Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

№2, Февраль 2016

СОДЕРЖАНИЕ:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Круглый стол
Пути российской цивилизации

ПОВЕСТКА ДНЯ

Мария МОХОВИКОВА
Внешняя миграция

АКТУАЛЬНО

Василий ТРЕСКОВ
Альтернативный путь модернизации

ГРАЖДАНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

Андрей МАНОЙЛО
«Русская весна» в Сирии

Ольга ОВСЯННИКОВА
Технологии переформатирования

АКЦЕНТ

Восток — дело тонкое

ДИСКУССИЯ

Александр ВОИН
Демократия и аристократия

КОНТЕКСТ

Александр НАУМОВ
«Мягкая сила» и «умная сила»

ДАЛЕКОЕ И БЛИЗКОЕ

Алексей РЕНКЕЛЬ
Приключения русского алмаза

ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

Михаил ПОКРОВСКИЙ
Cтолыпинщина

СЛОВО ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА

Вячеслав НИКОНОВ
Председатель правления фонда «Русский мир»
Цивилизационный вопрос очень сложный, я не одну книжку об этом написал и мог бы много рассказать. Но мы собрались послушать наших гостей, которым, я уверен, есть что сказать по теме нашего круглого стола. Представлю основных участников дискуссии. Это протоиерей Владимир Алексеев, настоятель Свято-Троицкого храма Американской православной церкви в Нью-Йорке, Фарид Асадуллин, заместитель председателя духовного управления мусульман европейской части России, член Общественной палаты, Татьяна Аркадьевна Жданок, депутат Европарламента, Мартин Хоффман, исполнительный директор Германо-Российского Форума. Их небольшие доклады и послужат основой нашей дискуссии.

Начнем с отца Владимира. Если можно, несколько слов о себе.

Владимир АЛЕКСЕЕВ
Настоятель Свято-Троицкого храма (Нью-Йорк)
Владимир Иванович Алексеев, или отец Владимир. Я настоятель русского прихода в Нью-Йорке. Приход состоит в основном из русскоязычных эмигрантов. По образованию я филолог.
В США очень сильно развивается литература, и специалисты меня поддержат: сейчас считается в литературоведении, что это самая, может быть, востребованная литература в мире. Или, точнее, в западном мире. На это есть свои причины, даже в университетах учат, как писать книги. У нас считается, что с талантом нужно родиться, а в Америке полагают, что писать книги можно научиться. И читатель голосует рублем или долларом. Могу назвать несколько американских бестселлеров, которые читает молодежь в России.

Литература востребована, и современный человек читает, хочет читать, и значит, не будем читателя унижать. В современной литературе вообще и в американской, в англоязычной, в частности, главное — отлично сделанный сюжет. Эти книги сделаны по всем правилам современного создания текста. Ведь литература отчасти и технологический процесс.

Прочитав довольно много, могу сделать вывод: основная тема американской литературы — это одиночество человека. Может быть, в России думают об американцах совсем не так, но американское общество на философской, глубокой, метафизической глубине волнует молчание Бога. Человек в этом мире одинок, он брошен, ему плохо, ему больно на земле, в земной жизни. А Бог молчит. Не потому, что его нет. Я, священник, не могу так говорить. И люди знают, что Бог есть, но он не отвечает на страдания человека.

Это не только черта современной американской литературы. Русская литература в своих лучших проявлениях тоже говорит о жизни современного человека, который страдает от того, что Бог не отвечает на его муки. Значит, это тема общечеловеческая: страдание от одиночества. Конечно, тема не нова. Если мы попытаемся найти самую лучшую, самую глубокую книгу на эту тему, то это будет книга Иова из Библии. Лучше, наверное, никто не написал о человеческом одиночестве.

Мы говорим здесь не только о литературе, а о литературе и цивилизации. Или, напротив, цивилизации на фоне литературы. Как это можно связать? Конечно, литература рассказывает не только об интимном. Конечно, иногда литература выполняет заказ государства. Если она так делает, то это плохая литература.

Когда человек знает, что в книге написано о нем, о его личных переживаниях, он пойдет и выложит довольно большую сумму денег. Недавно вышла хорошая книга, которая у нас стоит сорок долларов. Она и в Москве продается дорого. Но если такие книги раскупаются, значит, людям они нужны.

Одна из главных тем русской литературы, мы знаем, это противостояние маленького слабого человека и большого сильного государства. Не имею в виду конкретных личностей, а говорю о государстве как зле, которое приносит в жизнь человека боль, страдание. Достоевский об этом писал, Салтыков-Щедрин, Чехов. А еще раньше Гоголь. Ведь тот чиновник, у которого украли шинель, уже после своей смерти ее отнимает. У кого? Написано: «У какого-то высокопоставленного чиновника».

Проклятые вопросы, или великие вопросы, — в принципе, вопросы о страдании человека, которые свойственны и русскому читателю, и американскому. Здесь я могу сказать как священник, а не филолог: страдания у всех людей одинаковы. Потому что все мы живые, всем нам бывает больно, одиноко в этом мире, холодно на этом жизненном пути. И об этом говорит в том числе русская литература.

 Татьяна ЖДАНОК
Депутат Европарламента, председатель Европейского Русского альянса
Я по профессии математик. Первые пятнадцать лет моей взрослой жизни — преподавание в университете, а последние двадцать лет — политика. Моя жизнь в политике — это жизнь в Латвии, где мы оказались волею судьбы вне своей исторической родины. Родина ушла от нас, мы, русские, после распада Советского Союза стали самым большим разделенным народом. К сожалению, этого многие не понимают.

Одна из тем, которая звучит всегда в дискуссиях с моими политическими оппонентами в Европейском парламенте, — это проблема суверенитета и национальной политики государств на территории бывшего Советского Союза. В большинстве этих стран строят национальную политику, при которой русским и русскоязычным людям нет места. Но они не виноваты, что однажды проснулись в другой стране. Только одно из этих постсоветских государств, Россия, стало федеральным. Остальные объявили себя унитарными. Более того, в трех республиках Прибалтики заявили, что это вообще не новые государства, а продолжатели государственных образований, существовавших до войны.

Итак, мы оказались вне России. А с 2004 года — внутри нового союза — Европейского. Времена не выбирают, в них живут и умирают. Вот так мы и живем. Живем в состоянии огромной боли, о которой только что говорил отец Владимир. Мы ощущаем эту боль, потому что отрезали по живому. Скажем, те же москвичи этого не могут до конца осознать. Москва была столицей Советского Союза, теперь она столица Российской Федерации. Москва стоит на месте, растет и развивается. А нас по периметру обрезали. Поэтому мы ощущаем боль за Россию, за русских, боль всемирную. Ощущаем, мне кажется, более остро. Но в России к нам иногда не хотят прислушиваться.

Мне кажется, что россияне, в отличие от нас, не осознают, что живут сегодня в состоянии войны. По крайней мере информационной. В последние несколько месяцев в Европейском парламенте главная тема — как противостоять успехам российской пропаганды. Жаль, что говорить на эту тему к нам приезжают очень многие российские деятели. Я знаю, что и в Берлин скоро приедут. Они просто не вылезают из Европейского парламента. И уже инструкции пишут, что надо делать, чтобы противостоять российской пропаганде. Сделали замер общественного мнения. «Крым наш» — «Крым не наш». Всех соотечественников условно поделили. Тут у них вышла осечка: «Крым наш» — подавляющее большинство. Опять кричат: успехи российской пропаганды. Ей пытаются что-то противопоставить в странах Балтии, создать телевизионный канал.

У российской пропаганды успехи действительно есть. Я считаю, что канал Russia Today — просто великолепно сделанный медиапродукт. По крайней мере в глазах Запада. Идут очень интересные материалы. Я жалею даже, что нет его на русском языке, он сделан для native speakers. Говорят жутким американским способом по-английски, иногда трудно на слух воспринимать. Но правильно заметил Джульетто Кьеза на панельной дискуссии, что нет до сих пор материалов в передачах Russia Today на немецком или на французском языках. Но ведь есть и другие, менее распространенные языки, их 23 в Европейском Союзе — официальных языков.

Здесь очень большое поле для работы над имиджем России. Мне кажется, вы недооцениваете наш потенциал. Имею в виду нас, русскоязычных, живущих в странах Европейского Союза. Ведь мы обладаем двойным знанием. С одной стороны, российской души, боли и всего, что с этим связано. А с другой стороны, мы знаем, как обращаться к нашим соседям-соотечественникам уже у нас — в Латвии, в Германии или в той же Италии. Еще лучше, если там есть такие люди, как Джульетто Кьеза, знающие русский язык, любящие Россию, понимающие Россию и готовые работать в информационной сфере.

Конечно, надо преподавать русский язык за рубежом, надо о литературе говорить. Но мы живем в обстановке войны. Мне кажется, россияне не до конца поняли, что идет война и что каждый из русских людей может что-то сделать на этой войне. Мы живем в эпоху Интернета, и каждый из нас может в этой войне участвовать.

Почему такое расхождение в позициях? Потому что в сфере телевидения большие каналы, как говорится, прихвачены. Даже Euronews, где Россия имеет восемнадцать процентов акций. Я уже несколько раз им об этом говорила: дайте хотя бы на восемнадцать процентов точку зрения России! Не дают. Например, речь идет о референдуме по статусу русского языка в Латвии. Дают точку зрения сумасшедшей латышской бабушки, которая говорит: русские понаехали и теперь еще хотят свой язык.

Я видела замеры общественного мнения в Германии: отношение к России и отношение к Соединенным Штатам. Пятьдесят процентов считают, что называемая страна опасна, пятьдесят положительно относятся. Отношение населения в Германии к России и к Соединенным Штатам примерно одинаково. Поэтому мой призыв к россиянам: поймите, вы живете в состоянии информационной войны. Поучаствуйте в ней!

Вячеслав НИКОНОВ
Есть ощущение, что мы находимся в состоянии войны, есть такое ощущение... Она ведется на всех фронтах. И, конечно, информационное противостояние — одно из многих, хотя война идет на самых разных направлениях, в том числе на экономическом, политическом, военном. Большое вам спасибо за работу, Татьяна Аркадьевна, которую вы проводите для русской общины Латвии, в Европейском парламенте, спасибо за Европейский Русский Форум, который много лет собирается в стенах Европарламента. Мы вновь соберемся в Европейском парламенте в начале следующего года для очередного Европейского Русского Форума.

С Мартином Хоффманом мы виделись совсем недавно. После полуторагодового перерыва возродился «Петербургский диалог» между Россией и Германией. Он прошел в Потсдаме. К сожалению, наших лидеров там не было. Однако российские делегаты отметили, что как раз в заключительный день диалога Ангела Меркель встречалась с Яценюком и достаточно активно общалась полдня. Это наложилось, наверное, случайно, но не прошло без внимания.
Что происходит, Мартин?

Мартин ХОФФМАН
Исполнительный директор неправительственной организации «Германо-Российский Форум», член правления «Петербургского диалога»
Извините, я не буду участвовать в пропагандистской войне ни на той, ни на другой стороне. Хотя замечу, что сегодня работа Германо-Российского Форума в Германии идет не очень легко по разным причинам. И в «Петербургском диалоге» тоже не всегда все легко.

На каком пути в данный момент находится европейская цивилизация? Для Германии и вообще для Европы самая страшная проблема, даже, может быть, трагедия, — это ситуация, связанная с мигрантами. Мы вряд ли сейчас можем с ней справиться, но справиться должны. В этом и заключается проблема.

Еще год тому назад 99% всех сообщений в СМИ касалось Украины. Полгода назад 99% сообщений в СМИ посвящалось судьбе евро и тому, что греки, наверное, не справятся с кризисом. А теперь СМИ на сто процентов полны информацией о наплыве беженцев. Немецкое государство всегда отличается порядком, дисциплиной, и наше население действительно ожидает от немецкого правительства, что оно решит задачу. Но в данный момент есть такое ощущение, что политики с этой ситуацией не справляются.

Теперь о российской цивилизации. Мой путь к ней шел через язык. Когда я был еще студентом, где-то услышал стихотворение Ахматовой. И для меня это стало таким сильным впечатлением, что я решил заниматься русским языком и славистикой в университете Мюнстера. Я тогда очень охотно читал Достоевского, и у меня было желание прочитать его произведения в оригинале. Это получилось, и поэтому я очень счастлив тем, что занимаюсь Россией.

В конце девятнадцатого века получил распространение искусственный язык эсперанто. И многие великие умы полагали, что будущее — за этим универсальным языком, что он объединит человечество. Не получилось. Потому что на самом деле нас объединяет разница. И я люблю в России то, чего мне не хватает на Западе. Я думаю, что в данный момент проблемы европейской цивилизации связаны с тем, что мы не хотим думать о разнице. Если европейцы, то должны следовать одинаковым подходам, будь то итальянцы, греки или испанцы. Мы разделяем универсальные ценности и поэтому все сможем. И в отношении новой России была такая эйфория: там все сложится, как у нас, страна развивается, и все будет одинаково с Европой.

Наверное, это самая большая и трагическая ошибка Европы, когда мы не понимаем, насколько люди могут быть, с одной стороны, европейцами, но, с другой стороны, разными. Хорошо, что греки есть греки, хорошо, что итальянцы остаются итальянцами, и очень хорошо, что русские — всегда русские. Я никогда не буду русским человеком, но я люблю Россию, и это как раз то, чего мне не хватает. Это дополняет мой мир, и у русских могу многому научиться.

Такой подход очень важен. Почему Германия сказала, что мы все можем, и давайте все приезжайте к нам? А ведь до сих пор непонятно, что именно мы можем. Без вопросов, Германия самая богатая страна. И если мы не справимся с этой проблемой, то кто тогда? Это все понятно. Я также понимаю, что такое наше прошлое. Мы были очень негуманны, очень жестки в нашей истории. И это нас обязывает к другому подходу. Понять, что люди разные. Хорошо это или плохо, но сначала это надо осознать, и тогда можно строить какую-то интеграцию. Но пока мы живем в иллюзиях и мифах, которые транслируются средствами массовой информации. После эйфории всегда наступает разочарование. Так было с Россией.

Мы думали, что скоро все будет прекрасно, раз Горбачёв приехал и договаривается с нами. А потом — большое разочарование. Оно опасно, когда речь идет о российской цивилизации. Но я боюсь, что мы пока плохо представляем себе, каково будет разочарование по поводу европейской цивилизации.

Вячеслав НИКОНОВ
На мой взгляд, Мартин обратил внимание на очень серьезную проблему. Я в первый раз о ней задумался, когда один мой очень хороший канадский друг, который много лет прожил в Москве, сказал, что у русских есть только одна проблема в восприятии западных людей. Но она, пожалуй, неисправима, потому что русские — белые. Если бы русские были серо-буро-малиновые в крапинку, черные, желтые, какие угодно, то все бы сказали, что они просто другие.

А они выглядят так же, как западные люди, но другие. И это делает их исключительно подозрительными существами, которые к тому же не хотят тянуться к более, как они считают, высокой культуре белой расы. Если бы мы были другими внешне, наверное, проблем было бы меньше. Воспринять россиян просто как представителей другой культуры оказывается для западных людей очень сложно. Тем более что Запад всегда говорил с другими цивилизациями исключительно на своем языке и на своих условиях. То есть никакого другого варианта общения Запада с другими цивилизациями никогда не было. И таким же языком пытаются говорить с Россией, а это, естественно, приводит к кризису в отношениях.

Фарид АСАДУЛЛИН
Заместитель председателя Духовного управления мусульман Европейской части России, советник председателя Совета муфтиев России, член Общественной палаты РФ
Говоря о проблемах и путях российской цивилизации, я бы хотел развернуть нашу дискуссию в сторону Востока. И когда мы говорим об успехах русской культуры, русского языка, русской эмиграции на Западе, мы одновременно должны помнить, что не меньшее количество патриотов русской культуры и русского языка живет и в арабо-мусульманском мире.

Волны эмиграции после Октября докатились до Персии, Марокко, практически до всех уголков мусульманского мира. Там образовывались локальные очаги русской культуры. Одни из них растворились, другие эмигрировали дальше, в другие части планеты. До недавнего времени в Дамаске, который мы сейчас вспоминаем по разным поводам, жило около сорока тысяч русских людей, которые разными путями оказались в Сирии. Кто-то женился, кто-то по каким-то иным, возможно, родственным каналам переезжал сюда. В Иордании есть Ассоциация выпускников московских вузов. Это тоже ресурс Русского мира. Этих людей сплотила любовь к русской культуре, что, конечно, заслуживает уважения и всяческой поддержки.

Когда мы говорим о путях российской цивилизации, вспоминаем вершинные достижения русской литературы, русской культуры. Фёдор Михайлович Достоевский, оказавшись в Европе и испытывая горечь от того, что его окружало, записывает в «Дневнике писателя» за 1877 год наболевшие в его сердце слова. «В Европе мы стрюцкие...». И чуть раньше объясняет: «Стрюцкий есть человек пустой, дрянной и ничтожный». Возможно, поводом для такого горького замечания послужили факты из его личной жизни. А дальше он произносит сакраментальную фразу: «Поскреби любого русского — обнаружишь татарина». Таким образом, он обращает свой взгляд в сторону азиатской России, которая ему, как человеку русскому, казалась близкой и родственной.

Антон Павлович Чехов, рассуждая о судьбах народов российской империи, то ли в шутку, то ли всерьез говорит: «Развитие у нас азиатское, а самомнение европейское».
Мне кажется, магистральный путь русской, российской цивилизации как раз лежит между этими самомнением и развитием. По крайней мере, многие российские ученые-историки говорили, что Европы как таковой нет: есть всего лишь западный полуостров Евразии. И в этих словах, кстати, тоже глубокий смысл.

Хочу перейти к книге Вячеслава Алексеевича Никонова «Код цивилизации». Меня как востоковеда и исламоведа больше всего заинтересовала шестая глава, «Исламский фактор». Там очень верные наблюдения, которые полезны не только студентам, но и всем изучающим историю России. В частности, господин Никонов говорит, что ислам можно считать самой сильной и жизнеспособной религией наших дней. Это факт. Мы ощущаем нашу пассионарность. Чаще всего для российских мусульман пассионарность — со знаком плюс, но когда мы видим другие девиации на исламской почве, безусловно, это настораживает.

Изучая историю отношений Русской православной церкви и мусульманских религиозных организаций за последние пятьдесят лет, я сделал для себя такой вывод. Это не были конкурирующие духовные корпорации, которые сражались за умы верующих. В советское время они были единомышленниками, которые отстаивали в очень непростых исторических условиях самосознание верующих людей. Хочу обратить внимание на другой исторический факт — открытие Московской соборной мечети. Все, что происходило на наших глазах в последние десять-пятнадцать лет, — это явный разворот руководства страны к проблемам российских мусульман. И это лучшая профилактика экстремизма на любой религиозной почве.

Цивилизованный, просвещенный ислам — лучший инструмент работы с молодежью. Мы многое, к сожалению, упустили в этой работе в девяностые годы, когда все калитки в нашу страну были распахнуты настежь и очень много молодежи уезжало. Я в те годы уже работал в муфтияте, и постфактум узнавал, что люди по квотам разных общественных организаций оказывались в духовных центрах, начиная от Туниса и Египта и заканчивая Аравийским полуостровом. Ясно, что за это время мы своими руками воспитали оппонентов. Сегодня бесполезны претензии к тем людям, которые руководили государством в девяностые годы.

Мы воспитали очень жестких оппонентов, и сегодня это ощущаем. Поэтому важно поддерживать начинания Совета муфтиев России. И еще очень важно, говоря о Русском мире, видеть огромный массив тюрко-мусульманского населения в постсоветских странах. Из одиннадцати стран — членов СНГ более половины — это государства, где исторически исповедуется ислам. Недавно я вернулся из Астаны. По всем впечатлениям, мы не проигрываем информационную войну. Наоборот, в Казахстане, Узбекистане и Киргизии русский язык, по сути дела, стал государственным языком. Вся интеллигенция говорит по-русски, а эти люди находятся в культурном поле Русского мира.

Вячеслав НИКОНОВ
Интеллигенция в Центральной Азии, конечно, русскоязычная. Вообще, к слову «интеллигенция» в Оксфордском словаре в скобках дают пояснение: «русское». Это действительно понятие из России, только у русских, у русскоязычных есть интеллигенция — в русской культуре.

Что касается вопроса «Европа — Азия», то я пишу об этом в книге «Код цивилизации». Это сокращенная и беллетризованная версия другой моей книги, которая называется «Современный мир и его истоки». И там глава об исламе значительно больше. На азиатских форумах, где я бываю, вопрос о том, что есть Россия —Европа или Азия, не стоит. Там уверены, что Россия — точно не Азия. Но в Брюсселе, говоря о Европе, чаще всего имеют в виду не Россию. Кто лучшие специалисты по Азии? Естественно, азиаты. Они убеждены что Россия — не Азия. А кто лучшие специалисты по Европе? Конечно, европейцы. Они уверены, что Россия — не Европа. Это означает одно: Пушкин, Тойнби, Хантингтон справедливо утверждали, что Россия — отдельная, самодостаточная цивилизация. Я в своих книгах прихожу к такому же выводу.
Слово Константину Федоровичу Затулину.

Константин ЗАТУЛИН
Директор Института стран СНГ
О путях развития российской цивилизации можно говорить бесконечно. Мне кажется важным накануне Дня народного единства поговорить о том, что мы делаем для его обеспечения, если иметь в виду единство не столько внутри России, сколько единство нашего разделенного народа. Достижима ли эта цель и в какой форме?

В газете «Известия» публикуется моя статья. Название такое: «Народное единство, Рой Джонс и княгиня Марья Алексевна». Откуда такой винегрет?

Задача найти какие-то формы сотрудничества между Россией после 1991 года и русскими за рубежом, безусловно, относится к числу вечных задач, которые, к сожалению, не всегда реализуются и достигаются простыми путями. Связь между российским и русским народным единством существует, но она не такая простая. Россия — многонациональная страна, федерация. В соответствии с переписью населения, в России 193 национальности, в том числе голландцы и нигерийцы. В этих условиях сложно бывает рассуждать о русском единстве, только о русском. Хотя, с другой стороны, понятно, что подавляющее большинство населения — русские.

Когда говорят о разделенности нашего народа, то постоянно упоминают 25 миллионов человек. Это число уже стало сакральным. Что бы ни происходило, все время остается 25 миллионов. Число условное, и неясно, кто эти люди по национальности. 25 миллионов — это, скорее всего, русских. А российских соотечественников, вероятно, существенно больше.

Единство, мне кажется, достигается только вокруг безусловных императивов бытия и сознания народа. Мы достигаем единства в дни испытаний и выдающихся побед. Именно поэтому 4 ноября, день изгнания поляков из Кремля, стал сначала праздником Казанской Божьей Матери, а затем и Днем народного единства.

Является ли проявлением народного единства принятие в Российской Советской Федеративной Социалистической Республике декларации о государственном суверенитете? На мой взгляд, нет. Является ли актом народного единства возвращение Крыма в Россию? При всей критике в России и за рубежом — является. Потому что подавляющее большинство населения России высказывается в поддержку возвращения Крыма, какими бы сложностями потом это ни оборачивалось.

Следует ли России, государству многонациональному, вопреки многочисленным препятствиям, находить единство с частью русского народа, который живет за пределами Российской Федерации? Русский народ в течение двадцатого века четырежды переживал разделение. Последнее произошло с распадом Советского Союза. Надо ли нам находить какие-то формы единства с утраченной нами в гражданском смысле частью нашего народа?

И при Ельцине, и при Путине ответ был утвердительным. Русские, где бы они ни жили, поверх всяких границ, таможен, внешнеполитических изотерм, гражданства, стремятся найти любую форму связи с Россией. И то, что вы здесь находитесь, живое тому подтверждение. Двадцать три года Крым отстаивал свое право на волеизъявление, и в конце концов это волеизъявление состоялось. Является ли крымский пример универсальным рецептом? Безусловно, нет.

Пример трагический — то, что происходит в Донбассе. Несмотря на то, что Донбасс точно так же, как и Крым, был запросто подарен молодой Украине, только на тридцать с лишним лет раньше, его попытка возвращения натолкнулась на реальности геополитики. И сегодня о возвращении по крымскому образцу, во всяком случае, внутри России, речи не идет. На официальном уровне этот вопрос никогда не поднимается, хотя я знаю, что он актуален до сих пор для населения Донецкой и Луганской народных республик.

Каким образом мы можем искать единство в тот момент, когда оказались в ситуации новой холодной войны? Татьяна Жданок очень обеспокоена тем, что мы этого не понимаем, живя в новых условиях. Я бы сказал, что многие понимают. Думаю, руководство нашей страны это тоже очень хорошо понимает. Мы сейчас сталкиваемся с тем, что русских, которые живут за пределами России, настраивают против России. Значит, русские за пределами России столкнулись с очередным испытанием. И многие его не проходят, если говорить о верности, лояльности, о попытках понять, почему Россия приняла такие решения. В этих условиях нам требуется переоценить все наши усилия по связям с Русским миром, с соотечественниками за рубежом. Здесь у нас серьезные проблемы.

За двадцать лет создано немало организаций для проведения политики сотрудничества с нашей диаспорой за рубежом. Фонд «Русский мир» в том числе. А еще есть правительственная комиссия по делам соотечественников, Комитет по делам СНГ и связям с соотечественниками в Государственной Думе, «Россотрудничество», федеральное агентство, которое прямым образом отвечает за эту работу.

Успехи есть, но в этой работе, безусловно, наметился кризис. Он связан не с тем, что в перечисленных организациях работают люди, не понимающие смысла своей работы. Просто мы продолжаем относиться к проблеме взаимодействия с соотечественниками примерно так, как к океану относятся те, кто плавает на его поверхности. А жизнь происходит и в глубинах этого океана. Да, работа с организациями, с русскими общинами очень важна. Проведение мероприятий, финансирование проектов необходимо. Без этого не обойтись. Но является ли такая работа достаточной для широкого сотрудничества с русской диаспорой? Полагаю, надо создавать условия, чтобы без всякого обращения к организациям люди могли вносить свою лепту и, находясь за рубежом, чувствовали ответственность за судьбу русских, живущих в России, и за судьбу России.

А что для этого нужно? Мне кажется, нужно сосредоточиться на двух направлениях. Одно из них — в сфере интереса и заботы фонда «Русский мир». Речь идет о русском языке.
В нашем институте, который существует с 1996 года и носит кроме названия Институт стран СНГ еще и название Институт диаспоры и интеграции, много раз проводили исследования, общаясь с соотечественниками. Два аспекта волнуют соотечественников — не руководителей общин или организаций, а просто людей, которые считают себя русскими: это русский язык и гражданство Российской Федерации.

Со времен Рима и Византии мощь государства выражается не только в территории и количестве войск. Она выражается и в постройках. Об этом еще Прокопий Кесарийский писал, рассказывая о божественном Юстиниане. Символами государственной мощи стали Московский Кремль и София Константинопольская. Мы сегодня ставим перед собой огромные задачи, проводим олимпиады, строим новый космодром, Керченский мост. Это масштабные проекты. Но почему за все эти годы мы не смогли построить ни одной образцовой русской гимназии за рубежом, ни одного социального объекта — русской больницы, русского госпиталя? В Сочи есть полученный почти по ленд-лизу канадский госпиталь. Но нет ни одного русского госпиталя в Казахстане. Чтобы все жители Казахстана знали: если человек нуждается в самой квалифицированной помощи, он может приехать туда.
Мы не были сосредоточены на этих вопросах.

Один из немногих примеров: в Севастополе, в бытность Георгия Львовича Мурадова руководителем внешней и внешнеэкономической деятельности Москвы, велось строительство жилья, школ. Московский университет получил филиал в Севастополе. Других примеров, к сожалению, нет. Мы можем сколько угодно взывать к тому, что надо развивать русский язык. Однако надо и строить — на территории, где живут наши соотечественники. А они в ближнем зарубежье везде в большом количестве — в Казахстане, в Молдове, в Латвии.
Второй вопрос — о гражданстве.

Необходимо реализовать положение об упрощенном предоставлении гражданства нашим соотечественникам. Самый ключевой вопрос: не требовать от наших соотечественников выхода из гражданства страны проживания. Если бы мы своевременно пошли на это, открыли бы шлюзы для получения гражданства России, то событий в Донбассе, может быть, и не случилось бы. К 2014 году, я уверен, минимум треть граждан Украины были бы одновременно гражданами Российской Федерации. И тогда трижды подумали бы те, кто устроил государственный переворот в 2014 году. Они не стали бы учить уму-разуму русских в Новороссии с помощью установок залпового огня. Просто побоялись бы.

К сожалению, это цена непринятых решений. Я привык сталкиваться с жестким подходом в наших ведомствах. Там считают, что нельзя предоставлять гражданство, что это создает хаос. В Общественной палате есть комиссия по общественной дипломатии и поддержке соотечественников. Любопытно, что в ней сидят люди, которые на государственной службе не прожили ни дня, но внутри них живет цензор. Поэтому я написал в статье: «Что там скажет княгиня Марья Алексевна?». А у нее такое мнение: соотечественники, если им дать гражданство, сядут нам на шею. Они будут получать наши пенсии и разорят нашу социальную систему.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы в законе о втором гражданстве оговорить: если вы живете за рубежом и при этом гражданин России, а платите отчисления в местные пенсионные фонды, то не имеете права на пенсию в России. Что тут сложного?

В 2012 году президент дал поручение облегчить доступ в российское гражданство носителям русского языка. И такой закон принят. Но действует он только для тех, кто может доказать, что происходит с территории Советского Союза или Российской Империи в границах нынешней Российской Федерации. Это означает, что потомки Николая Васильевича Гоголя не являются носителями русского языка. Добавим уроженцев Латвии, семиреченских казаков из Средней Азии и тех же граждан Новороссии.

Полтора года осуществлялось упрощенное предоставление гражданства носителям русского языка. Обратились за этим статусом всего десять тысяч человек. А дали гражданство 791 человеку после всех разговоров по этому поводу.
Четыре раза я вносил, будучи депутатом Государственной Думы, поправку, в соответствии с которой в семьях, где один член семьи гражданин России, дети должны иметь право по достижении совершеннолетия получать гражданство Российской Федерации. У нас эта норма действует. Но если такая семья выехала из России, то для предоставления ребенку гражданства России нужно согласие двух родителей, если один не гражданин России. То есть в смешанных браках люди не могут реализовать такое право. А это нарушение конституции. Так возьмите и уравняйте! Опять отговорки: будут суды, надо будет защищать их права...

Обращение за гражданством — это самое яркое свидетельство желания идентифицировать себя с Россией, с русскими. Препятствия на пути получения российского гражданства людям, которые этого хотят, это и есть результат непонимания ситуации, непонимания людей, готовых разделить свою судьбу с Россией.

Георгий МУРАДОВ
Заместитель председателя Совета министров Республики Крым, постоянный представитель Республики Крым при Президенте Российской Федерации
Крым является не только колыбелью нашего христианства, нашего православия. Это точка сборки российской цивилизации. Сегодня Крым придал особую пассионарность всей нации, всему нашему народу. Не только у ислама есть пассионарность. Она проявилась именно «Крымской весной», обострилась «Крымской весной» для всей нашей российской цивилизации.

Наша цивилизация уникальна. Российская цивилизационная система стала единственной, обеспечившей многовековое сохранение больших и малых народов с их языками, культурами, традициями и, как правило, с собственным самоуправлением.

Второй отличительный принцип нашей цивилизации, который сложился именно благодаря ее многовековому пути, это то, что Россия как цивилизационная система на протяжении веков позволила всем коллективно отстаивать свои интересы, успешно противостоять историческим вызовам, угрозам, агрессиям, войнам, и обеспечила безопасность всего евразийского цивилизационного пространства при сохранении всех его национальных компонентов. Это своего рода инкубатор для народов. Россия никогда не смогла бы вынести испытания, выпавшие на ее долю, если бы наши народы были разрознены. И это главный вывод, который хочется через наших соотечественников донести до тех, кто всегда был в нашей единой цивилизационной семье. Уход из семьи, и это наглядно демонстрирует пример Украины, ведет к катастрофе.

Сегодняшняя российская цивилизация стала хранительницей традиционных ценностей, в том числе семейных. И это в то время, когда Европа, наша братская западная цивилизация, дрейфует далеко от этих ценностей. Разве можно было представить, что европейская демократическая система воспримет как норму массовое не-гражданство в целом ряде стран, принятых в Европейский Союз? На протяжении долгих лет эта проблема не решается. В ситуации не-гражданства нарушается свыше 70 человеческих прав, которыми якобы до сих пор дорожит Европа. Разве можно было представить еще во времена генерала де Голля, что по столицам европейских стран, членов Евросоюза и НАТО, будут маршировать фашисты и коллаборационисты? Я уж не говорю о гей-парадах, об однополых браках и прочих «демократических завоеваниях».

Каковы перспективы Русского мира, российской цивилизации? Не будем забывать, что евразийское пространство является самым богатым в мире. Оно дает перспективу развития. Мы должны сплотиться и консолидироваться, чтобы развивать это пространство и использовать его богатства на благо наших народов. Больше такой уникальной системы в мире нет.

Наш друг Мартин Хоффман сказал: Европа ожидала, что Россия объединится с ней, станет, так сказать, в один ряд. Мы готовы были объединяться. Но ведь это Европа избрала другой путь. У нас, если можно так выразиться, начали отбирать наших цивилизационных братьев. Последняя черта, по определению Владимира Путина, появилась, когда попытались выдернуть из нашей цивилизации ее сердце — Киевскую Русь. Тут, конечно, нашла коса на камень.

И дело не только в Украине. Наши партнеры захотели разобрать даже существующую наряду с Европейским Союзом систему стран СНГ. А ведь это политико-экономическая группировка государств. Украина — создатель Союза независимых государств. Она была учредителем СНГ вместе с Россией и Белоруссией. И теперь, значит, увести Украину? Ведь мы никогда так не поступали в отношении наших западноевропейских партнеров. Даже в тяжелые времена не пригласили в свой состав цивилизационно близкую нам Грецию. Мы не претендуем на то пространство, которое опекает Европейский Союз сегодня.

А ситуация с Донбассом? Россия — великое государство, которое отождествляют с медведем. Разве медведь может спокойно смотреть, когда медвежонка рядом бьют палкой? Да, российская армия на Донбасс не пошла, но добровольцы были к этому готовы. Полстраны готовы были пойти! Не дай бог, конечно, но если бы били французов в Бельгии... Что, французы бы сидели и смотрели, как бомбят города франкофонов в Бельгии? А почему русские должны все сносить?
Этого никогда не будет. Спасибо крымчанам! Они возродили уверенность, что наша цивилизация будет жить и укрепляться в веках.

Александр НЕКЛЕССА
Руководитель группы «ИНТЕЛРОС», член бюро Научного совета «История мировой культуры» при Президиуме РАН
Есть ли русская цивилизация как особенное явление?

Первое ощущение лежит буквально на поверхности, на бытовом уровне. Какого бы этнического происхождения человек ни уезжал за пределы России, он извне, во внешнем мире называется русским.
Это показывает, что независимо от этнического происхождения есть некая культурная общность. Она, на мой взгляд, даже шире, чем русский язык. В южной Америке живут люди, которые утратили русский язык, потомки русских эмигрантов. Но они сохраняют более фундаментальный язык — язык русской культуры. А если есть своя культура, то, конечно, есть и цивилизация.
Я выделил черты русской цивилизации, основания, то, что представляет специфическую особенность. Пять узлов. А эти пять узлов разложил на пять цветов. Я назвал их Белый, Красный, Синий, Желтый, Черный. То есть цвета русских флагов получились.

Вот первый пункт — белый. В чем особенность русской цивилизации? Русская идентичность. Для меня, когда я рассуждал на эту тему, камертоном послужила строчка из стихотворения Максимилиана Волошина, необычайно сильная, на мой взгляд, строчка, в которой и особенность, и направление развития, то есть путь развития русской цивилизации сведен в несколько слов. «Сотни лет мы шли навстречу вьюгам / с юга вдаль — на северо-восток». Вот здесь предельное напряжение цивилизации, которая шла в таком сложном направлении. Северо-восток — это белое и бескрайнее. Именно там нет края. Есть безлюдные или малолюдные пространства. Но в этих суровых пространствах выживает человек с определенными качествами. Это «люди пути», люди движения. Из школьных и университетских курсов мы знаем эту особенность русской цивилизации, которая развивалась по рекам. Не случайно у меня вырвалось «школьный», потому что действительно со школьных лет мы помним о пути из варяг в греки. И это не единственный путь был. Другие менее популярны.

Необычайно важным для существования, для истории не только Руси, но и всей Европы был путь, который назывался Серебряным. Он шел из восточных стран по Волге, через Поволочье, в Великий Новгород и далее в Европу. Этим путем шло серебро.

А еще был Соболиный тракт.

Новгородская республика — потрясающее государство, крупнейшее в Европе, уже тогда уходящее в Азию, в Мангазею, которая находится по ту сторону Уральских гор. Четыре пути морских шли из Господина Великого Новгорода… Вслушиваешься в слово «государство» и слышишь его этимологию — «господарство». Оно означало Государство Великий Новгород, великое государство.

Соболиным трактом оно не исчерпывается. Даже радиации, которые ведут от Великого шелкового пути, вплетались в эту мозаику путепроводов. Мы знаем Транссибирскую магистраль, но утрачено ее прежнее название, которое тогда было аутентичным: Великий сибирский путь. Или Закаспийская железная дорога. Она вообще не присутствует у нас в общественном сознании. Но это дорога, которая была построена, как и Транссибирская магистраль, в короткие исторические сроки и которая уходила в Ферганскую долину.

Железнодорожная паутина, в которую были вложены колоссальные средства — чуть ли не два миллиарда золотых рублей того времени... Ее строительство было в феврале семнадцатого года. Последний путь на Мурманск как раз к этому времени относится. Чуть-чуть не достроили.

Белый цвет. В этом белом — основа русского характера, на мой взгляд.
Теперь синий цвет. Что это такое? Это тоска по пути к последнему морю.

У русской цивилизации очень тяжелая особенность. Это отсутствие выхода к незамерзающим океаническим портам. От этого много сходств исторических. То есть Россия — континентальная страна, у которой специфическая континентальная экономика. У некоторых государств есть выход к океаническому простору. Это порты, которые находятся на морском побережье. Не просто морские порты, а незамерзающие, чтобы круглый год могла работать торговая механика. И не просто на морском побережье, а имеющие выход в океан. Тогда производство в государстве носит массовый характер. Тогда идет быстрый товарооборот и постоянный приток финансовых средств.
Континентальная экономика по определению финансово бедная. Из этого масса следствий.

Когда смотришь на русскую историю — это история попыток пробиться к морю.
Очень интересным был путь на северо-восток, сквозь Сибирь, к дальнему, крайнему востоку, в Урянхайский край, в Приморье, Владивосток. Даже Владивосток в то время был замерзающим портом, и на зиму флот откочевывал. Да и поздно он был заложен — в 1860 году Владивосток только появляется. Идет некоторое строительство, в Иокогаму отходят суда. Попыткой обойти проблемы замерзающего порта была история, связанная с Порт-Артуром, Желтороссия.

Существовала еще одна «-ро́ссия», очень интересная. Называлась Славороссия, та самая Русско-Американская компания. Основатели этой компании характеризовали Славороссию как мечту о России — вселенской океанической державе.
Остатки елизаветинского форта находятся — где бы вы думали? На одном из Гавайских островов. Как это часто случается в русской истории, по инициативе одного человека, который туда приехал, прародителя той самой Русско-Американской компании, и форт был построен, и начались переговоры. Ни много, ни мало — о вхождении Гавайской Федерации в состав Российской Империи.

Еще много фактов в этом смысле. Вспомним, в частности, кто открыл Антарктиду? Это штрихи, эскизы судьбы России как великой, вселенской океанической державы.
Красный цвет. Тоже очень интересный. Тяжелый, трагический.

В чем специфика российской модели власти? Особенность русской цивилизации, русской модели власти, политической культуры, политической истории Руси, а затем России, связана с отсутствием городов. Города были. Но не те города, которые знает европейская история. Это города, в которых не было городского права, городской магистратуры. То есть отсутствие культуры самоуправления.

А с чем это связано? С отсутствием горожанина. В русском языке сколько слов для того, чтобы описать горожанина? Одно и то же слово звучит совершенно разно, когда его произносишь как синоним. Ведь оно и не звучит как синоним. «Горожанин», «гражданин», «бюргер», «буржуа». И они часто нами воспринимаются как карикатура. То есть «буржуа», «бюргер» с какой-то коннотацией звучат в русском языке. То есть в основе — отсутствие коммунальной культуры, культуры самоуправления. А отсюда слабое чувство гражданственности, чувство гражданина.

И вот это, может быть, прозвучит достаточно неожиданно, но отсутствие феодалов, которые помогали утвердить правовое пространство. Как в Англии? Magna carta. Вообще, история Европы это борьба суверена с фрондой. У нас же князья, графы, маркизы — это звания, которые давались, но за которыми не стояла политическая сила.

Желтый цвет. Очень интересный. Я упомянул Желтороссию. Это история Заамурской России, связанной с Харбином, Порт-Артуром. КВЖД мы знаем, но там и ЮВЖД была.
Империя — тоже не очень благостная картина. Кавказские войны, и начиная от Ермака — движение на восток. И с Китаем воевали, и с Японией. Япония, правда, осталась по ту сторону границы, а ряд субъектов оказались внутри. А еще была Украина и Польша. Очень специфическая империя.

Империи делятся на две группы: континентальные и морские. У первой из них колонии находятся на их территории. Это, помимо Российской Империи, Австро-Венгрия и Оттоманская империя. В морских метрополия и колониальные страны разделены. У них разная судьба. В двадцатом веке и там, и там прошел процесс деколонизации, но если континентальные империи рассыпались после Первой Мировой войны, то Российская империя собралась под новым названием — Советский Союз. И собралась воедино. А вот Австро-Венгерская превратилась в собрание государств. Оттоманская империя, тоже сначала колониальная, потом превратилась в независимые государства.
Черный цвет — это не негативный в данном случае. Предельное существование, предельное напряжение сил в очень сложной стране. Почему сложной? Политическая история сложна — для этого есть основания, и климатически очень сложна. Есть Европа, в которой государство воюет с государством, но по сути дела это во многом дипломатические войны. Битва династий.

У нас была другая история. Здесь воевали с зимой, с царством холода, с царством голода.

Покажу вам технологические черты и особенности русского характера.
Сепаратизм. Способность к длительному напряжению и сверхусилиям. Стойкость. Неприхотливость. Выносливость. Героизм. Жертвенность. Суровость. Мечтательность. Экстатичность. Интуитивность. Подвижность. Подвижничество. Неформальность. Непредсказуемость. Творческий подход. Новаторство. И много других.

У монеты не бывает только аверса. Есть и обратная сторона. Качество амбивалентно. Оно может проявиться и в одну, и в другую сторону. Вот другая сторона:
Стихийность. Противоречивость. Максимализм как специфический перфекционизм. Свирепая устремленность к идеалу. Тяга к утопии при малой склонности к планированию. Пренебрежение социальностью. Тенденция замещать реальность иллюзиями. Иррационализм. Эсхатоморфизм. Профессиональный дилетантизм. Невежество. Юродство. Тоска. Лихость. Буйство. Разгильдяйство. Небрежность. Неряшливость.
Вот это — реальное существо. Реальный человек — социальный человек, который существует одновременно с китайской цивилизацией, с европейской, индийской, исламской цивилизациями. Всегда всем хочется, чтобы у семьи были хорошие родители, чтобы семья состояла из идеальных членов, чтобы дети были идеальные... Жить в иллюзорном мире достаточно приятно, но невозможно. Он чреват серьезными разочарованиями.

Вячеслав НИКОНОВ
Должен сказать, что во многом согласен в анализе Александра Ивановича. Для меня нет проблем с белым, нет проблем с синим, практически нет проблем даже с черным.
Проблема с красным, безусловно, существует, потому что я тоже этот вопрос анализирую, посвящаю достаточно много внимания. Почему европейские города были организованы, как города? Почему там действительно было городское право, самоуправление, цеховая организация, и почему в русских городах этого ничего не было?

Ответ достаточно простой. В нашем контексте, если одним словом, это «степь». Что в Западной Европе означала потеря города? Но сначала — как было организовано западноевропейское общество? Король в раннем Средневековье, как правило, жил в загородном замке. Герцоги, графы — в своих загородных имениях. Города — это те места, где жили ремесленники и которые самоуправлялись.
У нас соседство — степь. Два раза в год как минимум — набеги. Наши князья не могли жить в загородных замках. Наши графы и герцоги — дружина — не могли жить в загородных имениях, потому что их бы вырезали два раза в год гарантированно. Они жили в городах, где никогда не жили герцоги и короли Западной Европы.

Самая большая цена, которую могли заплатить горожане в Западной Европе за захват города — сменить место, куда они платили налоги. Не одному королю или герцогу, а другому. В нашем случае выбор был, в общем-то, невелик. Завоевание города означало либо смерть, либо рабство. Ничего третьего не было. Степь не оставляла никаких других возможностей. Князь жил в городе, руководил городом. Его дружина жила в городе. А города были организованы не по цеховому принципу, а по сотням и тысячам, потому что только так можно организовать военное общество, которое должно было идти на стены и защищать свои города. Поэтому никакого другого права, кроме устава вооруженных сил, в древней Руси быть просто не могло. Это одна из особенностей российской матрицы.

Что касается колониальной империи... Особенность Российской империи заключалась в том, что мы не истребили ни один народ. В отличие от всех других колонизаторов, которые истребляли народы. Мы создали больше сотни алфавитов для тех народов, которые их не имели. Мы никогда не создавали систему этнической национальной колониальной администрации. Даже элита на протяжении всей нашей истории была не всегда русской.
А Россия стала империей, если коротко, потому что развалилась предшественница, самая крупная в истории человечества империя Чингизидов. И когда она развалилась, только ее Западный улус в тот момент составлял организованное государство, где люди знали, как добираться до Тихого океана, потому что делали это неоднократно, вынуждены были это делать, как, собственно, подданные этой великой империи. Они-то и заполнили геополитический вакуум, который возник на обломках империи Чингизидов.

Теперь о Великобритании. Она дает замечательные образцы другой цивилизации, которая создала классическую колониальную империю, где торговля людьми и рабство существовали фактически до середины XIX века. Количество рабов, перевезенных на американский континент, оценивается по-разному, но Уильям Дюбуа называл цифру в 120 миллионов человек, которые были перевезены на кораблях на американский континент в качестве рабов. И это отличает российскую цивилизацию от других.


Разговор был интересным, полезным и внес свой вклад в формирование идейного фундамента глобального Русского мира.

 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru