Красной Армией Крымом 16 ноября 1920 года. Стамбульские улицы залила огромная толпа русских беженцев из самых разных слоёв российского общества, разных политических взглядов и конфессий.

Несмотря на царивший вначале хаос, россияне показали завидную способность к самоорганизации и активную творческую деятельность. Русская экспансия, если можно так выразиться, шла в двух направлениях — бытовом и культурном. Это переплеталось, и порой было трудно отделить одно от другого. Открывались русские лавки и рестораны, мелькали вывески русских врачей, адвокатов и мастеровых, русских салонов платьев, мехов, обуви.

С другой стороны, беженцы превратили Стамбул в очаг русской культуры — они принесли оперу и оперетту, балет, концертные программы. Проводились музыкальные вечера, на которые ходили стамбульцы, восхищавшиеся талантом русских исполнителей. Без преувеличения можно сказать, что русские задавали тон всей музыкальной жизни Стамбула. Они выступали во всех стамбульских кабаре, кинотеатрах и ресторанах. Выпускники Московской, Санкт-Петербургской, Киевской и Тифлисской консерваторий способствовали расширению у турецкой публики представлений о мировой музыкальной культуре. Благодаря им впервые на турецкой сцене прозвучали произведения Чайковского, Римского-Корсакова, Глазунова, Бородина и Стравинского. Профессионализм русских музыкантов и артистов балета заложил основу той симпатии, которую турки и сегодня питают к русскому музыкальному и балетному искусству.

Активной была творческая деятельность художников и декораторов, оказавшихся среди беженцев. Наряду с выставочными экспозициями и декорациями к постановкам русские сделали многое для реставрации церквей, росписи интерьеров государственных и торговых зданий.

Несмотря на временный характер пребывания, на трудности в моральном и материальном отношении, беженцы вели в Стамбуле литературно-издательскую деятельность, притом весьма активную. Литературные произведения печатались в русских издательствах. При издательствах работали книжные магазины и библиотеки, предоставляющие богатый выбор.

Хочу подчеркнуть важную необходимость дальнейшего изучения русского следа в Турции как социокультурного влияния белой эмиграции на турецкое общество. Такое изучение чрезвычайно важно для сближения российского и турецкого обществ, поскольку его результаты позволят нам не только лучше понимать друг друга, но и открывать для себя общие черты. Знание прошлого — фундамент уверенного поступательного движения в будущее.

Марина СОРОКИНА

Благодарю нашу гостью за прекрасный рассказ о русских в Стамбуле. В прошлом году мы с профессором Олджай провели Неделю русской эмиграции в Турции. Надеюсь, мы с турецкими коллегами продолжим совместные проекты в изучении недавнего прошлого Русского мира. Таких совместных проектов у нас много, в том числе с Сербией. В изучении русского зарубежья активное участие принимают наши молодые сербские коллеги. Слово Бояне Сабо-Трифкович из Белградского университета. Она кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры славистики филологического факультета Белградского университета, автор публикаций о русской литературе XX века, в том числе о Тургеневе, о русском символизме и истории эмиграции.

Бояна САБО-ТРИФКОВИЧ

Руководитель Русского центра филологического факультета Белградского университета (Сербия)

Своё выступление я посвящаю коллеге Бобану Чуричу, который недавно внезапно ушёл от нас. Профессор нашего факультета, замечательный специалист по русскому зарубежью, автор книги «Из жизни русского Белграда». Наверное, он мог бы сказать больше меня...

Важнейшим центром русской эмиграции в Королевстве сербов, хорватов и словенцев — а с 1929 года это Королевство Югославия — стал Белград. С начала тридцатых годов, когда прекратился прилив новых беженцев, а их число стабилизировалось, в столице государства жило примерно десять тысяч русских. При этом нужно иметь в виду, что численность жителей Белграда в то время составляла двести пятьдесят тысяч человек.

Осевшие в Белграде русские представляли интеллектуальную элиту эмиграции. Среди русских Белграда были профессора, врачи, инженеры, художники, архитекторы, театральные деятели. Именно благодаря им ряд столичных культурных и просветительских организаций и учреждений смог возобновить свою работу. На более высокий уровень поднялось университетское и гимназическое образование, возникли новые научные учреждения, были созданы оперные и балетные труппы. Русские архитекторы участвовали в стремительной модернизации патриархальной одноэтажной столицы.

Принявшие русских югославские власти по инициативе министерства иностранных дел ещё в мае 1920 года образовали учреждение, которое называлось Государственная комиссия по вопросам русских беженцев. Уже тогда с юга России, охваченного Гражданской войной, на Балканы — в Сербию и Болгарию — устремились эмигранты, большинство которых составляли казаки. Государственную комиссию возглавил известный лингвист, профессор Белградского университета, академик Александр Белич. Комиссия располагалась в здании Академии наук до 1933 года, а когда был построен Русский дом, туда перевели комиссию.

Деятельность комиссии охватывала широкий круг вопросов, связанных как с приёмом, регистрацией и расселением беженцев, так и с финансированием, социальной защитой эмигрантов, адаптацией к новой среде и интеграцией в неё. Прежде всего это касалось курсов сербского языка, которые нужны были, чтобы русские эмигранты могли впоследствии получить работу. Активную деятельность под эгидой комиссии вёл Русский культурный комитет. В 1928 году комитет основал издательскую комиссию, ставшую важнейшим культурным проектом русской эмиграции в Сербии.

Помогали беженцам и другие организации, среди которых надо отметить «Земгор», работа которого была возобновлена также в Берлине и Праге. В Королевстве СХС «Земгор» начал работу 19 мая 1924 года. Основной задачей «Земгора» в Белграде была защита прав эмигрантов. Он издавал журнал на сербском языке «Русский архив», выходивший с 1928 по 1937 год. Министр по делам вероисповеданий рекомендовал журнал во все школы для знакомства учеников с братской Россией. У «Земгора» была библиотека более чем в двадцать тысяч томов. Он занимался научно-исследовательской деятельностью. В частности, в 1926 году открыл институт, который изучал историю России и Югославии. То есть вместе с исследованием исторического пути русского народа выявлял связи между русскими и южными славянами. «Земгор» устраивал курсы для облегчения жизни эмигрантов.

Белград не мог затмить славу «Русского Парижа». Но он стал важнейшим центром русской эмиграции наряду с Берлином и Прагой. В конце 1920 годов возникает идея создания в сербской столице объединённого центра русской культуры — Русского дома. Эту идею выдвинули члены Русского культурного комитета, основанного Государственной комиссией помощи русским беженцам, которую, как мы упоминали, возглавлял профессор Александр Белич.

Реализация грандиозного плана началась в марте 1931 года на части территории бывшего русского императорского посольства на улице Королевы Натальи. Представительное здание в довольно необычном для Белграда стиле — русского ампира, строилось по проекту архитектора Василия Баумгартена. Русский дом имени императора Николая Второго был официально открыт 9 апреля 1933 года. В нём разместились русские учреждения и организации — научный институт, публичная библиотека, мужская и женская гимназии, Государственная комиссия помощи беженцам, художественные, театральные, музыкальные студии.

7 июня 1936 года здесь был открыт мемориальный музей императора Николая Второго. Он занимал небольшое помещение, где были представлены предметы, связанные с жизнью и судьбой последних Романовых. Эти немногие экспонаты удалось вывезти российским эмигрантам. Стены музея были украшены живописными портретами представителей Российского императорского дома, а также редкими сохранившимися семейными фотографиями.

Активная жизнь «русского Белграда» продолжалась всего два десятилетия. Конец русскому зарубежью в Сербии положила сначала Вторая мировая, а потом гражданская война между монархистами и коммунистами. В сентябре-октябре 1944 года в победоносном наступлении Красная Армия вошла в Сербию и Белград. Большинство русских уехало на Запад. Некоторые решили вернуться на Родину.

В течение многих лет само понятие «русская эмиграция» находилось в Югославии под запретом. Замалчивался и вклад русских в развитие сербской экономики, науки и культуры. Интерес к русской эмиграции возник в 1990-е годы, когда начали проводить научные конференции на эту тему, стали появляться первые исследования. До сих пор эта работа даётся с трудом, потому что многие архивные материалы в плохом состоянии и доступ к ним ограничен.

В Сербии в последние годы обращают всё большее внимание на вклад русской эмиграции в становление нашей культуры, в становление Русского мира XX века. Мы ждём новых открытий.

Марина СОРОКИНА

Продолжаем балканскую тему. Она важна в изучении истории и России, и русского зарубежья, и современных отношений нашей страны со странами Балканского полуострова. Слово — Юлии Месарич из Словении. Она расскажет, как наши соотечественники сегодня изучают и сохраняют память о русском зарубежье.

Юлия МЕСАРИЧ

Директор Автономной некоммерческой организации «Весёлые ребята» (Словения)

Первая мировая война и революции XX века стали причиной миллионного потока беженцев из России. Много эмигрантов после Гражданской войны оказались на территории Королевства сербов, хорватов и словенцев. Сегодняшняя Словения тогда была частью этого государства. Русские беженцы обосновались тогда в Белграде, Нише, Скопье, Загребе, Любляне и других городах Югославии. Проживая в очень скромных условиях, многие семьи эмигрантов заботились о сохранении русского языка и старались дать своим детям хорошее образование на русском.

Я считаю, что почти не существует материалов о русских эмигрантах в Словении, написанных в публицистическом или художественном стиле для широкого круга читателей. Заполнить эту нишу мы постарались в журнале «Ключ к жизни за рубежом», где среди других тем в рубрике «История» рассказываем о лучших представителях русской эмиграции не только в Словении, но и в других странах. А два года назад при поддержке Русского центра науки и культуры мы выпустили первый сборник статей о русских эмигрантах в Словении. Он так и называется: «Русский след в Словении». Здесь мы рассказываем, как сложилась жизнь некоторых беженцев из России, как им удалось не просто выжить, но и оставить богатое духовное наследие, завоевать уважение и добрую память среди словенцев.

В числе героев нашего сборника немало достойных фигур. Но это лишь небольшая часть выдающихся представителей русской эмиграции, чьи имена вошли в историю Словении. Наш сборник лишь приоткрывает страницу мало изученной, но очень интересной темы.

Русские эмигранты не только восхищали своим талантом, но и создавали в Словении школы, которые, по словам словенского историка Тьяши Рант, принесли нам двухсотлетнюю культурную традицию и пересадили её на словенскую землю. Вот только несколько ярких примеров.

Борис Владимирович Путята был блестящим актёром и режиссёром. За неполные пять лет жизни в Любляне он сумел оказать значительное влияние на развитие Люблянского драматического театра. В 1921 году Путята был признан лучшим актёром Словении. Он стал учителем для многих первых словенских артистов. С приходом Бориса Путята на словенской сцене появились пьесы русских авторов — Чехова, Гоголя, Толстого. Словенский писатель Юш Козак утверждал, что Борис Путята распахнул нашему театру окно в большой мир.

Очень известное имя в Словении — Мария Николаевна Наблоцкая. Русская актриса стала в Любляне национальным мифом. На её спектакли было трудно попасть. Наблоцкая приехала в Любляну в 1922 году и уже через несколько недель вышла на сцену Люблянского театра драмы, выучив свою роль на словенском языке. Когда Мария Николаевна ушла из жизни в 1969 году, проводить её в последний путь пришла почти вся Любляна.

Ещё одно славное имя в истории словенского театра — это Пётр Грессеров-Головин, танцор, хореограф, балетмейстер. За двадцать лет работы в Любляне он сумел воспитать целое поколение словенских артистов балета. Ему принадлежит огромное количество хореографий, режиссур и балетных представлений. Отец словенского балета — так называл его известный музыкальный критик Хенрик Нойбауэр.

В период между двумя мировыми войнами в Люблянском университете работало около двадцати русских преподавателей-эмигрантов. Их знания и опыт во многом помогли развитию в Люблянском университете областей науки, для которых в Словении не было достаточного количества квалифицированных специалистов. Можно вспомнить юриста и экономиста Александра Билимовича, математика Фёдора Грудинского, юриста и историка Михаила Ясинского, профессора технического факультета Дмитрия Фроста и других. Среди самых известных соотечественников, внёсших большой вклад в развитие науки и образования Словении, были филолог Александр Исаченко, литературовед и русист Николай Преображенский, юрист Александр Маклецов, правовед Евгений Спекторский и другие учёные, впоследствии широко известные во всём мире.

Евгений Васильевич Спекторский заслуживает отдельного упоминания. Социальный философ, правовед, теоретик культуры, он был довольно известен в дореволюционной России в научной среде как профессор Варшавского университета, декан юридического факультета и ректор Киевского университета. В эмиграции — профессор Белградского и Люблянского университетов на протяжении более двадцати лет. В Любляне Евгений Васильевич преподавал конституционное право, философию права и введение в социологию.

После Второй мировой войны в Люблянском университете стали работать новые профессора, которые эмигрировали из России в юном возрасте и получали образование уже в югославских вузах. Среди них — профессор микробиологии Александр Коняев, сейсмолог Сергей Бубнов, преподаватель русского языка и литературы Вера Брнчич и другие.

Нельзя не упомянуть, что русские эмигранты оказали решающее влияние на развитие авиации в Словении. Первый пассажирский аэропорт в Любляне спроектировал выпускник Санкт-Петербургского института гражданских инженеров архитектор Юрий Николаевич Шрётер. Известный как старый Люблянский аэропорт, или «Поле», он был открыт в 1933 году. После Второй мировой войны аэропорт стал военным, а потом был закрыт. Здание аэропорта было признано памятником архитектуры местного значения, в котором собираются разместить Музей словенской авиации. До 1941 года Юрий Шрётер проектировал и строил объекты на всей территории Югославии. За заслуги перед армией Югославии он был удостоен высокой награды — ордена святого Саввы.

В 1927 году основана первая югославская пассажирская авиакомпания «Аеропут». Первыми лётчиками этой компании были русские эмигранты Виктор Никитин, Михаил Ярошенко и другие — асы Первой мировой войны.

Необходимо вспомнить и Александра Бубнова, контр-адмирала, широко образованного и талантливого человека. Он был военным практиком и теоретиком, педагогом, мемуаристом. За заслуги в Первой мировой войне пожалован титулом сэра, кавалер орденов Российской, Британской и Японской империй, Румынии, Югославии и Франции. Он стал создателем военно-морского флота и высшего военно-морского образования в Королевстве Югославия. Но ещё был учителем русского языка и литературы в гимназии города Крань после оккупации Югославии немцами и увольнения из Морской академии. Бывшие гимназисты вспоминали, как восторженно слушали рассказы Бубнова о дореволюционной России и морской романтике.

Русское наследие в Словении чрезвычайно богато. Многие эмигранты первой волны не только остались жить в этой самой западной республике бывшей Югославии, но и смогли внести значимый вклад в развитие её науки, культуры, образования. Сегодня их потомки с интересом смотрят на современную Россию, на Русский мир. Они изучают русский язык уже как иностранный. Но главное — есть интерес к родине предков.

Марина СОРОКИНА

Ещё не так давно изучение русского зарубежья понималось как изучение русского следа вне России. Но сегодня наши краеведы активно занимаются историей семей, покинувших Родину, их связями с нынешней Россией, наконец, их влиянием на культуру, науку и образование нашей страны. В советское время, конечно, такое изучение родной истории трудно было представить как открытое явление. В наши дни многое изменилось. В этом вы можете убедиться по рассказу о работе коллектива замечательного музея-заповедника в Суздале. Слово — Светлане Евгеньевне Мельниковой.

Светлана МЕЛЬНИКОВА

Генеральный директор Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, заслуженный работник культуры Российской Федерации

В ноябре 1920 года из Крыма уходили корабли русской эскадры. Они увозили военнослужащих Белой армии и гражданское население. Всего около 150 тысяч человек. Эта драматическая эвакуация вошла в историю как символ великого русского Исхода. Сотни тысяч русских людей были рассеяны по всему миру. Среди них были и наши земляки, представители Владимирского края.

О них выставка, которую мы назвали «Пыль чужих дорог». Это строчка из стихотворения нашего земляка Павла Петровича Булыгина. Он пытался спасти царскую семью, принял активное участие в расследовании трагедии в Екатеринбурге. В эмиграции издал книгу «Гибель Романовых». Она представлена на нашей выставке.

К Владимирской земле имеет самое непосредственное отношение человек-история Василий Витальевич Шульгин. Ему выпало на долю быть участником самых драматических событий начала ХХ века. Он был свидетелем отречения Николая Второго и Михаила Романова. Жил в Югославии, где в 1944 году был арестован и вывезен в Советский Союз. Потом более десяти лет он отбывал наказание во Владимирском централе. Его книги, вещи тоже представлены на выставке «Пыль чужих дорог».

Особое внимание стоит уделить роялю. Руки Шульгина касались клавиш этого инструмента, когда он бывал в гостях у скромной учительницы музыки Нины Александровны Горецкой. Шульгин вряд ли предполагал, что она была племянницей советского контрразведчика Артура Христофоровича Артузова и в девичестве носила, как и дядя, фамилию Фраучи. Именно Артузов разрабатывал знаменитую операцию «Трест», в ходе которой Шульгин побывал в Советском Союзе, пытаясь найти своего сына.

У нас остались записи о том, каким был Владимир в страшные годы Гражданской войны. Наш земляк писатель и публицист Иван Фёдорович Наживин в своей работе «Записки о революции» оставил яркие свидетельства того, каким был Владимир в это время. Он пишет: «Хотелось бежать, бежать не просто от опасности, а только чтобы не видеть всего этого».

Мы придали нашей выставке форму и образ корабля. Ведь именно на кораблях уходила в эмиграцию большая часть подданных Российской империи. Вот, например, панорама Севастополя. Таким город запомнили сотни тысяч русских людей. Уходили корабли не под флагами Франции, которая страховала эвакуацию, а под Андреевскими стягами. И мы горды тем, что на нашей выставке представлен один из этих флагов.

Надо сказать, что экспонаты собирались больше пяти лет. И всё, что представлено на выставке, является частью Федерального музейного фонда России. Это, можно сказать, живая выставка — она не только идёт каждый день, но и каждый день обновляется. Мы находим всё новые и новые свидетельства, всё новые и новые имена.

В документах, рассказывающих о врачах, есть имя знаменитого доктора Владимира Николаевича Лызлова. Это участник Первой мировой и Гражданской войн, впоследствии ставший выдающимся врачом. Есть рассказ о докторе Иване Павловиче Алексинском. Врач и политик, он ушёл в эмиграцию. Наблюдал Врангеля в его последние дни. Есть у нас материалы о владимирском писателе Владимире Дмитриевиче Хасидовиче, полковнике, участнике русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн, эмигранте. Он больше известен как отец знаменитой балерины, «Чёрной жемчужины» Тамары Тумановой.

У нас можно познакомиться с материалами о лётчике-асе Первой мировой Иване Васильевиче Смирнове, который и во Второй мировой отличился в ВВС Королевства Нидерландов. Он родился в крестьянской семье на хуторе вблизи Владимира. «Русский летучий голландец» — так мы назвали альбом о замечательном лётчике, который выпустили в содружестве с фондом «Русский мир». Во время Первой мировой войны Смирнов сбил около десятка немецких самолётов. После Гражданской войны эмигрировал в Англию, где работал лётчиком-инструктором. Первый русский лётчик на службе в военно-воздушных силах Нидерландов Смирнов совершил рекордный по продолжительности полёт из Амстердама в Батавию. Сегодня это Джакарта, столица Индонезии. При поддержке фонда «Русский мир» создаётся бюст этого выдающегося лётчика, который мы подарим музею «Авиодром» в городе Лелистад под Амстердамом. Этот музей предоставил нам фотографии и документы для работы над альбомом «Русский летучий голландец».

Мы не могли обойти вниманием последнего предводителя владимирского дворянства Владимира Семёновича Храповицкого. Лесопромышленник, камергер, полковник Лейб-гвардии гусарского Его Величества полка, он возглавлял владимирское дворянство в 1909–1917 годах. Он построил в лесах недалеко от Владимира фантастической красоты имение. К счастью, пусть и разрушенное, имение дошло до наших дней. Наша величайшая мечта — реставрировать его и сделать музей, рассказывающий о непростом времени, о начале ХХ века на Владимирской земле. Мы горды тем, что в Германии, в городе Висбаден, усилиями работников нашего музея-заповедника была найдено и восстановлено захоронение Храповицкого.

А в Париже, на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа была восстановлена могила Николая Николаевича Сомова, последнего городского головы Владимира. Это был ответственный и очень авторитетный человек, который четыре раза избирался на должность главы города. В 1917 году Сомов добровольно сложил полномочия, поскольку понимал, что в грядущих революционных неурядицах не сможет обеспечить городу достойное существование.

Нашей особой гордостью является комплекс документов и вещей, связанных с именем самого русского из всех русских писателей — Ивана Сергеевича Шмелёва. Мы должны выразить глубочайшую благодарность нашей дарительнице — Нине Павловне Азаровой, которая передала нам бесценные реликвии. Восемь лет Иван Сергеевич провёл во Владимире. Здесь он жил с семьёй, работая чиновником по особым поручениям Владимирской казённой палаты МВД, здесь начал писать. Из Владимира Шмелёв возвращается в Москву, где знакомится с лучшими представителями русской культуры того времени, тогда же он вместе с Иваном Буниным становится соучредителем «Книгоиздательства писателей в Москве».

У нас есть документы, рассказывающие о том, как создавался великий роман Шмелёва «Солнце мёртвых». Мы стали обладателями первого договора на издание романа в Париже. О «Солнце мёртвых» Томас Манн сказал: «Прочитайте, если у вас хватит смелости». Есть документы, как Шмелёвы пытались найти своего сына, арестованного большевиками. Но так и не нашли. Очевидно, он был расстрелян в Феодосии. На выставке есть и три Евангелия, которые отражают крымские годы Шмелёва. Одно издано в Севастополе, и на первой странице стоит печать «Магазин образования». Второе куплено в Грассе, где он жил у Бунина и писал свой страшный роман. Наконец, третье принадлежало новомученику патриарху Тихону. Шмелёв получил его из рук епископа Женевского незадолго до смерти. В судьбе этих трёх Евангелий — величайшая скорбь, величайшая трагедия и история, связанная с жизнью нашего замечательного писателя.

Много времени потребуется, чтобы рассказать о всех выдающихся владимирцах, покинувших Родину. Главное, что это была часть — и не самая худшая часть — русского народа и русской культуры. По воскресеньям они собирались на службу в церквях по всему миру, молились, вспоминали Родину и ощущали себя русскими людьми — и в Берлине, и в Белграде, и в Харбине...

Марина СОРОКИНА

У наших людей есть прекрасная возможность съездить в Суздаль и посмотреть прекрасную выставку, о которой так интересно рассказала Светлана Евгеньевна Мельникова. Гораздо меньше возможностей попасть во Францию, в Париж — самый знаменитый центр русского зарубежья. Наши следующие два сюжета будут посвящены бесконечно любимым русскими Франции и Парижу. Слово публицисту, политику Дмитрию Борисовичу де Кошко.

Дмитрий ДЕ КОШКО

Президент ассоциации «Франция-Урал» (Франция)

Говоря о русском Исходе, вспомним, что более трёх миллионов россиян покинули страну с 1917 по1925 год. Точных данных нет, но историки сходятся на этих цифрах. Такое количество интеллектуалов — учёных, инженеров, артистов, управленцев, вообще высококвалифицированных людей, это уже не эмиграция, а исход целой части страны. Как говорил философ Иван Ильин, уезжали не русские, а Россия. Эта Россия стала жить в рассеянии. Притом с намерением, с надеждой вернуться и ещё послужить стране. В ощущениях всех эмигрантов они покидали страну, которая до войны благодаря их усилиям развивалась быстрыми темпами. Это, вероятно, и было одной из основных причин Первой мировой войны — быстрое усиление России.

Такое мнение я часто слышал в детстве от старшего поколения эмигрантов и признаюсь — мы это не очень хорошо понимали. Ведь во французской школе нам объясняли, что дореволюционная Россия была нищей и отсталой. На самом деле это было не так. Именно потому, что это было не так, нельзя сравнивать нашу эмиграцию двадцатых годов с голодной эмиграцией из нынешних бедных стран. Наша эмиграция хотела сохранить свои навыки, квалификацию, традиции не только чтобы выжить, но чтобы, как говорил Иван Бунин, исполнить миссию сохранения России на чужбине для будущего самой России и стран проживания.

Эту эмиграцию часто называют Белой из-за того, что значительную её часть составляли военнослужащие Белой армии или сторонники монархического строя. Действительно, выехала целая страна, но она была чрезвычайно разнообразна. Это разнообразие проявлялось в национальностях, вероисповеданиях, профессиях и даже в политических пристрастиях. Сторонники всех без исключения политических течений были представлены в эмиграции, во всяком случае, во Франции.

Начнём с политической жизни, о которой у меня с детства сохранилось образно объявление в книжном магазине Сияльских, возле русского православного храма Парижа — Святого князя Александра Невского на улице Дарю. Объявление выглядело так: «Господа! О политике в магазине просьба не говорить». Однако все, естественно, говорили о политике. В большинстве это были монархисты разного толка, обсуждавшие правопреемников российского престола. Династию Романовых в зарубежье вёл великий князь Кирилл Владимирович. Была и либеральная эмиграция — с Милюковым и группой кадетов, правых и левых. Были организации социал-революционеров, социал-демократов. Звучали в разговорах имена Керенского и Чернова, Мартова и Махно. И даже Льва Седова — сына Троцкого.

Естественно, политическая жизнь не ограничивалась русской средой. Она проявлялась и в жизни стран проживания. Можно вспомнить о роли русских в движении Сопротивления во время Второй мировой войны. Гимн французских партизан, кстати говоря, был написан русскими.

Политические нюансы проявлялись и в молодёжной зарубежной России, и в различных организациях, благодаря которым русская идентичность сохранилась до четвёртого, а то и до пятого поколения. Безусловно, основными факторами сохранения идентичности, русской культуры и языка стали школы, система образования и церковь. И сверх всего, женщины — матери и бабушки, ставшие домашними воспитателями русской идентичности.

Национально-трудовой союз нового поколения Виктора Байдалакова, организация русских разведчиков Павла Богдановича, организация Витязей Николая Фёдорова, организация Соколов... Они много делали для того, чтобы русский язык, русская культура играли большую роль в обучении и воспитании нового поколения эмигрантов на основе русского самосознания. Причём акцент делался на роли русских в развитии экономики и культуры в странах проживания.

Существовал Союз русских академических организаций за границей, Общество русских инженеров и техников, различные объединения коммерческо-бухгалтерских специалистов, агротехников, юристов. Тут можно назвать немало звонких фамилий. Было налажено обучение российских студентов в иностранных учебных заведениях. Продолжались научные исследования, в том числе в организациях стран проживания. Работал редакционный комитет по изданию трудов русских учёных, выпускались журналы и вестники. Так сочетались русские традиции с новыми реалиями.

Отдельно надо сказать о развитии философской мысли. Широко известные сегодня во всём мире учёные эмигрировали на так называемом «философском пароходе» в 1922 году — Бердяев, Булгаков, Лосский, Франк, Ильин. Многие из них поначалу были совсем не против революции.

Значительный вклад в развитие науки стран проживания внесли русские физики, химики, авиа- и судостроители, экономисты, математики, биологи, астрономы, генетики, вулканологи. То же самое можно сказать о деятелях литературы и искусства. Книгоиздание стало важной отраслью деятельности русских как средство сохранения культурных традиций России. Среди писателей-эмигрантов сразу вспоминаются Бунин, Гиппиус, Вячеслав Иванов, Тэффи, Цветаева, Ходасевич, Набоков... Изобразительное искусство было представлено множеством художников. В Париже был Союз русских художников. Лишь некоторые имена дают представление о художественных силах русских за рубежом: Репин, Коровин, Шагал. До Второй мировой войны район Монпарнаса считался центром художественной жизни и филиалом русской школы.

В области балета наследство Дягилева, Нижинского, Баланчина до сих пор приносит плоды французской школе танцевального искусства. В 1930-е годы русские особенно отметились в театральной жизни Европы и особенно — Парижа. До сих пор помнится вклад русских в драматическое искусство Франции и Германии. Немного известно о большой работе русских в кино. В пригороде Парижа Монтрё был арендован огромный склад, где устроил кинопроизводство общества «Альбатрос» русский режиссёр из Крыма Ермольев. За два года здесь поставили больше десятка фильмов. На киностудии работали известные русские режиссёры Протазанов и Туржанский. Рене Клер, знаменитый французский режиссёр, признавался, что всему научился у «Альбатроса».

Русские трудились на многих промышленных предприятиях, в том числе на заводах «Рено». Экономика Франции после Первой мировой была основательно разрушена, и в её восстановлении активно участвовали русские инженеры и квалифицированные рабочие. Нельзя не вспомнить об участии русских в движении Сопротивления. Это Вики Оболенская — княгиня Вера Аполлоновна Оболенская. Это монахиня мать Мария — писательница Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева. Это штабс-капитан Игорь Александрович Кривошеин. Во Франции с немцами сражались русские эмигранты, которых Родина старалась забыть.

Русские были активны во всех сферах жизни принимающих государств. Какой огромный вклад они могли бы внести в развитие науки, культуры и экономики своей Родины! К сожалению, красные и белые не нашли общего языка в диспуте о будущем России. Это очень печально, и остаётся только надеяться, что подобное больше не повторится.

Марина СОРОКИНА

Спасибо большое, Дмитрий Борисович! А теперь выступит человек почти легендарный — князь Александр Александрович Трубецкой. Думаю, не многие сделали больше него в популяризации наследия русского зарубежья — и в странах рассеяния, и в самой России. Он владеет огромным фактическим материалом о вкладе русской военной школы в развитие военной науки зарубежных стран, много знает о влиянии Русской православной церкви на самосознание эмиграции.

Александр ТРУБЕЦКОЙ

Президент Ассоциации «Франко-российский альянс», председатель Ассоциации «Общество памяти Императорской гвардии» (Франция)

Во-первых, в тяжёлый период, который затронул весь мир, я хочу поблагодарить фонд «Русский мир» за то, что в этом году удалось организовать ассамблею, хотя бы в заочном формате. Всем желаю здоровья! Главное — берегите себя.

В своём выступлении я остановлюсь на вкладе первой русской волны эмиграции. Когда мы рассматриваем богатейший вклад, внесённый вообще русской эмиграцией, вырисовываются несколько тем. Но я сосредоточусь на первой волне, потому что именно в эти дни отмечается столетие так называемого Исхода русской армии из Крыма. Вообще, правильнее звучит «уход», а не библейское понятие «исход». Причём в библейском смысле исход — это возвращение народа на свою историческую родину, тогда как эмиграция, наоборот, поневоле покидала свою родину.

Но не буду придираться. Замечу интересное явление: уйдя с родной земли, наши отцы создавали там, куда судьба их забросила, полноценный Русский мир. Они были уверены, что этот их Русский мир когда-нибудь будет полезным и даже востребованным в самой России. При этом они понимали, что нельзя предавать забвению культуру, духовную потребность, патриотизм — это даже преступно. И при создании своего Русского мира они воспитывали детей и внуков таким образом, чтобы те сохранили русский язык, русскую культуру, духовность и чувство патриотизма.

Так и произошло. Сегодня, даже если русские имеют гражданство страны, в которой обосновались их предки, они в большинстве своём знают язык и культуру России. Я часто, в том числе и на ассамблеях Русского мира, приводил пример моего отца. Он с детства внушал мне: хоть я и родился во Франции, но не должен забывать, что моё Отечество — Россия. Эту позицию я передал своим детям. Двое уже выбрали жизнь и работу в России, а не во Франции.

В 2016 году на ассамблее Русского мира я приводил слова, которые часто приписывают Ивану Ильину, Бунину или Мережковскому: мы не в изгнании, мы в послании. А ведь со временем так и получилось. Вклад российской эмиграции в науку и культуру мира, большой и разнообразный, можно найти в самых разных областях. Литература: Бунин, Набоков, Куприн, Шмелёв. Музыка и балет: Рахманинов, Стравинский, Прокофьев, Шаляпин, Дягилев, многие другие. Наука и промышленность: Львов, Сикорский, Мечников, Зворыкин. Изобразительное искусство: Серебрякова, Бакст, Шагал. Мыслители: Бердяев, Ильин, Лопатин, Лосский. Ещё Николай Трубецкой, один из основателей евразийства.

Можно продолжать список очень долго. Нет такой сферы деятельности, где русские не оставили бы глубокий след. Хочу выделить ещё две темы. Огромен военный опыт эмигрантов, который они принесли в страны пребывания, где с честью служили и порой отдавали жизни. Вторая тема — роль и влияние Русской православной церкви. Об этом можно говорить и писать много, я ограничусь несколькими примерами.

Как известно, после исхода Русской армии во многих странах оказались русские военные специалисты — с большим строевым и боевым опытом, накопленным во время Первой мировой и Гражданской войн. Они создали военные объединения, кадетские школы, издавали военные журналы. Я — председатель гвардейской ассоциации, которая была создана в 1924 году по приказу генерала Врангеля. Некоторые эмигранты продолжили военную службу в странах, где они поселились.

Полковник Александр Фермор, командир эскадрона лейб-гвардии уланского полка, эмигрировал во Францию. Поступил на службу в Эфиопию, чтобы обучать конных гвардейцев эфиопского императора. Похоронен на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. Зиновий Пешков, брат революционера Свердлова, вступил во французский Иностранный легион, был тяжело ранен. Его спас лейтенант де Голль, будущий генерал. Пешков потом продолжил службу во французской армии и стал известным дипломатом. Он тоже упокоился на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. Казачий генерал-лейтенант Борис Хрещатицкий после эмиграции вступил рядовым в Иностранный легион. Несколько лет службы и ранений принесли ему звание лейтенанта. После поражения Франции в 1940 году он со своим эскадроном переправился в Тунис, чтобы продолжить сопротивление нацистам.

Грузинский князь Дмитрий Амилахвари юношей, вместе с семьёй, оказался в эмиграции. Окончил французскую военную школу Сен-Сир, вступил в Иностранный легион, где быстро дослужился до подполковника. Погиб под Аль-Аламейном в 1942 году в возрасте 36 лет, в бою с войсками Роммеля. В память пятидесятилетия героя французской армии весь выпуск 1956 года школы Сен-Сир носит имя Амилахвари.

Более трёх тысяч русских эмигрантов сражались с нацистами на западных фронтах и на территории самой Франции в движении Сопротивления. Тут следует вспомнить несправедливость советской пропаганды, которая обвиняла всю русскую эмиграцию в том, что она пошла воевать на стороне Германии.

А теперь о Русской православной церкви. Трудно за несколько минут рассказать о всём богатстве, которое православие русской традиции сохраняло и создавало за рубежом и вернуло потом в Россию. Отметим только, что в годы гонения на церковь в СССР Русская православная церковь за рубежом развивала колоссальную деятельность. И не только чтобы окормлять русских беженцев, но чтобы сохранить себя и свои традиции.

Образовались три юрисдикции, которые параллельно развивались. Это Русская православная церковь, это Экзархат русских православных церквей в Европе под временным омофором константинопольского патриархата и Русская православная церковь в западных странах. Теперь все три части Русской православной церкви объединились под омофором Московской патриархии. Процесс воссоединения происходил не без трудностей. К сожалению, появились, пусть и в небольшом количестве, отщепенцы, которые не пошли по пути воссоединения по разным, в основном политическим, причинам.

Главное, что благодаря вкладу русской эмиграции, православие русской традиции существует во всём мире. Оно строит новые храмы, монастыри, создаёт центры духовного образования. Например, Богословский институт в Париже или Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле, штат Нью-Йорк. Огромен вклад зарубежных иконописцев и церковных строителей. Во Франции образовалось активное общество «Икона» под руководством Владимира Рябушинского. Что касается самой иконописи, отметим любопытный факт: активная православная деятельность повлияла и на католический мир. Католики начали изучать русскую иконопись, некоторые стали сами писать иконы, и теперь их часто можно увидеть в католических церквях. Икона, хоть и в небольшом количестве, появилась даже у протестантов, несмотря на их традиционный иконоборческий подход.

То же самое можно сказать о русском православном песнопении. Очень часто в католических церквях поют «Отче наш» по распеву русского композитора Дмитрия Смирнова. Сегодня многие католики даже не помнят, что это песнопение пришло к ним из русского православия. Как-то я слышал во время католической литургии «Отче наш» по распеву другого нашего композитора-эмигранта Николая Кедрова. Эти примеры мало кто знает...

Прошло сто лет после Исхода из Крыма. Но зарубежная Россия первой волны смогла сохранить себя, получить обогащения из следующих волн. Сегодня русская, зарубежная Россия несёт сохранённые богатства Русскому миру во всём мире и Отечеству.

Марина СОРОКИНА

Другим крайним пунктом русского Исхода стал Дальний Восток, куда ушли последние изгнанники. Завершающую точку в нашем круглом столе поставит писатель Александр Владимирович Колесов из Владивостока. Он возглавляет издательство и выпускает журнал, где публикуются материалы о русском Исходе.

Александр КОЛЕСОВ

Директор издательства «Рубеж», главный редактор Тихоокеанского альманаха «Рубеж»

Утром 25 октября 1922 года от причала Владивостокского порта и Острова Русский под флагом Сибирской флотилии и водительством контр-адмирала Георгия Карловича Старка отошёл караван из более чем тридцати военных и гражданских судов. У них на борту было почти десять тысяч беженцев. Караван взял курс на Шанхай. Корабли покидали последнюю гавань небольшевистской России на глазах только что вошедшей в столицу Приморского края Народно-революционной армии.

Одновременно с этим девять тысяч личного состава павловских частей и сибирских казаков, включая тысячу женщин и детей и четыре тысячи больных и раненых, под командованием генерал-лейтенанта Михаила Константиновича Дитерихса под проливным дождём переходили росийско-китайскую границу в районе города Хуньчуня.

Так была перевёрнута самая яркая и трагическая, но далеко не первая и не последняя страница в истории русского Исхода на Крайнем Востоке Российской империи. Русская эмиграция, русские общины Харбина, Шанхая, Тяньцзиня, Пекина, Дайрена и других китайских городов вначале насчитывали 250 тысяч человек. Но в 1920-х — 1930-х годах почти половина перебралась в США, Канаду, Австралию и страны Южной Америки. А после 1945 года, когда к власти в Китае пришли коммунисты, вторая половина русской диаспоры рассеялась, по сути, по всему белому свету.

Надо отметить, что дальневосточная эмиграция как важная часть российской эмигрантской империи начала формироваться ещё в конце XIX века, а именно в 1898 году, когда Россия приступила к строительству Китайской Восточной железной дороги. И в Маньчжурию, в полосу отчуждения КВЖД, устремились десятки тысяч россиян — инженеры, архитекторы, железнодорожные рабочие, строители и военные. А вслед за ними поехали их семьи, и вскоре на берегах реки Сунгари вырос город европейского уровня, неповторимый Харбин. Несмотря на последующие перестройки, русский архитектурный дух Харбина чувствуется в городе и поныне. А в китайских музеях и библиотеках можно всё чаще увидеть сегодня фотографии старого Харбина и книги авторов русской эмиграции.

В эскадре адмирала Старка, ушедшей в Шанхай, был охранный крейсер «Лейтенант Дыдымов», на котором отправлялся в числе других в эмиграцию редактор монархической газеты «Русский край» и начинающий беллетрист Михаил Щербаков. Он поведал об этом в очерке «Одиссеи без Итаки», написанном в Шанхае, опубликованном в 1926 году в Берлине и давшем название первой книге Щербакова, вышедшей в России. Она напечатана в издательстве «Рубеж» при поддержке фонда «Русский мир». Михаилу Щербакову, кстати, необыкновенно повезло. На стоянке в Корее ему предложили пересесть на канонерскую лодку «Улисс». А крейсер «Лейтенант Дыдымов» попал в жестокий шторм и затонул, не дойдя 150 миль до Шанхая. На его борту почти в полном составе находились воспитанники Иркутского кадетского корпуса.

Михаил Щербаков поселился в Шанхае и начал активно публиковаться в тамошних газетах и журналах. В октябре 1929 года по инициативе молодых литераторов было образовано Содружество русских работников искусств «Понедельник», и его председателем был избран Щербаков. В 1931 году под его руководством и редакцией выходит первый литературно-художественный сборник «Багульник». В предисловии Михаил Щербаков написал слова, проникнутые дальневосточным патриотизмом и ставшие, по существу, манифестом для большинства литераторов русского Китая. «На Востоке нет и не может быть западного урбанизма... Жизнь здесь беспроблемнее, проще, суровее, но красочнее. Мы живём на Востоке. Мы держим направление на Россию».

В 2011 году мне удалось воплотить давнишнюю мечту: при поддержке фонда «Русский мир» и руководителя его дальневосточного филиала Александра Зубрицкого мы подготовили и выпустили сразу три книги серии «Восточная ветвь» с произведениями Альфреда Хейдока, Бориса Юльского и Михаила Щербакова. Произведения этих писателей — своего рода эталон для дальневосточных авторов-эмигрантов. Они развивали в изгнании отдельное направление в русской прозе, когда восточный материал ложился в русло русского языка и стиля.

Принято говорить, что русскому литературному Востоку повезло меньше, чем Западу. Но русскую литературу Китая справедливо считают отдельной ветвью русской зарубежной словесности. Исследование русского культурного фронтира в его эмигрантском изводе началось именно с поисков художественных текстов, стихов и рассказов писателей русского Харбина, рассыпанных в различных газетах и журналах, прежде всего в еженедельном журнале «Рубеж», который выходил с 1926 по 1945 год.

Тридцать лет я занимаюсь литературой дальневосточной эмиграции, русским Китаем. Литература европейской эмиграции в 1990-е годы практически вся была издана. А русский Китай оставался терра инкогнита, и о нём почти ничего не было известно широкому читателю. А ведь это удивительный предмет исследования. Русская литература в Китае просуществовала пятьдесят лет, но, в отличие от Европы, русская эмиграция не ассимилировалась.

В том же Харбине китайцы должны были учить русский язык, потому что в начале 1930-х в городе проживало 70 тысяч россиян. И нигде, кроме как в Харбине, китайцы не говорили так чисто по-русски. Работал знаменитый Харбинский политехнический институт, где преподавала петербургская профессура, функционировали театры, на сцене которых выступали Фёдор Шаляпин и Александр Вертинский, выходили десятки газет и журналов. В 1922 году в Харбине выходило 60 периодических изданий. Ежегодно издавались сотни книг — от классики и современных авторов до справочных изданий и монографий. Это был мощный пласт культуры, до сих пор по-настоящему не изученный.

Мы включили литературу дальневосточной эмиграции отдельным томом в нашу антологию «Литература Дальнего Востока» в 15 томах, которые сейчас выпускаем, поскольку литература русского Китая является яркой, самобытной частью дальневосточной литературы.

Вот уже 60 лет на центральной площади Владивостока стоит скульптурная композиция во главе с красноармейцем. Это памятник борцам за власть Советов на Дальнем Востоке. Со времени окончания Гражданской войны прошло сто лет, а мы до сих пор разделены на красных и белых. Поэтому считаю необходимым, чтобы на берегу Тихого океана, где в октябре 1922 года закончилась самая страшная в российской истории братоубийственная бойня, в знак национального примирения появилась площадь Национального Согласия.

Марина СОРОКИНА

Спасибо Александру Владимировичу за рассказ и замечательное предложение. Пока шёл круглый стол, я получила в чате много вопросов. Зрители хотят продолжения разговора о русской эмиграции. Вопросы и предложения идут во многом от педагогов, студентов, даже школьников. Это лишний раз говорит, что даже в онлайн можно и нужно обсуждать эту тему. Сегодня мы транслируем наши взгляды и ценности, а молодое поколение узнаёт о жизни своих бабушек и дедушек. Вскоре на канале нашего Дома русского зарубежья появится мой курс о русской эмиграции. Надеюсь, так мы продолжим общение. А пока спасибо фонду «Русский мир» за возможность поговорить о нашей непростой истории в таком необычно широком формате — от Парижа до Владивостока.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru