Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

№3, Март 2018

СОДЕРЖАНИЕ:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Язык и государство

ПОВЕСТКА ДНЯ

Владимир РАЗУВАЕВ
Информационная война.
Красные линии и кризис идентичности.

КОНТЕКСТ

Катерина ПОЛТАВЧЕНКО
Говорящие музы донбасса

ОТКРЫТАЯ ТРИБУНА

Борис КУРКИН
Формула государственности

ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ

Гулбаат РЦХИЛАДЗЕ
Демократия и бюрократия

АКЦЕНТ

Антифашист
Ухабистые тропы майданных скакунов

ДАЛЁКОЕ И БЛИЗКОЕ

Лев КРИШТАПОВИЧ
Беларусь как русская святыня

ДИСКУССИЯ

Александр ВОИН
Техногенное мозговое истощение

ЭКСПЕРТИЗА

Сергей ЛУЦЕНКО
Изолировать или казнить?

ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

Гая ГАЙ
В битве за симбирск

СЛОВО ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА

Бережное отношение к родному языку, защита от искажений и ненужных заимствований — тема вечная, и поэтому её обсуждение всегда актуально. Сегодня мы публикуем некоторые выступления, прозвучавшие на панельной дискуссии «Русский язык и государство — благодаря и вопреки». Она состоялась на XI Ассамблее Русского мира, которая прошла в Нижнем Новгороде в ноябре 2017 года. Дискуссию вела доктор филологических наук, президент Российской Академии образования, председатель попечительского совета фонда «Русский мир» Людмила ВЕРБИЦКАЯ. Открывая дискуссию, она сказала: «В современном мире, несмотря на тенденции к всеобщей глобализации, обостряются понятия национальной и языковой идентичности. В большинстве стран складываются более сложные языковые ситуации, чем простая схема «один народ — один язык — одно государство». И всегда следует понимать, что эти ситуации являются отражением и продолжением проблем — политических, экономических, социальных, демографических и иных». Именно о проблемах бытования русского языка в России и на постсоветском пространстве говорили участники дискуссии.

НУЖНЫ ПРОПИСАННЫЕ НОРМЫ

Сергей БОГДАНОВ

Ректор Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена, член-корреспондент Российской Академии образования (Санкт-Петербург)

Хотел бы привлечь ваше внимание к одному аспекту проблемы: русский язык как общегосударственный язык Российской Федерации и другие языки Российской Федерации как региональные государственные языки.

Прежде всего, давайте договоримся о значении слов и содержании понятий. Попробуем ответить на вопрос, что определяет явление или статус языков в функции государственных. Кажется, три условия должны присутствовать для того, чтобы сказать, что какой-то язык, в частности, русский, полноценно выполняет функции государственного языка.

Первое условие — это наличие нормативно-правовой базы, определяющей статус того или иного языка, и наличие подзаконных актов. В них должен быть зафиксирован законодательно статус языка. В частности, русского языка применительно к России.

Второе условие связано с тем, что любой язык представляет собой систему норм. Соответственно, нужно помнить, что совокупность этих норм не равняется или отличается от совокупности норм просто литературного варианта этого языка. То есть современного русского литературного языка. Средства литературного языка должны быть определённым образом обработаны или адаптированы для адекватного его использования в качестве государственного.

Например, современный литературный русский язык при его использовании в качестве государственного исключает определённые нормы, которые не обеспечивают однозначности высказывания или эмоционально окрашены. А также стилистически неприемлемы для тех ситуаций, в которых используется русский язык как государственный. Это с одной стороны.

С другой стороны, есть некоторое превосхождение значений. В частности, семантических норм современного русского литературного языка за счёт того, что в ситуациях, когда русский язык используется как государственный, мы привлекаем дополнительные когнитивные семантические компоненты, свойственные языку науки. То есть нет полного тождества его составу.

Наконец, третий момент, который более или менее очевиден. Должна наличествовать практика использования того или иного языка в сферах определённых законов. Например, в законе 2005 года о государственном языке Российской Федерации перечислены сферы, в которых современный русский литературный язык используется в качестве государственного. Есть очевидное: судопроизводство, делопроизводство. Есть спорные моменты: например, использование языка в средствах массовой информации или современной литературе. Поэтому поверять всё должна практика.

Думаю, что все согласятся с тем, что только соединение этих трёх признаков, или критериев, обеспечит полноценное использование того или иного языка, в частности русского, как государственного.

Какие нормы существуют сегодня в части русского языка и других языков народов Российской Федерации, которые используются в качестве государственных в отдельных регионах России?

Во-первых, есть закон о языках народов Российской Федерации. Во-вторых, есть закон 2005 года о государственном языке Российской Федерации. В-третьих, есть региональные законы и подзаконные акты, определяющие функционирование языков народов Российской Федерации в качестве государственных. Надо сказать, что всего этих актов около семисот. Довольно много. К этой проблеме относятся со вниманием.

Что в итоге? У нас есть общегосударственный язык, современный русский, часто добавляют «литературный язык», хотя мы не очень чётко или, во всяком случае, по-разному оцениваем значение этого термина. Более тридцати других языков народов Российской Федерации используются в регионах в качестве государственных. Четырнадцать языков используются в качестве официальных.

С одной стороны, это, наверное, плюс, потому что такова реакция на полиэтнический состав многонационального государства. Складывается возможность создания условий для развития практически любого языка Российской Федерации. Есть и минус: наш закон 2005 года. Он по-хорошему патетический, по-хорошему декларативный в отличие от французского закона. Тем не менее он не содержит в себе никаких конкретных тезисов, которые могли бы обеспечить его использование, поэтому он практически не действует. Значит, надо создать некоторую подзаконную нормативно-правовую базу.

Единственный конкретный пункт, который есть в законе 2005 года и который подвергается больше всего сомнениям, — о необходимости обязательной замены иноязычного слова, если есть русскоязычный эквивалент. Сами понимаете, какая это сложная проблема — тождество значения того или другого слова, тем более из разных языков.

С совокупностью норм, направленных на обеспечение функционирования языка как государственного, у нас совсем тяжело. Практически этому критерию теперешняя ситуация с русским языком не соответствует. У нас есть великолепная лексикографическая традиция, есть великолепные словари. К сожалению, это касается не всех языков народов Российской Федерации. Весь материал применительно к русскому языку как государственному не адаптирован.

Кроме того, словари русского языка некоторые нормы трактуют по-разному, что тоже недопустимо в ситуациях использования русского как государственного.

С другими языками, в частности, с большим количеством языков Северного Кавказа, ситуация ещё более сложная. Политически правильно, что в Крыму провозглашены три государственных языка: русский, украинский и крымско-татарский. Но лексикографические источники по крымско-татарскому в лучшим случае — некоторые работы 1930-х годов. Что такое крымско-татарский язык с точки зрения норм, особенно в применении к ситуациям использования языка как государственного? Это вопрос очень сложный.

Наконец, третий момент — практика. Было бы безответственно говорить, что мы хорошо знаем, где и как используются языки народов Российской Федерации, в каких сферах. Везде по-разному. Поэтому правительством Российской Федерации несколько лет назад справедливо поставлена задача: осуществлять ежегодный мониторинг использования языков народов Российской Федерации и русского языка в разных сферах. В частности, в сферах, обеспечивающих функционирование государства.

В данном случае мы должны сказать, что находимся в процессе изучения этой ситуации. С другой стороны, — и я уже приводил пример крымско-татарского, — решения относительно лингвистического обеспечения использования языков, очевидно, совершенно недостаточны. Поэтому реально очень и очень многие языки из числа получивших официальный статус государственных, пусть региональных, практически не используются как государственные. И это очень плохо. Понятно, что происходит в живом организме, если возникает какая-то ниша, не заполненная реальным содержанием. Природа не терпит пустоты, идёт заполнение чем-то малосовершенным, если не сказать всякой гадостью.

Что нужно сделать?

Мы должны совершенствовать законодательную базу, и семьсот имеющихся нормативно-правовых актов, конечно, должны быть в большей степени согласованы.

Нам, конечно, нужно сделать под наш неплохой в декларативном смысле закон 2005 года о государственном языке Российской Федерации конкретное нормативно-правовое дополнение.

Мы должны изменить критерии определения источников, содержащих нормы современного русского литературного языка как государственного. Несовершенство этих документов уже привело к тому, что четыре словаря, которые официально определены как содержащие нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного, никакого отношения к этой проблеме не имеют.

Надо сделать всё, чтобы проявить имеющееся лингвистическое знание в части языковых норм тех языков народов Российской Федерации, которые получили статус государственных, пусть региональных. И совместить их с тем, что есть в русском языке. Тогда мы увидим, какой язык и что сможет в этой части. Что нужно сделать для того, чтобы этот язык смог сделать больше. Это единственный путь к тому, чтобы сделать юридическую декларацию реальностью. Собрать всё, что мы знаем о крымско-татарском, доработать, что можно, встроить его в общую базу. Тогда использование языков народов Российской Федерации получит развитие в тех ситуациях, которые определены законом 2005 года. В частности, и в продвижении крымско-татарского языка.

Благодаря тому, что этой проблеме уделялось и уделяется серьёзное внимание и общественностью, и руководством страны, мы можем попытаться решить эту проблему. Благодаря тому, что у нас в отношении целого ряда языков народов Российской Федерации есть развитая традиция лингвистического описания, в частности лексикографическая традиция, мы можем это попытаться сделать и перевести в реальную плоскость.

А теперь «вопреки».

Вопреки тому, что у нас есть довольно серьёзная и развитая юридическая основа, мы не обеспечили на настоящий момент адекватного функционирования современного русского литературного языка в качестве государственного. Тем более других языков народов Российской Федерации.

БОЛЕВОЙ ВОПРОС

Татьяна МЛЕЧКО

Ректор Славянского университета Республики Молдова, председатель Молдавского общества преподавателей русского языка и литературы, иностранный член российской Академии образования (Кишинёв)

Даже теперь, когда надо сосредоточиться на выступлении о государственной языковой политике, я испытываю необходимость абстрагироваться. Как-то отойти от почти сейсмического напряжения двадцати пяти лет, когда мы на своей коже, на своей жизни почувствовали, что такое языковая политика.

Мы почувствовали, что такое государственные решения, которые принимаются под нажимом площадей, недостаточно продуманные и поспешные.

За эти двадцать пять лет мы успели ощутить на себе также и последствия того, когда решения не принимаются своевременно, и ситуации в языковой политике становятся необратимыми.

В эти двадцать пять лет скрыто или явно, по собственному ли разумению или по наущению извне, в ближнем зарубежье России вёлся прицельный огонь по русскому языку изо всех орудий так называемой языковой политики. Потому ситуация изменилась кардинально.

За что мы, русскоязычные, благодарны своему государству? Во-первых, за то, что, когда распадался Союз, нам всем было предоставлено так называемое нулевое гражданство. Нас не тестировали на знание государственного языка, с уважением отнесясь к тому, что многие из нас русофоны и монолингвы.

Во-вторых, еженедельно в один и тот же день и час в нашей стране на государственном языке и на русском языке публикуются абсолютно все документы: указы президента, постановления правительства, законы, которые принимает парламент.

И несмотря на то, что в Молдове к русскому языку относятся намного уважительнее, чем в некоторых других постсоветских странах, языковой вопрос в Молдове — это вопрос особой боли, особого накала и особых последствий. И всё же в нашей стране продолжает сохраняться почти полная, хотя не очень насыщенная вертикаль образования на русском языке. Одна пятая молодых жителей нашей республики обучается на русском языке.

И последнее, за что я могла бы сказать «благодаря». В нашей стране пока нет запрета на использование русского языка ни в средствах массовой информации, ни в публичных сферах общения. Нет запрета — это не значит, что не лимитируется.

Теперь скажу о том, что «вопреки».

Яблони весной пахнут совершенно одинаково и на левом, и на правом берегу Днестра. Аромат спелых яблок одинаково завораживает и на правом, и на левом берегу Днестра. И вот за что мы не можем быть благодарны языковой политике нашего государства, это за то, что живём теперь на разных берегах Днестра, и что страна наша дезинтегрирована.

Что ещё вопреки здравому смыслу, мне представляется, делается в языковой политике по отношению к русскому языку?

Многократно, начиная с 1990-х годов, делаются попытки наши имена, наши отчества, переиначить. Особенно много покушений было на наши отчества. Мы исчерпали весь арсенал научных, исторических аргументов вплоть до того, что и Лиса Патрикеевна, и Змей Горыныч не имеют аналогов в молдавском. Тем не менее закон был принят, и по закону мы теперь не имеем права использовать свои отчества в документах. Но мы этому сопротивляемся, и, конечно, в устной речи, в обыденной жизни, во всех русских школах ученики называют своих учителей по имени и отчеству.

Также вопреки здравому смыслу запрещается русским использовать традиционное название нашей столицы — Кишинёв. Были санкции против тех телеканалов, которые называют Кишинёв, а не Кишинэу. Скажите, в ваших языках кто-то предписывает, как называть столицы других государств? А русскому языку у нас предписывается.

Также вопреки нынешней ситуации принят новый кодекс об образовании, где русскому языку для молодых молдаван предписана участь второго иностранного языка по выбору. Это тогда, когда на разломе СССР 68% жителей Молдовы были носителями русского языка — не как родного, но как хорошо освоенного. И, конечно, положение русского языка нельзя сравнить в нашей республике с положением немецкого, английского или французского. Но выбирать приходится из этих языков.

Языковая политика — это не только прерогатива государства. Да, в конечном счёте, государство утверждает то или иное решение, но чтобы появился какой-то закон или указ, очень важна наша с вами реакция.

Благодаря усилиям русскоязычного многонационального сообщества появился закон о национальных меньшинствах, где у русского языка есть своё особое предназначение и свой особый статус. Двенадцать лет мы добивались того, чтобы он был принят.

И второй пример — ратификация «Европейской хартии региональных языков и языков меньшинств». Она была подписана нашим государством еще в нулевых годах. Почти полтора десятилетия прошло, а она не ратифицирована, потому что русскоязычное сообщество и в качестве экспертов, и в качестве носителей языка не признаёт предлагаемый статус языка национального меньшинства для русского языка.

Вот потому это внушает определённый оптимизм, что некоторый сдерживающий эффект наша с вами деятельность может иметь.

Конечно, нас интересует не только государственная политика по отношению к русскому языку в странах нашего проживания, но и государственная политика России по отношению к русскоязычному, Русскому миру зарубежья. В данном случае, русского зарубежья. Нам импонирует риторика высоких инстанций, которая звучит по отношению к тому, каким видится положение русского языка и помощь России русскоязычному образованию и Русскому миру. Фонд «Русский мир» нас слышит, Российская академия образования нас слышит.

Но есть в вашей стране и те, кто долго запрягает. Нам бы очень хотелось, чтобы наши ожидания и наша самостоятельность по удержанию позиций Русского мира находили бы адекватную поддержку. Чтобы она соответствовала нашим ожиданиям по отношению к России. Это всегда очень грустно и неловко произносить, поэтому примите, как есть.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ?

Вячеслав ТЕРКУЛОВ

Заведующий кафедрой русского языка Донецкого национального университета (Донецк)

Попалась недавно книжка — беллетристическая новинка. Там была очень интересная фраза: «Для того чтобы совершить революцию, необходимо сначала сделать изменения в языке». Почему я вспомнил эту фразу именно сейчас?

Во-первых, чтобы лишний раз заметить: не зря все-таки читаю новинки. Во-вторых, чтобы остановить ваше внимание: если французскому беллетристу понятна такая идея, то, вероятно, это должно быть понятно уже всем. Ведь французская беллетристика — особое состояние души.

Мне кажется, что здесь нужно помнить о том, как язык формирует когнитивную базу ментальности, как постоянно фиксирует всяческие изменения, происходящие в языке. И не только в самом языке, но и, что называется, рядом с ним, то есть изменения, происходящие по отношению к языку. Они несут новое прочтение. Так в людском сообществе формируются новые поколения.

Когда сейчас говорят, что все гонения на русский язык, которые происходят на Украине, связаны с текущим моментом, это неправда. Все разрушительные методики, используемые сегодня, были опробованы ещё во времена правления господина Ющенко. Я могу даже привести сравнительный анализ.

Сейчас на Украине действует зовнiшне незалежне тестування — внешнее независимое тестирование. Из этой системы выведен тест по русскому языку. При этом сохранён тест по испанскому языку, который в вузах Украины практически не изучается, хотя и находится где-то на втором месте среди иностранных языков в украинских вузах.

Всё это уже было заложено при господине Вакарчуке. Если кто не помнит или не знает: Иван Вакарчук был министром образования и науки с 2007 по 2010 год. По совместительству — Герой Украины. Этот герой и заложил основы нынешнего отношения к русскому языку. Сегодня поступающий на русское отделение абитуриент, который хочет изучать русский язык, получается, должен сдавать не экзамен по специальности, а экзамен на лояльность. Русский знать не обязательно, надо только показать знания по украинскому языку, по истории Украины. И, возможно, по английскому.

В обсуждаемом сегодня украинском законе об образовании введено положение о том, что основным языком обучения на Украине является украинский. Это положение проталкивали в закон о высшем образовании ещё во времена господина Вакарчука. А убираются из системы контроля олимпиады по русскому языку, конкурсы студенческих работ по русскому языку. Если не ошибаюсь, конкурс студенческих работ сейчас называется конкурсом по языкам народов Украины, и в скобочках — в том числе по русскому языку.

Для чего всё это делается? Конечно, для того чтобы сформировать у русских на Украине особое отношение к русскому языку, для того чтобы скорректировать внутреннюю идеологию. Я бы назвал это социолингвистическим программированием.

При этом говорят: к русскому языку мы относимся хорошо, но вот такие обстоятельства у нас сейчас сложились... Опять вспоминаю героя Вакарчука, который в 2006 году сказал: «Мы сделаем всё, чтобы на протяжении шести лет русского языка не осталось в высших учебных заведениях Украины».

Иначе говоря, сегодня на Украине в образовании действуют особые когнитивные модели, которые создавались много лет назад.

На одной из конференций в Ялте была выдвинута, как мне кажется, абсурдная идея о том, что на Украине сегодня существует украинский национальный вариант русского языка. Если вдуматься, подобные идеи — тоже некоторая корректировка осознания не только своей языковой компетенции, но и своей национальности. Если человек пользуется украинским национальным вариантом русского языка, то он уже не русский по определению.

К сожалению, как мне кажется, всё, что осуществляется сейчас на Украине, делается по одной модели, которая, как я понял, используется и в Молдове, судя по выступлению Татьяны Петровны Млечко. Используется феномен бабочки, скажем так. Имею в виду бабочку Брэдбери. Небольшое изменение в отношении к языку, небольшое искажение языковых фактов... Например, навязший уже в зубах разговор о том, как правильно: «на Украине» или «в Украине». Даже вот такая ерунда в конечном итоге может сказаться на осознании человеком своей принадлежности к той или иной языковой общности и к той или иной национальности.

На Украине, конечно же, был, есть и остаётся особый диалект русского. Но чем отличается диалект от национального варианта? Тем, что здесь происходит двойное самоопределение — национально-этническое. Носитель диалекта считается принадлежащим и к этносу, и к субэтносу. Например, казаки считают себя и русскими, и казаками. Дончане считают себя и дончанами, донбассцами, и русскими.

Когда говорят о том, что нет потребности в русском языке на Украине, тоже врут. В Донецкий национальный университет в этом году на русское отделение филологического факультета поступило десять ребят из Украины. Вы, наверное, слышали, как проходил тотальный диктант по русскому на Украине. Тогда радикально настроенные юнцы блокировали подходы к пунктам написания диктанта, всячески мешали его проведению. Поэтому из близлежащих городов приезжали люди в Донецк писать тотальный диктант. Кроме того, очень большое количество украинцев писали диктант онлайн одновременно со всеми, кто пожелал написать диктант вживую.

О чём это говорит? Нельзя забывать о русских украинцах. Я думаю, что забота о русском языке сегодня должна приобретать новые формы. Надо пользоваться возможностями технического прогресса. В первую очередь, развивать виртуальные формы: интернет-олимпиады, интернет-конференции, телевизионные конференции и викторины. Тогда, мне кажется, всё будет хорошо. Тем более что людей, которые любят русский язык и которые говорят на русском языке, которые считают себя русскими, на Украине очень много.

РУССКИЙ КАК ИНОСТРАННЫЙ

Инга МАНГУС

Председатель Эстонской ассоциации преподавателей

русского языка и литературы, директор Института Пушкина (Таллинн)

Мы часто воспринимаем государства Прибалтики как в значительной мере схожие. Однако мы совершено разные, и наши языки относятся к разным группам. Литва всегда тяготела к Польше, Эстония — к Финляндии. У нас с Финляндией одна мелодия государственного гимна.

Но своя рубашка ближе к телу. Я расскажу об Эстонии. А языковые ситуации в Балтии более или менее похожи. Со своими нюансами и со своей спецификой в каждой стране.

В советское время русский язык в Эстонии всегда шёл в параллели с эстонским языком. Эстонский учили в русской школе. Учили его в лучшем случае плохо, в худшем — никак.

В эстонской школе преподавался русский язык очень хорошо за счёт интенсивного изучения языка и литературного чтения. Причём, представьте себе, на каком уровне это изучалось, если одним из авторов учебников был ни много ни мало Юрий Михайлович Лотман.

Таким образом, русские не знали эстонский язык, а эстонцы знали русский язык довольно основательно. Особенно мужчины, которые ещё и служили в Советской армии.

С перестройкой началось восстановление независимости Эстонии, построение моноэтнического государства. Был принят закон о языке, который признал только за эстонским статус единственного государственного языка. А русский превратился в язык иностранный и язык одного из национальных меньшинств. Соответственно, пришлось строить всем тамошним русским своё отношение к русскому языку по-новому — как к иностранному. Причём никто из них не собирал чемоданы, никто не собирался эмигрировать. Произошёл сдвиг границ молниеносно. Заснул в Советском Союзе, проснулся в свободной Эстонии. Это была совершенно шокирующая атмосфера. Но русские трезво оценили ситуацию и начали учить эстонский.

Эстонцы не до конца трезво оценили ситуацию, решив, что вместе с Советским Союзом также уйдет советское население. А русские тогда составляли 30 процентов населения Эстонии. Вот они и перестали учить русский язык. Сократилось число часов русского языка в эстонской школе и повысилось число часов эстонского языка в русской школе.

В настоящее время, наверное, благодаря недальновидной языковой политике Эстонии, выросло поколение эстонцев, которые не знают русский язык, и выросло поколение русских, которые знают русский язык. То есть русские никуда не уехали, это тридцать процентов таких клиентов, которые хотели бы, чтобы их обслуживали на их языке. И теперь представьте себя в положении работодателя. Кого вы возьмёте на работу: эстонца, который говорит только на эстонском, или русского, который говорит и на русском, и на эстонском? Мне кажется, что ответ очевиден.

Таким образом, сейчас в банках, в магазинах, на заправке вас обслужат на русском языке, причём это будут русские, которые сносно знают эстонский и блестяще знают русский. Это всё обывательские разговорчики о том, что в Эстонии закрывают русские школы. Могу сказать одно: в Эстонии по-прежнему существуют русские школы параллельно с эстонскими. Здесь с первого по девятый класс, то есть в основной школе, всё обучение ведётся на русском языке. А вот в гимназии — это десятый, одиннадцатый и двенадцатый класс — вступает в силу схема «сорок на шестьдесят». То есть шестьдесят процентов обучения идёт на эстонском языке и сорок процентов — на русском. Объясняется это тем, что надо повышать конкурентоспособность русского населения, потому что высшее образование у нас можно получить практически только на эстонском языке.

Ребята, которые окончили эстонские школы, мимикрировали настолько, что вы никогда не поймёте — русский это или эстонец. И эстонец не поймет, что это русский. То есть проявляется свободное владение эстонским. Однако возникает при этом другая проблема. Русским из эстонских школ неведомо, что «жи-ши» пишется через «и». Почему? Эстонец увидел в учебнике «здраВствуй», так и написал. А русский услышал в семье «здрасьте», так и передал на письме.

Сегодня в Эстонии любой язык — это товар, который может быть обменен на социальные и материальные блага. Социальный и карьерный рост может быть лишь благодаря знанию государственного языка. Мы не Америка, не страна эмигрантов, и с акцентом у нас говорить нельзя.

Наконец, русский как иностранный. Пока я говорила о русском как родном для билингвов. А теперь о русском языке как иностранном. Эстонцы именно так учат русский язык. Практически все эстонцы. Они начинают изучать его с шестого класса как второй иностранный язык. Каковы успехи? Здесь нужно признать, сложно учить язык с таким количеством для эстонского уха невозможных согласных, с пятьюдесятью процентами исключений из правил, со всей остальной сложностью. Возможно, потому, что количество часов очень ограничено: три часа в неделю в школе, и два часа в гимназии. И теперь, чтобы вы представляли, насколько современный молодой эстонец знает русский язык... По окончании школы можно спросить: «Как тебя зовут?» и получить ответ: «Хорошо».

Что ещё можно сказать за упокой русского языка как иностранного... Вот что самое страшное: в школу сейчас идут дети молодых родителей-эстонцев, которые уже не знают русский язык. Но эти молодые родители самонадеянно считают: мы не пропали, и дети не пропадут. Да, русские вытеснили эстонцев из тех сфер, где работают с клиентами, но эстонцев они не вытеснили с творческих специальностей, из научного мира, из высших эшелонов власти. И родители считают: если они справились, то и их дети справятся.

Еще не так давно эстонцы, латыши и литовцы между собой разговаривали по-русски. Сейчас эта практика резко сокращается, особенно среди тех, кому до тридцати. Каким будет язык межнационального общения в Балтии? Вот вопрос...

НАДО ДУМАТЬ О МОТИВАЦИИ

Арусяк НЕРСЕСЯН

Директор Русского центра, преподаватель кафедры русского языка для гуманитарных факультетов Ереванского государственного университета (Ереван)

В Армении в силу сложившихся исторических и региональных условий русский язык всегда играл и до сих пор играет важную роль. Русская культура — неотъемлемая часть духовной жизни армянского народа. Русский и сегодня самый распространённый язык в Армении после родного армянского.

В 1991 году после провозглашения независимости Армении и распада Советского Союза ситуация в Армении, естественно, изменилась. Наблюдался резкий спад в изучении русского языка. К сожалению, в это время наблюдались и определённые антироссийские настроения, у нас определённые круги даже пытались вести борьбу с русским языком. К счастью, нам быстро удалось преодолеть тяжёлый период в плане изучения и обучения русскому языку. Это были объективно тяжёлые времена, потому что первые годы независимости совпали с обострением карабахского конфликта. И по сей день Армения находится в состоянии замороженной войны, что тоже отражается на языковой ситуации.

Сегодня ситуация, связанная с русским языком, в Армении может показаться здоровой, поскольку русский язык проходят во всех общеобразовательных школах с первого по двенадцатый класс. Речь идёт о национальных армянских школах. Помимо этого, в Армении существует около 65 школ с углублённым изучением русского языка, а также в 35 школах имеются классы с русским языком обучения, в которых всё образование с первого по выпускной класс ведётся на русском языке.

В вузах Армении русский язык также является обязательным предметом. Его изучают минимум два семестра, а в третьем семестре на втором курсе студенты сами выбирают язык — русский или английский, французский, немецкий.

В Армении действуют сегодня шесть филиалов российских вузов, очень активно функционирует Российско-Армянский Славянский университет. Ежегодно из Армении порядка двухсот абитуриентов — выпускников национальных школ поступают в престижные вузы России за счёт средств федерального бюджета России в рамках сотрудничества. В семи вузах России готовятся для нас кадры преподавателей русского языка.

В последнее время в Армении очень активно обсуждается концепция обучения русскому языку, которая разработана министерством образования. По концепции предусмотрено увеличение часов русского языка, углублённое обучение и так далее.

Как только в Армении русскому языку придали статус иностранного, это многими средствами массовой информации, особенно российскими, было принято, мягко говоря, не на ура. Но надо учитывать и реальную ситуацию. Армения всегда, даже в советские годы, была моноэтнической республикой, где около 96% населения составляли армяне. Сегодня этот показатель — около 98%. У нас есть небольшие общины: российская, курдская, езидская, ассирийская, которые все вместе составляют чуть больше двух процентов населения Армении. Поэтому нашим школьникам было трудно понять: зачем изучать русский язык. То есть отсутствовала мотивация к его изучению.

После того как русский язык получил статус иностранного, у наших абитуриентов появилась возможность сдавать его в качестве вступительного экзамена в вузы наряду с английским, французским, немецким, то есть тогда и появилась мотивация.

Наш ведущий специалист по межкультурной коммуникации Светлана Григорьевна Тер-Минасова определила две основные составляющие в изучении языка: экономическую и военную. В случае с Арменией обе составляющие присутствуют.

Приезжающие к нам россияне говорят, что они практически не встречают людей, не понимающих русскую речь. Естественно, что представители среднего и старшего поколения практически в совершенстве владеют русским языком, потому что выросли в одной общей стране и получали русское образование. Но представители молодого поколения, которые получили образование в национальной школе на армянском языке, владеют русским языком не на таком уровне, как бы хотелось нам, филологам. Придание статуса государственного языка русскому — тема, неактуальная в Армении, и даже обсуждения темы вызывают раздражение. Другое дело, что мы все должны совместными усилиями повышать мотивацию изучения русского языка и, естественно, повышать имидж русского языка в Армении.

Наш центр — это первый центр фонда «Русский мир», открытый в Армении. И уже его открытие создало имидж, соответствующий отношению России к Армении. У нас очень бурно реагируют, особенно молодёжь, на любые статьи, в которых отображается ситуация с русским языком в Армении. Несколько лет назад статья, в которой Вячеслав Алексеевич Никонов определил Армению как самого недооцененного союзника России, была воспринята в Армении на ура.

Сегодня в Армении нет ничего вопреки государству: внешне у нас всё соблюдается, увеличивается количество часов, но не хватает, наверное, поддержки со стороны российских учреждений. Во многих школах с углублённым изучением русского языка элементарно не хватает российских учебников. У нас есть преподаватели, которые несут русское слово в школьную и вузовскую аудитории, а сами более двадцати-тридцати лет не бывали в России.

Постоянно встаёт вопрос выбора между русским и английским языком, и чем больше сдает свои позиции русский язык, тем больше наблюдается экспансия английского. Наши студенты, которые имеют право выбирать язык в третьем семестре, отдают предпочтение английскому. Объяснение простое: английский открывает для них возможности обучения в других странах.

Однако деятельность нашего русского центра, который работает уже десять лет, свидетельствует о том, что интерес к русскому языку и к русской культуре в Армении не снизился. Наоборот, в последние пять-шесть лет наблюдается повышение интереса к русскому языку. У нас много российских организаций, работающих на территории Армении. Они могут предъявить такое требование при приёме на работу: обязательное владение русским языком. Это тоже будет содействовать повышению мотивации к изучению русского.

Так что в Армении с русским языком всё неплохо, но хотелось бы, чтобы было гораздо лучше. Нет пределов совершенству.

 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru