Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№8, Август 2006

ПОВЕСТКА ДНЯ: РОССИЯ И ЯПОНИЯ

Алексей Воскресенский. Большая Восточная Азия.

 

БОЛЬШАЯ ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ

Формируется новый региональный комплекс

 

Тема моих исследований в последнее время – вопросы энергетики и международных отношений. На мой взгляд, в энергетической проблематике есть несколько очень интересных новых моментов. Это связано, прежде всего, с нефтью. Нефтяной фактор становится значительной частью мировой политики. Все предыдущие повышения цен на нефть в 1973 и в 1980 годах, хоть и были достаточно большими, привели только к формированию некоего квази-рынка. А после 2000 года можно в принципе говорить о формировании мирового рынка энергоресурсов.

 

Прежде всего после 2000 года уменьшилось влияние группы стран ОПЕК. Сегодня они контролируют примерно 40 с небольшим процентов мирового экспорта. Это значительно меньше, чем в последней трети XX века.

Возникла группа новых потребителей нефти. Такие государства, как Китай, Индия, Бразилия, вообще развивающиеся страны, сегодня занимают в мировом потреблении примерно 23 процента. И этот показатель будет только расти. Китай вышел на второе место в мире по потреблению углеводородного сырья, а Индия по потреблению нефти приблизилась к Германии. Это абсолютно новая ситуация, которой раньше не было. То есть мы можем говорить, что растет потребление нефти, энергоресурсов в быстроразвивающихся странах. Страны-экспортеры перестали зависеть от старых потребителей нефти. Соответственно, произошла диверсификация рынков. И мы сегодня начали говорить о нефтяной дипломатии и энергетическом факторе в международных отношениях.

Обострилась конкуренция на мировом инвестиционном поле в области нефти и газа. Началась диверсификации источников и рынков энергии. Фактически мы можем говорить о появлении двух новых фундаментальных факторов, которые сказались на цене нефти. Первый – рост потребления в быстроразвивающихся странах. Второй – исчерпание запасов легкой нефти и легко добываемой нефти. Появились некоторые новые, очень интересные факторы, прежде всего китайский. Еще в 1990 году Китай был экспортером нефти, а к 2010 году станет основным импортером. К 2020 году он будет импортировать 60 процентов нефти, 30 процентов газа. И это количество нефти станет критическим для того, чтобы обеспечить модернизацию развития Китая. Соответственно, импорт энергоресурсов станет существенным фактором во внешней политике и в концепции безопасности целой группы стран: Китая, Японии, Северной Кореи, Южной Кореи, Тайваня, а также других стран региона.

Китай станет активным участником энергетической геополитики. По-видимому, возрастет его внимание к Среднему Востоку, к России, к Центральной Азии. В 1997 году китайская компания «Чайна Нэшнэл Петролиум Компани» приняла решение об инвестиции 8 миллиардов  долларов в нефтедобычу Казахстана, Венесуэлы, Ирака, Судана, Кувейта, Индонезии, Туркменистана. Сейчас к этому добавились интересы Китая в Перу, Монголии и Канаде. Когда аналитики в том же 1997 году говорили о превращении Китая в глобальный фактор, их анализ вызывал усмешку. Но теперь одно перечисление говорит, что: а) возрастает влияние китайского фактора в энергетической дипломатии, б) интерес Китая становится глобальным.

В 1998 году состоялся первый официальный визит китайского лидера Цзян Цземина в Саудовскую Аравию. Он тогда назвал Саудовскую Аравию стратегическим нефтяным партнером Китая. А в последние годы Китай сформулировал, что называется, стратегические подходы к энергетической дипломатии, в отличие от рыночного подхода. Что это значит? Это поставки через госкомпании, самообеспечение, инвестирование, прежде всего, государства в собственное производство, а также в транспортировку и добычу нефти в других странах. Это административные меры увеличения энергоэффективности, модернизация транспортных линий, диверсификация топлива, усиление связей со странами-экспортерами нефти. Это, наконец, инвестиции и экономическая помощь странам-экспортерам в создании долгосрочных стратегических запасов сырья. Сегодня мы можем говорить, что такая политика, действительно, альтернативна, что это определенная стратегия. И не стоит сбрасывать со счетов влияние этой альтернативной концепции на другие страны.

Мы можем говорить о новой проблематике связей в международных отношениях в сфере энергетики. Можем говорить о новых тенденциях международных отношений, особенно, в той части, которая касается региональной проблематики. Фактически речь идет о том, что региональный уровень сегодня начинает играть новую роль с точки зрения методологии и структуры его влияния на глобальную политику.

Этот уровень сегодня влияет на глобальное перераспределение мировой мощи. И поэтому возникает пристальное внимание к Азиатско-Тихоокеанскому региону, который многими аналитиками расценивается как будущий мотор мирового экономического роста. На мой взгляд, сегодня формируется новый региональный комплекс – Большая Восточная Азия.

Можно принимать или не принимать подобную идею, однако формирование такого комплекса – факт, который имеет далеко идущие стратегические последствия. Причем это, судя по всему, мировая тенденция, и она затрагивает не только Восточную Азию, но и другие регионы. Например, уже тоже стали фактом глобальной действительности Большой Ближний Восток и пан-американский региональный комплекс.

Энергетический фактор превращается в фактор мировой политики. Российские ресурсы и вообще энергоресурсы, судя по всему, становятся ключом к превращению некоторых региональных государств в мировые державы. И  само формирование новой структуры безопасности в Большой Восточной Азии неизбежно связано с энергетическим фактором. Возможно, этот фактор может превратить ее в регион, где будут гармонизированы интересы государств, и где не станут еще более острыми противоречия, которые уже существуют.

Есть в этом процессе и положительные, и отрицательные стороны. Увеличивается количество конфликтов, которые раньше протекали вне региона. Кроме того, здесь существуют и свои острые конфликты, которые никуда не делись. Например, территориальные споры. Скажем, у Японии с Россией, с Китаем, и с Кореей. Есть проблема Парасельских островов, пограничных отношений Китая и Индии. И что самое удивительное, у ведущих держав региона нет единого видения будущего.

В конце 1990-х годов некоторые наши аналитики считали естественным явлением японские инвестиции в Россию. И удивлялись, что их почти нет. Одним из аргументов, который высказывался японской стороной, был такой. В России слишком большие территории. А крупные города Сибири и Дальнего Востока находятся на очень большом расстоянии друг от друга и их не так много. Поэтому сюда неэффективно инвестировать. Продукт, созданный путем таких инвестиций, будет слишком дорог из-за больших затрат на перевозку и продажу.

Японцы опасаются военно-технического сотрудничества России с Китаем. За последние годы наш военно-промышленный комплекс на этом заработал где-то 10 миллиардов долларов. Это значительная сумма по любым параметрам. Тогда, может быть, Япония купит какой-то российский военный продукт, чтобы Россия меньше поставляла его в другие страны?

Есть реальная жизнь, где существуют некоторые сомнительные с точки зрения этики явления. Скажем, мое личное мнение заключается в том, что торговля оружием вообще безнравственное дело, потому что способствует уничтожению людей. Но с другой стороны, о чем я с удивлением узнал, есть концепция продолжения «холодной войны» в Азии, концепция, которую разделяет японское министерство иностранных дел. И если такая концепция существует, тогда разговоры о неэтичности продажи оружия бессмысленны.

У всех крупных мировых держав, которые вовлечены в дела Большой Восточной Азии, есть собственные проблемы. Например, проблема США заключается в том, что в регионе оспаривается их политика. Кроме того, в Соединенных Штатах нет внутренней убежденности, что они – азиатская держава. Проблемы Китая вытекают из его явных попыток играть мировую роль или накапливать потенциал, который позволит ему эту роль играть. А еще проблема с региональным лидерством, проблема Тайваня и внутренние проблемы.

По поводу роста вооружения в Китае. Нужно понимать, что Китай превращается в мировую державу, хотим мы этого или не хотим. Сегодня вряд ли можно извне затормозить этот процесс. Китайская экономика будет пытаться обеспечить свои интересы любыми средствами, в том числе усилением военной мощи. Не обязательно с использованием оружия,  но она будет пытаться обладать такими вооруженными силами, которые защитят интересы нового государства.

О тайваньской проблематике. Мне кажется, что как бы мы ни относились к ней, есть три вещи, которые объединяют или должны объединять трезвомыслящих людей, вне зависимости от того, как будет решаться тайваньская проблема.

Первое. Проблема должна решаться только мирным путем.

Второе. Это дело самих китайцев.

И третье. Демократия лучше, чем авторитаризм и тоталитаризм.

Если исходить из этих трех принципов, то жизнь подскажет, как действовать в отношении тайваньской проблемы.

Вовлечение Индии в большой регион, с одной стороны, повышает роль державы, с другой стороны, вызывает трудности в концептуализации этой новой роли.

Проблемы России – это не только трудности освоения ресурсов Дальнего Востока, но и проблема дефиниции роли нашей страны в Северо-Восточной Азии. Это проблема военно-технического сотрудничества с некоторыми государствами региона. В целом роль России в формирующемся суперрегионе значительнее, чем в узко понимаемой Восточной Азии. А вот проблемы Японии: территориальные споры, практически со всеми ведущими державамия, за исключением США, узкие рамки самостоятельности внешней политики. Превращение Японии в «нормальную страну» неизбежно усилит опасения, которые существуют в регионе.

 

ВОСКРЕСЕНСКИЙ Алексей Дмитриевич,

заведующий кафедрой востоковедения МГИМО МИД РФ


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".