Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№5, Май 2010

ГЛАВНАЯ ТЕМА: Безопасность и сотрудничество в АТР

Дмитрий Стрельцов Что мешает сотрудничеству

 

Для Японии АТР в целом и Восточная Азия в частности являются краеугольным камнем ее внешней политики на протяжении уже многих десятилетий. На базе этого региона она занимается последовательным наращиванием своего международного авторитета. Вовлекая страны этого региона в орбиту своей внешнеэкономической стратегии, Япония устраняет комплекс неприятной исторической памяти о Второй мировой войне и создает комфортный режим существования для ее предприятий, действующих на территории АТР.

Раньше позиция Японии заключалась в развитии двусторонних форм сотрудничества со странами региона. И если речь заходила о международных форматах, то Япония отвергала возможность построения региональных интеграционных структур и делала упор на глобальные структуры. Теперь, начиная с 2000-х годов, Япония поменяла свой подход к региональной интеграции.

В контексте соперничества с Китаем она стала претендовать на лидирующие позиции в формирующихся структурах интеграции, прежде всего в АСЕАН+3. Япония высказала идею расширенного Восточно-Азиатского сообщества, добиваясь включения в его состав таких стран, как Индия, Австралия, Новая Зеландия. Во многом это объясняется желанием сдерживать растущее политическое и экономическое влияние Китая в формирующихся структурах.

Отношение Японии к регионализму было принципиально выражено в начале 2000-х годов премьер-министром Дзюнъитиро Коидзуми. В его программе, получившей название концепции «открытого регионализма», можно выделить три основных принципа, на которых основана японская позиция в отношении региональной интеграции. Это открытый регионализм, принцип которого заключается в том, что региональное сотрудничество должно осуществляться в интересах предотвращения регионального сепаратизма, то есть с упором на интересы глобального экономического сотрудничества. Поэтому двери должны быть открыты для всех государств, включая, с точки зрения узких рамок региона, периферийные страны.

Второй важный момент — это принцип функциональной значимости. Имеется в виду, что любые интеграционные группировки должны решать конкретные задачи экономической интеграции в ее отдельных областях: формирование зон свободной торговли, финансово-кредитная сфера, защита окружающей среды, борьба с преступностью и так далее. Во главу угла должны ставиться не институциональные интересы формирования каких-либо группировок, а именно прагматические интересы продвижения сотрудничества в конкретных областях. И за счет продвижения таких конкретных проектов могут формироваться уже механизмы интеграции, которые бы создали прообраз для новых институциональных структур в регионе.

И третий принцип — это приоритет принципов демократии и прав человека, предотвращение коррупции, открытость и эффективность административных процедур, а также иные универсальные демократические ценности, которые должны соблюдаться странами-участницами интеграции.

С приходом к власти новой администрации в сентябре прошлого года позиции Японии по отношению к региональной интеграции в Восточной Азии не претерпели существенных изменений за исключением того, что идея создания Восточно-Азиатского сообщества была озвучена в качестве одного из приоритетов внешнеполитической стратегии. И упор при этом делался на общность судеб Японии со странами региона, ее моральный авторитет, понятие мягкой силы. То есть в подходах Японии к этому региону стали проявляться не только экономические, но и идеологические мотивы. Но конкретные механизмы строительства этого сообщества не были артикулированы. И во многом, по-моему, это связано с внутренней политической ситуацией в Японии, поскольку новый кабинет пока что не чувствует себя достаточно уверенно. Какие-то крупные программные инициативы как во внутреннеполитической, так и во внешнеполитической сферах пока не проявляются. А если они и выдвигаются, то в основном носят предвыборный, популистский характер и в основном ориентированы на внутреннюю политическую ситуацию.

Что касается России, то объективно существуют как позитивные, так и негативные стороны сотрудничества с Японией. Вернее, перспектив сотрудничества наших стран в направлении восточно-азиатской интеграции.

Если брать позитивные стороны, то есть оптимистические предпосылки такого сотрудничества, я бы выделил следующее. Во-первых, Япония стала продвигать собственную внешнюю политическую линию в международных отношениях, придерживаться курса активной дипломатии. И брать инициативу в свои руки. Эта активность предполагает и поиск новых партнеров, новых возможностей на международной арене. Россия становится в рамках такого подхода одним из ключевых субъектов.

Второй момент: между Японией и Россией отсутствуют крупные нерешенные проблемы, за исключением, конечно, территориальной. Эта проблема требует отдельного подхода, но более серьезно Японии отравляют политический климат отношения с другими странами АТР, где существует напряженность культурно-исторического характера, в том числе связанная со Второй мировой войной.

Здесь у России есть определенное преимущество по отношению к другим странам региона. Япония и Россия не являются заложниками этого исторического прошлого. Опять-таки я не беру территориальную проблему, которая, на мой взгляд, искусственно раздута — в основном с учетом внутриполитической ситуации внутри самой Японии.

И третий момент: японцы не ставят идеологические принципы во главу угла в своих внешнеполитических действиях. Это вопросы прав человека, демократия. То есть традиционно это прагматический, чисто утилитарный подход к международным отношениям. Япония и к России относится с прагматических позиций.

В первую очередь она заинтересована в установлении таких отношений, которые бы отвечали ее национальным интересам, прежде всего в экономической области. Например, в сфере энергетики. Это сфера большой функциональной значимости, в которой проявляются принципы подхода Японии к региональной интеграции. Именно в области энергетики, в освоении сырьевых ресурсов Сибири и Дальнего Востока программные документы японского правительства обозначают важное место России в качестве потенциального партнера.

Японию, однако, очень волнует ситуация на Дальнем Востоке и в Сибири, где наблюдаются диспропорции развития. С одной стороны, поднимается развитой Китай, с другой стороны — малонаселенная, не пользующаяся популярностью территория российского Дальнего Востока и Сибири. Скудные ресурсы, слабая инфраструктура — это в принципе является предметом большой озабоченности японской политической элиты.

И еще момент, действующий в отношении к России как негативный фактор, который тормозит включение России в интеграционные процессы. Российское правительство пока еще, на взгляд Японии, не выработало четкой позитивной стратегии развития регионов Дальнего Востока и Сибири, не создало инвестиционный климат для национального российского капитала. Сами российские компании неохотно инвестируют в эти регионы, что, на взгляд Японии, во многом отражает реальную ситуацию с бизнесом. И пока не будет выработана собственная стратегия развития регионов, не будут созданы условия для национальных компаний, иностранные компании вряд ли придут на Дальний Восток, считают в Японии. Поэтому и нам трудно рассчитывать на создание отношений взаимного партнерства.

Япония очень негативно оценивает элементы непредсказуемости в российской позиции. Это касается политики в сфере юридической защиты прав инвесторов. Были случаи, связанные с изменением законодательства и использованием природоохранного законодательства для решения вопросов прав собственности. Это с крайним раздражением подавалось в японских газетах. И если говорить о возможностях нашего взаимодействия с Японией, то энергетическая составляющая могла бы иметь принципиальное значение. Но Япония по-прежнему рассматривает Россию как сырьевой придаток региональной экономики.

Несмотря на широкий спектр возможностей интенсификации связей, трудно рассчитывать на прорыв в этом отношении. Это связано с тем, что структура экономических связей России с государствами АТР носит колониальный характер — сырье, которое поставляется на рынки региона, в любое время может быть заменено поставками из других стран. То есть не формируются логистические цепочки, которые бы создавали отношения взаимозависимости в экономической области. Такие цепочки формируются, например, между Японией и Китаем, Японией и странами АСЕАН, что позволяет создавать единый экономический механизм. С нашей страной пока такого механизма не формируется, поэтому участие России, с точки зрения японской стороны, может выражаться в поставках сырья.

Кроме того, в двусторонних отношениях Япония использует комплекс пострадавшей нации. А консерватизм японского общественного мнения не позволяет надеяться на коренное изменение политического климата, в частности, с учетом территориальной проблемы.

Поэтому думаю, что наибольший потенциал нашего сотрудничества находится вне рамок двухсторонних отношений. Этот потенциал может быть наиболее востребован внутри многосторонних структур. Прежде всего в АТЭС, в АСЕАН+6. Тогда Япония изменит свой подход и начнет поддерживать участие России в Восточно-Азиатском саммите. Это вполне реальная перспектива. Важно наше сотрудничество в рамках Киотского протокола, в АРФ и так далее. То есть в многосторонних форматах резервы сотрудничества Японии и России гораздо больше, а перспективы их реализации гораздо шире, чем на уровне двухсторонних отношений.

СТРЕЛЬЦОВ Дмитрий Викторович,
заведующий кафедрой востоковедения
МГИМО (У) МИД РФ


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".