Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№11, Ноябрь 2007

ПОВЕСТКА ДНЯ: мнения

Леонид Григорьев

 

ЛОГИКА ЭНЕРГЕТИКИ

 

Я занимаюсь последние два месяца оценками стратегии основных игроков на мировом энергетическом рынке – как потребителей, так и производителей. Мы пытаемся понять, что будет в 2030 году. Наша группа из 90 человек работает над энергетической стратегией.

Мы сталкиваемся с очень серьезной проблемой, которая выходит за пределы тех проектов, которые Россия с Индией должны сделать вместе. Нет больших проблем. Понятно, что мы будем сотрудничать, что у нас есть перспективы в области газа и в атомной энергетике. Но вопрос: что дальше?

Мир находится на развилке относительно того, как будет строиться энергетика в будущем. Международное энергетическое агентство и соответствующее американское министерство не могут, видимо, даже решиться подумать о том, как будет выглядеть мир в области энергетики в 2030 году, если темпы роста потребления энергии в Индии, а также в Китае, будут столь же высокими, как сейчас. И если прогнозировать, а прогноз – это всегда попытка внести дополнительные параметры в анализ недавнего прошлого, то появляется загадка: каким образом мир сможет обеспечить ведущих потребителей базисными видами топлива и как это сделать физически?

Для снабжения Индии проблем, конечно, не будет. Рядом Персидский залив, недалеко – Россия, Казахстан, и примерно понятно, как мы сможем обеспечить Индию. Хотя речь идет, вообще говоря, о росте потребления первичной энергии в три с лишним раза. Естественно, эта модель потребления энергии лежит в рамках конвенциональной стратегии, и в этой структуре не нужна технологическая революция, нужно колоссальное наращивание атомной и гидроэнергии. Другими словами, мы здесь не предполагаем каких-то технологических перемен.

Наша интеллектуальная и политическая элита не очень любит рассматривать Россию как энергетическую державу. Но так сложились обстоятельства переходного периода, что мы потеряли весомую часть более сложной экономики и живем в значительной мере на экспорте сырья.

В будущем мы планируем существенный рост добычи и поставок. Но никакого драматического роста на 2030 год не планируется. Если мы будем оценивать параметры роста индийского энергопотребления, то Россия до сих пор не ставила перед собой задачу удвоения или утроения добычи, как и какого-то грандиозного наращивания экспорта к 2030 году.

Пока мы живем в рамках концепции, сложившейся исторически. Российский газ четверть века назад был приведен в Западную Европу бесстрашными французами и итальянцами, вопреки запрету Рейгана. И они тогда совершенно не боялись получать поставки из «империи зла». Но он был нужен им для того, чтобы сократить давление со стороны Алжира и Норвегии, другими словами, российский газ в Европе всегда был конкурентным газом.

И так сложилось, что мы снабжаем Европу газом только по трубам. Мы собираемся делать сжиженный газ, но сахалинский газ законтрактован Японией, а газ на Балтике – в проекте.

Была идея освоить Штокмановское месторождение на базе сжиженного газа и вбросить его на мировой рынок, но произошли события, которые этому помешали. Во-первых, в Баренцовом море очень трудные условия добычи. У нас нет опыта строительства заводов по сжижению газа, нет своего танкерного флота, а на Севере бывает холодно. Но сжиженного газа Штокмановского месторождения намного больше, чем было объявлено. Это одна из причин, по которой Газпром не отдал это месторождение в раздел.

Кроме того, огромное количество газа могут добывать независимые производители, но у нас параллельно идет колоссальный рост внутреннего потребления газа. Уровень газификация России намного ниже, чем в Прибалтике или в Украине. И, естественно, наше население, которое готово платить, хочет как минимум таких же условий, как в Украине. Словом, мы должны исходить из того, что это будет серьезной проблемой, ограничивающей масштабы экспорта газа.

Экспортные контракты мы будем выполнять однозначно. Но в то же время вопрос: хотим ли мы сдержать внутреннее потребление газа?

У нас есть и уголь, и возможности для ядерного ренессанса. Хотя очень много времени упущено, и основные проблемы с возрождением ядерной энергетики – нехватка рабочих рук, пропускных мощностей, дорог, цемента. Редкий случай на Руси, когда деньги есть, а цемента нет.

Тем не менее, поскольку Россия пытается обеспечить 7-процентные темпы роста экономики, а этот рост должен быть обеспечен внутренней энергетикой, у нас впереди – период строительства большого количества электростанций, в том числе, работающих на угле и частично на газе.

Мы прожили 15 лет с советскими запасами. Теперь они кончились. У нас пиковые перегрузки в Москве, в Петербурге, на юге страны, в Тюмени. Мы должны строить мощности. А если мы строим домашний атом, это ограничивает наши экспортные возможности.

Поэтому мы находимся в стадии, когда должны принимать чрезвычайно точные, ответственные решения в балансе гидро-, атомной, угольной и газовой энергетики. Нам нужно максимально точно знать будущий спрос и договариваться с теми, кто хочет обеспечить наше снабжение, наше участие в проектах всех типов.

С точки зрения того, как Россия будет строить свою стратегию в ближайшие два десятилетия, чрезвычайно важно определиться, какие у нас мощности, кто хочет получать нашу помощь, и куда мы можем вбросить свои ресурсы, в том числе газовые.

В наших документах упомянуто несколько совместных проектов. У нас должно быть максимально ясное понимание картины мира через 20 лет. А совместные проекты в этой картине дадут перспективу загрузки наших стратегических мощностей.

 

Леонид ГРИГОРЬЕВ

Президент фонда «Институт энергетики и финансов»


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".