Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

№12, Декабрь 2012

СОДЕРЖАНИЕ:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВНАЯ ТЕМА VI Ассамблея Русского мира

Дмитрий Медведев Историческая миссия культуры

Панельная дискуссия 150 лет русской государственности

Подиумная дискуссия Государственный язык и языковая политика государства в истории России

ПОВЕСТКА ДНЯ Потенциал БРИКС: вчера, сегодня, завтра

Ярослав Лисоволик Региональные интересы в мировой экономике

Руслан Гринберг Однополярный мир и многополярный хаос

Владимир Давыдов Нужна пауза

Владимир Орлов Угрозы безопасности

МНЕНИЯ

Юрий Дубинин, Евгений Астахов, Елена Рогатных, Татьяна Шаумян, Виктор Трифонов

КАФЕДРА

Вячеслав Никонов Куда идет Европа

КОНТЕКСТ

Николай Козин Россия – «лишняя цивилизация»?

ЭКСПЕРТИЗА

Владимир Дегоев Судьбы Кавказа: мифы и реальность

ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

Виктор Виноградов Одна земля – один язык

СЛОВО ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА

Уходящий 2012 год был Годом российской истории. Но много ли мы знаем об истории нашего государства и общества? С одной стороны — соборность, самодержавие, православие и народность, народ и партия едины, природный демократизм. С другой — органичный авторитаризм, имперская диктатура, всевластие государства, бесправие общества. Известны строки Владимира Гиляровского о двух напастях: «Вверху власть тьмы, а наверху тьма власти». Все — правда. И все неправда.

Тьма власти. Изначальной традиции сильной централизованной власти, подчинившей себе общество, не существовало. Государственность вообще пришла к нам поздно. При раскопках славянских поселений находят очень мало оружия, отсутствуют большие жилища, могилы однотипны, это значит — элиты не было. Византийский аналитик Прокопий Кесарийский отмечал, что славянские племена не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве.

Вече у восточных славян были характерны не только для Пскова и Новгорода, где они сохранились до постмонгольской эпохи, но, так или иначе, и для всех русских княжеств, за исключением, пожалуй, лишь последнего по времени основания — Московского. К числу наиболее старинных прав народного со брания принадлежало и право выбора правителя, которым, судя по всему, и воспользовались 1150 лет назад, призвав на княжение Рюрика.

Городское самоуправление было даже более реальным, чем в Западной Европе. Но при этом Россия двигалась к все большему подчинению общества государству, тогда как в Европе движение шло в другом направлении. Почему так происходило? Три группы факторов: география и климат, геополитическое положение, воздействия извне.

Крайняя слабость индивидуального хозяйства в условиях холодной и неплодородной Восточно-Европейской равнины предопределила низкую эффективность экономики, которая компенсировалась большой ролью крестьянской общины. Отсюда — общество со слабой социальной дифференциацией и необходимость оптимизации объема производства, которое становилось предметом озабоченности государственных структур.

Частное вотчинное землевладение — база аристократии, в отличие от Западной Европы, так и не стало в России ведущей формой собственности. В системе государственного феодализма верховная собственность на землю оставалась у государства, а крестьяне были держателями земли, обязанными именно перед государством: налогами, оброком и натуральными повинностями.

Территория России всегда была исключительно уязвима. Ни одно государство не могло сравниться с ней по количеству соседствующих народов, настроенных не всегда дружески. Россия провела в войнах две трети всей истории. Выживание и обороноспособность большой территории предпола гала мобилизацию и перераспределение ресурсов от исключительно бедного населения, что приводило к высокой степени централизации власти за счет автономии общества.

Внешние влияния и заимствования по большей части также этому спо собствовали. Норманны принесли начала государственности, хотя сами представляли догосударственное общество. Опыт Византии — самого четко организованного и структурированного государства своего времени — был важен не только с точки зрения принятия христианства, перенесения к нам двуглавых орлов и концепции Третьего Рима. Важно было перенесение опыта взаимодействия светской и церковной властей, исключавшего их конфликт. А также — осознание московскими князьями Василием II и Иваном III своего царского достоинства, не уступающего по легитимности власти ордынского хана, которого более двух веков почитали царем. Отсюда желание самодержавия — самому держать престол. Петр I прорубил окно в Европу и заимствовал ее опыт в тот момент, когда там в большинстве государств господствовал абсолютизм. Из всех западных концепций Россия постаралась воплотить в жизнь лишь не самое демократическое учение Карла Маркса, чьи труды были переведены на русский язык раньше, чем Библия.

Сильную верховную власть окончательно утвердил Иван IV, который был официально венчан на престол как самодержавный царь и помазанник Божий. Однако и при нем, и после сохранялись элементы сословного представительства. Российский самодержец управлял страной с опорой на Боярскую думу и Земские соборы, в которых, кстати, западные ученые усматривают прямую аналогию французским Генеральным штатам или испанским Кортесам. Соборы составлялись из различных сословий, и хотя им было отказано в праве выбора министерств, но они пользовались правом гораздо более важным — правом избрания царя.

Соборы не были отменены законом, их просто перестали созывать. Представительство сошло на нет при Петре. Хотя мало кто знает, что формально последний Земский собор состоялся в 1922 году во Владивостоке и принял решение о восстановлении династии Романовых.

Возрождение представительства и начало представительной власти в России относится к апрелю 1906 года, когда она получила конституцию в виде Основных законов, политические свободы, двухпалатный парламент и стала конституционной дуалистической монархией. В советскую эпоху общественное представительство формально не отменялось, но по прерогативам имело больше общего с сословно-представительными органами Московии, чем с западными парламентами. Современный российский парламентаризм берет начало со времен перестройки, с Первого съезда народных депутатов СССР, который, кстати, тоже избирался с учетом сословного представительства через установление квот для общественных организаций.

Важный аспект представления о тьме власти — мнение о необъятности чиновничьей надстройки. Вопреки расхожему убеждению, чиновничий аппарат страны не был многочисленным. Накануне революции 1917 года по отношению к количеству населения он был вдвое меньше, чем в Германии, и втрое меньше, чем во Франции. И во много раз дешевле обходился казне. Современная Россия тоже в числе аутсайдеров в мире по количеству чиновников. В сфере российского госуправления работает 2,5 процента общего числа занятых, в Китае бюрократов почти 3 процента, в Турции 4.

Немногочисленность бюрократии при столь большой территории, охваты вающей 11 часовых поясов, предопределила и слабость, если не отсутствие реальной вертикали власти. Лишь при Петре Столыпине вертикаль добралась до волости, а до сел и деревень ее дотянул уже Иосиф Сталин, создавший систему партийной и советской власти сверху донизу. После запрета КПСС и распада Советского Союза вертикаль вновь исчезла и, что бы ни говорили, до сих пор не воссоздана.

Как же тогда на протяжении веков управлялась основная часть территории России и основная часть ее населения, которая жила в деревнях? Конечно, можно ответить, что помещиком. Один из них, Александр Пушкин, самокритично замечал: «Звание помещика есть та же служба. Заниматься управлением трех тысяч душ, коих все благосостояние зависит совершенно от нас, важнее, чем командовать взводом или переписывать дипломатические депеши... Небрежение, в котором оставляем мы наших крестьян, непростительно. Чем более мы имеем над ними прав, тем более имеем и обязанностей в их отношении».

В крепостной зависимости находилось лишь до 40 процентов крестьян, и даже там, где крепостничество существовало, помещика могли не видеть годами или не видеть вообще. Кто ими управлял: власть тьмы? В России веками существовало сельское самоуправление, мир, в котором не участвовали не только помещик, но даже приходской священник. Существовал и выборный сословный суд для гражданских дел крестьян. Их тяжбы разбирались на основании не писаного, а обычного права, толкователями которого выборные судьи и являлись. Вот такая власть тьмы.

Государство у нас часто воспринимается как синоним отечества. Для традиционной российской политической культуры характерна ярко выраженная этатистская ориентация. Государство воспринимается как нечто большее, чем ночной сторож (идеал либералов), то есть чисто политический институт с ограниченными функциями и задачами. В России государство воспринимается как становой хребет цивилизации, гарант целостности существования общества, устроитель жизни, в том числе экономической. Крушение советского режима, жесткая критика государства как института, не уничтожили и не сильно ослабили этатистскую традицию. Востребовано сильное патерналистское государство, обязанное заботиться о людях и контролировать экономику.

Однако отношение к власти, в том числе и верховной, никогда не было однозначным. С государством связано слишком много ожиданий, что являлось источником частых разочарований. Отношение к любой власти, во все времена сочетало в себе безусловное почитание и откровенное недоверие, готовое взорваться бунтом. В России личность не растворялась в социуме, как на Востоке. Народу всегда была присуща тяга к индивидуализации, люди сбрасывали тягло и уходили на волю, в степи и леса. Огромная наша страна была создана не столько государством, сколько обществом, причем без использования большой армии.

Но если мы посмотрим на позицию общества в узком смысле, то оно весьма критически относится к государству. Интеллигенция — это российский феномен, который возник в 1860-е годы, в эпоху Великих реформ, когда страна вступила на путь модернизации и впервые в нашей истории прозвучало слово «оттепель». Реформы многие пытливые умы сочли недостаточными и неискренними. Ответом стала не просто жесткая оппозиция — именно Россия в 1860—1870-е годы подарила миру терроризм.

Интеллигенция в России была антигосударственной. Она не думала о том, чтобы улучшить, модернизировать государственный строй, она стремилась его свергнуть. Общество — интеллигенция — и сейчас в жесткой оппозиции государству. Это тоже часть нашей традиции. Оптимальное сочетание интересов государства и общества описывается понятием демократия. Чего-чего, а традиции демократии в России не было, в отличие от традиции авторитарной власти. Значит ли это, как часто можно слышать, что наша культурная матрица будет препятствовать созданию подлинно демократического общества? Первые всеобщие и прямые выборы на планете прошли — внимание! — в России в 1917 году, в Учредительное собрание. В западные страны всеобщее избирательное право придет лишь на рубеже 1920—1930-х с предоставлением права голоса женщинам.

Современный мир становится все более сложным, сетевым. Он требует принятия огромного количества решений огромным количеством людей, что возможно только в демократических обществах. Сегодня в России работают 250 миллионов мобильных телефонов, около 60 миллионов людей пользуются Интернетом. Это и небывалое расширение горизонтов, и целый набор вызовов для государств. Виртуальные сообщества способны стать эффективным инструментом продвижения идеалов свободы, равноправия, прав человека. Они способны устраивать революции Твиттера, атаковать серверы не понравившихся госструктур, публиковать секретные материалы, разоблачать коррупцию. Но плодятся и сайты, продвигающие идеологию террора и человеконенавистничества, растет киберпреступность. Как совместить решение проблемы общественной и государственной безопасности с соблюдением принципов открытого общества?

Всегда необходимо помнить, в какой стране живешь и работаешь, знать ее традиции. Но нельзя быть рабом традиции. Россия, имевшая традицию авторитаризма, за два десятилетия добилась немалого в деле создания демократического общества, хотя я не склонен и переоценивать достигнутое. Политическая воля способна менять судьбы государств. Крайне важно, с упором на знание прошлого, предложить образ будущего. Ведь российская цивилизация должна быть не воспоминанием о прошлом, а мечтой о будущем! Будущем великойцивилизации, способной нести всем идеалы свободы и справедливости, достоинства и чести. Жить в мире с собой и остальным миром.

Россия не самобытна. Она — неповторима.

Вячеслав НИКОНОВ

 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru