Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№1, Январь 2017

ДИСКУССИЯ

Владимир САБИНИН
Искусство и цензура

 

Одним из главных действующих лиц в этом спектакле является государство. И не только потому, что оно расходует деньги налогоплательщиков на содержание Министерства культуры и поддержку отдельных инструментов этой культуры. А также и потому, что государство прямо заинтересовано в результатах культурного развития населения. В чём этот интерес, почему он возникает и как реализуется, что такое культура и искусство, какова их функция в социальной жизни? Должно ли государство вмешиваться в культурную жизнь, и если да, то какими должны быть формы этого вмешательства? Поиску ответов на эти вопросы посвящён последующий анализ. В его основу мы положим комплекс взаимосогласованных определений.


Начнём с этого:

Государство есть административно-территориальное образование, у которого права, обязанности, ответственность и функции возникают на основе прав суверенной собственности на ресурсы природы и гражданина.


Существующее изначально право суверенной собственности государства на территорию и ресурсы природы в понятийном отношении вопросов не вызывает. А вот собственность государства на гражданина как-то не совмещается с понятиями демократии и напоминает времена рабовладения. Тем не менее на практике это право издавна реализуется возможностью легально отбирать часть его имущества в форме налогов. Конечно, государство возвращает налогоплательщику часть денег в форме своих услуг, однако эти действия разорваны в логике причинно-следственной зависимости, и поэтому налог приобретает признаки ренты. Напомним, что рента есть получение прибыли без осуществления предпринимательской деятельности, что как раз является одним из признаков собственности. В дополнение к этому государство имеет право наказывать гражданина вплоть до высшей меры.


Являясь собственником гражданина, государство заинтересовано в том, чтобы он работал, зарабатывал как можно больше и платил больше налогов. Учитывая, что сегодня труд в форме натурального хозяйства практически нереален, единственным вариантом остаётся участие в системе коллективного и общественного труда, где менеджером выступает государство. Определим, что коллективный труд есть участие в производстве товаров и услуг, а общественный труд включает ещё и участие в создании социальной среды. Условиями для работы по этой схеме являются наличие социальной и технологической инфраструктуры. Необходимы также ресурсы природы.
И мотивация к труду.


Уровень мотивации формируется личной заинтересованностью и интересами окружающей социальной среды. Личный интерес ассоциируется с возможностью заработать деньги. А вот интересы социальной среды возникают как проявление условий работоспособности систем коллективного и общественного труда. И реализуются через сочетание принуждения и убеждения. Принуждение — это чаще всего законы и правила поведения, устанавливаемые государством, убеждение — проявление внутреннего состояния человека, его мировоззрения. Относительная эффективность этих стимулов может быть выражена через график, показанный на рисунке 1, где приведены линии равной величины мотивации в зависимости от соотношения исходных аргументов.

Рисунок 1. Зависимость величины мотивации к труду от соотношения стимулов воздействия для конкретного человека. Численная величина соотношения может быть рассчитана сопоставлением расстояний от точки на поверхности до сторон треугольника. В данном случае максимальная мотивация, обозначенная точкой, имеет место при соотношении денег, убеждения и принуждения как 0,61 : 0,26 : 0,13. Во всех остальных ситуациях уровень мотивации меньше.

Положение линий на этой триаграмме выбрано случайно, и они приведены для иллюстрации принципиальной возможности использования численных критериев при интерпретации социальных понятий. В частности, отсюда вытекает возможность построения взаимосогласованного набора определений важнейших социальных инструментов, обеспечивающих мотивацию, в основе которых лежит использование денег, принуждения и убеждения.
Экономика есть научно обоснованная методология мотивирования человека к участию в общественном труде с помощью денег.


Политика есть научно обоснованная методология мотивирования человека к участию в общественном труде с помощью принуждения.
Культура есть методология формирования идеала поведения человека в окружающей социальной среде с помощью убеждения.


Идеальный газ, идеальный кристалл, иные идеальные физические субстанции, есть понятия рациональные, и их содержание может быть выражено цифрой. Оценка идеальности поведения человека есть категория эмоциональная, а потому субъективная. Понятие идеальности поведения включает оценку эффективности участия личности в усилиях по достижению общей цели, поэтому критерии идеального поведения в армии, в государстве, в семье — различны. Базовые, «популяционные» ценности аккумулируются в составной части культуры, — религии. Специфические — в традициях этнических, производственных и иных сообществ. Государственные — в идеологии.


Содержание суммы этих определений является свидетельством того, что анализ социальных процессов может быть достоверным, а управление ими эффективным только при условии согласованного использования возможностей экономики, политики и культуры. Вынужденное ограничение использования отдельных инструментов в процессе социально значимых преобразований есть автоматическое снижение эффективности управляющей структуры. Так, например, осмысленная минимизация принуждения есть анархия, отсутствие убеждения есть диктатура, отсутствие денег — коммунизм. Эти «двумерные» системы при длительном использовании признаны неэффективными.


Вот мы и пришли к пониманию места культуры в социальной политике государства. Оказывается, что культура для государства является относительно «дешёвым» инструментом повышения мотивации, а стало быть, и роста производительности труда (конечно, в определённых пределах). Снижение культурного уровня общества, падение мотивации и производительности труда есть ограничение конкурентоспособности страны в системе международной экономической и политической кооперации. Способ конкурентной борьбы, ориентированный на ограничение культурного уровня соперника, является одним из наиболее эффективных в практике гибридных войн, специфика которых рассмотрена в наших предыдущих публикациях в этом журнале. Ну, а добровольный отказ государства от использования инструментов культурной политики есть признак непрофессионализма или наличия внешнего управления.


Однако здесь один нюанс: чтобы использовать возможности культуры в повышении производительности общественного труда, государство должно сформулировать цель. Тогда оно может использовать идеологию — удобный способ организации общественного труда.


Идеология есть методология мотивирования гражданина к участию в общественном труде, ориентированная на достижение цели государства с помощью убеждения.
Но если нет цели, то нет идеологии, нет и стратегии развития.


В период распада СССР его инициаторы считали своим большим достижением отказ от государственной идеологии, которая в то время была основана на лозунге «Наша цель — коммунизм». Вместо того чтобы изменить цель, они решили вообще от неё законодательно отказаться. Статья 13 Конституции РФ утверждает, что «в Российской Федерации никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». На радость наших «партнёров» из США, которые, наоборот, без всяких упоминаний в конституции, де-факто навязывают цивилизации государственную идеологию в форме «Наша цель — глобальное доминирование». Навязывают всеми доступными способами, включая сотни военных баз и немалый военный бюджет. Очень практично.


Ощущение неполноценности режима существования государства без цели вынуждает наших лидеров искать альтернативу в форме крупных задач, типа «инновации», «патриотизм», «приоритетные программы», «удвоение ВВП», спортивные достижения и т. д. Что в целом полезно, но по смыслу является лишь имитацией идеологии, а потому не может обеспечить ожидаемый рост производительности труда и успехов в экономическом развитии. Ещё раз напомним, что цель недостижима и представляет собой ориентир, обозначающий направление общих усилий. Процесс движения к цели не имеет сроков, в то время как решение задачи предполагает конкретный итог в конкретных обстоятельствах, а его отсутствие трактуется как неуспех с конкретными фамилиями. В общем, движение к цели организуется программой, решение задачи — планом. И это совершенно разные документы. Заменять цель задачей приемлемо, но не выгодно.


Рассмотрим перечень действий государства по использованию инструментов культурной политики. Участие человека в общественном труде предполагает наличие профессиональной подготовки, а также умение работать в коллективе, то есть способность учитывать возможности и интересы окружающей социальной среды. Профессиональная подготовка обеспечивается образованием, социальная — воспитанием внутреннего, духовного мира человека. Который, в свою очередь, имеет рациональную и эмоциональную составляющие. Рациональная компонента характеризует способность человека совершать поступки, адекватные внешним обстоятельствам. Например, работать строго по инструкции или ровно столько, сколько заплатили. Эмоциональная, наоборот, содержит коэффициент усиления со своим знаком.


Эмоции есть способность человека к непропорциональной реакции на события и явления.


Именно эмоциональная составляющая внутреннего мира человека обеспечивает результат, превышающий затраченные усилия и именно эта его часть должна быть объектом интереса со стороны государства. Но человека для этого надо готовить, развивая его эмоциональное мышление. Наиболее эффективной методикой такой подготовки является искусство.

Искусство есть методология формирования эмоционального мира человека инструментами литературы‚ музыки, танца, живописи, театра, архитектуры и т. д.


Итак, предназначением искусства является подготовка эмоционального мира гражданина к возможности в последующих жизненных ситуациях воздействовать на него с коэффициентом усиления больше единицы. В том числе в интересах государства. Человек с высоким культурным (эмоциональным) уровнем более восприимчив в процессах воспитания и образования. Формирование духовного мира общества — длительный процесс и при ориентации на молодое поколение сопоставимый по трудоёмкости и значимости с образованием и воспитанием. Чем более талантливым является произведение искусства, тем больше у него коэффициент усиления. И наоборот. Однако низкий коэффициент усиления может быть компенсирован ориентацией на простейшие инстинкты человеческой природы и эффект толпы. Вспомним: «Кто не скачет, тот москаль». Все эти обстоятельства прекрасно известны из опыта СССР, где в любом территориальном органе управления третьим по значимости лицом всегда был секретарь по идеологии. Первый — политик, второй — экономист, третий — идеолог. Как на рисунке.


В процессе развития общественного сознания имели место споры относительно возможности и целесообразности «чистого» искусства, искусства для избранных. Конечно, поиск новых форм воздействия на духовный мир человека необходим. В особенности с учётом появления новых способов социального взаимодействия, например через Интернет. В своё время автор решил для себя проблему абстрактного искусства следующим суждением. «Мне не всё равно, какие обои у меня в комнате. Значит, абстрактные изображения воздействуют на моё эмоциональное состояние, и, стало быть, абстрактная живопись имеет право на существование. Просто коэффициент усиления у неё близок к единице, а её воздействие на меня минимально». Поиск новых форм, в том числе и соответствующих новому состоянию общества, конечно, полезен. Но игнорирование старых, проверенных временем, «классических», то есть оптимальных по коэффициенту усиления, способов культурного воспитания просто невыгодно. Состав и содержание социальной среды со временем меняются, но природа человека остаётся неизменной.


Напомним, что любой социальный процесс является динамичным и равновесным. То есть оптимальный результат получается как итог поиска в борьбе противоположных тенденций. В данном случае тенденций поиска новых форм положительного эмоционального воздействия на человека и естественных ограничений таких форм, которые усиливают негативные тенденции. Положительные или негативные — с точки зрения интересов популяции, государства, легальных социальных сообществ. Это и есть содержание культурной политики, то есть использования инструментов принуждения в процессе формирования мировоззрения «идеального» гражданина. Ещё раз повторим: отказ от методов использования принуждения в отстаивании интересов государства в сфере культуры есть признак непрофессионализма.


Это и есть место цензуры.


Цензура — необходимый инструмент государственного менеджмента и де-факто существовала всегда. Если кто-то сомневается, пусть попробует средствами высокого искусства прокламировать, например, употребление наркотиков. К сожалению, так бывает не всегда, и героизация криминальных проявлений всё-таки имеет место. Это серьёзный недостаток государственного управления процессом формирования менталитета населения. Важным условием для коллектива цензоров должен быть высокий уровень их квалификации, обеспечивающий способность определить соответствие избранного способа эмоционального воздействия на человека интересам популяции или государства. Итогом которого должно стать изменение менталитета населения в направлении роста мотивации к участию в общественном труде. А не наоборот. Конечно, цензура, равно как и само искусство, есть процесс эмоциональный и имеет свой «коэффициент усиления». Но мы же не отрицаем возможность и целесообразность проявления эмоций, например, в работе депутатов парламента!


Цензура, внешняя или внутренняя, должна быть неотъемлемой составной частью искусства, и только так оно может обеспечить своё цивилизационное предназначение.
Вернёмся к рисунку, который иллюстрирует внутренний мир конкретного человека. Если придать этому изображению смысл среднестатистического гражданина конкретного социума, то мы получим неплоскую поверхность, топология которой будет характеристикой менталитета. Так, например, менталитет жителей России предполагает в качестве жизненных приоритетов повышенную значимость учёта прав и интересов общества, что соответствует более высокой доле моральных стимулов в общей структуре мотивации. Такая модель социальных отношений сложилась исторически как результат многовекового сосуществования множества этнических групп, составляющих население России и необходимости учёта интересов этих групп в повседневной жизни. Эту особенность менталитета населения России мы попытались отразить содержанием рисунка 2, в котором максимальная мотивация получена в зоне повышенного вклада моральных стимулов. Рисунок 3 отражает повышенную значимость денег и правил поведения, установленных государством в суммарной величине мотивации.


Рисунки 2 и 3. Топология поверхности уровня мотивации к участию в общественном труде для социумов, у которых максимум мотивации формируется по схеме «сознание определяет бытие» и наоборот, «бытие (деньги) определяет сознание». (Кстати, было бы интересно определить уровень мотивации на этих рисунках, при котором человек принимает решение вообще перестать работать и жить на пособие по безработице.)

По нашему мнению, эти рисунки иллюстрируют различие идеологии западной демократии и системы социальных отношений в России, которую в этом смысле можно определить как «восточную демократию». При этом общепринятого определения понятия «демократия» пока что нет, а возможно, его и вообще нет. То есть демократия есть система социальных отношений, в которой обеспечено динамичное и равновесное взаимодействие прав и интересов личности и общества, соответствующих культурной и этнической специфике социума. Сколько социумов, столько и демократий, и каждая из них имеет право на существование. Добавим, что каждая из таких демократий имеет ещё и оптимальную экономическую и политическую систему, что в итоге выражается через величину производительности общественного труда. Попытки навязывания специфики демократии извне, например, изменением этнической идентичности социума, есть инструмент гибридной войны.

В частности, в основу специфики менталитета «Русского мира» заложен более высокий уровень духовности. Это не хорошо и не плохо, просто так есть, и эту специфику государство должно учитывать и использовать в своих решениях. И если эти действия государства не приведут к появлению избыточной социальной энергии, то это и есть демократия. Тем более что потенциал культурного, идеологического воздействия на население в России выше, чем в системе западной демократии. Для жителей «Западного мира», наоборот, характерен приоритет прав человека, а не общества, и, соответственно, повышенная значимость денег. Такой порядок был единственно приемлемым в процессе построения гражданского общества в США, где попытки учёта этнической специфики переселенцев неизбежно усложнили бы процесс. То же самое произошло и в Западной Европе, раньше других начавшей строительство капитализма, когда вмешательство нерыночных критериев в формирование менталитета уменьшило бы его эффективность.


Мы, граждане России, не считаем, что эту ситуацию необходимо исправлять. Именно в этом основа различий внутреннего мира цивилизации западного мира и русской цивилизации. Развитие подсистемы, альтернативной западной демократии, организация соревнования между ними может стать механизмом выхода из цивилизационного тупика монополярности, механизмом развития. Необходимость перехода от концепции капиталистической конкуренции к концепции социалистического соревнования, где приз за победу не деньги, а эмоциональный подъём, и где нет места исключительности, есть один из аргументов необходимости замены капитализма на последующую, более адаптированную к современным условиям систему социальных отношений.


Телевизионное пространство в России, важная составная часть современной культурной политики, заполнено многочисленными диспутами на тему «кто виноват?» и «что делать?». По смыслу эти два вопроса неразделимы, поскольку узнать, что делать в будущем, можно только определив, что было плохо в прошлом. Если, конечно, рассматривать путь эволюционного развития, а не полный, революционный слом старого механизма. Однако в большинстве случаев участники диспутов концентрируют своё внимание на том, что было плохо не в системе социальных отношений, для чего нужен высокий профессионализм и глубина анализа, а в системе управления, что проще, но автоматически выводит обсуждение на тропу «кто виноват». Это признак непрофессионализма, неподготовленности «диспутантов» к решению серьёзных проблем проектирования будущего социального устройства. Кроме того, все такие попытки мозгового штурма имеют низкий коэффициент полезного действия ещё и потому, что никто не пытается сформулировать цель. А начинать надо именно с этого. «Что делать?» — сформулировать цель социума.


В предыдущих моих работах, опубликованных в журнале «Стратегия России» (№ 7, 8, 2014, № 3, 2016), а также в многочисленных публикациях в научных изданиях рассмотрены предложения по формулированию цели государства и стратегических решений в сфере экономики и государственного строительства, ориентированных на достижение этой цели. В этой работе сделана попытка определения обобщённого подхода к условиям формирования государственной культурной политики как способа воздействия на повышение производительности общественного труда. Тем самым завершён анализ механизма мотивирования населения на участие в работе по созданию системы социальных отношений, наиболее адаптированной к условиям прогресса цивилизации и исходящей из недостатков действующей.


Мир ждёт перемен. Перечень случайных событий, вроде выборов в США или Молдове, «Британского выхода», арабской бойни и т. д., в своей совокупности отражает острый системный кризис, начало которому было положено распадом СССР. Точнее, неправильной интерпретацией содержания этого события со стороны тех, кто необоснованно причислил себя к категории победителей, имеющих право на контрибуцию. Но ещё не поздно сделать правильные выводы и сформулировать стратегию, целью которой должно стать построение системы социальных отношений, интегрирующей достоинства советского социализма и американского капитализма и свободной от их недостатков. В этом содержательная часть прогресса цивилизации для нашего времени. К сожалению, в мире пока что нет социального механизма, который мог бы реализовать имеющийся потенциал именно такого развития событий. А вот Россия вполне в состоянии стать пилотным проектом для такой стратегии. Для этого у нас есть всё, есть необходимая и достаточная информация, есть опыт и возможности.
Да и нам не привыкать. Была бы только политическая воля.

г. Сосновый Бор, Ленинградская область

САБИНИН Владимир Евгеньевич,
старший научный сотрудник НИИ оптико-электронного приборостроения


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".