Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№10, Октябрь 2010

ЭКСПЕРТИЗА

Сергей Лавров Внешние источники модернизации

 

Для нас нынешний политический год означает, прежде всего, максимально четкую и эффективную реализацию задач, поставленных на июльском Совещании российских послов и постоянных представителей Президентом Российской Федерации Д. А. Медведевым. Речь шла о практических делах в свете перемен, происходящих в международной ситуации, а главное — в свете требований, которые жизнь предъявляет к нашему внутреннему развитию.

По поручению Президента развернута работа по задействованию внешних источников модернизации. Этой задаче теперь подчинена вся наша внешнеполитическая деятельность. Выработаны критерии, на основе которых можно обоснованно судить о результативности принимаемых в нашей дипломатической работе мер. Готовятся решения по дальнейшему укреплению координирующей роли МИД.

Изложенный Президентом на Совещании послов анализ развития международной обстановки служит мощным сигналом о позитивной, модернизационной заряженности внешней политики России. Это подкрепляет позиции наших партнеров, единомышленников, также заинтересованных в скорейшем преодолении наследия холодной войны — как на уровне идей, так и в практических делах.

Когда мы говорим о модернизационной перенастройке нашей дипломатии, мы отнюдь не отказываемся от базовых принципов своей внешнеполитической философии: прагматизм, открытость, многовекторность, неконфронтационное продвижение национальных интересов. Наоборот, речь как раз идет о максимальном задействовании этих принципов применительно к сегодняшним императивам развития страны. На этом Президент особо акцентировал внимание.

Сегодня весь мир находится на переломном этапе своей эволюции. Либеральный капитализм прошел по кругу за последние 300 лет и уперся в те же ограничители, прежде всего нравственно-мотивационного порядка, которые были составной частью его «родовых мук». Это во многом уравнивает всех перед лицом общего модернизационного вызова. Новые реалии диктуют объединительную повестку дня в международных отношениях, поскольку противодействовать общим вызовам можно только коллективными усилиями, в духе солидарной ответственности.

Кризис радикально изменил условия дебатов по ключевым вопросам мирового развития с проекцией на то, кто и как «заказывает музыку» в международной финансовой архитектуре, что представляют из себя «общие ценности», которые, раз уж они «общие», должны и формулироваться коллективно, какими должны быть оптимальные модели социально-экономического развития.

О реальной повестке дня в Евро-Атлантике, к примеру, говорят дискуссии по поводу так называемого конца прогресса, то есть по таким вопросам, как поиск путей сохранения достигнутого в Европе уровня жизни, приведение потребностей человечества в соответствие с возможностями ресурсной базы планеты, сопряжение стратегий национального развития с необходимостью обеспечения развития в глобальном масштабе. По сути, идет переосмысление самого понятия прогресса.

Это напрямую связано с такой темой международных дебатов, как «переформатирование» роли государства в национальной и глобальной экономике. Комплекс этих вопросов стоит на повестке дня Ярославского политического форума, второе заседание которого состоится на следующей неделе с участием Президента России, лидеров ряда других государств, видных политических деятелей, ученых, практиков.

В свете обширного исторического опыта и прозрения, вызванного кризисом, приходит также понимание того, что первейшая обязанность каждого члена международного сообщества — навести порядок в собственном доме. Это согласуется с глубокой христианской истиной о хлебе насущном. Это не значит, что не должно быть планов на будущее, но они должны быть коллективным проектом.

Статус России, как и любой страны, в современном мире будет зависеть от способности к комплексной модернизации. Модернизации, которая будет охватывать не только социально-экономическую политику, включая стабилизацию финансового сектора и структурную перестройку экономики, но и все остальные стороны жизни общества, в том числе образование, образ жизни, общественное сознание, включая философию политических элит. Это также предполагает необходимость проводить внешнюю политику на основе четко определенных национальных интересов, прагматично, творчески, отбрасывая идеологическую и иную предвзятость.

Качественно новая ситуация ставит задачу гармонизации наших отношений со всеми партнерами, которые могут стать внешними источниками нашей модернизации. Им, в свою очередь, нужны возможности России, ее потенциал развития и экономического роста, ее рынок, ее финансовые и интеллектуальные ресурсы. Такая взаимная заинтересованность диктует логику взаимного проникновения экономик и культур, включая корпоративную и политическую практику и этику.

При этом речь не идет об отказе от нашей истории, наших нравственных и духовных ценностей, от всего того лучшего, что дало нам и миру многовековое историческое развитие страны. Речь идет о той самой национализации внешней политики, если выражаться языком канцлера А. М.Горчакова, которая всегда следует за очередным периодом потрясений, каковыми были для России 90-е годы прошлого века.

Все критики реформ Петра I тщательно обходят вопрос о том, что стало бы с Россией, если бы она не пошла по намеченному им пути. А вопрос стоял очень жестко — или модернизация и участие в европейских делах на равных, или превращение страны в материал для территориально-политического переустройства восточной части Европы. Не побоюсь сказать, что при всех различиях между нашим временем и той эпохой, сегодня вопрос стоит не менее актуально.

России нужны модернизационные альянсы с ведущими государствами, такими как Германия, Франция, Италия, с Европейским Союзом в целом. Если раньше взаимодополняемость наших экономик понималась как обмен сырья на промышленные товары, то сегодня необходим качественно иной подход, нацеленный на создание общего торгово-экономического, инвестиционного, технологического, гуманитарного пространства. Трансформационное значение для всей европейской и евроатлантической политики и практики имел бы взаимный отказ от визового режима поездок между Россией и Евросоюзом. Его сохранение может создать проблемы для реализации наших общих планов. На саммите в Ростове три месяца назад мы передали партнерам проект соответствующего соглашения и ожидаем конструктивной реакции.

На ростовском саммите Россия — ЕС был взят курс на «Партнерство для модернизации». Он предполагает совместную разработку крупных проектов, позволяющих максимально задействовать сравнительные преимущества сторон и обеспечить устойчивость наших экономик к возможным новым «волнам» глобального кризиса.

Недавний визит в США Президента Д. А. Медведева показал, что инновационное сотрудничество создает позитивную повестку дня и в наших отношениях с Америкой. Крупнейшие мировые державы никогда не будут соглашаться во всем. Но стремление услышать партнера и выйти на общее понимание текущего этапа мирового развития, то есть того, в каком мире мы живем и в каком направлении он эволюционирует, создает условия для большего согласия и на уровне практической политики, подходов к конкретным международным проблемам.

Мы не со всем можем согласиться, например, с содержанием обнародованной в мае Стратегии национальной безопасности США. В ней немало традиционных элементов внешнеполитической философии, которые попросту устарели. Но важно другое, и это как раз то, что нас объединяет: понимание того, что основу национальной безопасности составляет устойчивое и поступательное внутреннее развитие. Совпадает с нашим и американский комплексный подход к обеспечению безопасности, исходящий из признания ограниченности того, что может быть сделано с опорой на военную силу. Мы также приветствуем разворот в сторону многосторонней дипломатии и коллективных усилий в интересах решения общих для всех государств проблем. Все это, повторю, присутствует в Стратегии национальной безопасности США.

В этой связи отмечу книгу П. Бейнарта «Синдром Икаруса», которая издана под эгидой нью-йоркского Совета по международным отношениям и содержит весьма критический разбор внешнеполитической философии США, определявшей роль Америки в мировой истории прошлого века, в ее триумфах и трагедиях. Позиция автора, его откровенность не может оставить равнодушным. Считаю это высоким стандартом интеллектуальной честности. Это подтверждает, что при нынешней администрации перемены в Америке могут стать реальностью, и тем самым будут укрепляться основы для общего прагматического знаменателя во внешней политике между Россией, США и Европой, для выработки культуры коллективного лидерства в мировых делах вместе с другими ведущими державами.

Для XX века была характерна сверхидеологизированность, имевшая катастрофические последствия для Европы и всего мира, включая две мировые и холодную войну. Сейчас мы понимаем, какой бездумной тратой человеческих жизней и материальных ресурсов была борьба конфликтующих идеологий, продвигавших конфронтационные, подчас утопические проекты. Эта борьба отвлекала от реальных, по-настоящему экзистенциальных проблем человечества, включая глобальную бедность, деградацию окружающей среды, изменение климата, природные и техногенные катастрофы.

Для нынешних угроз безопасности не может быть простых решений в духе линии Мажино или односторонних проектов глобальной ПРО. Они не могут служить альтернативой поиску переговорных решений существующих проблем. Завышение ставок не оставляет места для рационального анализа и продуманных, реалистичных решений. На смену этому узкому подходу должен прийти по-настоящему широкий, но в то же время заземленный, основанный на реальных фактах взгляд на вещи. Это актуально и для решения такой задачи, как модернизация режимов контроля над обычными вооружениями, укрепление доверия и безопасности в военной сфере.

Сейчас есть все основания говорить о преобладании тенденции к конвергенции на уровне идей и политики. Но не в смысле унификации, как об этом говорилось когда-то в середине прошлого века, а в плане обеспечения культурно-цивилизационной совместимости мира. Все это диктует, как говорил Президент Д. А. Медведев на Совещании послов, смену парадигмы международных отношений на основе не баланса сил, а баланса интересов.

Наша инициатива о заключении Договора о европейской безопасности ориентирована на то, чтобы завершить переход в евроатлантической политике от старой повестки дня к новой, подвести прочный правовой фундамент под провозглашенный в 90-е годы принцип равной безопасности для всех в Евро-Атлантике. Без разрыва с прошлым насущные, жизненно важные интересы стран региона ОБСЕ будут еще долго оставаться в заложниках прежних инстинктов и предрассудков, интеллектуальной и политической инерции времен «холодной войны». Поэтому успех саммита ОБСЕ в конце этого года будет зависеть от наличия у всех государств политической воли совершить такой коллективный прорыв в будущее, подведя черту под неопределенностью последних двадцати лет.

Все народы евроатлантической семьи заслуживают ясности в наших общих делах. Возможности для такого коллективного «мозгового штурма» предоставляют различные дискуссионные площадки, включая проводимое в октябре в Москве выездное заседание Мюнхенской конференции по вопросам безопасности.

Большей внятности мы ждем от наших партнеров в НАТО. Двойственное существование альянса — между прошлым и будущим — чрезмерно затянулось. К сожалению, свидетельством тому являются дискуссии вокруг подготовки новой стратегической концепции НАТО. Не могу не согласиться с В. Ишингером и У. Вайссером, которые считают, что подготовленный в плане вклада в новую стратегическую концепцию НАТО доклад «группы мудрецов» едва ли может служить стратегическим ответом на российские инициативы по европейской безопасности и что устойчивая архитектура безопасности в Европе появится, только если НАТО сможет правильно выстроить свои отношения с Россией.

Хотелось бы, чтобы альянс завершил свою политическую трансформацию в современную организацию в области обеспечения безопасности и был бы готов участвовать в равноправном сетевом сотрудничестве с другими игроками, включая Россию и ОДКБ, при безусловном уважении норм международного права, прежде всего Устава ООН.

Важнейший момент в наших практических отношениях с НАТО — это необходимость достижения реального прогресса в борьбе с афганским наркотрафиком, который непосредственно связан с финансированием экстремизма и терроризма и создает угрозу международному миру, уже реально проявляющуюся в России и многих других странах.

Полтора года назад мы сделали вывод о тенденции к укреплению в мировой политике регионального уровня управления в условиях временной «деглобализации», связанной не только с финансовым кризисом, но и кризисом всей международной системы. Речь идет об интенсификации процессов регионального и субрегионального сотрудничества и интеграции. Региональные структуры стремятся брать на себя больше ответственности за положение дел в своих регионах, как это и предусмотрено Уставом ООН. Такая децентрализация должна заложить прочную основу для нового витка глобализации, преимущества которой будут более равномерно распределены по странам и регионам.

Регионализация глобальной политики имеет прямое отношение и к пространству СНГ. Развитие интеграционных процессов в регионе опирается не только на наш общий исторический ресурс, который огромен, но и на общность императивов развития. Задачи модернизации актуальны для всех. Особое значение имеет создание условий для функционирования в рамках СНГ инновационного межгосударственного пространства, совместимого с общеевропейским научно-технологическим пространством. На это направлена разрабатываемая в настоящее время Межгосударственная целевая программа инновационного сотрудничества государств-участников СНГ на период до 2020 года.

При этом важно — как для самих стран Содружества, так и для проявляющих интерес к нашему региону других государств — сосредоточиться именно на насущных задачах развития, а не на попытках получить геополитические преимущества в духе «игр с нулевым результатом». К чему приводят такие «игры» мы все увидели в августе 2008 года.

Как и в международных делах, стабильность внутри государств является абсолютной ценностью, непреложной предпосылкой решения имеющихся проблем. События последних лет на пространстве СНГ убедительно показывают, что никакие позитивные процессы — ни общественно-политические, ни социально-экономические — не могут развиваться в условиях дестабилизации. Яркий пример — Киргизия, пережившая вторую «революцию» за последние пять лет. Стараемся помочь успокоить ситуацию, как по двусторонней линии, так и по линии ОДКБ и ШОС. Готовы к совместным дополнительным усилиям с другими партнерами по содействию нормализации обстановки.

В мировой политике и экономике продолжает возрастать роль Азиатско-Тихоокеанского региона. Сегодня здесь начинает складываться новая, более совершенная архитектура безопасности и сотрудничества. Россия вносит вклад в этот процесс. На совещании в Хабаровске в июне с. г. Президент поставил задачу добиться полноценной интеграции Восточных регионов России в АТР. В этом мы видим важный ресурс в работе по обеспечению инновационного и в целом социально-экономического развития Сибири и Дальнего Востока. Предстоит большая работа по реализации планов сотрудничества, которые у нас есть с ключевыми партнерами в АТР — Китаем и Индией, а также с Японией, Республикой Корея, Вьетнамом, Сингапуром и другими странами АСЕАН.

Немало неплохих заделов на латиноамериканском направлении. За последние годы политические отношения России со странами этого быстро набирающего вес региона вышли на качественно новый уровень. Сегодня требуется перевести этот политический капитал в совместные взаимовыгодные проекты в передовых областях.

Существенно оживились и наши связи с Африкой. По мере решения тяжелых проблем этого континента его огромный ресурсный потенциал станет одним из ключевых факторов мирового развития. Мы готовы помогать нашим африканским партнерам, развивая и укрепляя давнюю солидарность нашей страны с их справедливыми чаяниями.

Многовекторная сетевая дипломатия является ответом на новую реальность, включая «рассредоточение глобальной силы» — военно-политической, экономической, финансовой, «мягкой» и любой другой. Эта реальность предполагает гибкие формы взаимодействия различных групп государств в целях обеспечения совпадающих интересов — как это делается в «Группе двадцати», в «Восьмерке», в рамках БРИК. Важно просчитать возможные варианты развития этих процессов, определить оптимальные конфигурации для решения тех или иных задач.

Хотел бы отдельно остановиться на ситуации вокруг Ирана. Не просто потому, что его ядерная программа вызывает обеспокоенность в мире, не потому, что эта тема выходит даже за рамки проблемы нераспространения ОМУ, а еще и потому, что она приобретает значение одного из наиболее острых вопросов глобальной политики.

Разумеется, иранская сторона, и мы об этом не раз напрямую говорили нашим иранским партнерам, должна обеспечить требуемый уровень открытости и сотрудничества с МАГАТЭ, которое действует от имени международного сообщества и при поддержке Совета Безопасности ООН. Внесение ясности во все остающиеся вопросы не только необходимо, но и отвечало бы прежде всего интересам самого Ирана.

Вместе с тем большая ответственность лежит и на всех, от кого зависит поиск общеприемлемой развязки. Имею в виду прежде всего участников так называемой группы шести, которую еще иногда называют «пять плюс один» или «три плюс три». Эта группа достаточно представительна, и на ее рекомендациях основана вся политика мирового сообщества по иранскому вопросу. Здесь мы исходим, прежде всего, из той фундаментальной истины, что никакие проблемы современного мира не имеют силовых решений.

На Совещании послов Президент изложил наше видение комплексного урегулирования в региональном контексте как объективно единственно возможного, то есть с учетом всех факторов этого большого и очень неспокойного региона. Проблема иранской ядерной программы носит системный характер, касающийся в том числе, не будем скрывать, несовершенства действующего режима нераспространения ядерного оружия. Стало быть, и подход к ее решению должен быть системным и обязательно основанным на международном праве. Как и в суде, правосудие не только должно вершиться, но для всех должно быть очевидным, что вершится именно правосудие, в полном смысле этого слова.

Мы не раз отмечали, что санкции, как правило, не приводят к желаемым результатам. Их роль — подать сигнал, простимулировать переговорный процесс. Не говоря уже о том, что невозможно изолировать такую страну, как Иран, без тяжелых последствий для региона и мира в целом.

Надо трезво и честно проанализировать всю возможную стратегию международного сообщества, прежде чем предпринимать какие-либо действия, которые сделают нас заложниками бесконтрольного развития событий. Какие бы сложности ни стояли на нашем пути, а их будет много, договариваться в любом случае придется, и чем скорее мы займемся серьезными переговорами, тем лучше.

В этой связи могу только приветствовать недавнее подтверждение Президентом США Б. Обамой его линии на нормализацию отношений с Ираном. В Вашингтоне, судя по всему, понимают, что согласованные шаги по вовлечению Ирана в переговоры, в том числе по решению региональных проблем, позволят позитивно влиять на расчеты и намерения иранской стороны.

Начать можно с осуществления мер доверия — таких, как поставка топлива для Тегеранского исследовательского реактора (мы по достоинству оценили соответствующие инициативы Бразилии и Турции), с налаживания взаимодействия по стабилизации Афганистана. Иран может реально сыграть здесь очень позитивную роль.

Принципиальный момент: действия всех членов мирового сообщества должны быть солидарными, то есть осуществляться на основе обоюдной ответственности. Мы не можем согласиться с тем, когда параллельно с коллективными усилиями в СБ ООН партнеры принимают односторонние решения о санкциях, в том числе экстерриториальных, которые подрывают саму основу дальнейших совместных действий.

Регион Ближнего и Среднего Востока перегружен кризисами. Достаточно сказать об арабо-израильском конфликте. Уже не может быть никаких оснований для его неурегулированности, тем более сейчас, когда блоковое противостояние ушло в прошлое. Стороны должны отказаться от средневековых, а то и ветхозаветных, представлений друг о друге и начать договариваться. Шанс на это дает возобновление буквально завтра, я надеюсь, прямых палестино-израильских переговоров. Основа для договоренности имеется и в резолюциях ООН, и в арабской мирной инициативе, и в документах «квартета».

В более широком плане требуется комплексная стратегия решения всех ключевых взаимосвязанных проблем Ближнего и Среднего Востока, что предполагает не в последнюю очередь предотвращение здесь гонки ядерных вооружений. Нельзя дать истории повториться. Ядерное оружие не обеспечивает безопасность. Поэтому мы активно способствовали на Обзорной конференции государств-участников Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) весной этого года принятию решения о том, чтобы провести в 2012 году международную конференцию по созданию на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного и других видов ОМУ и средств их доставки.

Этот регион уже был предметом дестабилизации извне в целях его «переустройства» под чужие интересы, по чужим лекалам. От развязывания здесь новой широкомасштабной конфронтации никто не выиграет. Все только проиграют.

Как известно, политика — это прежде всего умение выбирать. Хотелось бы, чтобы все сделали выбор в пользу ответственной коллективной стратегии, которая давала бы решение проблем, а не создавала новые.

2 сентября была отмечена 65-я годовщина Победы на Дальнем Востоке, окончания Второй мировой войны. Я убежден, что память о Победе народов СССР в Великой Отечественной войне всегда будет источником нашей веры в себя, нашей веры в будущее России. Советский Союз сломил хребет полчищам «третьего рейха», причем вопреки сталинизму, несмотря на его преступления, которые лишь увеличили крестную ношу наших дедов и отцов, всего военного поколения. Главным фактором Победы была способность народа к самопожертвованию. Не случайно именно эту тему начисто игнорируют те, кто занимается фальсификацией истории той войны, те, кто не видит места для нравственности в международных отношениях. Достойным ответом таким фальсификаторам стал парад в Москве 9 мая этого года, когда по Красной площади торжественно прошли подразделения вооруженных сил всех стран СНГ, Великобритании, Польши, Франции и США.

На всех этапах очень сложного исторического пути нашей страны — богатого трагическими событиями и достижениями, которым не было равных, — Россию невозможно было представить изолированно, вне окружающего контекста. Так же невозможно представить европейскую и мировую историю — со всеми ее катастрофами и триумфами человеческого разума, человеческого духа — без России, без ее вклада: экономического, финансового, культурно-цивилизационного, без вклада, внесенного кровью и потом, жертвами и разрушениями.

Сейчас, по итогам очередного витка глобализации, трудно себе представить будущее России в отрыве от окружающего мира, как и будущее остального мира в отрыве от будущего нашей страны.

Курс на модернизацию дает нашей дипломатии внятные цели, понятные внутри страны и за рубежом. Он выводит нас на широкий стратегический простор в международных делах, раздвигая внешнеполитический горизонт по всем азимутам, помогает подкрепить делом нашу линию на продвижение позитивной международной повестки дня.

Модернизация предполагает дальнейшее развитие демократических институтов, гражданского общества, налаживание современных конструктивных механизмов связи с ними, взаимодействие между культурами и религиями. Роль МИДа в этом процессе должна включать, с одной стороны, обмен опытом с партнерами, содействие внедрению в преломлении к нашим планам передовых идей и наработок, с другой — защиту прав и интересов россиян за рубежом, активное участие в совершенствовании международных стандартов в гуманитарной сфере и, конечно, в контроле за их соблюдением.

Существенный ресурс — это более широкое вовлечение во внешнеполитический процесс парламентской дипломатии, российских политических партий, неправительственных организаций, экспертного сообщества, деловых кругов. В этих целях создаются Российский совет по международным делам и Фонд поддержки публичной дипломатии им. А. М. Горчакова. Сотрудничество с религиозными организациями, которым мы занимаемся, важно для межцивилизационного и межконфессионального диалога, содействия укреплению межнационального согласия, продвижения миротворческих процессов.

Необходимо также полнее использовать интеллектуальный и профессиональный потенциал наших зарубежных соотечественников, их идеи и предложения, которые учитывают и их знание России, и их опыт в стране проживания.

Как подчеркивал на Совещании послов Президент Д. А. Медведев, современная дипломатия должна быть маневренной, гибкой, легкой на подъем, способной решать весь спектр задач, стоящих перед Россией как неотъемлемой частью глобального мира. Крайне актуально постоянно укреплять и обновлять инструменты внешней политики.

Сегодня дипломатия, как говорится, вышла «в поле», в «горячие точки», взаимодействует с военными и гражданскими специалистами, бизнесом. Острейшим внешнеполитическим инструментом стал институт международного наблюдения за выборами.

Все это требует безукоризненного владения современными методами внешнеполитической работы, способности быстро концентрировать ресурсы на стратегических направлениях.

Подготовлено по выступлению в МГИМО (У) МИД России 1 сентября 2010 года


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".