Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№11, Ноябрь 2007

ГЛАВНАЯ ТЕМА: ОБРАЗОВАНИЕ

Ярослав Кузьминов. Нужны "дорожные карты".

 

Решающая роль, которую образование занимает в жизни современного общества, признается повсеместно и не нуждается в защите. Сегодня образование – это ключевая сфера производства трех видов капитала, каждый из которых по-своему является ценным для общества. Это человеческий капитал – сумма компетенций, приносящих успех профессиональной деятельности и доход человеку. Это интеллектуальный капитал – производство инноваций. Это социальный капитал – способность людей к кооперации, признающих общественные, государственные интересы, способность к диалогу, толерантность. В конечном счете, это база гражданского общества.

 

 Образование является фундаментом новой экономики, основанной на постоянном обновлении знаний и технологий, на информационном взаимодействии людей. Все наши надежды на место России в мировом разделении труда  зависят от тех инвестиций, которые мы в ближайшие 3–4 года  сделаем в наше образование. Необходимое условие развития образования – это достижение национального консенсуса в отношении его миссии.

По нашему мнению, такой консенсус складывается при решении двух важнейших для общества и государства задач. Во-первых, это сохранение, развитие консолидации российского народа, обеспечение его национальных интересов в будущем мире. Это формирование в поведении каждого гражданина патриотических ценностей, гражданских компетенций, понимание государственных и, шире, общественных интересов, выходящих за рамки интереса личного. Это распространение и развитие русского языка как средства межнационального общения, поддержание образования, культуры, науки и технологий именно на русском. Это воспитание толерантности, принятие чужого, непохожего. Это, наконец, обеспечение равного старта и социальной конвергенции.

И вторая задача – это поддержание конкурентоспособности России в глобальном соревновании инновационных экономик. Это способность национальной образовательной системы в ее верхнем, университетском, сегменте создавать инновации, вести исследования на современном уровне науки, участвовать на равных, подчеркиваю, на равных, а не в качестве страдательной части, откуда выкачивают мозги в виде лучших выпускников, в международном академическом разделении труда. Нам надо не только поставлять мозги на мировой рынок, но и готовые результаты исследований, продавать патенты и технологии, продвигать собственные учебники.

Сегодня мы удерживаем такие позиции по слишком узкому для нашей великой страны кругу. Пример – российская математическая школа. Наша система образования должна иметь возможность не только вывозить, но и ввозить таланты из других стран, как это делают инновационные экономики развитого мира. Надо повышать способность школы, системы среднего профессионального образования формировать человека, готового к поиску, принятию и освоению эффективных инноваций, человека, умеющего делать выбор, обладающего аналитическими способностями. Это способность систем образования дать уже выпускникам школ, т. е. каждому гражданину России, фактические умения и компетенцию в области информационных технологий, экономики, права и иностранных языков. Это способность эффективно передавать инновации в реальный сектор экономики. Это соответствие структуры профессионального образования перспективным потребностям рынка труда.

Достигнуть консенсуса по поводу этих целей значит подготовить общество к принятию необходимых решений по модернизации содержательной структуры образования, его кадрового корпуса, организационно-экономических механизмов и, наконец, ресурсного обеспечения образования. Как нам представляется, последние восемь лет в государстве и обществе достигнут достаточно широкий консенсус о путях развития образования, о том образе российского образования, который обеспечил бы нашей стране все необходимые стартовые позиции для нового качественного роста.

Согласно всем социальным исследованиям, образование является приоритетом для большинства населения и воспринимается им как безусловно объединяющая российский народ ценность. Учитель наряду с врачом пользуется наибольшим уважением общества. Последний опрос ВЦИОМа это убедительно показал.

К сожалению, мы предпочитаем не уважать образование за минимальные деньги, которые вращаются в его сфере. Все политические партии указывают на приоритетность образования в своих программах и заявлениях. Государство в лице президента России неоднократно формулировало образование как приоритет, ставя его на одно из первых мест в системе национальных целей, обозначая потребности и направления его модернизации. В период 1999–2004 годов и чуть раньше модернизационная политика министерства образования встречала широкую оппозицию в образовательном сообществе. Нынешнее министерство науки и образования сумело достигнуть поддержки образовательного сообщества, убедить его в необходимости кардинальных перемен, наладить плодотворный диалог и вместе с тем, не отступить от принципиальных позиций.

Начались реальные структурные организационные изменения в образовании. Это введение Единого государственного экзамена, переход к двухуровневому образованию, создание автономных образовательных учреждений, профильных школ и, наконец, внедрение информатизации образования.

Однако общество видит и негативные последствия реформ, которые нуждаются в осмыслении и преодолении. Здесь и псевдо-образование, и вульгарная продажа дипломов, и перегрузка учеников, и коррупция. Причем не только на «переходе» школа –  вуз, но и внутри учебных заведений. Здесь и падение качества образования вплоть до широкого распространения плагиата, и недостаточная поддержка социально уязвимых учащихся и, наконец, низкая зарплата педагогов.

Что сегодня мешает окончательному оформлению консенсуса? Как нам кажется, это определенная декларативность представления о путях развития образования, формулирование задач только на уровне целей, а не ресурсов, отсутствие обсуждений «дорожной карты», конкретных мер, направленных на достижение весомых результатов. Самое главное, это отсутствие в обществе четкого представления о том, какие именно качественные изменения в кадровом корпусе образования, в его структуре необходимо сделать, чтобы резко поднять качество образования.

Какие конкретно ресурсы, какие конкретно усилия потребуются от всех заказчиков и участников образования для его модернизации? Мы медлим говорить об обязательствах сторон. И качество консенсуса падает, во многих отношениях он не воплощается в согласованные действия. Учащиеся и их семьи минимизируют свои вклады в образование, предъявляя зато огромные запросы. Стараются минимизировать и денежные вклады, и усилия, которые учащиеся проявляют в процессе образования.

Нормальные педагоги, которых, слава Богу, еще большинство в нашей образовательной системе, мирятся с массовыми нарушениями образовательной морали. Правительство не настаивает на необходимом ресурсном обеспечении предлагаемых им мер. Государство на практике систематически отказывает образованию в ресурсном приоритете. Темпы роста расходов на образование в последние годы не обеспечивают его модернизацию.

Общественная палата выдвигает предложение по национальному критерию модернизации образования. Таким критерием, по нашему мнению, может служить достижение и обеспечение эффективного контракта общества с учителем, с мастером производственного обучения, профессором университета. Пока мы не платим педагогу по его основной ставке, я подчеркиваю, по основной ставке, которая предполагает 36–40-часовую рабочую неделю, зарплату, достаточную для его существования и существования семьи по стандартам среднего класса, по стандартам интеллигента. А потому мы не можем добиться от учителя полной отдачи.

Сегодняшние средние доходы преподавателя до 9 тысяч рублей в школе и до 15 тысяч рублей в вузе складываются в значительной степени из приработков. Но как все понимают, и вместе с приработками этого  недостаточно. Не получая достаточного вознаграждения за труд,  преподаватель вынужден ограничивать усилия по выполнению собственных обязательств. Учитель не остается после уроков с отстающими, то есть перестает быть воспитателем. Преподаватели вузов в массовом порядке отказываются от ведения исследований, не говоря уже о вовлечении в них студентов. Сегодня только 16  процентов преподавателей высшей школы вовлечены в реальные исследования. Это уровень, который 15–20 лет назад соответствовал уровню техникума. У наших преподавателей хуже домашнее информационное оснащение и ниже информационная грамотность, чем у многих учащихся. Они стремительно теряют свой авторитет в информационном пространстве.

Последние двадцать лет нарастала и другая угроза. Если старые преподавательские кадры стараются, невзирая на низкий заработок и ресурс, добросовестно исполнять свои обязанности, то приходящее новое поколение, к сожалению, очень разное. У нас сложилась плохая традиция двойного неблагоприятного отбора педагогических кадров. Кто идет сейчас в педагогические вузы? Те, кто больше никуда не поступил. Кто идет после педагогических вузов в школу? Замечу, треть все-таки идет в школу. Тот, кто не нашел больше никакой работы. И эти люди учат наших детей. Это ненормальная ситуация, о которой почему-то не принято говорить. А говорить о ней надо каждый день, каждую минуту!

Одновременно происходит нарастающее падение морали образовательного сообщества. В одном из последних опросов спрашивали преподавателя: «Готовы ли вы вступать в денежные отношения со своими учениками?» Готовы! Среди педагогов старше 65 лет – 15 процентов, а в районе 30 лет – 60 процентов. Вот иллюстрация того, что у нас происходит в профессиональной морали. Невозможно проводить реформу, если в ней не участвуют преподаватели. Более того, нельзя и со стороны государства, и со стороны родителей с работодателями контролировать качество образования.

Образование, как говорят экономисты, это доверительный товар. Мы не можем измерить его результат заранее. Не находясь внутри него, мы не можем проконтролировать процесс. Все существующие в мире системы управления образованием, оценки качества, как, кстати говоря, и управление наукой рассчитаны на участие в них сложившихся профессиональных сообществ преподавателей и исследователей. Государство как заказчик образования, потребители как заказчики образования опираются и взаимодействуют с ними. Невозможно без этих сообществ обеспечить нормальное измерение. Именно эти сообщества оценивают качество работы педагогов, способности и усилия учащихся.

Разрушение, подрыв профессиональных сообществ, их слабость, а сегодня в России они очень слабы, – основной недостаток нынешнего российского образования. Восстановление этих сообществ поможет не только обеспечить нормальное измерение качества образования, но и восстановит нормальные мотивации преподавателя.

В условия эффективного контракта входит и зарплата педагога, и его обязанность работать на полную ставку, т. е. предусматривается концепция преподавания в течение полного дня. Сюда же входит восстановление профессиональных сообществ, финансирование академической мобильности, профессиональных журналов, исследовательской базы в университетах, гранты ассоциациям учителей, преподавателям вузов. У нас с вами две дееспособных профессиональных ассоциации. Это союз ректоров и союз директоров техникумов. Это очень достойные ассоциации, но они лишь представляют интересы менеджеров в образовании и не могут представлять все образование.

Национальный проект, который реализуется у нас последние годы, заложил основу восстановления профессионального соревнования в образовании, которое пятнадцать лет вытеснялось чисто рыночным соревнованием, погоней за деньгами. В этом его огромный вклад в развитие образования, но необходимо развивать национальный проект, не останавливаться на первых шагах. Он должен пойти вглубь, к каждому преподавателю.

Немного об условиях эффективного контракта для разных категорий преподавателей. Совершенно очевидно, что учитель и преподаватель детского дошкольного образования, который, чаще всего, имеет близкую квалификацию, а это 600 тысяч людей с дошкольным средним и высшим специальным образованием, должен иметь заработную плату не ниже заработной платы медицинских работников. Учитель обычно сравнивает себя с врачом. И когда мы при осуществлении проекта по здравоохранению обеспечили врачам нормальную заработную плату, то значительное отставание от них учителей стало огромной социальной проблемой, которую необходимо срочно решить. Обратите внимание, что в регионах пять-семь тысяч рублей, которые отделяют зарплату учителя от врача, это часто та грань, которая отделяет человека от перехода в средний класс, от того, чтобы он мог покупать книги, мог ходить в театр и нормально развиваться.

Достаточно прост контракт мастера производственного обучения. Мы в Китае видели, как организованы крупные центры профессиональной квалификации. Я разговаривал с мастерами производственного обучения. Кто-то пришел с завода AUDI, а там была очень высокая зарплата, это лучший завод в городе. Почему же в таком случае стал мастером производственного обучения? А потому что здесь зарплата еще выше.

Начальное профессиональное образование обязано покупать лучших работников, владеющих передовыми технологиями, и никакого другого способа быть не может. Если же мы даем мастеру 70 процентов от зарплаты среднего рабочего, то мы держим зря всю систему.

В контракт преподавателя высшей школы должно входить его участие в исследованиях. Такой контракт не может обеспечивать зарплату в регионах ниже 1000–1500 долларов, а в столицах ниже 2000–2500 долларов. Все равно люди стараются добирать такие деньги. У кого-то получается, у кого-то нет, но они вынуждены добирать. Скажем так, кто-то массированно преподает в разных местах, превращаясь в «говорителя» вместо исследователя. Такого рода эволюция преподавателей неверна.

Наконец, есть контракт с преподавателями исследовательских университетов. Такие университеты, начиная с Московского, Санкт-Петербургского, Томского и кончая нашими ведущими техническими вузами, должны конкурировать, отстаивать позиции на международной арене. Зарплата в них должна быть сопоставима с зарплатой в ведущих университетах Запада. В противном случае, если мы выйдем, скажем, на 50–60 процентов такой зарплаты, то будем своими вложениями обогревать западные университеты, обогревать мировой процесс и потеряем конкурентоспособность. Да, это большие деньги. Но надо представлять себе, что мы со своими исследовательскими университетами находимся в зоне мирового, а не внутреннего российского рынка. Мы должны ориентироваться именно на этот уровень вознаграждения. В противном случае мы будем просто себя обманывать.

О ресурсах образования. Достичь достаточного уровня в образовании –огромная задача. Для ее решения нужно привлекать все ресурсы: и государства, и семей, и работодателей. Как выстроить «дорожную карту»? Во-первых, нужно выделить две группы секторов. В одних можно развиваться за счет разных вкладов, в том числе и семей, и работодателей. Это начальное, среднее профессиональное образование, дополнительное образование, в какой-то степени, детские сады и массовое высшее образование. В другой группе мы вынуждены полагаться исключительно на ресурсы государства. Это исследовательский университет, фундаментальная наука, общеобразовательная школа, массовые Интернет-ресурсы. Мы не имеем права полагаться на то, что кто-то заплатит за все это вместо государства.

Сегодняшняя социология показывает нарастающее желание, согласие семей на то, чтобы платить за общеобразовательную школу. В принципе, можно пойти по этому пути, можно построить такую политику, которая опиралась бы в большей степени на ресурсы семей и сделала бы платным общее образование. Население к этому почти готово.

Однако мне кажется, получив сейчас дополнительные ресурсы, наш народ не имеет права оставлять общее образование на произвол частных вкладов. Общее образование формирует социальное единство общества, условия равного старта для всех граждан страны. И если у нас есть возможность обеспечить его реальную бесплатность, достижение эффективного контракта для учителя за счет бюджетных средств, конечно, на это надо идти. Дело того стоит, потому что конкурентоспособность предполагает равные условия для талантливых детей всех слоев населения, а не только тех, у кого богатые родители.

Что уже достижимо? Мы подсчитали примерный объем расходов на новый контракт в образовании. Если не менять структуры образования, это очень большие цифры. Мы должны увеличить расходы с 3,5–3,7 процента ВВП, с наших нынешних бюджетных расходов, до примерно 7–8 процентов ВВП. В некоторых странах так и делают, но я сомневаюсь, что у нас это политически и экономически возможно в ближайшее время. Поэтому мы должны построить такую «дорожную карту» в изменении образования, которая базировалась бы на реальных экономических возможностях государства и на реальных возможностях системы образования освоить средства, что тоже немаловажно.

Дали ведущим университетом страны примерно две трети нынешнего бюджета, и многие вузы испытывают сложности в освоении этих средств. В первую очередь из-за кадровых сложностей, потому что привлечь к работе эффективных исследователей можно в течение двух-трех лет. Это нельзя сделать одномоментно.

Поэтому в среднесрочный период можно решить, как нам кажется, следующую задачу. Мы можем поднять до эффективного уровня заработную плату учителя средней школы, примерно до 20000 рублей в месяц к 2010 году. Понадобится дополнительно порядка 200 миллиардов рублей из региональных бюджетов. Мы можем в группе исследовательских университетов поднять финансирование проектов. Это потребует примерно 100 миллиардов рублей дополнительно.

Мы обязаны построить нормальную общегосударственную бесплатную систему образовательных ресурсов. Норвегия, Нидерланды переводят на свои языки больше, чем мы переводим сейчас. Наша система никогда не перейдет на английский язык. Вот для того, чтобы реферировать и переводить на русский язык все, что выходит, все, что интересно, нужно порядка полумиллиарда долларов в год. Обеспечивать сегодня бесплатность этих ресурсов вполне по силам и государству, и научно-образовательному сообществу. Мы обязаны сделать это в течение ближайших 3–4 лет.

Что недостижимо в среднесрочный период? К сожалению, массовое высшее образование. Чтобы обеспечить порядка 60 000 рублей в месяц для преподавателей системы массового высшего образования, нам нужно удвоить бюджет образования в целом. К сожалению, наше общество имеет такой спрос на систему высшего образования, который превосходит ресурсы и семьи, и работодателей, и государства.

Мы должны отдавать себе отчет, что не решим в среднесрочный период задачи обеспечения качества экономическими методами. Значит, надо прибегнуть к дополнительным организационным мерам. В первую очередь надо отсечь псевдо-образование. Пусть государство доверит это ведущим университетам. У них есть репутация, которая позволит делать обоснованные заключения о том, что те или иные программы являются профанацией образования. Это будут делать профессора, фамилии которых весят больше, чем фамилии чиновников министерства науки и образования.

 

КУЗЬМИНОВ Ярослав Иванович,

председатель Комиссии по вопросам интеллектуального

потенциала нации Общественной палаты РФ,

ректор Государственного университета –

Высшей школы экономики


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".