Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№1, Январь 2012

ПОВЕСТКА ДНЯ Первая мировая: аспекты и оценки

Александр Сагомонян Эпицентр взрыва

 

Балканская подсистема международных отношений – сложнейший узел национальных, территориальных, межблоковых и других противоречий – в начале ХХ века.  Кризис июля 1914 года пошел по уже дважды пройденному сценарию, но с совершенно иным, катастрофическим, результатом. В изучении Первой мировой войны до сего дня наиболее дискуссионной остается проблема ее происхождения: почему  эта война  все-таки началась и какие силы, несут за нее главную «вину».

Как и всякое значительное историческое событие, война была итогом  долгого,  «глубинного» развития исторических процессов, и одновременно – результатом случайного совпадения, схождения в одну точку неопределенного множества  действий и обстоятельств.   В этом процессе  было завязано в один клубок столько различных факторов объективного и субъективного характера, в том числе не вполне  рациональных,  что почва для исследования вряд ли когда-нибудь будет возделана до конца.

Выявляются все новые стороны этой масштабной проблемы. В том числе, вопрос о субъективных представлениях и мотивах акторов, во многом определявших их действия в кризисный момент.  Неудивительно, что и сам «эпицентр взрыва», Балканский регион,  по-прежнему находится  в фокусе исследовательского интереса – как часть Европы, для которой та, столетней давности история, еще не вполне завершилась.

Хорошо известно, что прологом войны послужил австро-сербский конфликт, но конечно не сам по себе, а как часть сложной, сложившейся в Европе к рубежу веков системы связей и союзов, противоречий и «исторической» вражды,  интересов и претензий, проецировавшихся на балканский узел. Некоторые историки, вслед за французом Полем Ренувеном, считают, что отдаленной предпосылкой Великой войны явились перемены в расстановке сил в Европе, произошедшие в результате национального объединения Германии и Италии к 1870 годам. Разумеется, ни о какой неизбежности, или предопределенности войны говорить не приходится: реализовавшийся затем на практике сценарий  отнюдь не был запрограммирован. На наш взгляд, к числу подобных отдаленных, но более явных  предпосылок следует отнести  формирование внутри Венской системы международных отношений Балканской подсистемы – важнейшего «геополитического центра», вокруг которого разворачивалась борьба великих держав.

Балканская подсистема складывалась на протяжении нескольких десятилетий, в бурной борьбе, по мере нарастания кризиса и ослабления двух полиэтничных империй – Османской и Австро-Венгерской, а также укрепления так называемых малых национальных государств. Важнейший рубеж в созревании подсистемы – конец 1870-х годов. А решающими в этом процессе стали постановления Берлинского конгресса (1878). Подсистема была исключительно нестабильной и даже взрывоопасной. Это было во многом связано с уникальной исторической судьбой Балканского региона и с его столь же уникальным этническим и конфессиональным разнообразием.

Распутать все существовавшие здесь узлы противоречий так, чтобы не было недовольных, вряд ли было возможно. Упомянем еще лишь один фактор нестабильности: все более самоуверенное поведение Австро-Венгрии, которая в своих антиславянских акциях могла, с определенного момента,  твердо рассчитывать на помощь союзной Германии. Для двуединой монархии подобные акции – перед лицом политического и экономического подъема Сербии и других балканских стран – были отчаянным способом самосохранения.

Балканская подсистема развивалась от кризиса к кризису, но до некоторых пор эти кризисы удавалось гасить. На рубеже веков, когда в Европе  произошло окончательное разделение на два противостоящих блока, локальные кризисы стали приобретать все более драматичный характер, а их мирный исход становился все менее вероятным. Собственно кризис  июля 1914 года начал развиваться по уже несколько раз пройденному сценарию – в 1908–1909 и в 1912–1913 годах. С теми же действующими лицами, с аналогичной «завязкой» и с тенденцией к эскалации вмешательства великих держав.

Боснийский кризис 1908 года стал первым на Балканах, возникшим уже при межблоковом противостоянии, когда любой внешнеполитический шаг страны–члена блока приобретал новое измерение. Аннексия Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины (на которые претендовала Сербия) вызвала естественный протест со стороны сербского правительства и желание России получить «компенсацию». Далее развитие ситуации проходит следующие этапы: обострение австро-сербской вражды; угрозы Сербии со стороны Австрии  и военные приготовления сторон;  заявления России в поддержку сербов. Наконец,  Германия твердо гарантирует  помощь  своей союзнице в случае вмешательства России в конфликт: это и был «момент истины», воспроизведение которого в июле 1914-го стало началом необратимой цепной реакции.

 Весной 1909 года напряжение достигает высшего накала, однако затем начинается попятное движение. Россия решила проявить уступчивость, тем более что Англия и Франция заняли сдержанную позицию, фактически отказав своей союзнице в поддержке.  Но и Вене, торжествующей победу,  пришлось отказаться (на этот раз) от своей «программы-максимум» – разгрома соседней славянской страны. Главный позитивный результат заключался в том, что войны удалось избежать, однако всем было ясно, что конфликт не разрешен, а только «заморожен». Сербия не отказалась от своих планов объединения югославянских народов, а Россия – от поддержки своих союзников на Балканах. Необратимое ухудшение отношений  между Россией и Австро-Венгрией получило резонанс в общем усилении межблоковой напряженности.

Балканская подсистема была очень тесно связана с «курирующими» ее великими державами. Но поступательное внутреннее развитие славянских стран привело к тому, что настал момент, когда они попытались сами, собственными силами решить проблему территориального и национально-государственного устройства. Возникшая при содействии российской дипломатии Балканская лига (в составе Сербии, Болгарии, Греции и Черногории) рассматривалась первоначально как противовес Австро-Венгрии, но выдвинула совсем иную цель: изгнать турок из Европы и разделить добытое таким образом турецкое наследство. По собственной инициативе лига начала Первую балканскую войну (октябрь 1912–май 1913).

Надо сказать, что военно-политический союз «малых» стран оказался достаточно эффективной формой решения ими общих внешнеполитических целей: турецкие войска были разгромлены на всех направлениях, Османская империя лишилась почти всех европейских территорий. По сути, она перестала быть весомым фактором балканской политики. Более того, укрепление позиций славянских стран ставило под угрозу аналогичный статус дуалистической монархии, что и стало источником нового австро-сербского кризиса.

С самого начала войны Австро-Венгрия приступила к военным приготовлениям, причем не только на Балканах, но и в Галиции. Больше всего Вену беспокоило продвижение сербских войск к Адриатическому побережью, вглубь Албании, которую австрийские власти видели «независимым» государством под своим протекторатом, а также  степень участия России. Поддержка Германии, вплоть до вооруженного вмешательства,  не вызывала сомнений. В свою очередь в российской столице обсуждался вопрос о частичной мобилизации. Угроза общеевропейской войны обретала реальность, развитие событий шло, таким образом, по уже знакомой схеме.  Но и на этот раз в кульминационный момент кризиса Вена и Петербург решили не доводить дело до военного столкновения и удовлетвориться компромиссным вариантом, сделав заявление о стремлении сохранить статус-кво.

По завершении Первой балканской войны  участницам лиги не удалось самостоятельно разделить плоды победы и установить новый баланс, причем подключение великих держав не привело к урегулированию. В рамках Балканской подсистемы начинается борьба не просто за территориальные переделы, но за лидерство, за выстраивание новой иерархии. Опасение вызывает резкое усиление Болгарии, которая претендует на роль доминирующей силы в регионе. Не желая идти на уступки союзникам по Балканской лиге, она находит полное понимание со стороны Австро-Венгрии и Германии и в июне 1913 года открывает военные действия против Сербии. Вторая балканская война стала таким образом не только продолжением  Первой, но войной между бывшими союзниками – один из редчайших  случаев в истории. Кроме Сербии, Греции и Черногории против Болгарии выступили также Турция и Румыния. Эта трудно представимая ранее коалиция имела значительный перевес и очень быстро одержала победу.

В результате Второй балканской войны установился новый баланс внутри Балканской подсистемы международных отношений. Произошло значительное усиление Сербии,  которая заявила о себе как о региональном лидере и все более настойчиво стала претендовать на роль объединителя югославянских земель. Кроме того, был ликвидирован территориальный разрыв между нею, Грецией и Черногорией. Появились общие границы. Болгария, напротив, была ослаблена и стремилась к реваншу.  Установление враждебных отношений между Сербией и Болгарией ослабляло обе страны и с неизбежностью толкало их в противоположные военно-политические блоки.

После Балканских войн Балканы не просто остались одним из главных очагов европейского напряжения, но очагом самым взрывоопасным.  С одной стороны, страны региона все больше претендовали на самостоятельность, что напрямую затрагивало интересы Австро-Венгрии как великой державы, и даже само ее существование. И главной персоной нон грата представлялась Сербия, от которой в Вене мечтали тем или иным образом избавиться. С другой стороны, зависимость региона от общеевропейского баланса усиливалась, хотя и приобретала более сложные формы. Ведь за спиной Сербии стояла Россия, а за спиной Австро-Венгрии – Германия, к которой тяготела Болгария. Линия европейского раскола протянулась через Балканы, привнеся логику блокового противостояния в развитие локальных конфликтов.

В условиях, когда «европейский концерт» фактически перестал существовать, когда произошло межблоковое разделение континента, система не выдержала испытания очередным австро-сербским кризисом, разразившимся летом 1914-го.

Сагомонян Александр Артурович,
заведующий кафедрой теории и истории международных отношений
Московского государственного лингвистического университета,
профессор факультета мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова,
доктор исторических наук


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".