Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

№7, Июль 2016

СОДЕРЖАНИЕ:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГРАЖДАНСКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ

Арсений Миронов
Два подхода к культурной политике

Мария Филь
Общество и некоммерческие организации

Галина Гайдукова
Приграничье: специфика идентичности

АКТУАЛЬНО

Василий Тресков
Пробуксовка при мощном двигателе

КОНКУРС

Слово за нами!

ОТКРЫТАЯ ТРИБУНА

Александр Неклесса
Гадкие лебеди

АКЦЕНТ

Георгий Савицкий
Ложь на крови

ДИСКУССИЯ

Владимир Сабинин
Социализм — стратегия цивилизации

Александр Воин
Выбор России

ЭКСПЕРТИЗА

Сергей Луценко
Цена киловатта

ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

Александр Панарин
Цивилизация и варварство

СЛОВО ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА

Государственную культурную политику мы обсуждаем в Севастополе, в городе русской славы, и это символично. Потому что государственная культурная политика сегодня — передовой фронт внутри России. Академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв, в честь которого назван наш институт, говорил, что главное, чем должно заниматься государство, — это культура.


Почему этот фронт проходит именно по вектору государственной культурной политики? Сейчас происходит слом прежней концепции культурной политики государства, которая утвердилась и была выстроена в 2000-х годах. И эта концепция, которая господствовала 15 лет, до сих пор еще работает. Она была основана на понимании культуры как сферы услуг. Было полностью демонтировано прежнее понимание культуры как сферы просвещения и воспитания. Культуре было почти полностью отказано в воспитательных функциях. Было введено понятие «культурных благ», и эффективность государственной культурной политики измерялась исключительно по количественным индикаторам.


Сколько было проведено выставок, семинаров, фестивалей и форумов! И никого не волновало содержание этих семинаров и форумов, никто не спрашивал, какие ценности транслируются аудитории на этих мероприятиях. Чиновники годами отчитывались по количественным индикаторам. С одной стороны, ничего страшного, такой коммерческий подход. Само слово «ценность» было заменено на понятие «благо». Коммерческий подход открыл дорогу множеству проектов, которые были прямо нацелены против ценностей русской культуры. Жители Севастополя даже меньше пострадали, чем люди в Перми. Этот город был объявлен культурной столицей России, и туда привозили чудовищные проекты, направленные на деконструкцию классических образов русской культуры. До сих пор в себя не может прийти местное сообщество экспертов, патриотов и краеведов. Они чудом пережили эти годы.


Что это были за проекты? Во-первых, зачистка коллективной исторической памяти. В институте культурологии, где я сейчас работаю, в нулевых годах вышло очень много проектов и научных исследований, как правило, на деньги западных фондов, посвященных именно вопросам коррекции исторической памяти русских. Формировалось отношение к народам России как к аборигенам, которые зомбированы коллективным сознанием и находятся в плену многовековых предрассудков. Пришли этакие цивилизаторы, которые помогут избавиться от подобных предрассудков.

На полном, что называется, серьезе было выпущено исследование заместителя директора Российского института культурологии на деньги одного польского фонда, где делался вывод: чтобы Россия могла войти в семью европейских народов, нужно просто управляемо забыть смутное время. Убрать памятники, не упоминать в школьной программе. Тогда, мол, мы перестанем плохо относиться к полякам. Это на государственные деньги профинансированный проект. Дальше была целая программа на радио «Эхо Москвы», куда приходили ученые из государственных институтов. Она называлась «Не так все было». Задачей программы стало оболгать каждое историческое событие, переврать, привести все возможные сомнения в его истинности. В том числе самые глупые и фантасмагорические. И люди серьезно это обсуждали.


Происходило рекодирование образов русской классики. Оставлялся образ Пушкина, но наполнялся совершенно другим содержанием. Вообще, Александру Сергеевичу очень не повезло. Он даже превратился в мем в Интернете, его постоянно помещают в смешной и унизительный контекст. Но не только Пушкину досталось — и Льву Николаевичу Толстому тоже. На его бронзовый памятник гадят птицы. Вот точное слово: гадят! Целенаправленно выворачивая смыслы русской классики.


В крупном московском театре ставится произведение Гоголя «Мертвые души». Дается образ русской тройки: три алкоголика, которые работают на автосервисе и перетаскивают куда-то старые покрышки. Зритель уйдет, все остальное забудет, а образ такой русской тройки останется. Подобные спектакли практиковались в театрах юного зрителя. В Калининградском ТЮЗе, в частности, были такие спектакли, извращающие смыслы и образы русской классики. То, что Евгений Онегин и Ленский — два гея, уже старо. То, что чеховские три сестры — три лесбиянки, тоже никого не удивляет.

Это рекодирование касается образов не только классической русской культуры, но и ценностей духовных, которые мы восприняли из византийской цивилизации. Я имею в виду православное христианство. Министерство культуры профинансировало выпуск фильма «Кислород», построенный на цитатах из Евангелия, которое извращается. Нам показали юношу из Серпухова, который убивает свою жену лопатой, отрубает ей руку, а голос за кадром говорит: он сделал это потому и только потому, что сказано — если глаз твой искушает тебя, вырви его прочь, если рука искушает... Евангельские тексты наполняются новым смыслом и рекодируются. Весь фильм построен на этом.


Получилось так, что все эти проекты шли чиновникам в зачет. Плюс один — фильм «Кислород», плюс другой — выставка, плюс третий — закупка музейных предметов. То есть сплошные плюсы. Третьяковская галерея закупила деревянного мужика у художника из Нью-Йорка. Лежит голый мужик, у него вместо причинного места Собор Василия Блаженного. Художники, думаю, готовы доплачивать, чтобы такие серьезные музеи у них брали такие произведения. Это же очень большая реклама! Замминистра культуры больше не работает в министерстве, которое сделало эту закупку.
Вот теперь о музейных закупках.


Количественный метод не только открывает двери для проектов, направленных против ценностей русской культуры, но и приводит к чиновничьим глупостям. Министерству культуры нужно было постоянно показывать рост численности закупаемых предметов для музейных фондов. Каждый музей должен был показать, что в этом году он закупил еще больше, чем в прошлом. Что делали: брали горшок, разбивали его на 15 частей и закупали черепки от горшка. Хотите увеличить показатель — вот, пожалуйста.


Теперь об образах наследия. Во всем мире известно белокаменное зодчество владимиро-суздальской Руси. Какое самое раскрученное мероприятие в Суздале, попавшее даже в программу ЮНЕСКО? Праздник огурца. Налицо придумывание каких-то новых смыслов, которые не требуют от человека ни знания истории владимиро-суздальской Руси, ни любви к этому месту. Достаточно выдумать праздник огурца. В городе Мышкин все восхищаются домиком мышки. Если вы живете в России, зачем придумывать праздник огурца? Это все не так безобидно, как кажется.


Поддерживались очень активно проекты современного искусства, при этом всегда подчеркивалось, что художественный метод актуального искусства — свобода. Повторялось везде, это свобода творчества, мы продвигаем свободу. Но почему-то такая свобода всегда трактуется как слом существующих канонов, законов, художественных и культурных практик. Свободы традиций нет, свободы любви нет, свободы веры и патриотизма не может быть, есть только свобода отрицания. Художник является свободным, только пока взламывает традиционные механизмы и шокирует публику.

Этот приоритет был у российской культуры, к сожалению, в течение десятилетия. И нужно понимать, что чиновники, сторонники таких проектов, в России еще остались. Остались сторонники и среди творческой элиты, которая сидит в столицах. А в регионах сопротивляются этим импульсам из руководящего центра, в регионах сохранилась замечательная русская интеллигенция, музейные работники, библиотекари и краеведы, у которых не повреждено сознание. Но столицы являлись источником распространения этих импульсов. И Пермь я уже назвал. Почти в каждом крупном городе можно найти как минимум один проект. В Ярославле в театре Волкова вы найдете постановки, которые коверкают русскую классику. В Вологде есть театральный фестиваль, который называется

«Голоса истории», но найдете вы там историю только в авторских трактовках.
Далее, интерпретация классики. Вся современная драма создается людьми, видимо, не настолько талантливыми, чтобы сказать новое слово. Им обязательно нужно раскрученное имя, бренд: Чехов, Пушкин, Гоголь, Достоевский. На бренде можно паразитировать, выворачивать, привлекать внимание. Чем заканчивается «Борис Годунов»? Фразой «Народ безмолвствует». Это позиция народа. Он безмолвствует не потому, что тупой, что ему нечего сказать, в этом молчании выражается его позиция. Если вы пойдете на «Бориса Годунова» в Центральном московском театре, то увидите экраны с титрами, которые подсказывают зрителю, что происходит. «Народ молчит, народ — быдло, народ не знает, что сказать, народ ждет, когда ему скажут, что говорить». Пушкинский смысл полностью извращается.


К чему это приводит в этнокультурной политике? Мы полностью подхватили западную концепцию мультикультурализма. А это заповедник этнических культур, которые не связаны никакой объединяющей матрицей общих ценностей. В том числе ценностей русской цивилизации. Этот подход к нам совершенно неприменим. Сейчас и в Европе от него отказываются. Веками русская культура вбирала лучшие ценные черты этнических культур народов, входящих в империю. А пережитки и экстремальные вещи сами собой отпадали.


Мы брали лучшее в культурах народов Кавказа, но традиция поедать сердце поверженного противника не вошла в общее пространство русской культуры. Зато мы усваивали произведения кавказских авторов, эпос, даже кулинарию. Русский народ, всемерно отзывчивый, прекрасно воспринимал, осваивал и использовал культуру соседей, обогащал, наполнял своими смыслами. А тут 10 лет в России был мультикультурализм... Не только каждому народу, но и каждой субкультуре нужно было выделить свою охраняемую квартирку, и она получала там деньги, жила и не тужила. Могла даже не беспокоиться, чтобы знать русский язык. Каждую субкультуру — курильщиков опиума, гей-сообщество — нужно охранять, с точки зрения такой политики.


Посмотрим сборник Министерства культуры за 2010 год. Он открывается статьей тогдашнего министра культуры. Следующая статья — бывшего директора Российского института культурологии. И она называется так: «Государственная политика в сфере культуры. Точки отсчета и основные проблемы».


Какие же точки и проблемы? Обеспечение, сохранение и развитие субкультур. Это первая задача государства — сохранять субкультуры. Второе: стимулирование культур модернизационных элит. Не русских людей, живущих в селах, не коми и хакасов, а модернизационных элит, которые живут в Москве, Петербурге, Перми. Глазам не верится! Это чтобы севастопольцы понимали, где мы находились, пока они были на Украине. Дальше. Стимулирование творчества во всех его многообразных формах. Во всех. Переход от охранительной политики к поддержке инноваций в целях включения России в глобальный культурный процесс. Тут же объясняется: приоритет внутри страны должен быть отдан распространению высших образцов и достижений глобальной массовой культуры. Пример можем привести? Том и Джерри? Кончита Вурст? Это, по-моему, высшее достижение массовой культуры.


Вот место, откуда сейчас президент вытаскивает нашу культуру. Почему президент? Первый подход, о котором я уже говорил, — это количественные индикаторы, потребительское отношение к культуре. Второй подход, который представляет президент, — ценностный, еще его называют ценностно-цивилизационным. И Путин говорил о нем на своей прямой линии в 2014 году.


Что же в основе наших особенностей? На мой взгляд, это ценностные ориентиры. Мне кажется, что русский человек, или, сказать шире, человек Русского мира, прежде всего думает о высшем моральном предназначении самого человека, о высшем моральном начале. И поэтому человек Русского мира не потребитель культурных благ. Он обращен больше не в себя, любимого, а к своим ценностям. Традиционным ценностям своего народа. Такой подход — переворот с головы на ноги. Дальше президент говорит: мы должны укреплять традиционные ценности, в основе нашей идентичности — собственный цивилизационный код. Люди шокированы агрессивным давлением на свои традиции, привычный жизненный уклад и всерьез опасаются угрозы утратить национально-государственную идентичность.


В основе самоопределения русского народа — полиэтническая цивилизация, скрепленная русским культурным ядром. Такая цивилизационная идентичность основана на сохранении русской культурной доминанты. Это тот культурный код, который подвергся в последние годы серьезным испытаниям, который пытались и пытаются взломать. Интернет, массовая культура в целом, которые формируют общественное сознание, задают поведенческие образцы и нормы, противоречащие традиционным ценностям нашей цивилизации. Необходима тонкая культурная терапия, политика, которая бы продвигала культурные ценности. Это такая революция сверху, и она выразилась в возникновении нескольких важных документов.


Первый документ — «Основы государственной культурной политики», принятые в 2014 году. Читаем. Основные цели государственной культурной политики России — укрепление идентичности. Что на это отвечают сторонники теории, которая довлела 10 лет? Они говорят, что нет никакой объединяющей российской идентичности. Есть слоистая идентичность каждого человека. Каждый человек обладает половой, профессиональной, этнической, социобытовой идентичностью. Но нет никакой единой идентичности. И даже шутили: общее, что есть в российской цивилизации, — это семечки. Ученый, доктор наук так говорил.


Далее — сохранение исторического и культурного наследия. Его использование для воспитания и образования посредством передачи от поколения к поколению традиционных для российской цивилизации ценностей, норм, традиций и обычаев, которые основаны на этих ценностях. Это цитата из документа, который называется «Основы государственной культурной политики». Все четко соответствует тому, что президент говорит в своих программных установках и посланиях. В последний день прошлого года был принят новый текст Стратегии национальной безопасности РФ, в котором есть приоритет «Культура».


Пункт 76 Стратегии национальной безопасности звучит так: «Стратегическими целями обеспечения национальной безопасности в области культуры являются: сохранение и приумножение традиционных российских духовно-нравственных ценностей как основы российского общества, воспитание детей и молодежи в духе гражданственности; сохранение и развитие общероссийской идентичности народов Российской Федерации, единого культурного пространства страны; повышение роли России в мировом гуманитарном и культурном пространстве. Основой общероссийской идентичности народов Российской Федерации является исторически сложившаяся система единых духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей. К традиционным российским духовно-нравственным ценностям относятся приоритет духовного над материальным, защита человеческой жизни, прав и свобод человека, семья, созидательный труд, служение Отечеству, нормы морали и нравственности, гуманизм, милосердие, справедливость, взаимопомощь, коллективизм, историческое единство народов России, преемственность истории нашей Родины».


Вот задачи национальной политики в сфере национальной безопасности: признание первостепенной роли культуры в сохранении и приумножении традиционных российских духовно-нравственных и культурных ценностей. Почему культура является вопросом национальной безопасности, понятно. Если есть локальные цивилизации, соседи, со своими мощными ценностями, они оттягивают молодежь на себя. На Кавказе, в Средней Азии, в Европе, на Дальнем Востоке. Наш набор идентифицирующих ценностей должен укрепляться, продвигаться, наследоваться, иначе страна просто расползется в разные стороны, тяготея к другим центрам культурного притяжения. Это вопрос национальной безопасности — не допустить выпадения из общего культурного пространства целых сегментов нашего человеческого потенциала.


Это замечательно, что есть такие документы. Но в системе механизмов управления культурой не предусмотрено, чтобы чиновник хоть как-то учитывал подобные цели. У чиновника по-прежнему количественные целевые индикаторы. Говорят так: у тебя всего 10 миллионов рублей, а заявок — на 100 миллионов. На основании каких критериев ты деньги раздаешь? К сожалению, мы знаем, что не все чиновники свободны от субъективной логики принятия решений. Отсутствие политических критериев и четко прописанных ценностных ориентиров для принятия решений, отсутствие политики дает им возможность решать вопросы не в ущерб своим личным интересам и в интересах сложившихся творческих и профессиональных кругов, годами занимающих своими представителями одни и те же силовые позиции в системе культуры.


Эти профессиональные круги знают, к кому заходить. Веками фестивали проводят никому не нужные. Отрабатывают деньги. К отчету можно фотографии приложить — плюс одно мероприятие. Нет палки, которая заставила бы чиновника решать, кого финансировать, исходя из ценностных приоритетов. Вот где важно мнение гражданского общества!


Огромное количество в России добровольческих движений. Молодежь интересуется культурным наследием активнейшим образом. Не только столичные хипстеры, но и ребята в регионах начинают замечать развалины рядом с домом, церковь недействующую, мельницу старую, инженерные сооружения. Проявляется интерес молодежи к нематериальному наследию, записывают последние бабушкины сказки. Как государство развернуто к этим инициативам? Никак. Не видит оно добровольцев. Канализируют энергию молодежи в нужное для политики русло. Молодежь упирается в незаинтересованность властей. Чиновник не заинтересован думать о том, какой памятник поддерживать.


В Калининграде, простите за цинизм, я очень люблю архитектуру тевтонского ордена, но там русской кровью залита земля со времен Елизаветы. Хоть один памятник той эпохи найдете в нормальном состоянии? В советское время немножко недооценивались эти достижения. А тевтонские башни мы будем охранять и инвестировать в них. Конечно, их тоже надо охранять, но, может, не в первую очередь? Всегда есть приоритеты, не на все хватает денег. Получается, что нет реальных механизмов, заставляющих чиновников предпочитать в своей политике ценностные ориентиры. Пора принимать федеральную целевую программу, где будет записано, что неотъемлемой частью любой заявки на культурный проект, подаваемый на государственное финансирование, является проведение социально-психологического исследования аудитории, связанной с проектом, и динамики изменения ценностных предпочтений.


Есть прекрасные, современные технологии изучения картины мира. На долгоиграющих проектах вообще прекрасно замеряется иерархия ценностей. Даже на уровне кратковременных и разовых мероприятий это можно замерять. И когда мы говорим о ценностном подходе, у нас не только своя иерархия ценностей, у нас есть ценности, которые не переводятся на иностранный язык. Вот пример, который приводил Вячеслав Никонов: слово «справедливость» русское, но это не английское justice? Justice — это воинствующая справедливость, по закону. А русская справедливость — на уровне совестного понимания. На понятийном уровне, на уровне иерархии у нас своя уникальная система ценностей.


Я исследовал русские былины, хранилище наших ценностей. К сожалению, они никак не популяризируются либо извращаются. Вот такой пример. Добрыня Никитич, увидев, как змей уносит племянницу князя Владимира, со змеем разбирается, красавицу Забаву Путятичну освобождает, отвозит ее князю Владимиру в Киев. И едет дальше, потому что знает о горе, в которой томятся русские пленники. Это немыслимо ни для одного эпоса мира. Когда принцесса освобожденная в руках героя, ее надо отвезти к родителям. И поцелуй на фоне заката...


Говоря о ценностях, можно указать на источники их формирования. Есть особенности исторического развития нашей цивилизации, которые отрицать невозможно. У нас уникальный опыт мирного сосуществования огромного количества наций и народностей, разных конфессионально-этнических группировок без религиозных войн. Конфликты были и возникали, но русский народ всегда являлся опорой, на основе которой преодолевались эти конфликты. Уникальный опыт мирного сосуществования и культурного диалога! Русские люди не любят слово «толерантность», но они весьма толерантны. Русский человек, в отличие от нормального протестанта в Северной Америке, не стал бы уничтожать всех индейцев подряд. Он бы нормально с ними ужился, может, и одежду перенял бы, и полезные привычки.


Понятно, что у нас географические и природные условия мотивируют человеческую взаимопомощь, установление контактов. Через историю и особенности географии на территории России можно прийти к формулировке ценностей. Конечно, научная работа огромная. Тут надо опираться на опыт русской религиозной философии, на труды Ивана Александровича Ильина, который писал про ценность правосознания, про понимание права, которое живет внутри человека.


Когда обсуждался ценностный подход, очень много было публикаций представителей творческих элит, которые говорили, что ценностный подход — это неофашизм, что это антиконституционно. Потому что это идеология. Сейчас текст Стратегии государственной культурной политики содержит фразу о необходимости выстраивания новой ценностно ориентированной культурной политики. Но дальше стратегия не идет. Все остальные критерии количественные.


Война на уровне чиновников и на уровне мозгов продолжается. Президент осознает необходимость ценностного подхода в культуре, совет безопасности осознает, но на уровне департаментов, руководителей подведомственных учреждений министерства культуры — тому активное противодействие, порой доходящее до саботажа. Базовые ценности, свойственные нашему обществу, провозглашаются в преамбуле Конституции Российской Федерации. К ним относятся: почитание памяти предков, передавших нам такие ценности, как любовь и уважение к Отечеству, вера в добро и справедливость. Это и социальный характер государства, «политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека». Это семейные ценности (ст. 7, п. 2; ст. 38, п. 1), сохранение исторического и культурного наследия, защита нравственности (ст. 55, п. 3). Есть в нашей Конституции основания для ценностного подхода к государственной культурной политике, о чем гражданскому обществу нужно знать и помогать руководству страны эту линию продвигать.

МИРОНОВ Арсений Станиславович,
директор Российского научно-исследовательского института культурного и природного наследия имени Д. С. Лихачёва, кандидат филологических наук

 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru