Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№4, Апрель 2016

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Высшее образование: состояние и перспективы
Парламентские слушания

 

Вячеслав НИКОНОВ
Председатель Комитета по образованию Государственной Думы

Сейчас всем ясно, что такие понятия, как «экономика», «знание», «информационное общество», «постиндустриальное общество» — не только фигуры речи. Будущее, безусловно, принадлежит интеллекту, образованным нациям, которые способны поддерживать интеллектуальный потенциал на уровне выше остальных.


С одной стороны, мы можем быть довольны нашей образовательной системой и высшим образованием. Во всяком случае, по количеству людей, имеющих высшее образование, мы занимаем первое место в мире. Но мы понимаем, что оснований для особой радости в этом нет. Часто за цифрами стоят не самые качественные вузы и образовательные программы. А порой за этим стоят показатели, которые не отражают никакого интеллектуального лидерства.
Вопросы высшего образования вызывают очень большое общественное внимание, и поэтому мы проводим наши парламентские слушания, чтобы сверить часы, узнать мнения представителей ведомств, которые занимаются проблемами образования. А это все государственные организации, поскольку образование — предмет исключительно комплексный.


Существует очень большое количество проблемных зон. Одно их перечисление может занять больше времени, чем это может позволить какой-либо регламент. Тем не менее я назову проблемы, которые сейчас вызывают повышенное внимание и которые, я уверен, найдут отражение в нашей дискуссии. Это вопросы приема студентов, права студентов, это условия для занятий и проживания студентов, плата за обучение на коммерческих отделениях, доступность получения высшего образования в малых городах и сельской местности, доступность образования для инвалидов.


А еще — проблемы качества образования, образовательных и профессиональных стандартов, содержания образования, воспитательного компонента, структуры специальностей. Фундаментальная проблема — финансирование образования. Отсюда — заработная плата профессорско-преподавательского состава и научных сотрудников, критерии оценки эффективности работы вузов, которые до сих пор вызывают очень большие вопросы, структура учреждений высшего образования, их слияние, особенно разнопрофильных вузов. Множество вопросов, конфликтов, противоречий.


Есть проблемы, связанные с наукометрией, с измерением показателей научной деятельности высших учебных заведений. Аспирантура как новый уровень образования, на мой взгляд, еще в полной мере не состоялась. Подготовка кадров высшей квалификации, докторантура, диссертационные советы вузов, проблемы специалитета для инженерных специальностей, прикладной бакалавриат, педагогическое образование и педагогические вузы, негосударственные вузы, ведомственные вузы, проблемы псевдообразования, проблемы трудоустройства выпускников. Наконец, международные связи, вузовская и академическая наука.
И это далеко не полный перечень проблемных зон, которые вызывают большие вопросы. Слово для доклада — Александру Алексеевичу Климову.

 

Александр КЛИМОВ
Заместитель министра образования и науки Российской Федерации

Безусловно, сегодня качественное высшее образование является главным фактором повышения конкурентоспособности российской экономики.
Совместными усилиями удалось решить проблему доступности бесплатного высшего образования. Напомню, что на протяжении последних четырех лет каждый второй выпускник школы может поступить на бюджетную форму обучения в высшее учебное заведение. Существенно изменились процедуры распределения бюджетных мест. И мы здесь исходим из интересов и потребностей как отраслей промышленности, так и регионов Российской Федерации.

При конкурсном распределении контрольных цифр приема на будущий учебный год были учтены пожелания 13 тысяч российских работодателей, определены 22 центра ответственности, которые участвуют в разработке объемов бюджетных мест и распределении квот по регионам Российской Федерации.


В перспективе до 2020 года отраслевые министерства и объединения работодателей с учетом мнений субъектов Федерации прогнозируют растущую потребность в таких направлениях обучения, как педагогика, здравоохранение, инженерная подготовка, IT-технологии, ядерная энергетика, авиационная и ракетно-космическая техника, кораблестроение.


Это обусловливает необходимость увеличения бюджетного приема на педагогические и инженерные направления подготовки, что и происходит на протяжении последних четырех лет. У нас системно снижается объем бюджетных мест, которые мы выделяем на направления «экономика», «менеджмент», «юриспруденция» в силу, как мы считаем, достаточно большого объема подготовки, проведенной в предыдущие годы.
В 2017 году 46 процентов бюджетных мест выделяется на инженерную подготовку, и 14 процентов — на подготовку будущих педагогов. Надо отметить, что у абитуриентов увеличился интерес к этим направлениям. Во всяком случае конкурс на эти направления обучения в прошлом году заметно вырос.


Работа министерства по повышению престижа инженерного образования дает ощутимые результаты. По данным Рособрнадзора, заявления на участие в ЕГЭ в 2016 году по физике подали на 21 тысячу больше школьников, чем в прошлом году. Аналогичная тенденция и по количеству желающих сдавать другие предметы естественнонаучного цикла. Химию, например. На 10 тысяч увеличилось количество школьников, которые подали заявления на сдачу ЕГЭ. Мы фиксируем, что увеличивается спрос выпускников школ на инженерные и технологические направления и специальности.


Совместно с Рособрнадзором и Пенсионным фондом мы проводим оценку трудоустройства выпускников. Самые востребованные на рынке труда — выпускники инженерных и технологических направлений и специальностей. Свыше 80 процентов выпускников было трудоустроено в течение первого года после окончания вуза. Примерно такая же ситуация с выпускниками-педагогами: 77 процентов трудоустроились в течение года после выпуска. Это выше, чем по всем остальным направлениям подготовки. По экономическому направлению подготовки самая низкая степень трудоустройства. Каждый второй выпускник, не устроившийся в течение года, учился по направлению «экономика».
Наша политика сегодня — сближение высшего образования с потребностями работодателей. Мы работаем в тесной связке с крупнейшими промышленными предприятиями, государственными компаниями. Ориентируемся на расширение практик целевого обучения, создания базовых кафедр, расширения сетевого взаимодействия образовательных организаций и предприятий реального сектора экономики.


У нас ежегодно растет доля прикладного бакалавриата. Это программа, где практической компоненте уделяется особое внимание. По итогам мониторинга приемной кампании этого года на обучение по программам прикладного бакалавриата принято в 1,4 раза больше студентов, чем в предыдущем году. Уже создано примерно 1600 базовых кафедр на предприятиях и в организациях, планируется создание в ближайшее время еще 400 базовых кафедр. Чтобы упростить процедуры создания базовых кафедр, мы подготовили изменения в Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации». Сейчас они находятся на рассмотрении в правительстве. Поправки, которые мы предлагаем, позволяют упростить процедуры создания базовых кафедр на территории тех муниципальных образований, где располагаются соответствующие предприятия. Часто это предприятия оборонно-промышленного комплекса. Это позволит ведущим техническим университетам создавать базовые кафедры в других субъектах Российской Федерации, что сегодня ограничено законом.

Сегодня мы активно используем инструменты целевого приема для реализации проекта «Новые кадры для оборонно-промышленного комплекса». Этот проект активно поддерживается и Военно-промышленной комиссией, и ключевыми предприятиями-производителями. В рамках проекта подготовки кадров для оборонно-промышленного комплекса в настоящее время обучается свыше 6 тысяч студентов-целевиков. Выделены средства и созданы 22 базовые кафедры на площадках предприятий ОПК.


Хочу подчеркнуть, что мы оказывали инфраструктурную поддержку только тем вузам, которые реально взаимодействуют с предприятиями оборонно-промышленного комплекса. Национальные исследовательские и федеральные университеты и так получили достаточную поддержку в рамках программ развития, поэтому поддерживались либо вузы, которые располагаются рядом с предприятиями, либо их филиалы, обеспечивающие кадрами предприятия ОПК.

В проекте по модернизации педагогического образования, который реализуется третий год, министерство образования и науки разработало 110 новых модулей, из которых собираются программы бакалавриата и магистратуры. Всего в проекте участвовало 45 вузов из 30 субъектов Российской Федерации. В апробации прошли обучение по этим модулям более 6 тысяч студентов этих вузов. Работа будет продолжена.

Мы планируем внести изменения в Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации», который сделает более конкретной работу по целевому обучению. Это касается обязательной трехлетней отработки целевиков на предприятиях, это включение в перечень вузов, которые могут гарантировать обучение и целевой прием. Причем вузов, взаимодействующих с базовыми организациями оборонно-промышленного комплекса. Надо учитывать, что большое количество предприятий не являются государственными, не содержат доли с государственным участием, но входят в реестр, который ведется Министерством промышленности и торговли Российской Федерации. А это 1200 предприятий оборонно-промышленного комплекса.


Серьезная работа — сопряжение федеральных государственных образовательных стандартов с профессиональными. Свыше восьмисот профессиональных стандартов Минтрудом утверждено, и мы, в соответствии с законодательными нормами, ведем актуализацию требований федеральных государственных образовательных стандартов, координации, синхронизации этих требований с профессиональными стандартами. Эта работа ведется совместно с Национальным советом при Президенте Российской Федерации и отраслевыми советами, которые созданы Национальным советом. Мы здесь активно взаимодействуем с профессиональными ассоциациями и ключевыми работодателями.

Следующая задача — концентрация ресурсов высшего образования, построение крупных научно-образовательных комплексов. Мы опираемся на опыт последних лет в создании федеральных университетов.


Федеральные университеты и национально-исследовательские университеты получили значительные объемы средств на поддержку программ развития. Результаты, которые они демонстрируют как в сфере образования, так и в сфере науки и инноватики, говорят, что формирование крупных комплексов, где сконцентрированы образовательные и научные ресурсы, дает совершенно конкретный эффект. Он выражается в объеме научных исследований и опытно-конструкторских работ, выполняемых такими университетами. А еще — в разработке новых образовательных программ, которые востребованы на рынке труда.
По итогам недавнего конкурса 11 вузов в регионах получат поддержку министерства образования и науки — от 100 до 150 миллионов рублей в течение года, чтобы поддержать программы развития образования и научной деятельности. Мы работаем с этими университетами, помогаем развиваться, формировать программы развития.


Продолжаем, в соответствии с Федеральным законом «Об образовании», мониторинг деятельности образовательных организаций, в том числе и высших учебных заведений. Ежегодно выявляем организации, которые не выполняют пороговые уровни по четырем и менее показателям. Работает межведомственная комиссия, куда входят депутаты Государственной Думы, эксперты и представители федеральных органов исполнительной власти, у которых есть вузы. В соответствии с решением правительства Рособрнадзор проводит дополнительные проверки вузов. И они показывают, что мониторинг позволяет выявить организации, где требуется дополнительная оценка качества. Это нужно, чтобы минимизировать долю некачественного высшего образования. Мы и в дальнейшем, в соответствии с законом, будем проводить такую работу. Она позволяет очистить нашу систему от вузов, которые, давайте скажем честно, в основном занимаются выпиской дипломов, а качественного образования не обеспечивают.


Развиваем дистанционное и электронное обучение. На недостатки здесь нам в предыдущие годы указывали депутаты Государственной Думы. Сейчас эта работа ведется системно. По инициативе восьми ведущих университетов создан образовательный ресурс — «Открытое образование», национальный портал. Уже 62 курса размещено, и свыше 70 тысяч человек проходят соответствующую систему подготовки.

Министерство ведет системную работу по повышению среднего уровня оплаты труда профессорско-преподавательского состава. Преподаватели должны иметь уверенность в завтрашнем дне, и у нас есть соответствующие соглашения с отраслевым объединением профсоюзов о том, что не менее 75–80 процентов заработной платы преподавателя будет гарантировано. А 25–20 процентов будут складываться по конкретным итогам работы.

 

Александр БИСЕРОВ
Заместитель руководителя Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки

Качество высшего образования начинается с Государственной итоговой аттестации в общеобразовательных учреждениях, с проведения Единого государственного экзамена. По оценкам правительства и общественных организаций, нам удалось добиться максимальной объективности проведения Единого государственного экзамена. Сейчас у высших образовательных учреждений не возникает вопросов по проведению ЕГЭ. Результаты, которые показывают дети, объективны.


Следующий этап — обучение в высших учебных заведениях. С одной стороны, мы проводим контрольно-надзорные мероприятия, это наша функция. С другой стороны, государственная аккредитация образовательной деятельности. Третий аспект — наш эксперимент по независимой оценке студентов первого, второго курса во время промежуточной аттестации.


Как уже сказал Александр Алексеевич, проверки высших учебных заведений, которые мы проводили по итогам мониторинга 2013–2014 годов в соответствии с поручением правительства, подтверждают на 90 процентов результаты мониторинга. К сожалению, мы выявляем достаточно большое количество нарушений по лицензионным требованиям, по выполнению законодательства и по качеству. Все это отражается в соответствующих документах, а меры принимаем: кому — предписание, кому — приостановка аккредитаций.


Мы продолжим проверки вузов по итогам мониторинга и в этом году. По нашим оценкам, это около 600 проверок. Здесь у нас полное понимание с Департаментом высшего образования Министерства образования и науки. Что касается эксперимента по независимой оценке качества, мы его будем развивать. Следующий этап будет проходить в летнюю сессию. Соответственно, сейчас около ста заявок от высших учебных заведений. И мы постараемся, чтобы технологически (не содержательно, а технологически) процедура прошла максимально объективно. И нам будет понятно, как двигаться в этом эксперименте дальше, какие рекомендации давать коллегам и высших учебных заведений, и УМО. Может быть, потребуется принять общесистемные решения, чтобы промежуточная аттестация на ранних курсах проходила как минимум по единой независимой и объективной процедуре.

 

Сергей АРИСТОВ
Статс-секретарь — заместитель министра транспорта Российской Федерации

В июне 2015 года состоялось совместное заседание Комитета по транспорту и Комитета по образованию Государственной Думы, где было рассмотрено создание национального исследовательского университета на базе Федерального государственного бюджетного учреждения «Московский государственный университет путей сообщения». В соответствии с рекомендациями заседания мы подготовили проект концепции развития транспортного образования до 2030 года — с пониманием, какие цели ставить. Недавно состоялось заседание рабочей группы при Общественном совете министерства транспорта, где этот проект в основном одобрен. А скоро пройдет заседание Коллегии министерства транспорта, где будет рассмотрен этот документ.


Несколько слов об основном направлении концепции. Это, безусловно, в первую очередь — вопрос о создании национального университета транспорта. Мы его поднимаем с 2012 года, потому что хотим создать многопрофильный транспортно-научный комплекс. Сегодня в транспортных вузах, вообще в высшем образовании, не создают высокоинтеллектуального продукта, который нужен транспортному комплексу. Техника и логистика становятся все сложнее, а выпускники сталкиваются с этими сложностями уже за порогом вуза. Мы не видим заинтересованности в транспортном образовании за пределами нашей отрасли. Поэтому и хотим через концепцию национального университета законодательно закрепить отраслевую подготовку как самостоятельную форму образования. Придать особый статус транспортным вузам — с наделением их правом утверждения образовательных стандартов, создания системы финансовой поддержки.


У нас есть транспортная стратегия до 2030 года, и мы знаем, что, когда, и где мы будем делать до 2030-го. Но и кадры мы должны получать под задачи, которые уже сегодня обозначены правительством.

Что нас сегодня беспокоит? Прежде всего отсутствие достаточного финансирования отраслевых образовательных организаций. В частности, мы не видим бюджетного финансирования научной деятельности, капитального строительства, развития материальной базы. Мы все это делаем в основном за счет своих заказчиков. И сталкиваемся с серьезными ограничениями в законодательстве, когда та же самая компания «Российские железные дороги», заинтересованная в развитии железнодорожной науки, не может вкладывать в науку средства, не оглядываясь на разного рода ограничения.


Очень сложная ситуация с научно-исследовательскими работами и конкурсными программами в сфере транспорта. Министерство образования большие деньги вкладывает в различного рода конкурсы. Что-то кто-то выигрывает, а как это реализуется, мы не знаем. Потому что с нами это не согласовывают. Приходится выкручиваться самим, а изобретать заново велосипед, как вы понимаете, себе дороже.
О специалитете и попытке перевода нас на постоянный бакалавриат.


У многих наших специальностей международные требования. Это касается летного и диспетчерского составов, работников морских судов. Мы не можем их перевести на другую форму. А нам все равно говорят на всех площадках, что непрофильные специальности не должны выпускаться в транспортных вузах. То есть ни юристов, ни экономистов. И получается, что приходит юрист на железную дорогу и в справочнике ищет, что такое «колесная пара». Мне такой юрист не нужен! (Аплодисменты.)

 

Татьяна СЕМЁНОВА
Директор Департамента медицинского образования и кадровой политики Министерства здравоохранения Российской Федерации

В отличие от транспортного цеха в системе медицинского образования 46 образовательных организаций высшего профессионального образования имеют ведомственную принадлежность к Министерству здравоохранения Российской Федерации. Среди них два университета, которые относятся в сегодняшней дефиниции к разряду ведущих. Это Национальный исследовательский университет и еще один университет, который входит в программу «5 топ 100».

Проблемы, как у транспортников, у нас нет. Но территориальная разрозненность, объемы подготовки и количество обучающихся заставили прийти к модернизации нашей сети. Приказом министра утверждены 11 территориальных образовательно-научных медицинских кластеров. Сегодня в каждом из них разработана программа и стратегия дальнейшего развития. С определениями целевых индикаторов и показателей на ближайшие 5–10 лет, на среднесрочную и отдаленную перспективу.


Система развивается несмотря на то, что есть определенные финансовые ограничения. Но сегодня мне бы хотелось поговорить о проблеме, которая есть и у других отраслевиков. Целевой прием на первый курс у нас занимает больше 54 процентов от бюджетных цифр. Все наши выпускники специалитета стопроцентно идут на вторую ступень образования, которая называется «подготовка кадров высшей квалификации по программам ординатуры». У нас 94 специальности по программам ординатуры, потому что врач по общей гигиене и врач-хирург — это абсолютно разные специалисты, у них разные образовательные стандарты и они по-разному готовятся.

Министерство здравоохранения Российской Федерации, благодаря Министерству образования, наделено полномочиями центра ответственности. Мы определяем объемы контрольных цифр приема на эту ступень образования, мы не можем ее устанавливать по укрупненной группе, потому что нам очень важно. Параллельно мониторится правительством рынок труда, каких специалистов и сколько мы на выходе получим. Таким образом, очень важно иметь механизм ограничения внебюджетного приема.


Сегодня по укрупненной группе специальностей здравоохранения «медицинские науки» в России учится 267 014 студентов. Из них 78 процентов учится в вузах Минздрава — 208 217 человек, а 22 процента учится еще в 52 организациях не Минздрава. Всего 58 797 человек в другой ведомственной принадлежности. Это и два вуза правительства, и медицинские факультеты классических университетов, и государственные образовательные организации, и образовательные организации субъектов Российской Федерации. Но 88 процентов из всех бюджетников учится в наших вузах. В то же время у нас сегодня учится еще 120 тысяч внебюджетников. И какими специалистами они выйдут, мы, к сожалению, не знаем.


Поэтому хотелось бы предусмотреть механизм ограничения. Его сегодня законодательно нет. Если государству нужно 3000 врачей-стоматологов, оно выпускает столько специалистов за счет бюджета, и мы их распределяем. Но еще 8000 выпускается вне бюджета. Значит, завтра у нас будет напряжение на рынке труда, потому что врач-стоматолог работать ни терапевтом, ни хирургом не может.
Поэтому у нас очень большая просьба поискать возможные решения.

 

Елена МЕТЕЛЬКОВА
Директор Департамента научно-технологической политики образования Министерства сельского хозяйства Российской Федерации

Подготовку кадров для агропромышленного комплекса осуществляют 54 вуза Минсельхоза России и 38 вузов Минобрнауки. В целом система аграрного образования может обеспечить агропромышленный комплекс страны квалифицированными кадрами различного уровня. Наиболее востребованными в настоящее время являются специалисты в области технического обеспечения аграрного производства.

Распоряжением правительства к приоритетным направлениям модернизации технологического развития российской экономики отнесена подготовка педагогических кадров в аспирантуре по направлению «технологии и средства механизации, энергетическое обслуживание в сельском, лесном и рыбном хозяйстве».


Приказом Минтруда специальность среднего профессионального образования «механизация сельского хозяйства» включена в перечень 50 специальностей, наиболее востребованных на рынке труда Российской Федерации.
Следует отметить, что образовательные учреждения Минсельхоза России являются в большинстве своем градообразующими для малых городов и сельских поселений. На них возложена роль не только региональных центров по подготовке необходимых отрасли кадров, но и центров единой общероссийской вертикально интегрированной системы поддержки и устойчивого развития сельского хозяйства и сельских территорий через развитие человеческого потенциала. На их базе организована система взаимодействия с отраслевым бизнесом, планирование и прогнозирование кадрового потенциала сельских территорий.


В настоящее время Минсельхоз России совместно с Высшей школой экономики и центром «Сколково» разрабатывает стратегию развития аграрного образования на долгосрочный период и дорожную карту по ее реализации. Стала очевидной необходимость создания отраслевых опорных вузов, мы тоже движемся в этом направлении, определяя приоритеты в развитии аграрных вузов и критерии оценки качества их работы.


Учитывая ускоренное развитие технологий и снижение потребностей крупных агрохолдингов в количестве молодых специалистов, мы прогнозируем развитие аграрных вузов как предпринимательских. Здесь студенты уже в процессе обучения постигают азы малого и среднего бизнеса и, возможно, выходят на рынок сформированными коллективами специалистов, которым отрасль может оказывать поддержку как малому бизнесу.


При Минсельхозе создан совет по профессиональным квалификациям в агропромышленном комплексе, в который вошли руководители ведущих отраслевых союзов и ассоциаций. В задачи совета входит определение потребностей отраслевого рынка в специалистах разного уровня, формирование требований к работникам через разработку отраслевой рамки квалификаций, применение профстандартов. А также системная работа с образовательными организациями по приведению профессиональных образовательных программ в соответствие с требованиями, предъявляемыми отраслью к работникам.


Советом по профессиональным квалификациям в агропромышленном комплексе запланирована профессионально-общественная аккредитация всех профессионально-образовательных программ в сфере АПК. Вузы, успешно прошедшие профессионально-общественную аккредитацию у работодателей, смогут гарантировать абитуриентам, что после обучения по избранной специальности они будут востребованы рынком труда. Агропромышленным предприятиям гарантировано, что их затраты на адаптацию молодого специалиста на рабочем месте будут оптимальными.


Основой для профессионально-общественной аккредитации послужат профессиональные стандарты. В настоящее время в отрасли Минтрудом России 41 профессиональный стандарт уже утвержден, еще 9 профессиональных стандартов нами запланировано для разработки в текущем году. Это поможет разрешить проблему с так называемыми непрофильными направлениями подготовки.


Профессиональные стандарты разработаны для специалистов сквозных профессий, работающих в системе АПК. Это экономисты, юристы, специалисты в сфере туризма и другие. Стандарты позволят предъявлять требования к содержанию профессиональных образовательных программ таким образом, чтобы стала очевидной их отраслевая принадлежность. А вопрос об их непрофильности решался бы на основе этих критериев. Аграрное образование, как и любое другое отраслевое образование, имеет свои особенности.


Невозможно вырастить агронома без опытного поля и животновода без учебной фермы. Между тем при финансировании учебных заведений не учитывается разница себестоимости сельскохозяйственных и, например, экономических специальностей, затраты на ветеринарного врача или агронома значительно выше, требуются большие площади, земельные участки, скот и так далее. Все это требует затрат на их содержание. Необходимо введение соответствующих поправочных коэффициентов, учитывающих эту разницу.


Было бы правильно внести изменения в положение о целевом приеме, предусмотрев возможность участия в нем предприятий аграрного бизнеса. Раньше ведь это было. Ректоры-аграрники давно поднимают вопрос о придании вузам, имеющим в своей структуре учебно-опытные хозяйства, статуса «сельскохозяйственный производитель», что дало бы им право на получение государственной поддержки в виде субсидий. Сейчас у нас такой возможности нет.


Сельскохозяйственные специальности, обеспечивающие опережающее технологическое развитие отрасли, целесообразно включить в перечень приоритетных. Это зоотехния, агрономия, ветеринария. При составлении рейтингов вузов необходимо учитывать, что абитуриентами аграрных вузов являются выпускники сельских школ. Минобрнауки России предпринимает максимальные усилия для повышения качества обучения сельских школьников. Между тем пока разрыв в образовании городских и сельских детей у нас не преодолен до конца. В этой связи низкий балл ЕГЭ сельских абитуриентов не свидетельствует об отсутствии у них таланта. К моменту выпуска качество профессиональной подготовки выпускников-аграрников позволяет им самореализовываться в избранной профессии, эффективно выстраивать профессиональную карьеру.


Более того, аграрные вузы, выполняя функции социального лифта для сельской молодежи, исторически являются кузницей элит. Руководители федерального уровня, главы регионов и муниципалитетов, выпускники аграрных вузов по праву гордятся своими дипломами.

 

Вячеслав НИКОНОВ
Видите, у нас аграрный сектор работает четко, как часы. Конечно, очень важная вещь — аграрное образование. Я, правда, с удивлением узнал, что у нас теперь Высшая школа экономики является крупным специалистом по подготовке сельскохозяйственных кадров. Конечно, эта сфера сегодня демонстрирует неплохие результаты. Но меня несколько насторожило, откровенно говоря, сообщение Елены Ивановны, что основной упор в подготовке кадров делается на подготовку предпринимателей. Я думал, что там действительно агрономов и ветеринаров больше готовят, чем предпринимателей. Но, видимо, это такие новые тенденции.

 

Юрий ЗИНЧЕНКО
Вице-президент Российской академии образования

На президиуме Российской академии образования мы рассматривали результаты мониторинга эффективности высших учебных заведений. Возникло несколько суждений по поводу оценивания и проведения мониторинга. Все процедуры, которые законодательно сейчас определены, большей частью нацелены именно на оценивание условий обучения. Достаточно много других инфраструктурных показателей, которые говорят о том, в каких условиях обучается студент.
Но при этом мы с вами прекрасно понимаем, что если в один вуз собрать всех лучших профессоров и академиков Москвы, то ожидать какого-то сиюминутного эффекта, наверное, не придется. И в этом смысле переход мониторинга эффективности в сторону оценивания качества обучения, качества образования законодателями должен быть перемещен в сторону индикаторов качества. Все, что законодательно закреплено сейчас и по линии Рособрнадзора, и по линии министерства, большей частью основано именно на условиях обучения, условиях образования.


Следующий момент. Мониторинг — это что такое? С одной стороны, очень важный, очень полезный, очень эффективный инструмент оздоровления и санации. Мы ведь знаем количество тех вузов, которые просто, как уже говорили здесь, выписывают дипломы. Это инструмент, который должен все привести в соответствие с законом и со здравым смыслом. С другой стороны, мониторинг не должен ограничиваться только оздоровительной частью. Он должен становиться постепенно инструментом развития вуза. То есть нужна обратная связь, которая позволяет вузу обратить внимание на те или иные стороны своей деятельности, чтобы развиваться, а не смотреть на мониторинг, как на карательный инструмент.


Ну и отсюда возникает сложный аспект, связанный с выявлением и выработкой объективных показателей. Не все очень легко и просто можно выразить в цифрах. Поэтому совмещение количественного и качественного экспертного анализа дополнило бы процедуру и позволило бы сделать из мониторинга инструмент развития, повышения конкурентоспособности. Почему-то отдельно идет программа по повышению конкурентоспособности, а программы можно гармонизировать, и в этом смысле они показывали бы ориентиры повышения эффективности и конкурентоспособности.


И дополнительно. Конкурентоспособность — в масштабах чего? Либо это конкурентоспособность вуза в масштабах образовательного пространства Российской Федерации или региона, и тогда это одни задачи и соответствующая тактика. Либо мы говорим о конкурентоспособности системы образования, высшего образования в целом уже на международном рынке образовательных услуг. И тогда задачи и тактика совершенно иные.

Такие подходы требуют не только финансовых, но и организационных ресурсов. Если мы боремся за международный рынок образования и те средства, которые на нем присутствуют, то должны знать, как это делать. Мы вырабатываем тактику и стратегию. Либо это существует в хаотичном состоянии — и каждый вуз должен сам завоевывать кусочек международного рынка образовательных услуг. Поэтому необходимо создание мер государственной поддержки или выработка федеральной программы конкурентоспособности на международном рынке образования.

 

Надежда ШАЙДЕНКО
Заместитель председателя Комитета Государственной Думы по образованию

Позвольте остановиться на одной проблеме нового, третьего уровня образования — на подготовке специалистов высшей квалификации в аспирантуре. В действующем законе «Об образовании» эта структура, к сожалению, недостаточно прописана. Целый ряд документов, которые могли бы нормализовать ситуацию, может выпустить Министерство образования и науки.


Сразу оговорюсь, что мысли, которые я буду высказывать, принадлежат коллективному разуму. Таким разумом являются экспертные советы. Их при Комитете по образованию немало, но есть один, работающий именно по этой проблеме, которым руководит президент Российского педагогического университета Геннадий Алексеевич Бордовский.


Не буду говорить об известной проблеме старения кадров, в частности кандидатов наук. Не буду говорить и о недостаточной эффективности аспирантуры. Приведу лишь данные, которые в свое время приводил член этого экспертного совета, ректор МИФИ Михаил Николаевич Стриханов. Большое количество наших аспирантов не планируют в перспективе заниматься научной деятельностью. Или собираются заниматься, но, к сожалению, не в рамках наших российских вузов или учреждений науки. По окончании аспирантуры намерены работать за рубежом 39 процентов выпускников. Чаще всего хотят уехать в Германию, Англию, Францию и Канаду.


Как понятную проблему означу перекос в научных направлениях, по которым мы готовим специалистов. Структура гуманитарных наук у нас перевешивает. И парадоксальность ситуации в сфере подготовки кадров высшей квалификации заключается, с одной стороны, в спросе на ученую степень, с другой — в падении предложений на рабочие места в сфере науки. То есть ученая степень нередко становится атрибутом социального престижа и не связана с дальнейшей исследовательской деятельностью.


Очень серьезно наш экспертный совет анализировал существующее законодательство. И мы считаем, что его положения объясняются во многом сниженной мотивацией обучения в аспирантуре. По сравнению с соискательством аспирантура требует больше усилий. Мы говорим о конкурсе, вступительных экзаменах, промежуточной аттестации, регулярных обязательных циклах, итоговом экзамене, выпускной квалификационной работе и так далее. А преимущества выпускника-аспиранта, в принципе, только в получении диплома «Преподаватель-исследователь». И такой же диплом может выдаваться выпускнику магистратуры. Налицо несовпадение стандартов.


Мы полагаем, что вопрос повышения стипендии в аспирантуре не то что назрел, а перезрел. Человек, который пришел обучаться в аспирантуре, не должен думать о других видах занятий, чтобы поправить материальное положение. Необходимо нынешних молодых аспирантов заинтересовывать выделением грантов в случае своевременной защиты диссертации, особенно в приоритетных отраслях науки.

 

Вячеслав НИКОНОВ
Спасибо большое, Надежда Анатольевна. Проблему вы подняли исключительно важную. Есть, правда, единственный позитивный момент. В 2014 году, впервые с 1991 года, в стране увеличилось количество ученых. Оно на протяжении 25 лет стремительно падало, и сейчас впервые мы имеем небольшой обратный тренд, что не может не настраивать на оптимистический лад. Я говорил уже неоднократно, и еще раз повторю, что наше общее вузовское образование на уровне бакалавриата и магистратуры сопоставимо с ведущими высшими учебными заведениями мира. Но наше аспирантское образование пока еще не отвечает тем требованиям, которые предъявляются к нему в мире. Мы не говорим о западных университетах, поскольку сейчас и многие восточные университеты лидируют. Но везде аспирантура — это тот уровень образования, когда лучшие профессора учат лучших студентов. У нас пока аспирантура, и мы все это знаем, — это сдача кандидатских минимумов. Сегодня даже не обязательно диссертацию писать. То есть аспирантура — что-то такое непонятное, где мы очень сильно проигрываем. Этим уровнем образования, конечно, надо заниматься очень серьезно.

 

Евгений РОМАНОВ
Заместитель председателя Комитета Государственного Собрания Республики Марий Эл по социальному развитию, ректор Поволжского государственного технологического университета

Когда мы занимаемся реформами, важно не допустить системных ошибок. Никто не спорит, что стране сегодня очень нужен пул университетов мирового уровня. Это локомотивы высшей школы. Но смогут ли они в полной мере решить задачу системной кадровой поддержки развития страны, особенно ее регионов? Большой вопрос.


Если обратить внимание на структуру несырьевого экспорта Российской Федерации, то можно заметить, что треть его составляет продукция топливно-энергетического, металлургического, агропромышленного комплексов, объекты производства которых в основном сконцентрированы в регионах. В то же время с каждым годом растет отток кадров и интеллекта из регионов в крупные мегаполисы и особенно в столицы. Лучшая часть школьной молодежи едет из села в город, из провинции в центр — в Москву, в Питер. А москвичи мечтают о зарубежных университетах. Мы услышали, что 39 процентов аспирантов мечтают, образно говоря, удрать за бугор.


В некоторых регионах показатель оттока выпускников средней школы сегодня доходит до пятидесяти процентов. Однако не надо говорить, что это плохо, когда молодой человек поступает в Московский государственный университет. Это действительно качественное образование. Но очень немногие, я бы сказал, единицы, и то по каким-то семейным обстоятельствам, после окончания столичного вуза возвращаются на свою малую родину.


В итоге в глубинке образуются своего рода «интеллектуальные пустыни», а в ряде сельских территорий образуются пустыни и в прямом смысле слова. За 2014 год население на селе и в малых городах России, только за один год, подчеркиваю, уменьшилось на 200 тысяч человек. Это население нашей марийской столицы, Йошкар-Олы. И ведь на протяжении десятилетий идет этот процесс.


Решение проблемы со стороны Минобрнауки видится в том, чтобы сделать региональные вузы конкурентоспособными и привлекательными в глазах абитуриента. И с этим опять же трудно не согласиться. Естественно, мы должны давать хорошее и качественное образование, независимо от того, где располагается вуз.


Но вот что получается на практике. В Приволжском федеральном округе сформирован солидный пул ведущих вузов, включая один федеральный университет и восемь национальных исследовательских. При этом наш округ является печальным лидером в России по числу покинувших регион. Уезжает даже больше, чем с Урала. Например, в 2014 году отрицательная динамика абитуриентов составила более 7 тысяч человек. 3 тысячи прибыли к нам в округ, а 10 тысяч его покинули.


Надо понять, что большинство уезжает из региона не потому, как вы видите, что здесь нельзя получить качественное образование, а из желания скорейшего трудоустройства и последующей социализации в крупном мегаполисе. Ведь в России, в отличие от ведущих европейских стран, условия жизни и работы, уровень зарплаты в столице и глубинке несопоставимы. В итоге экономика региона так и остается без интеллектуальной подпитки кадрами. А без сильных регионов, как известно, не может быть сильной страны.


Для решения этой сверхважной задачи — разработки эффективного механизма, стимулирующего возврат интеллекта из центра или крупного мегаполиса в регионы, необходимо консолидировать усилия федеральных и региональных властей, законодательной и исполнительной власти. А еще — объединить представителей вузов и организаций-работодателей.


Возврат к жесткому регулированию, распределению кадров, безусловно, сегодня невозможен. Но можно найти другие способы учета интересов не только личности выпускника. Мы сегодня ударились в одну сторону. Личность выпускника — это неприкосновенно, это право выбора. Но мы не должны забывать и об интересах государства, общества.


Назову только один подход, в реализации которого вот уже два года участвует наш вуз. И очень успешно участвует. Это программа «Новые кадры ОПК». Она позволила качественным образом буквально за два года переломить ситуацию на наших оборонных предприятиях, связанную со слабой обеспеченностью кадрами. Полагаю, целесообразно обобщить этот опыт и запустить аналогичные программы в масштабе стратегических отраслей промышленности России. И очень хорошо, как сегодня сказал Александр Алексеевич, что планируется пересмотреть вопросы целевого приема.


Вношу предложение в Комитет по образованию Государственной Думы: совместно с Минобрнауки разработать действенный и юридически обоснованный механизм обеспечения двусторонней мобильности, в том числе из центра в регионы, привлечения работодателей, подготовки кадров и закрепления молодых специалистов на производстве.

 

Вячеслав НИКОНОВ
Записать ваше предложение можно. Но я, правда, не совсем представляю, как реализовать этот механизм. Ведь есть регионы и регионы. В одни приезжают, потому что там есть занятость, потому что там есть научные центры. А из других бегут. И административными мерами с системой распределения мы вряд ли это сможем переломить. А еще есть проблема создания рабочих мест. Прежде всего привлекательных. И вы, Евгений Михайлович, сами это подтвердили, сказав, что когда заработали предприятия ОПК, то появилась потребность в выпускниках вузов. И они там остались. Или приехали.
Думаю, никаких других способов, кроме создания рабочих мест в регионах, придумать мы не сможем.

 

Олег СМОЛИН
Первый заместитель председателя Комитета по образованию Государственной Думы

Начну с позитива. 27 января на «правительственном часе» я спрашивал министра образования и науки Дмитрия Викторовича Ливанова по поводу концепции так называемых опорных вузов. Я говорил, что нередко представители Министерства образования и науки на совещаниях с вузами утверждали, что те, которые не войдут в опорные университеты, потеряют право на магистратуру, аспирантуру, докторские и кандидатские советы.

Я уже знал ответ министра. Дмитрий Викторович ответил так, как я и предполагал, что это не соответствует позиции министерства, что у нас во многих регионах сложилась оптимальная структура вузов, и министерство будет поддерживать и большие, и небольшие вузы. Лишь бы они давали качественное образование. Если эта линия будет проводиться, мы снимем значительную часть головной боли, хотя далеко не всю.

Однако, во-первых, в России никто не отменил федеральную целевую программу, извините за выражение, «развития» образования, которая предлагает закрыть 40 процентов российских вузов и 80 процентов филиалов за 5 лет. Во-вторых, мы по-прежнему получаем многочисленные письма о «чудесах», если очень мягко сказать, в процессе объединения вузов. Одно из таких писем сегодня уважаемому Александру Алексеевичу я передал.
С нашей точки зрения, федеральная целевая программа развития образования глубоко ошибочна и базируется на ложных тезисах.


Ложный тезис первый. В России слишком много студентов. Да, студентов стало больше, чем в советское время, почти вдвое, но при этом бюджетные места сократились. Было 220 на 10 тысяч населения, сейчас 138.

Второй ложный тезис. В России слишком много вузов. Да, их много больше, чем в советский период, но вдвое меньше в расчете на душу населения, чем, скажем, в Соединенных Штатах Америки. Норвегия, страна с наивысшим человеческим потенциалом, открывает новые университеты. А мы куда идем в XIX веке, закрывая университеты?


Третий. Чем крупнее вуз, тем умнее студенты. Во всем мире, как мы знаем, лучшие вузы с наивысшим рейтингом — это вузы или средние, или даже небольшие. Наоборот, самые крупные вузы обычно дают, не скажу плохое, но обычное массовое образование. Московский университет фактически превращается в ассоциацию факультетов, делегируя полномочия вниз, потому что иначе такой махиной невозможно управлять.

Четвертый ложный тезис. Многопрофильные вузы заведомо лучше профильных. Это неправда. В свое время мы делали запрос в министерство и получили ответ, что это базируется на опыте Китая. Неверно. Я был в Китае. Там вузы большие, но, как правило, однопрофильные. Кстати, транспортный университет в провинции Сиань имеет гуманитарные факультеты и готовит юристов. И никто не предлагает их оттуда вычистить.

Пятый ложный тезис. Мониторинг дает реальную оценку качества образования. Это не так. Даже карательные функции мониторинг выполняет не вполне. Знаю, что заведомо слабые вузы лучше проходят мониторинг, чем заведомо более сильные. Наша позиция: все, что идет через насилие, плохо. При нарушении этого принципа мы наблюдаем отрицательные последствия.

Во-первых, тормозится работа вузов. В первые 2–3 года, если вуз соединен принудительно, люди меньше работают, а больше выясняют, кто главный в ректорате, в деканате, на факультете, в лаборатории, и так далее.

Во-вторых, начинаются потери бюджета. Мы закрываем в массовом количестве частные вузы, но студенты платят им деньги, они платят налоги, в стране кризис, мы искусственно снижаем доходы наших бюджетов. Зачем?

В-третьих, мы закрываем филиалы и с еще большей скоростью люди из малых городов уезжают туда, где можно получить образование. Конечно, нужно оставлять качественные филиалы, но не закрывать их массой.

В-четвертых, появляется угроза социальной и политической стабильности. Отправлять молодежь на улицу в условиях политического кризиса? У нас есть целая программа того, как нужно повышать качество образования. Одно предложение выскажу. Рекомендовать Правительству Российской Федерации пересмотреть федеральную целевую программу в части массового сокращения учреждений высшего образования. Хватит ломать, давайте сохранять и строить.

 

Вячеслав НИКОНОВ
Предложение строить, а не ломать встречено продолжительными аплодисментами. Действительно, здесь нужна очень большая осторожность. Мы проводили на этот счет специальный круглый стол Комитета, и Александр Алексеевич участвовал. Вопрос сложный, спорный и, безусловно, создающий очень большие напряжения. Причем как со стороны тех, кто подвергается слиянию, так и тех, кто подвергается поглощению.

 

Борис ЛЕВИН
Президент Ассоциации вузов транспорта, ректор Московского государственного университета путей сообщения

Полностью поддерживая выступление Сергея Алексеевича Аристова, хочу еще раз акцентировать внимание, что сейчас нужно законодательно поддержать отраслевую систему образования. Потому что, к сожалению, ни одна позиция, касающаяся отраслевой системы образования, не вошла в закон «Об образовании».


Мы рады за медицинские вузы, когда один стал исследовательским, а другой попал в топ-100. Но задача государства — кадровое обеспечение значимых отраслей для России. И здесь, наверное, не подходит просто конкурс: этот выиграл, а другой проиграл. Наверное, в отраслевых вузах должны быть и ведущие, и исследовательские, чтобы развивать образование, о котором мы сегодня говорим.


Очень серьезный вопрос — целевая подготовка. К сожалению, в новом законе пропала позиция такой подготовки по среднему профессиональному образованию. А почему мы так за это бьемся? Ведь железные дороги — это вся Россия с самыми разными социальными условиями. Приехать на конкретную станцию может только тот юноша, который сначала целевым образом поступит, выучится, а потом вернется. Мне кажется, нужно обязательно вернуть эту позицию.

В 2009 году мы закончили первый этап объединения учебных заведений в отрасли. Сегодня у нас 18 вертикально интегрированных образовательных комплексов. Такой комплекс начинается со старшей группы детского сада и заканчивается докторантурой. Почему так? Еще наши предшественники поняли, что обеспечить транспорт можно только каждодневной работой, создавая условия прежде всего для транспортников. Дети, которые воспитываются в транспортной среде, очень хорошо понимают, куда они пойдут и какие сложности там встретят.


Следующая позиция характеризует наши отношения с работодателем. Почему мы так за это боремся? Не потому что без них пропадем, а потому что не смогут транспортные отрасли достойно обеспечивать вам и надежность, и безопасность, и комфорт, если не будет такого тесного симбиоза. Кстати, сейчас к этому призывают все вузы.


Обратите внимание: у нас целевой набор доходит до 70 процентов приема. Я имею в виду железнодорожные вузы. 50 процентов — дети железнодорожников. То есть они изначально ориентированы на отрасль с очень тяжелыми условиями труда. Это выпускники наших гимназий, лицеев, техникумов, колледжей, воспитанники системы работы железнодорожного транспорта с детьми.


Что при этом дает нам работодатель? Прежде всего, это ежегодная оплачиваемая практика на рабочих местах. И это не просто практика, год-два на одном месте... Для каждого формируется кадровая траектория. Способный человек после каждого курса поднимается на ступеньку. Поэтому большое значение для нас имеет практика совмещения учебы и работы. 15–20 лет назад, когда в стране много было гастарбайтеров, железная дорога работала качественно. Мы решили проблему, не привлекая гастарбайтеров, а через участие студентов во всех работах. И они сейчас продолжаются.


Не секрет, что нас в силу возможностей финансирует работодатель. И когда мы говорим, что целевик должен вернуться на место, а у нас возвращается 100 процентов целевиков, это еще и потому, что за время его учебы работодатель на него тратит дополнительно до 300 тысяч рублей, и по договору он их должен вернуть. Как правило, многие и возвращают.

 

Андрей ХУТОРСКОЙ
Директор Института образования человека, член-корреспондент Российской академии образования

На наш взгляд, многие проблемы, о которых здесь говорили, имеют в своих истоках следующее. Во-первых, не вся, но в значительной части, политика в области образования имеет нечеловекосообразный подход. То есть ряд распоряжений, административных или юридически закрепленных действий таковы, что не ориентируют нашу систему образования на гуманистические идеалы. У нас человек как основной субъект образования почти не учитывается во многих реформах.


Вторая проблема — научная необоснованность ряда административных решений и законодательных норм. Уже говорилось, что в мониторингах образовательную деятельность вуза предлагается оценивать по одному показателю — результату сдачи ЕГЭ абитуриентами этого вуза. Разумеется, никакого отношения к образовательной деятельности такой параметр не имеет.


И третья, но по значимости, на наш взгляд, главная, проблема состоит в том, что сегодня в России нет официально утвержденной доктрины образования. Была такая доктрина, и она в 2014 году отменена решением правительства вместе с сотней других сопутствующих документов. И сегодня у нас нет объединяющих позиций, норм в образовании, которые были бы основанием, чтобы создавать и разрабатывать многочисленные концепции. Эти концепции, программы и подходы сейчас создаются на предметном уровне. То есть пишется концепция преподавания какого-то предмета, а базовых основ уровня доктрины нет. На наш взгляд, концепция высшего образования должна включать доктринальный уровень обязательно.


Что мы предлагаем? Во-первых, вспомнить, что единственной наукой об образовании является педагогика. Все остальные науки используются при организации этой системы. Не экономика является единственным или основным заказчиком или наукой об образовании, а именно педагогика. С точки зрения педагогики, образование — это выявление и реализация возможностей человека по отношению к себе и окружающему миру. Вот принцип человекосообразности, который, мы считаем, должен быть основополагающим, в том числе и в юридической, и в административной деятельности, касающейся высшего образования. А в профессиональном образовании, уже в дополнение к первому, лежит овладение компетенциями, необходимыми для трудовой деятельности.


Второй момент, который мы считаем методологически значимым. Это фиксация и проработка механизмов взаимодействия разных типов заказчиков профессионального образования. Мы даем список из семи групп возможных или реальных заказчиков образования, которым действительно образование нужно. Работодатель, разумеется, регион, социум. Регион, который пустеет из-за оттока кадров, как раз должен быть заказчиком этих самых кадров, уже получивших образование. Не может и не должен быть федеральный уровень единственным заказчиком образования, в том числе и профессионального.


И третий, последний элемент, на который я хотел бы обратить внимание — компетентностный подход. Компетенции, которые сейчас прописаны в федеральных стандартах, не имеют показателей, необходимых, чтобы их диагностировать, чтобы они работали в мониторинге.


Чего нет в федеральных образовательных стандартах? Нет однозначно понимаемых показателей компетентности. Нет принципов и методик их измерения. Наконец, нет нормативных значений, на которые необходимо ориентироваться, и допустимых отклонений, которые позволяют судить о выполнении нормативов. Поэтому оценки в мониторингах образовательных результатов высшего образования не имеют, скажем так, достаточных оснований, чтобы их принимать.

 

Алла ГРЯЗНОВА
Президент Финансового университета при Правительстве Российской Федерации

Мы очень часто подменяем красивое слово «оптимизация» слиянием или поглощением. Это абсолютно разные подходы. Они недопустимы как единство терминологии, потому что сущность их совершенно разная. Когда сливаются независимо ни от территориальной принадлежности, ни от профессиональной направленности разные вузы, это может привести только к потере управляемости на должном уровне. И к потере профессионализма. Сегодня об этом говорили коллеги, которые занимаются отраслевой тематикой.


Хочу заступиться за экономистов. Конечно, был перекос, но он был объективен. А что вы хотели, если предприятия закрывались, люди, которые получали инженерное образование, знали, что им некуда будет устроиться. А в это время осуществлялся переход к новому общественному строю. Нужны были знания новой рыночной экономики, при которой мы не жили 70 с лишним лет! Кто был нужен? Экономисты, финансисты. Вместо двух организаций — Госстраха и Ингосстраха — появилось почти 3 тысячи компаний по страхованию. Вместо трех государственных банков — 2,5 тысячи. Они все просили кадры.


Финансовая академия, которая считалась флагманом финансово-банковского образования, могла выпускать одну группу по страхованию — 24 человека, две группы по банковскому делу и одну по международным отношениям. Кто взял тогда на себя подготовку кадров? Наши вузы. Но нам сказали: можете готовить специалистов, но не более чем на 25 процентов увеличивая прием. Кто еще взялся? Негосударственные вузы. Спрос был такой, что он родил предложение.

Причем предложение некачественное, потому что было очень мало педагогических кадров, которые могли бы обучать будущих экономистов. Надо смотреть трезво: да, появилось много экономистов с дипломами, но не специалистов экономистов. И это факт.


И технические вузы взялись за экономику, хотя у них тоже не хватало педагогических кадров. Слава богу, что взялись. Пусть не очень качественно они готовили специалистов по финансовой проблематике, мы могли им дать ограниченное количество преподавателей и на ограниченный срок. Но выпускники пришли в банковскую и страховую систему с прекрасным техническим образованием, и без них мы не вышли бы на высокий технический уровень в этой области. Для них это была система выживания, и они выжили как технические вузы, забывать об этом нельзя. Но сейчас мы начинаем говорить, что экономистов много. В прекрасной Тимирязевке, которой полтора века, просто плачут: им говорят, что экономистов выпускать нельзя. Как нельзя? Это разве экономист, если не знает сельского хозяйства, его производство?


Надо обязательно сохранять специалистов профильных вузов, только надо делать так, чтобы и экономическая подготовка, и профессиональная у них были на должном уровне.
Хорошо работает наша компания по проверке вузов, более эффективно, чем когда-либо. Но никак не могу согласиться, чтобы одним из значимых показателей мониторинга было привлечение к преподаванию иностранных специалистов. Нельзя признать это правомерным. Здесь дополнительных объяснений и не надо.


Ведь самое главное, в конечном счете, кого мы выпускаем. Качество выпускника — вот главный показатель качества образования. И поэтому давайте с этих позиций подходить. Не надо забывать, что проверка порой превращаете в черт знает какое бумаготворчество и бюрократию. Два года все готовятся: к нам идет проверка! Переход на новые стандарты потребовал пересмотра такой массы документов, что мы все погрязли в их подготовке. У нас меньше остается времени на науку. А ведь наша работа состоит из педагогической и научной деятельности. Зачем вузу преподаватель, который не ведет научную работу?


Разделили бакалавриат и магистратуру. Добрались до аспирантуры. А что такое аспирантура? Это третий уровень высшего образования. Что мы требуем? Проведения самостоятельных научных исследований, результатом которых должно стать получение новых знаний. Но не выработка новых знаний, не приращение знаний, как написано у нас в ваковских документах. Мне кажется, стоит еще раз подумать, что такое аспирантура и как нам подготовить настоящих кандидатов наук, научных работников и докторов наук. Их количество почему-то сокращается, особенно в технической сфере. Давайте думать, как им создать условия для настоящей научной работы. И не надо говорить, что слишком много уезжает.

Они же получили богатейшие знания, а применить их не могут, потому что не хватает оборудования, на котором можно делать открытия. Поэтому надо приобретать технику, надо оснащать научные базы, и тогда все будут с радостью оставаться у нас.

 

Вячеслав НИКОНОВ
Хотел бы поблагодарить всех, кто принял участие в нашем обсуждении. Оно было содержательным и позволило охватить практически весь спектр проблем высшего образования. Особенно благодарю тех, кто приехал на слушания из других городов. Все вопросы высшего образования, конечно, мы не решим. Я уверен, что рекомендации будут учтены в окончательном решении, которое примет Комитет по образованию. Я бы на данном этапе выделил несколько, на мой взгляд, важнейших проблем.


Первая проблема. Мы, депутаты Государственной Думы, должны приложить усилия к тому, чтобы отстоять финансирование сферы образования в целом в нынешнем году, который обещает быть непростым с точки зрения экономики. Но я могу точно сказать, что в сфере образования у нас лишних денег, безусловно, нет. Их нет и в сфере высшего образования тоже. Поэтому здесь мы с министерством выступаем союзниками в том, чтобы защитить бюджет высшего образования.


В любом случае должны быть выполнены все социальные обязательства, которые взяло на себя государство, в том числе по заработным платам профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников. Безусловно, эти статьи должны быть защищены и не подвергаться никаким сокращениям. В этих условиях очень важно представлять себе антикризисные меры, среди которых и неповышение оплаты за учебу и за проживание студентов в общежитии.

Колоссальная проблема, от которой все страдают, конечно, проблема вала отчетности. Дебюрократизация — в центре внимания нашего комитета, есть специальная группа. Не так просто эту проблему решить. Но надо двигаться в этом направлении и максимально приходить к ситуации, когда всю информацию, которая может понадобиться любой проверяющей организации, можно брать с сайта образовательной организации, поскольку у каждого этот сайт есть.

Мы видим движение в эту сторону единственно возможным, потому что в противном случае будет продолжаться и нарастать «закошмаривание» в высших учебных заведениях. Мы сейчас бизнес немножко освободили от того, чтобы его «кошмарили» регулярно, но теперь переключились на образовательную сферу, и здесь, конечно, надо ставить соответствующие заслоны.
Образование само по себе является важной антикризисной мерой, это все прекрасно понимают. Инвестиции в человеческий капитал — лучшие инвестиции, которые можно делать в период кризиса. А мы приложим усилия к тому, чтобы ни одна ценная мысль, высказанная на наших слушаниях, не пропала втуне, и все было учтено в наших рекомендациях и реализовано в государственной политике, образовательной политике Российской Федерации.

***
В обсуждении доклада приняли участие В. Шудегов, Е. Брызгалина,   В. Максимович, И. Корсакова, Л. Петручак, К. Иванов, В. Волкогон, А. Польшин, В. Зернов, Р. Стронгин, Г. Бордовский, И. Шпицберг, В. Иванова, А. Наумов, Д. Штыхно, Ю. Пахолков.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".