Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№3, Март 2007

ГЛАВНАЯ ТЕМА: КОНКУРС "ДЕРЖАВА"

Андрей Маслов. Что нужно России в Африке.

 

Ближайшие годы могут стать периодом возвращения России в регион Африки[1]. Возвращение продиктовано, в первую очередь, экономическими интересами нашей страны, но не только ими. Политика в Африке нужна России с точки зрения обеспечения собственной безопасности и утверждения более стабильного миропорядка, за который Россия несет ответственность как одна из ведущих мировых держав. В данном контексте политика – это, прежде всего, система долгосрочных приоритетов и ценностей, которая определяет действия российского государства в тех или иных ситуациях в регионе.

После распада СССР России приходилось решать более актуальные политические задачи, и Африка только теперь снова оказывается в сфере российских интересов. Советский опыт сотрудничества еще имеет определенное значение и может быть использован, однако воспроизводить прежние модели без существенных изменений нет ни смысла, ни возможностей.

При определении принципов африканской политики России мы будем исходить из цели обеспечения ее суверенитета в долгосрочной перспективе, создания основы для самостоятельного принятия решений в области экономики, внутренней и внешней политики, долгосрочных условий для экономического развития и роста, более конкретно – создания условий становления России в качестве энергетической сверхдержавы.

 

Экономические интересы

Определение национальных экономических интересов должно предшествовать определению государственной политики. Вот основные выводы относительно экономических интересов России в Африке.

1) Как минимум, на трех стратегически важных рынках – газа, металлов платиновой группы и алмазов – Россия, благодаря сотрудничеству с африканскими странами, может занять позиции мирового лидера, и не только по объемам производства, но и по определению приоритетов развития данных рынков. Африканские запасы урана имеют важное значение для «Росатома», который борется за мировое лидерство, выстраивая вертикально-интегрированную структуру. Если исходить из распространенного предположения о том, что структура потребления в мире будет смещаться в сторону газовой и атомной энергетики, то значение российско-африканского сотрудничества в области добычи соответствующих видов сырья еще более возрастает с точки зрения становления России в качестве энергетической сверхдержавы.

2) Интерес к Африке не исчерпывается стратегическими видами сырья. По другим отраслям добывающей промышленности (нефть, цветные металлы и др.) Россия заинтересована в сотрудничестве, ведущем к повышению роли стран-экспортеров сырья на мировых рынках. Международные добывающие компании провоцируют конкуренцию между национальными правительствами за предоставление максимально льготных условий разработки месторождений. Теперь национальные правительства возвращают себе упущенную инициативу, используя в том числе, такой инструмент, как собственные государственные компании. Государствам значительно сложнее, чем корпорациям, согласовывать свои позиции. Но стремиться к этому необходимо.

3) Россия заинтересована в расширении рынков сбыта для производимой продукции, особенно на тех направлениях, где российская промышленность долгосрочно конкурентоспособна. Расширение рынков сбыта, в конечном счете, должно вести к повышению качества и количества создаваемых в России рабочих мест. Применительно к Африке стоит говорить, прежде всего, о различных видах продукции военно-технического и двойного назначения, об оборудовании и услугах в области спутниковой связи, о ряде технологий в области энергетики, геологоразведки и др.

4) Важное значение имеет расширение экспорта услуг. Часто экспорт услуг является продолжением или условием товарного экспорта (без сервиса нет поставок). Все большее значение приобретают рынки стратегических услуг – таких, как здравоохранение и безопасность, и эти рынки уже нельзя рассматривать только как продолжение товарных. В случае с экспортом безопасности Россия может отталкиваться от своей роли крупнейшего поставщика вооружений и военной техники в регион АЮС. Напротив, в случае со здравоохранением мы, к сожалению, не можем рассчитывать на значимый внутренний потенциал в области фармацевтики или медицинской промышленности: основным конкурентным преимуществом России остается высокая квалификация в сочетании с низким уровнем оплаты труда российских врачей. Африка южнее Сахары – один из наиболее перспективных (по объему и темпам роста) рынков медицинских услуг, оборудования, медикаментов и медицинского образования[2].

5) Эффективный экспорт национального капитала в Африку. Кроме того, экспорт капитала, постепенно замещая его стихийный отток, становится важной самостоятельной отраслью российской экономики. Россия заинтересована в выгодном размещении денег не только на «Севере», где низкие риски подразумевают низкие прибыли, но и на «Юге», где все происходит, как правило, наоборот.

 

Интересы безопасности

В современном мире значение расстояний и территориальной смежности постепенно снижается, геополитика перестает быть решающим измерением в системе международных отношений. На первый план выходят сетевые структуры и транстерриториальные отношения, и в этом контексте Россия и Африка оказываются неожиданно близко. Российские интересы в области безопасности выражаются в противодействии:

1) любого рода экстремизму, терроризму, организованной преступности и вообще нестабильности, особенно – если нестабильность каким-то образом связана с политизацией ислама и религиозных различий (как минимум, потому, что политизация ислама – это уже внутренняя проблема России) и

2) внешнему вмешательству в дела независимых государств и попыткам установления однополярного диктата в международных отношениях, что сейчас означает противодействие попыткам США и их союзников установить свой диктат в тех или иных регионах мира[3].

В Африке реализация этих двух основных направлений нашей политики означает, например, что Россию беспокоит как появление экстремистских группировок на севере Мали, так и стремление США использовать это обстоятельство в своих интересах – как повод для разворачивания своего силового присутствия в центральной Сахаре.

Трансграничный исламский экстремизм может найти питательную почву не только в центральной Сахаре (север Мали и Нигер), а также в Сомали. Вселяет опасения обстановка в Эфиопии, Эритрее, Чаде, Танзании (Занзибар), некоторых районах Нигерии. Доклады ООН говорят о том, что в финансировании и обеспечении инфраструктуры экстремистских организаций важную роль играют также группировки и преступные организации, существующие на территории Либерии, Сьерра-Леоне, ДР Конго (в этих странах нет сколько-нибудь значительного мусульманского населения), ряда других стран. В этой информации, возможно, содержится ключ к решению проблемы. Бороться нужно не с идеологией экстремизма, а с преступлениями и породившими их явлениями.

Время, когда политизация ислама в Африке могла обернуться и оборачивалась иногда антироссийскими настроениями, будем надеяться, прошло. Однако задача выстраивания добрососедских отношений с исламским миром, находящимся рядом с Россией и внутри нее, по-прежнему является для нас одной из важнейших.

В условиях глобализации Россия не может остаться в стороне и от гуманитарных проблем Африки, связанных с голодом, болезнями и недостатком питьевой воды. Эти африканские проблемы, если их не решить в ближайшее время, при определенных условиях могут стать проблемами безопасности самой России.

 

Политические приоритеты

Поддержка африканской государственности

Чем самостоятельнее и устойчивее будут африканские государства, тем больше экономических возможностей будет открываться на континенте для России и российских компаний, и тем лучше для России с точки зрения интересов безопасности. Распространено мнение о том, что африканцы не в состоянии решить собственные проблемы, и их государствам нужна опека, а то и внешнее управление. На самом деле внешние силы, особенно европейцы и американцы, гораздо чаще создают в Африке проблемы, чем решают их – более того, иногда проблемы создаются специально для того, чтобы их потом решать. Другое дело, что африканские страны пока не обладают достаточным набором инструментов для решения собственных проблем. Поэтому России выгодно одновременно и защищать право африканцев на самостоятельность, и помогать эту самостоятельность отстаивать[4].

Вес, который есть у России в G8, в Совете Безопасности ООН и других международных организациях, может быть использован для защиты права африканских стран на строительство собственной государственности. Но гораздо важнее другое: не имея собственных колониальных интересов в регионе, Россия может предложить Африке сотрудничество, не ведущее к долгосрочной экономической и политической зависимости.

Благодаря этому обстоятельству у России появляется достаточно неожиданное преимущество перед большинством внешних конкурентов. То же самое можно сказать о росте энергопотребления. Бывшие метрополии часто не испытывают энтузиазма по поводу строительства в Африке энергетической инфраструктуры, в первую очередь  потому, что сами испытывают дефицит энергоносителей. Россия единственная из крупнейших внешних игроков является экспортером энергоносителей, и поэтому Россия – единственный сильный игрок, заинтересованный в росте энергопотребления и, таким образом, естественный поставщик комплексных энергетических решений для Африки.

США, Китай, страны Евросоюза импортируют из Африки нефть, газ, алмазы, золото и многие другие виды минерального сырья. Уникальное значение нашей страны для Африки заключается в том, что в большинстве случаев Россия не заинтересована в импорте минерального сырья[5], хотя может быть заинтересована в его добыче на территории континента. Участие российских компаний в разработке минеральных ресурсов африканских стран позволит преодолеть стратегически неприемлемую для африканских стран ситуацию, при которой разведку, добычу и импорт ресурсов осуществляют одни и те же компании.

Поддержка африканской государственности со стороны России может выражаться также в экспорте безопасности, который мы будет противопоставлять всевозможным неафишируемым проектам «управляемой нестабильности». Имеется в виду, прежде всего, накопленный опыт участия России в миротворческих операциях и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций. Выдвижение государственной внешнеполитической концепции «экспорта безопасности» могло бы способствовать преодолению многих негативных обстоятельств, традиционно сопутствующих экспорту вооружений[6].

 

Поддержка региональных объединений

Наиболее эффективный способ противодействия однополярному мироустройству – становление сильных и независимых региональных объединений в различных частях света. Россия заинтересована в становлении таких объединений, – не только на территории бывшего СССР, но и в Юго-Восточной Азии, Латинской Америке, Африке. Укрепление государственности не может быть полноценным без создания региональных объединений.

Региональная интеграция является естественным ответом на стремление США и Китая установить диктат применительно к другими странам мира. В одиночку национальные государства в Европе, Азии, Латинской Америке или Африке не могут противостоять нарастающему влиянию Пекина и Вашингтона на их внутренние дела и внешнюю политику. России стоит участвовать в создании всемирной сети региональных центров силы, не зависимых ни от США, ни от Китая.

В Африке существует всего два реально работающих региональных объединения – SADC (Сообщество развития стран Южной Африки) и ECOWAS (Экономическое сообщество стран Западной Африки). Оба объединения изначально создавались как экономические союзы, но постепенно приобретают и политическое, а также военно-политическое значение. Центральную роль в этих объединениях играют, соответственно, ЮАР и Нигерия. Уже только поэтому упомянутые страны должны стать естественными стратегическими партнерами России.

Для России поддержка региональных интеграционных инициатив имеет не только политическое, но и экономическое значение. Стоит уделить внимание инфраструктурным проектам, то есть созданию транспортных, энергетических, коммуникационных систем. Более конкретно – строительству электростанций, линий электропередачи, трубопроводов, систем водоснабжения, железных дорог. Окупаемость этих проектов в значительной степени будет зависеть от успеха интеграционных проектов. Второй аспект: создание региональных объединений облегчит продвижение в Африку российских товаров и услуг. Например, критически важно создание сервисных центров по обслуживанию поставленной из России техники, и очевидно, что создавать такие центры в каждой африканской стране невозможно и не нужно. Поэтому важно, чтобы, например, российский центр по обслуживанию вертолетов в Гане мог работать и на соседние страны, так же как, скажем, и центр по обслуживанию сельхозтехники в Танзании.

Координация политики с лидерами Юга

Именно страны Юга, прежде всего Китай и Индия, а также Бразилия, помогли большинству стран Африки преодолеть экономический спад и системный кризис 1990-х годов. С тех пор их экономическое и политическое присутствие на континенте растет стремительными темпами. Для африканцев важным преимуществом партнерства с этими странами является готовность Китая, Индии и Бразилии не вмешиваться во внутренние дела других государств, отделять экономику от политики и представлять африканцам возможность устраивать свои политическим системы таким образом, каким они считают нужным. Другое важное преимущество – китайцы и индийцы не сдерживают искусственно развитие национальной промышленности в африканских странах, в то время как европейцы и американцы в таких действиях были замечены не раз – они, например, часто руководствуются принципом «одна страна – один продукт (экспортный)», в то время как национальные правительства естественным образом пытаются экспорт диверсифицировать. То же можно сказать и о развитии инфраструктуры.

Для России координация африканской политики с лидерами Юга станет логичным продолжением политики поддержки региональных объединений. Кроме того, позиции лидеров Юга по борьбе с терроризмом и экстремизмом почти полностью совпадают с российскими. Мы видим экстремизм и терроризм только там, где он реально есть, и готовы бороться с ним не расшатывая, а, напротив, укрепляя слабые институты государственности в развивающихся странах, в том числе – в Африке.

В экономической сфере Китай, Индия или Бразилия выступают как конкуренты России. Однако постепенно между нашими странами может сложиться взаимовыгодная система разделения труда, в рамках которой за российскими компаниями останется целый ряд высокотехнологичных отраслей экспорта. То же и с инвестициями. Российские компании (например, «Газпром» или «Роснефть») могут вступать в альянсы – с индийской ONGC, бразильской Petrobras или малазийской Petronas – для совместного участия в тендерах на территории третьих стран. Такие альянсы предполагают политическое одобрение на высшем уровне, а опробовать механизмы взаимодействия можно в Африке.

С точки зрения интересов России целесообразно было бы присоединиться к трехсторонней инициативе Бразилии, Индии и ЮАР – т.н. клубу IBSA. В рамках этого клуба лидеров Юга предполагается создать зону свободной торговли, а также систему разделения труда в высокотехнологичных отраслях, подразумевающую совместную разработку, производство и продвижение наукоемкой продукции. Клуб может получить и важное политическое значение, если будет выступать с инициативами в сфере миротворчества и экспорта безопасности.

Взаимодействие со странами G8 и объединение усилий с Германией

В деле борьбы с экстремизмом, в частности, в Африке, Россия сотрудничает и будет сотрудничать с США, Великобританией, Францией, другими ведущими мировыми державами, хотя позиции Индии, Китая или Бразилии нам более близки.

Важная составляющая взаимодействия с лидерами Запада – это G8. Конкретные результаты инициатив G8 пока далеки от заявленных амбициозных целей. Ведущие державы помогают Африке, но пока больше по отдельности, преследуя собственные интересы. Вместе с тем, возможности по сотрудничеству не исчерпаны.

Традиционно европейское присутствие в Африке связано, в первую очередь, с интересами Франции и Великобритании – большинство стран континента являлись колониями либо той, либо другой страны. Даже те страны, которые никогда не были британскими или французскими колониями, в различные периоды своей истории тяготели, в политическом и экономическом отношении, к Лондону или Парижу. В настоящее время влияние бывших метрополий в Африке стремительно снижается. Вакуум заполняют США и Китай, относительно недавно к ним присоединились Индия, Бразилия, страны Ближнего Востока, а также региональный лидер – ЮАР[7].

Пока для России среди всех стран Запада наибольшие перспективы имеет сотрудничество с Германией. Этот вывод следует как из экономических, так и из политических предпосылок. Именно Германия является крупнейшим экспортером в Африку, крупнейшим партнером ЮАР и крупнейшим инвестором в этой стране.

У России и Германии в данный момент практически нет серьезных политических или экономических противоречий, наши страны последовательно идут к построению стратегического энергетического альянса. Для нас особенно важно, что Германия, в отличие от США, Франции, Великобритании, Италии, Голландии и ряда других стран, не располагает собственными мощными добывающими компаниями, работающими за рубежом. Германия вынуждена покупать нефть, газ и другое сырье у «чужих» компаний. В этой связи у России появляются хорошие возможности по привлечению немецкого капитала и технологий в совместные проекты на территории третьих стран.

Российская политика в Африке станет более эффективной, если будет опираться на уже сложившуюся ось сотрудничества между Берлином и Преторией. Этой оси не хватает политической поддержки на глобальном уровне, которую Россия может предоставить как член Совета Безопасности ООН.

Экспорт знаний, образов и отношений

Обучение иностранцев – экспорт образования – можно рассматривать как самостоятельную и конкурентоспособную отрасль российской экономики. Еще большее значение экспорт образования приобретает как инструмент продвижения интересов во всех остальных отраслях экономики и политики сразу. Результатом обучения должно стать увеличение числа лояльных России квалифицированных специалистов. Эта лояльность выражается и в готовности вести бизнес с российскими компаниями, и в готовности пользоваться товарами/услугами российского производства, и просто в хорошем отношении к России со стороны людей, которые (в силу, опять же, хорошего образования) занимают со временем ключевые позиции в политических и экономических системах своих стран. Эти инвестиции окупаются[8].

Совершенно очевидно, что эффективность применения всех описанных выше политических и экономических инструментов зависит от сложившегося образа России. Особенно это важно для Африки, потому что африканцы в большей степени ориентированы на образное восприятие реальности, а не на логику.

Образование и распространение языка играют, конечно, важную роль в формировании образа России. Но образование в России и русский язык, в любом случае, затронут только незначительную часть местного населения и элит. Остальные будут строить свой образ России заочно, на основе чужих впечатлений и средств массовой информации.

Можно вести споры о том, есть в России расизм или нет, но в ориентированном на Африку европейском информационном поле уже давно сформирован образ нашей страны как прибежища фашистов, где общество к ним лояльно, а власти едва ли их не поддерживают, из-за чего черным жителям Африки по улицам ходить опасно. Ясно, что нужно исправлять ситуацию. В других случаях почувствовать, какое позиционирование России и российской политики будет правильным, гораздо сложнее. Например, важно, чтобы Россия поддержала популярную среди африканцев политику «экономического усиления черных». Политика, в общем и целом, разумная и оправданная, и относиться к ней нужно соответствующим образом. Другой момент, который необходимо иметь в виду: в Африке уважают справедливую силу. То есть силу, действующую в соответствии с собственными, объявленными и понятными принципами. Даже сам набор этих принципов может иметь второстепенное значение (демократия, коммунизм, ислам). Поэтому если Россия заявляет о своем интересе к какой-либо проблеме, то необходимо заявить соответствующую позицию и действовать в соответствии с ней.

Важным инструментом налаживания коммуникации между Россией и Африкой потенциально является ислам. Отношения с Африкой важны для России в том числе и в общем контексте отношений с мусульманским миром. Африканские страны находятся на противоположном от России краю этого мира – и играют в нем важную и уникальную роль, причем не только из-за своего количества и численности населения. Именно в Африке у России есть хорошая возможность выстроить с исламским миром отношения взаимопонимания: их залогом может стать отсутствие исторических конфликтов и противоречий, опыт дружбы советских времен, хорошее отношение к России в целом у большинства населения.

 

Основные партнеры среди африканских стран

При реализации государственной политики в Африке к югу от Сахары необходимо определить примерный круг основных стран-партнеров, отношения с которыми будут носить приоритетный характер. Прежде всего, следует исходить из того, насколько те или иные задачи могут быть решены в результате сотрудничества с той или иной страной. Исходя из этого простого принципа, наиболее интересным и приоритетным партнером в регионе АЮС должна быть для России Южно-Африканская Республика (ЮАР). Во второй линии – Ангола, Намибия, ДР Конго, Гана, Зимбабве, Ботсвана, Мали, Гвинея, Танзания, Нигерия, Эфиопия. Эти страны обладают для России и экономическим, и политическим значением.

Для России двусторонние отношения с ЮАР могут стать ключом ко всему континенту: если России удастся установить доверительные отношения стратегического партнерства с Преторией, участие во многих проектах в других странах Африки будет значительно легче обеспечить. ЮАР, со своей стороны, готова к политическому диалогу, а также к совместным экономическим проектам в третьих странах Африки. Президент Мбеки и его правительство хотели бы говорить с Россией в том числе и от имени всей Африки.

В выбор наших приоритетов вносит коррективы еще один важный фактор начальные условия, текущий уровень двусторонних отношений и их история. Поэтому из всего ряда партнеров мы должны выделить Анголу – нашего исторического союзника. Другой важный фактор, определяющий кратко- и среднесрочные перспективы двусторонних взаимоотношений – политическая стабильность в той или иной стране. По этой причине в список основных партнеров не могут попасть пока Сомали, Зимбабве и ДР Конго.

 

Заключение

Для иллюстрации отличий российских и, скажем, европейских интересов в Африке, для понимания именно российской специфики отношения к Африке можно кратко обозначить также и круг того, к чему Россия более или менее равнодушна. Это импорт или экспорт рабочей силы как таковой, миграция вообще, экспорт политических систем, экономических моделей и ценностей, изменение религиозных предпочтений; ослабление африканских государств; ослабление контроля за экономикой с их стороны, наращивание добычи и экспорта сырья африканскими странами, снижение уровня энергопотребления в Африке и т.д.

Российская позиция может состоять в том, что защита каждым народом, каждой цивилизацией своей системы ценностей, своей самостоятельности должна стать основой глобальной системы безопасности. Основой российской концепции партнерства с Африкой должен стать принцип невмешательства во внутренние дела и помощи в становлении сильных и независимых государств. Россия – одна из немногих стран, которые могут не только декларировать эти принципы, но и реально им следовать, так как подобный подход к отношениям с африканскими странами полностью соответствует российским национальным интересам.

 

Андрей МАСЛОВ

Директор НП «Росафроэкспертиза»,

заведующий Центром прикладных экономических исследований Института Африки РАН,

помощник специального представителя Президента России по Африке

 

Санкт-Петербург

 


 

[1] В данном случае понимается Африка к югу от Сахары.

[2] Рынок здравоохранения АЮС можно оценить в $25–27 млрд. (2005 г., «Росафроэкспертиза»).

[3] По мере усиления Китая актуальной задачей станет и противодействие установлению двуполярного диктата в международных отношениях. В настоящий момент и на ближайшую перспективу политический ландшафт Африки к югу от Сахары будет определяться противостоянием США и Китая. Руководство этих стран уже приняло решения, направленные на завоевание стратегической инициативы в регионе, и столкновение их интересов в будущем неизбежно.

[4]  Этот политический принцип, без идеологических коннотаций, заимствован из внешнеполитической доктрины СССР в Африке.

[5] За исключением бокситов и ряда других частных случаев. Показателен пример марганца: в России его не хватает, в Африке он есть, но возить его в Россию невыгодно.

[6] Экспорт безопасности подразумевает, как правило, поставки оружия, но ими не ограничивается. Как и не ограничивается он сервисом, поддержкой, обучением и вообще – военным сотрудничеством. Прежде всего,  это управление рисками и разделение ответственности, идеология и этика поведения на международной арене. Проблема западных кандидатов в экспортеры в том, что они не останавливаются на разделении рисков и ответственности, а заходят дальше и стремятся целиком экспортировать свою цивилизацию, вместе с ее ценностями, интересами и конфликтами.

[7] В начале 1990-х годов, в связи со стремительным сворачиванием советского присутствия в Африке, Франции и Великобритании удалось на короткое время отыграть значительную часть утраченных позиций. Но в конкурентной борьбе за влияние они продолжают проигрывать остальным перечисленным игрокам. Кроме того, противоречия между странами Запада проявляются именно в Африке особенно остро. За счет этого отступление бывших метрополий происходит еще быстрее.

[8] Пока обучение африканцев в России поставлено недостаточно эффективно. Во-первых, их пока меньше, чем могло бы быть, учитывая существующий в Африке платежеспособный спрос. Во-вторых, то незначительное количество стипендий, которые выделяет российское правительство, распределяется непрозрачно и неэффективно. Многие приезжающие в Россию студенты не хотят учиться, из тех же, кто учится, многие стремятся затем в Европу  – и, таким образом, не приносят пользы ни своей стране, ни России. В Африке работает значительное число российских преподавателей по самым разным дисциплинам, но никакой системной государственной политики в этой сфере пока не проводится.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".