Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

№02, Февраль 2020

СОДЕРЖАНИЕ:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Владимир ПАВЛЕНКО
Год памяти и славы

ПОВЕСТКА ДНЯ

Лев КРИШТАПОВИЧ
Возвращение домой

Ростислав ИЩЕНКО
Только в составе России

АКТУАЛЬНО

Леонид ОРЛЕНКО
Демография: где взять деньги

ОТКРЫТАЯ ТРИБУНА

Александр ЮРЬЕВ
«Трансфер власти» как схватка элит

АСПЕКТ

Obserwator Polityczny
Гибридная война на балтике?

КОНТЕКСТ

Орлин СТЕФАНОВ
Предисловие как послание уму

Борис КУРКИН
Чувство совести

ДИСКУССИЯ

Константин ТРОИЛИН
И снова матричная логика

ЭКСПЕРТИЗА

Геннадий ФОКИН
Право на бесправие

ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

Документы
ЯЛТА. 1945

СЛОВО ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА

Год 2020-й, объявленный в России Годом памяти и славы, обещает быть жарким по накалу внешнеполитических страстей, связанных с празднованием 75-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Первые залпы непраздничного противостояния уже прозвучали в конце 2019 года.

Думается, что Восток и Запад будут праздновать две разные победы, с совершенно различными историческими интерпретациями тех событий — интерпретациями, и сегодня оказывающими существенное влияние на мировую политику. Причём эти интерпретации будут не только противоположными, но и вплетёнными в текущие события. С российской стороны они будут обращены к исторической памяти, к осознанию того, к чему приводят мировые конфликты и чем они заканчиваются для своих поджигателей. Западная же сторона обречена на пережёвывание жвачки о так называемом «тоталитаризме».

Общим местом стало стремление западных политиков уравнять ответственность за развязывание войны между Германией и СССР. А с помощью этой подмены понятий зашифровать персональную вину западных лидеров и держав за появление фашизма и нацизма и его продвижение к власти в Италии, Германии и Японии. И ещё — извратить цели фашистской экспансии, прикрыв «фиговым листком» западного участия в Антигитлеровской коалиции общую задачу. Её решали в этой войне западные элиты совместными усилиями гитлеровского вермахта и англосаксонской и ватиканской дипломатии: нанести поражение Советскому Союзу, предельно его ослабить, а лучше — расчленить. И устранить тем самым последнее препятствие на пути к западному мировому господству.

Спорить о цифрах потерь, масштабах военных операций, вкладе в победу в «единицах» ленд-лиза и т. п. можно долго. А можно — и нужно — оперировать более широкими категориями, обращаясь к самой логике всемирно-исторического процесса в первой половине XX века, который и привёл человечество к порогу военной катастрофы 1939−1945 годов. И к интересам тех элит, которые перед лицом СССР не отыскали других путей достижения своих классовых и корпоративно-транснациональных интересов, кроме войны. Раскрывая эту логику, весьма несложно всё поставить на свои места, разоблачив как грубые фальсификации Запада, отказывающие нашей стране в решающем вкладе в победу, так и более тонкие фальсификации, уже отечественного происхождения, которые сводят саму войну и её итоги к чистой геополитике, конъюнктурно игнорируя её цивилизационное и классовое содержание.

Самое главное в понимании логики подготовки и развязывания Второй мировой войны — это оценка именно этого её содержания. Классовый срез отразил непреодолимые противоречия буржуазного, капиталистического мира, выдвинувшего на авансцену этих противоречий Третий рейх, с первой в мире страной социализма — Советским Союзом. И ещё один аспект обнуляет все сегодняшние попытки поставить вопрос о «равной ответственности» Германии и СССР. Первая мировая война уничтожала основные империи — Российскую, Германскую, Австро-Венгерскую и Османскую, а Вторая мировая своим остриём направлялась в основном только против СССР. Почему?

***

В конце XIX века «певец» британского колониально-глобалистского экспансионизма Сесил Родс призвал к возврату США в Британскую империю и к распространению её парламентско-монархической системы на весь мир. Это была заявка мировых олигархических кругов на глобальную власть. Родс просто публично высказал концептуальную идею англосаксонской глобалистской мысли, продуктом которой стало создание США как Британской империи № 2, лишь наделённой более прочной безопасностью. Ведь от потенциальных врагов такая империя отделялась уже не десятками километров Ла-Манша, а тысячами километров Атлантики.

С самого начала существования США, через пять лет после принятия Декларации независимости, в 1791 году, появляется Первый банк — прообраз Центробанка, ставящего страну под финансовый контроль олигархии. Главным лоббистом его стал первый глава минфина Александр Гамильтон. Историкам хорошо известна его знаменитая полемика с противостоявшим идее Центробанка Томасом Джефферсоном, одним из отцов-основателей США. По истечении срока легислатуры, в 1811 году, сенаторы и конгрессмены отказались её продлить.

К данному вопросу вернулись только через пять лет, учредив в 1816 году Второй банк США. И Первый, и Второй банки являлись «частными лавочками» с 20-процентным государственным участием. Пришедший к власти в 1829 году президент Эндрю Джексон развернул борьбу за отзыв лицензии. Президент Второго банка Николас Биддл в 1831 году запросил Конгресс о её продлении, и его законопроект был принят депутатами, но отклонен Джексоном. Вето президента конгрессмены и сенаторы преодолеть не смогли, Биддл объявил президенту открытую войну, отказавшись прекращать деятельность банка. В ответ Белый дом вывел из банка государственные деньги, а хозяева Биддла именно тогда приступили к подготовке гражданской войны, которая, вопреки заблуждениям, велась не за освобождение чернокожих рабов, до которых и дела никому не было, а как раз за утверждение Центробанка.

Жёстко противостоявший банкирам Авраам Линкольн, под руководством которого Север одержал победу над мятежным Югом, был в дни победы убит эмиссаром олигархов, принадлежавшим к тайному обществу «Рыцари Золотого круга», в который входили и лидеры побеждённой Конфедерации. Но насадить Центробанк в США не удалось, а без этого никакой речи о «возврате в Британскую империю» быть не могло. Это произошло ещё через пятьдесят лет, в президентство Вудро Вильсона. И именно создание в декабре 1913 года ФРС стало символическим актом такого возврата. Состав Совета управляющих подбирал лично «пастух» президента, полковник Эдвард Хаус, отпрыск ещё одного влиятельнейшего участника тайного общества «Рыцарей». Он отвечал в «гражданку» за преодоление блокады Севером южных штатов. Через семь месяцев и разразилась подготовленная этим решением и рядом других решений олигархии Первая мировая война.

Завершившись в ноябре 1918 года Компьенским перемирием, она, казалось бы, достигла своих целей: четыре империи лежали в руинах, а в Версале победители под председательством Вильсона и контролем Хауса-младшего верстали «новый мировой порядок». Но как только они его сверстали, выяснилось, что победа ускользнула из рук вместе с «порядком»: три побеждённые империи умерли, а четвёртая возродилась в красном имперском обличье РСФСР. И на Западе очень хорошо понимали, что в России исход Гражданской войны, которую никакое белое движение никогда бы не развязало без поддержки Запада, предрешён. И, выражаясь словами Уинстона Черчилля, тот факт, что белогвардейцы сражаются за интересы Антанты, станет «неприятно чувствительным с того момента, как белые армии будут уничтожены, и большевики установят своё господство на всём протяжении необъятной Российской империи».

Первой мерой мучительного протрезвления от глобалистских иллюзий западных элит стал отказ США от участия в своём же детище — Лиге Наций, что означало её крах, как ядра всего проекта. Сенат дважды провалил ратификацию Версальского договора, и Вильсону это стоило жизни: разбитый от переживаний параличом, он больше не поднялся с постели, разорвав отношения с Хаусом. И выступил с откровениями о сущности ФРС, признав, что собственными руками уничтожил независимость своей страны, отдав её под частное внешнее управление.

Второй мерой стал поворот американских внешних управляющих к переигровке внезапно проигранной игры — новой мировой войне, подготовленной трёхходовкой с участием ФРС, минфина США и финансовых властей Великобритании. Сначала, в 1920 году, учётную ставку резко опустили, затем, в феврале 1929 года, когда в Белом доме Кальвина Кулиджа менял Герберт Гувер, так же резко подняли. И спровоцировали Великую депрессию, на волне которой к власти в Германии и пришла нацистская партия во главе с Гитлером. Он «сгрёб» её под себя при поддержке олигархии и спецслужб ещё в 1921 году, через два года после создания. Между 1920 и 1929 годами случился ещё февраль 1927 года. Тогда в законодательный акт Конгресса о создании ФРС, подписанный Вильсоном в декабре 1913 года, были внесены знаковые изменения, отменявшие двадцатилетнее ограничение на срок аренды печатного станка и делавшие её бессрочной.

Картину дополнят ещё четыре многозначительных факта. Первый: одновременно с подъёмом учётной ставки Британия запретила американский импорт, в результате которого США переориентировались в экспорте на немецкий рынок.

Второй: создание в 1930 году, якобы под обслуживание германских репараций за Первую мировую войну, базельского Банка международных расчётов (БМР). Монтегю Норман, директор Банка Англии, владеющего контрольным пакетом акций ФРС и официально принадлежавшего тогда клану Ротшильдов, «решал этот вопрос» с другим ставленником Ротшильдов, уже на немецкой стороне, — Ялмаром Шахтом. Тот был главой Веймарского, а затем нацистского рейхсбанка.

Сегодня БМР — это ядро, или, выражаясь терминологией Вильсона, «замковый камень» мировой олигархической финансовой системы, который устанавливает контроль частных олигархических банков над государственными Центробанками и правительствами (через инструменты «Группы двадцати»). Тогда, в 1930-х годах, БМР превратился в канал финансирования Западом Третьего рейха. Именно там англосаксонские и немецкие финансисты делили прибыли от военного производства. Не секрет, что управляющие компании двух главных гитлеровских военно-промышленных холдингов — I. G. Farbenindustrie и Vereinigte Stahlwerke AG — имели американскую прописку. И не случайно после войны они были подвергнуты «демонополизации», после чего их архивы растворились в неизвестном направлении.

Третий факт: участие М. Нормана во встрече с Гитлером в январе 1932 года. Она произошла менее чем через три года после его совместного с главой минфина США Эндрю Меллоном председательства на банкирском междусобойчике, где и поднимали учётную ставку ФРС. Вместе с главным банкиром Ротшильдов на «смотрины» будущего фюрера в Кёльн пожаловали оба брата Даллеса — будущий создатель ЦРУ Аллен и будущий госсекретарь при Дуайте Эйзенхауэре Джон Фостер. Собрались на вилле барона фон Шрёдера, главы немецкой ветви трёхголового банковского спрута с центрами ещё в Британии и США, в будущем — крупного чина СС. Не очень широко известно, что представители этой ветви приходились двоюродной роднёй пятерым братьям Рокфеллерам.

Четвертый факт: Мюнхенский сговор (1937−1938). На Западе не вполне осознаётся, что это была подготовка к широкому западному альянсу против СССР с Гитлером. Вначале на разведку к фюреру в ноябре 1937 года, то есть за год до Мюнхена, приехал лорд Галифакс. Результатом стало принятие британской элитой предложений Гитлера о сближении на путях замены стихийной «игры свободных сил», господством управляемого «высшего разума». То есть о разделе Европы между Британией и Германией в общих интересах.

Именно под этот проект лорд Галифакс уже в начале 1938 года сменил Энтони Идена на посту главы МИД, и первое, что сделал, отправил Гитлеру через посла в Берлине Гендерсона послание, ключевой момент которого следует процитировать дословно. «Дело идёт не о торговой сделке, а о попытке установить основу для истинной и сердечной дружбы с Германией, начиная с улучшения обстановки и кончая созданием нового духа, дружественного понимания. Необходимо положительное участие Германии для установления в Европе спокойствия и безопасности: вместо свободной игры сил найти решение, продиктованное высшим разумом. Лорд Галифакс уже согласился с тем, что перемены в Европе вполне возможны, но только эти изменения должны происходить в духе вышеназванного высшего разума. Целью английского предложения является участие в таком разумном урегулировании».

Полноценный альянс не случился, и всё ограничилось Мюнхеном только по чистой случайности. Переоценив собственный вес в глазах британских партнёров, Гитлер устроил послу выволочку за кампанию против него в британских СМИ. И показал англичанам собственную неадекватность. Британия вступила с Германией в войну. Началась подготовка к её альянсу с США, окончательно оформленному в августе 1941 года Атлантической хартией, в которую англосаксонские лидеры, продвигая глобалистскую повестку, в качестве одной из целей войны не постеснялись включить пункт о «равном доступе к природным ресурсам». Надо полагать, своего — к нашим.

Такова историческая правда в той её части, которая относится к классовому содержанию Второй мировой войны. Классово близкий англосаксам олигархический Третий рейх оставался их надеждой в противостоянии социалистическому и потому классово чуждому СССР.

Главные штабы Британии и США с марта 1945 года разрабатывали операцию «Немыслимое» («Unthinkable»). Предвосхищая подтверждение Ялтинских договорённостей на конференции в Потсдаме и их неминуемое выполнение, западные державы планировали 1 июля 1945 года нанести удар по советским войскам в Германии, начав против СССР новую мировую войну. Символический цинизм заключался в том, что в нападении на Красную армию, которое в случае успеха планировалось эскалировать до полноценного нападения на СССР, должны были участвовать как минимум десять дивизий побеждённого, но не разоружённого «союзниками» вермахта.

Выяснение этих планов советской стороной и осуществлённая перегруппировка войск, перепугав англо-американское командование, не позволила развязать военный конфликт, а мерой крайнего недовольства этим обстоятельством концептуальных элитных кругов послужил проигрыш военным «победителем» Черчиллем в июле 1945 года парламентских выборов и отставка с премьерского поста.

***

Цивилизационное содержание Второй мировой войны — продолжение проектного противостояния Запада с Россией, которое началось с воссозданием в XV веке в нашей стране централизованной Московской государственности и продолжается сегодня, охватывая всю вторую половину второго тысячелетия и начало XXI века.

Европа в этой борьбе для англосаксов — цивилизационно близкий плацдарм, фрагментация и вывод которого из-под российского влияния обеспечивает дальнейшую экспансию вглубь сухопутного Хартленда, то есть вглубь России. А для России эта зона — цивилизационно чуждая периферия, но геополитическое предполье, удержание части которого напрямую связано с вопросами национальной, в том числе военной, безопасности.

Неустойчивость этого предполья, проигранного нами с распадом СССР, обусловлена двойственностью его элит. Соглашаясь с советским идеологическим классовым лидерством, они рассчитывали заодно припасть к цивилизационной «кормушке» в обмен на классовое предательство. Ведь, с цивилизационной точки зрения, восточно-европейские народы — часть Запада, представляющая собой особый субцивилизационный субстрат, завязанный не столько на англосаксонские центры, сколько на Святой престол. Поэтому альянс Лондона и Вашингтона с Ватиканом, окончательно сформированный в 1960-е годы решениями Второго Ватиканского собора, оформил концептуальное единство Запада не только и не столько против коммунистического СССР, сколько против исторической России в любом её обличье — царском, имперском, советском, постсоветском — каком угодно.

Именно на стыке геополитики с цивилизационным фактором берёт начало тот зыбкий и беспринципный в своей сути соглашательский альянс, который заключили между собой по умолчанию в одинаковой мере ориентированные на Запад либеральные компрадорские круги и приближённые к официозу «консерваторы», прикрывающие свой антикоммунизм «фиговым листком» начётнического «патриотизма». Первые вдохновлены Западом идеологически и исповедуют обусловленное этой «неразделённой любовью» духовное компрадорство. Если за что на Запад и обижаются, то лишь за непризнание себя ровней и непринятие в полноценное «буржуинство». Вторые ангажированы Западом материально, по известной формуле Збигнева Бжезинского: «Пятьсот миллиардов долларов вашей элиты находится в американских банках, и вы ещё разберитесь, это ваша элита или уже наша».

Эквивалентами идеологической абракадабры, «освящающей» сплав болотного либерализма с «респектабельным» квазипатриотизмом, служат 13-я статья действующей Конституции с её загримированным под «деидеологизацию» антикоммунизмом, задрапированный на 9 мая ленинский Мавзолей, анафемы всему советскому с властных верхов и церковных амвонов, звучащие под рефрен попыток приватизации его исторического наследства.

И надо понимать, что до тех пор, пока сохраняется этот сплав, мы собственными руками зажигаем зелёный свет западным фальсификаторам, которые умело пользуются нашим внутренним идеологическим раздраем, замешанным на антикоммунизме, в собственных целях — антисоветских и антироссийских. И в целом — глобалистских.

***

Три события последних дней ярко показывают, что Запад в развязывании против нашей страны информационной войны на теме Великой Победы как никогда готов пойти до конца.

Первое: показное «возмущение» Польши реализмом той оценки исторической роли Варшавы в развязывании Второй мировой войны, которую дал Владимир Путин, назвав польского посла в Германии времён Мюнхенского сговора «сволочью и свиньей». На правду обижаться нельзя, даже если она неприятная. Свой «пакт Молотова — Риббентропа» поляки заключили с Гитлером ещё в 1934 году, заостряя его именно против СССР и предлагая себя фюреру в качестве «равноправного» союзника. Кто ж им виноват, что, танцуя на канате, они с него сорвались?

Второе событие: демарш вроде бы «адекватного» чешского президента Милоша Земана с обещанием пересмотреть своё согласие приехать в Москву на 75-летие Великой Победы. Это знак не менее тревожный, чем недавнее включение Александрийского патриархата в кампанию, развёрнутую против Русской Православной Церкви. В антироссийский строй «свистают наверх» всех, даже тех, кому до недавнего времени позволялась показная фронда против «генеральной линии» глобальных институтов. Консолидация против России восточноевропейских неофитов ЕС и НАТО требует особого внимания на фоне намечаемых на канун московских торжеств военных учений Североатлантического альянса у российских границ.

Третье: о том, что новая операция «Unthinkable», возможно, уже находится в активной разработке оперативных штабов, указывает и заявление начальника Генерального штаба российских Вооружённых Сил генерала Валерия Герасимова, не исключающего крупного военного конфликта, для которого нет объективных оснований, но они могут быть придуманы и притянуты за уши по известному принципу жизненной философии «товарища волка»: «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». И не Польша ли, всё более усердствующая вместе с Прибалтикой, а теперь вот и с Чехией, в нагнетании антироссийской истерии и психоза, готовится в «козлы отпущения» после исполнения исторически привычной Варшаве роли «козла-провокатора»? Польские лидеры не могут об этом не задумываться, как не должны игнорировать такую перспективу для себя и лидеры украинские.

О том, что у этой внешней угрозы, по законам жанра пятой колонны, существует и внутреннее измерение, угрожающее армии и флоту мощным информационным давлением в условиях возможного внешнего кризиса, предупреждает и другой крупный российский военачальник — заместитель Министра обороны РФ Руслан Цаликов.

Владимира Путина демонстративно не пригласили ни на празднование 75-летия десантной высадки союзников в Нормандии в июне 1944 года, ни на аналогичный юбилей освобождения советскими войсками Освенцима. На этом фоне предельно активизируется «второй контур» власти на Западе — концептуальный. Из тени постепенно, шаг за шагом, выходят те, кто не светился в публичном пространстве годами и десятилетиями. Яркий пример — инициативная роль, взятая на себя британской королевой Елизаветой II, которая самолично, по сути, проигнорировав светские власти Соединённого Королевства, вела прямые переговоры с президентом США Дональдом Трампом. Итоги этого британо-американского междусобойчика очень живо вызывают параллели с упомянутой Атлантической хартией, на словах адресованной Гитлеру, а на деле — воюющему Советскому Союзу, как с «протоколом об условиях» военного партнёрства.

Словом, в мире нарастают противоречия, становящиеся всё более острыми и практически неразрешимыми. И очень похоже, что пунктом резкого разворота западной политики в отношении России к прямой политической, с элементами военной, конфронтации, становится предстоящий юбилей Великой Победы. В нём кое-кто из западных «концептуалов» и следующих в их фарватере российских компрадоров видит «момент истины» в организации единого фронта против помещённой таким образом в изоляцию нашей страны. Дай Бог автору этих строк ошибиться, но ощущения такие есть. И было бы непростительной глупостью, не придав им значения, проигнорировать связанные с этим опасения.

ПАВЛЕНКО Владимир Борисович,

доктор политических наук, полковник запаса

 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России". | Сделать сайт в deeple.ru