Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№1, Январь 2004

Повестка дня

Игорь Бунин. Думские выборы: итоги и вопросы.

 

Думские выборы завершены. От ответа на вопрос, кто выиграл и кто проиграл эти выборы, в значительной степени будет зависеть расстановка политических сил во время второго президентского срока Владимира Путина, а также перспективы как их развития, так и элементарного выживания.

 

Очевидно, что выборы выиграл Кремль. «Единая Россия» получила более трети голосов по партийным спискам. Таким образом, «партия власти» смогла консолидировать свои позиции, показав совокупный результат «Единства» и ОВР образца 1999 года. Основная проблема «Единой России» состояла в совмещении двух электоратов – «Единства» (ориентированного на харизматичного Путина и нонконформистскую «первую тройку» образца 1999 года) и ОВР (коалиции региональных баронов). Как показал ход избирательной кампании, удалось добиться скорее не сложения электоратов, а нового качества электората партии власти, аккумулировавшего все элементы лояльной «провластной» субкультуры. Напомним, что Путин неоднократно выражал свои симпатии в отношении партии (в выступлении на ее съезде, в интервью телеканалам за неделю с небольшим до выборов и т.д.), а тридцатка наиболее успешных региональных лидеров вошла в список «единороссов». При этом главный объект инвектив Кремля в 1999 году – Юрий Лужков – стал участником первой тройки «Единой России». Ситуацию дополнило доминирование партии на федеральных телеканалах.

Более того, в совокупности с одномандатниками «единороссы» смогут контролировать более 300 мест в новом составе Думы. Таким образом, в коалиции с ближайшими партнерами, составленными из одномандатников, – а ими могут стать фракция Народной партии (от нее в Думу прошли два десятка депутатов от округов, в том числе все основные лидеры партии – Райков, Аверченко, Гальченко и др.) и (или) «новое издание» группы «Регионы России» - «единороссы» гарантированно получают прочное большинство в нижней палате, близкое к двум третям голосов – то есть к «конституционному большинству». Тем самым, для проведения «рядовых» законов власти, как правило, не надо будет обращаться за поддержкой к другим политическим силам. Позиции власти в нижней палате, таким образом, усиливаются по сравнению с прежней не вполне устойчивой «четверкой».

Тем более, что существенно (примерно вдвое) увеличивается численный состав фракции ЛДПР, которая уже давно выполняет роль «страховки» для партии власти при голосованиях. Владимира Жириновского можно считать еще одним выигравшим в ходе выборов. Не случайно Жириновский уже заявил, что его партия в будущей Думе станет конструктивно сотрудничать с «единороссами». Видимо, вырастет лишь «цена» торга между ним и Кремлем.

Успех ЛДПР может быть объяснен несколькими факторами. Во-первых, тем, что это наиболее «внеистеблишментная» партия, которая в то же время лояльна по отношению к президенту. Проголосовать за такую политическую силу – это значит и «плюнуть в лицо» представителям элиты и, одновременно, не выступить против президента. Во-вторых, ЛДПР традиционно успешно использует возможности электронных СМИ. В-третьих (и это, видимо, главное) Жириновскому удалось «вписаться» в контекст одной из доминирующих тем нынешней кампании – проблемы справедливости и правды, окрашенной частью в национальные, частью в социальные цвета. В-четвертых, не будем забывать, что ЛДПР – одна из немногих российских политических партий, имеющих разветвленную региональную структуру, которая, впрочем, работает преимущественно на лидера партии. Поэтому успех ЛДПР по списку, как обычно, не подкрепляется приходом в Думу одномандатников-жириновцев.

Наконец, «Родина» - еще один победитель состоявшихся выборов. Причины ее успеха тоже связаны с трендом в сторону синтеза национального и социального. Отличие состоит в том, что если ЛДПР собирала голоса менее «продвинутых» групп общества, то «Родина» активно действовала на поляне интеллигенции – как ранее голосовавшей за КПРФ, так, возможно, и других ее слоев (например, определенной части «яблочников»). Не случайно блок Глазьева получил довольно много голосов в Москве и Санкт-Петербурге. В ориентации глазьевцев на президента сомнений нет – об этом прямо заявил Дмитрий Рогозин сразу после сообщения о том, что «Родина» переходит 5%-ный барьер. Однако, в отличие от ЛДПР, «Родина» более амбициозна и может быть склонна попытаться «навязать» власти свое видение политических и экономических проблем. Кроме того, глазьевцы могут более активно маневрировать во внутрикремлевской борьбе – очевидно, на «силовой» стороне. Впрочем, сейчас сама «Родина» должна доказать свою жизнеспособность – напомним, что партийный проект был запущен незадолго до выборов.

Эффект успеха «Родины» чем-то напоминает аналогичный результат СПС 1999 года. В обоих случаях речь шла о пиаровском проекте, созданном незадолго до выборов, а ставка в значительной степени делалась на новые, «свежие» для широких слоев избирателей лица.

 

Теперь о проигравших. К ним, в первую очередь, можно отнести коммунистов, которые получили меньше голосов, чем давали им даже самые благожелательные по отношению к Кремлю прогнозисты. Зюгановцы оказались перед выборами в непростой ситуации: именно они стали главной мишенью Кремля в ходе нынешней избирательной кампании. В ходе прошлой у них был «льготный режим». Тогда основное внимание власти сосредотачивалось на борьбе против ОВР, да и левый избиратель недоверчиво относился к электронным СМИ. Сейчас, как уже отмечалось выше, партия власти консолидировалась, а доверие левой части электората к самой власти выросло – за счет доверия к фигуре президента. Кроме того, обвинения КПРФ в связях с олигархами - особенно в условиях раскрученной антиолигархической кампании - не прошли бесследно для многих избирателей, в 1995 и 1999 годах голосовавших за зюгановцев.

Добавим, что КПРФ менее удачно вписалась в новый тренд, чем ЛДПР и «Родина». Стать лояльными президенту коммунисты не могли – тогда восстал бы их «ядерный» электорат, придающий партии устойчивость – именно с его помощью она и сейчас выходит на второе место. В то же время оппозиционность перестает быть привлекательной чертой партии для многих ее сторонников. Не случайно левый электорат начал «разбредаться» в разные стороны – не только к «Родине» и ЛДПР, но и к аграриям и к Партии социальной справедливости, получившим более 3% голосов.

КПРФ получит и меньшее число мест для одномандатников (всего 17 человек). Не избраны такие видные деятели партии как Лукьянов, Лигачев, Шандыбин, Шурчанов, П.Романов. Из «новичков» можно отметить разве что генерала Макашова, который на прошлых выборах опередил своих соперников, но был снят с дистанции уже после подведения итогов голосования. Таким образом, партия, располагающая в Думе немногим более чем полусотней мест, не сможет сформировать «дочернюю» депутатскую группу – напомним, что во второй Думе их было две, а в третьей – одна. В результате впервые за всю историю партии реально может встать вопрос о лидерстве в ней Геннадия Зюганова.

 

Еще одни неудачники – либералы. Количество голосов, поданных за две либеральные партии снизилось до минимальной цифры – меньше 10%. И это при том, что либеральная субкультура насчитывает, по разным оценкам, от 15 до 18%. Очевидно, что избиратели не видят в СПС и «Яблоке» партий, которые соответствовали бы их ожиданиям. Лидеры утратили эффект новизны (в первую очередь, сейчас это относится к СПС; у Явлинского такого эффекта нет уже давно). Балансирование между лояльностью и оппозиционностью по отношению к власти сделало политическую практику этих партий недостаточно внятной. Существенную роль сыграл и явный дефицит реальных дел, которые партии смогли предъявить своим избирателям. Тем более, что значительную часть либеральных реформ уже реализовала сама власть при минимальном участии думцев, перехватив, тем самым, их программы. Отсюда и абсентеизм многих потенциальных сторонников либералов.

Особенно плачевно выглядит положение СПС, который растерял более половины своего электората. Наряду с общими для либералов проблемами, у правых были еще две особенные. Первая – двоевластие внутри партии: Борис Немцов формально возглавлял ее список, однако реальным «мотором» избирательной кампании был Анатолий Чубайс. Вторая – утрата «путинского» ресурса, который сыграл немалую роль для правых в 1999 году. Сейчас президент не просто их проигнорировал, но и демонстративно встретился с Григорием Явлинским незадолго до выборов. Неудивительно, что в преддверии введения 7%-го избирательного барьера либералы оказались на грани выживания – в отличие от КПРФ, их «ядерные» электораты минимальны.

 

Описанная ситуация определяет характер новой Государственной Думы – провластный, с явно выраженным «антилиберальным» уклоном. Однако власти с ней будет и легче, и сложнее, чем с ее предшественницей. Легче – потому что при желании в Думе можно будет без особых проблем получить конституционное большинство, задействовав «Родину» и ЛДПР (отметим, что в нынешнем составе нижней палаты его приходилось «вытягивать», договариваясь с СПС и «Яблоком»). Сложнее – так как амбиции партнеров Кремля могут постепенно расти. Вряд ли придется ожидать от «единороссов» и «Родины» голосования по пейджеру – слишком много амбициозных людей собралось в их списках. Отсюда и возможное отсутствие автоматизма при принятии многих решений, причем не обязательно требующих конституционного большинства. Напомним также, что значительную часть большинства составляют лоббисты различных корпораций, присутствующие во всех списках, прошедших 5%-ный барьер.

Первоначально, как представляется, Кремль может попытаться решить проблему Думы, политизировав процесс голосования по большинству законопроектов. Если раньше экономическое законотворчество проходило при активном лоббизме различных групп влияния, в связи с чем инициативы Кремля часто «вязли» или видоизменялись до неузнаваемости, то теперь ожидается, что антикремлевский лоббизм будет приравнен к политической нелояльности, которая в нынешней ситуации представляется невозможной.

Проблема состоит в том, что выигравший Кремль сам по себе не един, несмотря на усиление роли «питерцев»; да и само питерское окружение президента не представляет собой сплоченной команды – интересы различных его участников часто носят разнонаправленный характер. Таким образом, у каждой кремлевской группы могут образоваться свои «фавориты» в Охотном ряду, что может привести к постепенной плюрализации путинского большинства в Думе и осложнит возможность управления им. Однако, видимо, это не вопрос ближайшего будущего.

 

Результаты прошедшей думской избирательной кампании могут быть куда более серьезными, чем просто определение соотношения сил в парламенте, который в России последние четыре года действует в фарватере власти. Минувшие выборы позволяют поставить несколько важных вопросов.

Вопрос первый: каковы дальнейшие перспективы КПРФ, кто будет руководить партией в дальнейшем и поведет ее на президентские выборы. Представляется, что компартия, решив задачу консолидации всего коммунистического электората (включив в свой список радикальных коммунистов Тюлькина), «просела» на другом, как оказалось, более важном участке. А именно: в 90-е годы она не без успеха выполняла роль партии государственников, патриотов, а также защитников корпоративных интересов (пенсионеров, бюджетников и др.). Очевидно, что эти функции не связаны с коммунистическим характером партии – их могут выполнять и другие политические силы, что и произошло. В результате сейчас приоритет «государственнической» функции находится у президента и «Единой России». Главными патриотами стали ЛДПР и «Родина». А различные патерналистски настроенные корпоративные группы частично качнулись к партиям, не перешедшим 5%-ного барьера, но фактически выступившим в качестве спойлера по отношению к КПРФ: АПР, Партии социальной справедливости и Партии пенсионеров. Думаю, судьба партии будет в значительной степени зависеть от того, насколько успешно она сможет восстановить (хотя бы частично) эти функции.

Что касается решения кадрового вопроса, то оно во многом зависит от того, кто будет признан виновным в поражении (а по сути полном провале) КПРФ на нынешних выборах. Пока возможных ответа два – Владимир Путин или Геннадий Зюганов.

Признав виновным Путина, коммунисты фактически отказались бы от легитимации итогов выборов. В результате КПРФ должна будет еще более усилить свою оппозиционность, заявив, что итоги голосования были существенно сфальсифицированы. Шаги в эту сторону уже сделаны – так, в ночь выборов представители компартии заявляли, что, по их данным, их партия идет вровень с «Единой Россией». Однако одно дело – устные заявления (зюгановцы постоянно обвиняют власти в различных нарушениях избирательного законодательства), а совсем другое – выход на системный конфликт, к тому же в неблагоприятных для себя условиях.

Во-первых, КПРФ после поражения будет неизбежно ослаблена. Многие функционеры теряют депутатские мандаты. Часть партийных спонсоров не проходит в Думу – следовательно, может встать вопрос о возврате вложенных ими инвестиций в партию, которая не смогла обеспечить выполнение соглашения (напомним, что инвесторы исходили из того, что меньше 20% голосов по списку коммунисты не получат, и что третьи-четвертые места в региональных списках оказываются проходными).

Во-вторых, дальнейший рост противоречий с Кремлем может привести к усилению нажима на главного традиционного спонсора КПРФ – видьмановскую корпорацию «Росагропромстрой». Вряд ли в этом случае проверки ее деятельности останутся лишь предвыборным мероприятием. Тем более, что в этом случае коммунисты будут фактически действовать в унисон с такой неприемлемой для Кремля фигурой как Борис Березовский, который уже заявил о фальсификации выборов и дал понять, что «главными пострадавшими» от нее оказались именно зюгановцы.

Таким образом, существует большая вероятность того, что КПРФ не решится оспаривать результаты выборов в целом. Очевидно, ставка будет сделана на продолжение словесной критики хода избирательной кампании и выявление нарушений на отдельных участках для голосования – в этом вопросе коммунисты имеют большой опыт. Поэтому возрастает возможность того, что ответственность за поражение придется нести Зюганову, которому «припомнят» и отказ от союза с Глазьевым, и инерционный, оборонительный характер ведения избирательной кампании.

Однако к ближайшим президентским выборам коммунисты не успеют «раскрутить» сильного собственного кандидата – для этого уже нет времени. Поэтому остаются два вероятных сценария выхода КПРФ на выборы. Первый предусматривает отказ Зюганова от баллотировки, причем его преемник в качестве кандидата от КПРФ (скорее «сочувствующий», чем член партии) с высокой долей вероятности показывает весьма слабый результат. В этом случае Зюганов может вернуться на первую позицию в левом движении, доказав свою безальтернативность.

Второй вариант – «коней на переправе не меняют»: коммунисты не делают резких движений в кадровом вопросе и выдвигают Зюганова в очередной раз. В этом случае внутрипартийные «разборки» и определение нового курса КПРФ будут отложены на послевыборный период. При этом если Зюганов выступит на президентских выборах существенно хуже, чем четыре года назад (то есть подтвердит «понижательную» электоральную тенденцию КПРФ), то его положение внутри партии окажется крайне затруднительным.

 

Вопрос второй: как действующая власть будет руководить новым парламентским большинством. Здесь возникает непростая ситуация. Очевидно, что список «Единой России» составлялся еще при Александре Волошине, и лишь в самой минимальной степени учитывает интересы «силовой» части президентского окружения. Возможно, именно с этим связан целый ряд предвыборных эскапад в отношении «единороссов», исходящих из кругов, близких к силовым структурам. Например, крайне скептическая оценка верности «партии власти» главе государства в материале Станислава Белковского «Одиночество президента II», вброшенном в информационное пространство накануне выборов. А также неожиданные выпады известного депутата Юдина не только в адрес ЮКОСа и ТНК, но и в отношении лидера «единороссов» Бориса Грызлова (хотя формально и силовика, но без погон), который фактически был обвинен в коррупции.

Похоже, часть «силовиков» без особого энтузиазма относится к высокому результату, показанному «Единой Россией», в чьих рядах немало как прямых представителей крупного бизнеса, так и сторонников либеральной рыночной экономики. Понятно, что их взгляды чужды идеям, публично высказанным, к примеру, заместителем генпрокурора Владимиром Колесниковым. Отсюда и вероятная приоритетная ставка этой части президентского окружения не на «единороссов», а на фракцию «Родина», которая близка ей по своей ярко выраженной антиолигархической направленности, а также «советской» окраске (в ходе избирательной кампании глазьевцы не менее активно, чем КПРФ, апеллировали к советскому прошлому).

Представляется, что «Родина» в новом составе Думы может сыграть роль, соответствующую роли правых в прежнем парламенте («лояльность с долей критики», инициирование различных проектов, которые позднее реализуются в существенно видоизмененном, менее радикальном виде) – только с обратным знаком. Глазьевцы станут инициаторами различных акций, направленных на укрепление «силовой» составляющей в политической сфере, на ужесточение внешнеполитического курса и борьбу с олигархами внутри страны (не случайно Глазьев уже в ночь выборов поднял вопрос о природной ренте). В этой ситуации «Родина» может выступать в качестве влиятельной группы давления и политического представителя «силовиков». Не исключено, что в этом качестве с ней попробует конкурировать ЛДПР. Но если Владимир Жириновский является весьма прагматичным политиком, то «Родина» куда более идеологизирована и будет способна выступить более активным и инициативным партнером для силовиков.

Не исключено, что отчаянная атака СПС, предпринятая в отношении «Родины», имела своей целью не только создание информационного повода и повышение явки либерально настроенных избирателей. Речь шла о том, чтобы сбить экспансию «силовиков» в Думу, в чем были заинтересованы не только правые, но и «семейные». Не исключено, что с этим было связано и неожиданное заявление о выходе из состава блока банкира Александра Лебедева. Однако остановить глазьевцев не удалось – напротив, их финишный спурт привел к получению ими количества голосов, сопоставимого с результатом правых четырехлетней давности.

Таким образом, в условиях роста давления со стороны глазьевцев и стоящих за ними «силовиков», а также явного дефицита либералов в новой Думе, усилится роль либерального крыла «Единой России». Похоже, что «несиловая» часть путинского окружения будет прежде всего делать ставку на таких политиков как Жуков, Плескачевский, Резник, Косачев и др. - именно они должны будут стать основными акторами реформаторского тренда в новой Думе. Другое дело, что они все же в первую очередь парламентарии, а не публичные политики, каковыми являются представители СПС. Соответственно, реформаторская струя в публичном пространстве все равно будет приглушена – на фоне активизирующихся Глазьева и Рогозина, вернувшегося в парламент Бабурина и других депутатов.

 

Вопрос третий: как разрешится ситуация на либеральном фланге. Еще до выборов было очевидно, что нынешняя конструкция этой части политического спектра долго просуществовать не сможет. «Яблоко», успешно действовавшее в условиях 90-х годов (оппозиция Борису Ельцину, идея «хороших реформ»), морально износилось. СПС столкнулся с еще более опасной проблемой – конфликты внутри партии, ставка многих ее функционеров только на успех и карьеру, подчеркивание связей с крупным капиталом. Ни одна из либеральных партий не смогла адекватно отреагировать на антиолигархическую кампанию, ставшую одной из основных тем прошедших выборов. В связи с этим еще до выборов в повестке дня оказался вопрос о переформатировании всего либерального фланга.

Однако существовала надежда, что удастся произвести этот процесс к 2007 году (когда будет введен 7%-ный избирательный барьер) в более или менее спокойной обстановке, в условиях представительства обеих партий в Думе. Реальность, как известно, оказалась иной – партии в парламент не прошли. В этой ситуации перед СПС стоит проблема возможного рассыпания, а «Яблоку» угрожает перспектива оказаться в роли «междусобойчика» с экспертным уклоном.

Более того, в либеральном движении обостряются проблемы лидерства и финансовой базы. Представляется, что без их решения нельзя говорить о создании на этом поле сколько-нибудь перспективной политической силы. Однако сейчас ситуация выглядит критически. Уже в течение длительного времени в среде либералов дебатируется вопрос о том, что новым лидером должен стать человек с репутацией сильного и успешного менеджера, «человека дела», который сможет и обеспечить финансовую составляющую проекта, и придать ему новый имидж – в настоящее время большинство либеральных политиков являются «людьми слова» и в этом качестве не могут найти понимания у многих потенциальных избирателей, которые востребуют практиков, а не теоретиков.

Однако два наиболее вероятных кандидата на роль объединителя либералов сейчас в значительной степени дискредитированы. Михаил Ходорковский после конфликта с Кремлем находится в предварительном заключении в ожидании суда. Анатолий Чубайс должен будет принять свою часть ответственности за поражение СПС, главным менеджером избирательной кампании которого он фактически являлся. Это поражение тем больнее, чем более благоприятные авансы давались правым еще незадолго до выборов (особенно, по сравнению с «Яблоком», рейтингу которого была свойственна умеренно-понижательная тенденция). Кроме того, неясными остаются перспективы Чубайса в РАО ЕЭС – его отставки продолжает добиваться «Родина».

В то же время другие бизнесмены могут оказаться неспособны финансировать новый партийный проект – из опасности повторить судьбу Ходорковского. Словом, новая либеральная политическая партия может оказаться не востребована, несмотря на ее объективную полезность в качестве противовеса националистическому тренду, проявлением которого являются результаты, показанные ЛДПР и «Родиной». Не случайно, очевидно, заявление Владислава Суркова о том, что «историческая миссия» не попавших в Думу партий завершена. Что же до слов Владимира Путина о том, что потенциал этих партий должен быть использован властью, то, скорее всего, речь идет по большей части об экспертном ресурсе.

В этой ситуации с высокой долей вероятности можно сказать, что Кремль не будет прикладывать особых усилий для консолидации либеральной части политического спектра. Говоря иначе, судьба либералов зависит от их собственной политической воли и способности пережить поражение.

 

Таким образом, прошедшие выборы поставили вопросы, связанные и с дальнейшим функционированием российской партийной системы, и с тем, какие группы в Кремле и каким способом будут реализовывать свои интересы через Государственную Думу. Ответ на первый вопрос – о КПРФ – будет получен в ближайшее время. Вопрос о представительстве интересов различных кремлевских групп может быть прояснен уже в ходе первой сессии Думы – когда победители будут делить руководящие посты. Наконец, тема судьбы либералов, как представляется, носит еще более долгосрочный характер.

 

БУНИН Игорь Михайлович,

Генеральный директор Центра политических технологий


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".