Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№6, Июнь 2006

ГЛАВНАЯ ТЕМА: ПОЛИТИЧЕСКИЕ РИСКИ ДЛЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Артем Мальгин. СНГ: Инерция разбега заканчивается.

 

ИНЕРЦИЯ РАЗБЕГА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ

 

Постсоветское пространство с точки зрения политических рисков –  весьма значимое энергетическое поле, на котором взаимодействуют три группы стран: производители, владельцы транзита и потребители. Напряжения в их отношениях обусловлены сценариями потребления энергоресурсов, во-первых, и политической конъюнктурой, во-вторых. Везде на территории бывшего СССР политико-энергетические риски определяются стратегическими характеристиками развития нашего общего пространства.

 

Сейчас очевидно: на этом пространстве наметилось несколько линий разлома. В географическом плане выделяется европейский транзитный регион – Украина и Белоруссия. Они ориентированы на Европейский Союз как на крупнейшего потребителя энергоресурсов и в значительной степени согласуют свою политику с развитием региона. Затем – черноморско-каспийская зона, Азербайджан и Грузия – с выходом на юг. Третий регион, среднеазиатский, куда входят, прежде всего, Туркменистан и Узбекистан. Наконец, занимающий промежуточное положение между черноморско-каспийской и среднеазиатской зоной Казахстан.

Этот географический разлом, я думаю, будет в дальнейшем только расширяться, что приведёт к проблемам в координации политического и энергетического пространства. Будет постепенно нарастать дальнейшая диверсификация рисков.

Другой разлом связан с внутриполитическим развитием. Целый ряд государств СНГ переходит уже в некое постсоветское состояние с точки зрения развития внутренних режимов. К этим странам можно отнести Украину, Грузию, Молдавию. Другие государства, как это ни парадоксально, например, Белоруссия и Туркменистан, думаю, тоже входят в эту фазу. Но не с точки зрения радикальной демократизации или квазидемократизации своих режимов, но через построение совершенно иных, не похожих на то, что было в ранний постсоветский период, систем власти, систем функционирования экономики. Прежде всего, это касается Туркменистана. И если в Белоруссии варианты обратимости можно просчитывать, то в Туркменистане, кажется, такая система будет сохраняться достаточно долго.

Очевидно, что готовятся к переходу в новый исторический этап те государства, которые сохраняют пока основные параметры постсоветского развития. Я имею в виду Казахстан, Армению, Узбекистан, Киргизию. Азербайджан тоже принадлежит к группе государств, где нарастающие подспудные сдвиги могут привести к изменению и внутриполитической ситуации, и внешнеполитических ориентаций.

Есть момент, общий для всего постсоветского пространства: здесь не сформировался или только формируется полноценный энергетический бизнес. Я имею в виду тот бизнес, который включён, на правах самостоятельного актора, в транснациональные взаимодействия в сфере энергетики, который достаточно независим от эмоций властей, от любых краткосрочных, излишне политизированных сигналов и который может выполнять стабилизирующую роль. Такой бизнес складывается в Казахстане, Азербайджане, отчасти в России и в Украине. В других государствах постсоветского пространства энергетический бизнес ещё не сформировался. Вот где определённые политические риски – когда энергетика и политика, экономика и политика завязаны настолько, что становятся заложниками общественных и политических трансформаций.

На постсоветском пространстве нет единых системных механизмов регулирования отношений в сфере энергетики. Более того, на этом пространстве не работают полноценно глобальные или региональные механизмы регулирования энергетики, которые приняты в мировом хозяйстве. Попытка создания такого механизма для Евразии в виде энергетической Хартии, который и задумывался как системный регулятор, не удалась потому, что в договоре не участвуют Россия и Белоруссия.

Механизм ОПЕК также неэффективен. Хотя политико-идеологические тренды к сближению с этим регулятором в сфере энергетики, наверное, проявляет тот же Туркменистан.  Есть некоторые подвижки в позиции Узбекистана и Казахстана,  но совершенно очевидно, что до полноценного подключения к этому механизму еще далеко. Не работают на нашем пространстве и механизмы международного энергетического агентства.

Конечно, не все так безотрадно. В какой-то мере на постсоветском пространстве действуют механизмы, которые пытается создать в сфере энергетики Европейский Союз. Это всем известный проект ТРАСИКА. Наверное, энергетический диалог России и ЕС тоже можно отнести к этим инструментам. Но, повторюсь, системы нет – ни в СНГ, ни в региональных группировках вроде ГУАМ, которая в значительной степени создавалась под энергетические цели.

Думается, что экстенсивный рост влияния постсоветского пространства в мировых политико-энергетических отношениях уже исчерпан. Даже новые энергоресурсы, прежде всего ресурсы Прикаспия, относительно ограничены. Что касается Российской Федерации, то и для неё рост присутствия на мировом энергетическом рынке, прежде всего, европейском, тоже исчерпывается – и в плане ресурсов, и в силу тех стратегических позиций, которые занимают западноевропейские страны в отношении российских энергоносителей на своём рынке. Вариант экстенсивного развития для России сохраняется только в восточном направлении: Китай и в перспективе другие страны АТР. Но реализация этого варианта потребует определённого времени.

Что касается политики или перспектив России на постсоветском пространстве, то здесь можно назвать несколько направлений, которые явно недооцениваются и которые могут дать позитивные результаты. Это не просто строительство новых транзитных путей, а создание новых экономико-энергетических отношений со странами СНГ. Это уже интенсивный путь развития – за счёт создания сложных экономических схем, прихода в распределительную сеть, создания партнерских структур в энергетике стран СНГ. А в целом – акцентированное внимание к электроэнергетике на постсоветском пространстве. Она оказалась «выключенной» из наших энергетических отношений в последние 15 лет. Атомная энергетика России может вообще заставить пересмотреть значения АЭС в современных энергетических или политико-энергетических отношений. Не будем забывать, что значительная часть мировых политических кризисов 1990-х годов была связана с атомной энергетикой.

 

МАЛЬГИН Артем Владимирович

заместитель директора Центра постсоветских исследований МГИМО МИД РФ


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".