Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№10, Октябрь 2019

КРУГ ЧТЕНИЯ

Юрий ВОСТОКОВ
История городов: Ярославль

 

Н. П. Анциферов, А. А. Золотарёв. «Ярославль. История. Культура. Быт». Ярославль: Академия 76, 2019. 324 с.

В начале 1930-х годов А. М. Горький задумал цикл агитационных издательских проектов «История городов», «История фабрик и заводов», «История культуры», «История идей» и даже «История молодого человека XIX столетия». Проекты реализовывались под партийным руководством, о них постоянно писала «Литературная газета» и другие издания. В самом начале решили издать книги о Ярославле, Новгороде и Тифлисе, для которых уже подобрали авторов. О родном Нижнем Новгороде собирался рассказать сам Горький.

Это был замечательный, как сегодня бы сказали, пиар-проект. Решили пропагандировать результаты «социалистической реконструкции», хотя за полтора десятка лет после революции плоды этой реконструкции были не везде и не во всём заметны. Книги планировали печатать в издательстве «Academia», а писать их подрядили лучших историков, беллетристов и журналистов.

В работе над историей Ярославля объединили силы два выдающихся учёных — Николай Павлович Анциферов и Алексей Алексеевич Золотарёв. Они написали замечательную книгу. В издательской аннотации о ней так говорится: «Не потерявшая своей научно-просветительской ценности, она и сегодня остаётся уникальным источником сведений по духовной и материальной культуре Ярославля, созданным прославленными учёными-историками в период радикальной перестройки традиционного быта России — в эпоху социалистической реконструкции». В аннотации подчёркивается, что это выдающийся литературный памятник, «принадлежащий перу блестящих стилистов, писателей, составивших своим наследием золотой фонд русской культуры XX века».

Книга, написанная в 1935 году, издана только в 2019. Почему так произошло? Об этом рассказывает Дарья Сергеевна Московская, заместитель директора Института мировой литературы им. А. М. Горького РАН. Её обстоятельная статья напечатана в рассматриваемой нами книге. Статья органично вписана в издание. Это не комментарий, не послесловие, а вполне самостоятельная и самодостаточная часть книги. Это, если можно так выразиться, путеводитель по работе историков, давно покинувших наш бренный мир. Мне кажется, удачный и продуманный ход, потому что за восемьдесят с лишним лет многие жизненные реалии, упомянутые в книге о Ярославле, стали просто непонятны читателю, особенно молодому.

Таким образом, книга «Ярославль. История. Культура. Быт» состоит из двух частей. Поэтому мы будем рассматривать первую и основную часть, пользуясь статьёй-путеводителем Д. С. Московской.

Она же написала и небольшую заключительную справку «О принципах настоящего издания». Московская отмечает, что публикаторы книги столкнулись с основной трудностью: они не располагали текстом, одобренным к публикации самими авторами. Более того, не было ни редакторской обработки, ни корректорской сверки источников, дат, персоналий. Когда такая работа началась, обнаружилось немало неточностей, вплоть до ошибок в местной топонимике. Многое пришлось уточнять и править. Дело в том, что доступ к центральным библиотекам Москвы и Ленинграда требовал письменного «отношения» с места службы. У А. А. Золотарёва такого документа не было. А в районных библиотеках не всегда хватало нужных фондов.

Почему же у одного из авторов, которого благословил на труд сам Горький, не оказалось разрешающей бумаги? Обратимся к биографии Алексея Алексеевича Золотарёва. Сын протоиерея из Рыбинска, он учился в Киевской духовной академии, участвовал в революционном движении, подвергался арестам и ссылкам. После поражения революции 1905 года эмигрировал во Францию и поступил на естественный факультет Сорбонны, начал писать. Жил в Италии, познакомился на Капри с Горьким, который благословил Золотарёва на литераторскую стезю. После возвращения в Россию много занимался краеведением, написал несколько работ об архитектуре и истории Рыбинска, Ярославля, Данилова, публикуя их в местных газетах.

В 1920 году Золотарёв организовал Рыбинское научное общество и провёл в качестве научного секретаря общества десять ежегодных съездов. В них участвовали члены Академии наук, Географического общества, Главного ботанического сада, Геофизической обсерватории, Русского музея, Центрального бюро краеведения. Алексея Золотарёва пригласили на XV Cъезд ВКП(б), где он выступил перед делегатами с докладом о краеведческой работе на Ярославщине. Главное в такой работе, считал Золотарёв, «сделать новым Ломоносовым путь жизни от деревенского грамотея до академика гораздо более скорым и торным, чем он был два столетия назад».

Подтверждая этот тезис, из Рыбинского научного общества вышли профессора Московского университета А. В. Новосёлова и Я. И. Герасимов, академик А. Н. Кондратьев и множество других учёных в самых разных областях науки, а также руководителей производства.

Изучение памятников старины, борьба за сохранение архитектурного и художественного наследия были... вменены в вину Золотарёву. В 1930 году на собрании Рыбинского научного общества он был исключён из членов Бюро краеведения РНО и отстранён от руководства. Вот выдержки из протокола собрания: «Общество всё в прошлом, ушло в могильники, в отвлечённый академизм. Нужно подчинить всю работу задачам социалистического строительства». В ответ А. А. Золотарёв сказал: «Вместо благодарности за мою работу... вы сажаете меня в тюрьму».

Вообще, сложно представить, как можно, занимаясь краеведением, не касаться прошлого и «могильников». Но ведь с тридцатых годов так и работали. И лишь после образования в 1965 году Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры вернулись к основам научного краеведения, которые разрабатывал и за которые пострадал Золотарёв. В марте 1930 года Особое совещание при коллегии ОГПУ постановило выслать Золотарёва и его коллег в Северный край сроком на три года. Они очутились в Ваенге (сегодня Североморск), на лесоповале. «Везли туда краеведов на барже, — пишет Д. С. Московская. — Одна из соратниц Золотарёва, научный сотрудник музея Елена Васильевна Соснина-Пуцилло в дороге умерла». Лишь обращение Горького к наркому внутренних дел Ягоде помогло Золотарёву отбыть ссылку в Архангельске.

В 1933 году, освободившись, он уехал в Москву, вёл полуголодное существование — не получалось в столице писать и зарабатывать. «В это время, — продолжает Д. С. Московская, — воистину спасительным было предложение друга по Центральному бюро краеведения Анциферова, также только что освободившегося из Белбалтлага, написать в соавторстве книгу о Ярославле».

Николай Павлович Анциферов учился в Первой Киевской гимназии, где его однокашником был Михаил Афанасьевич Булгаков. Потом — на историко-филологическом факультете Петербургского университета. Киев и Петербург повлияли на выбор научной деятельности Николая Павловича — он занялся градоведением. И в довольно молодом возрасте стал применять научные формы и методологию к изучению города как зеркала сменяющихся культур. «Анциферов, — сообщает Д. С. Московская, — специализировался в медиевистском градоведческом семинарии Ивана Михайловича Гревса... Проведя в семинарии Гревса шесть университетских лет, Анциферов сделал областью своих научных интересов западноевропейский город и его культуру».

Так что один из соавторов «Ярославля» обладал превосходными научными познаниями в предмете, о котором идёт речь в книге. О городе. В предреволюционные годы Анциферов подготовил целый ряд статей для «Нового энциклопедического словаря» Брокгауза и Эфрона о средневековых городах и древних европейских династиях. Заниматься университетской наукой «при большевиках» Анциферов не стал, ушёл в краеведение и экскурсионное дело. Опять слово Д. С. Московской: «Член экскурсионного бюро общества «Старый Петербург» с 1922 года, он руководил семинарами по изучению Павловска и Царского Села, в научных трудах и практической экскурсионной деятельности развивал усвоенную в градоведческих семинариях методику «чтения города» как исторического документа.

В 1925 году его арестовали и отправили в ссылку. Потом дело пересмотрели, и Анциферов вернулся в Ленинград. И попал в водоворот споров о приоритетах краеведения. Тон в дискуссии задавал Наркомпрос. С осени 1927 года резко усилились централизация и плановое руководство в краеведении. В 1928 году Николай Павлович Анциферов был вновь арестован и сослан сначала на Соловки, потом на Медвежью гору, в Белбалтлаг. В 1929 году на пленуме ЦК ВКП(б) академическое краеведение объявили «гробокопательством». Краеведов обвинили в непролетарском занятии и начали уничтожать — буквально, физически. Пока Анциферов валил лес на севере, семье помогали друзья-краеведы, среди которых был и Давыд Алексеевич Золотарёв, родной брат Алексея Алексеевича...

Освободили Анциферова осенью 1933 года. Он уехал в Москву, где и встретил Золотарёва.

Как в этот список первым попал Ярославль, ставший в Гражданскую войну центром антисоветского восстания? Д. С. Московская объясняет этот выбор:

«Дворянско-буржуазный, купеческий, церковный Ярославль, разрушенный в годы Гражданской войны, умирал. Но к 15 году советской власти он не только был жив, но помолодел, приобрёл новые индустриально-пролетарские черты: кресты «сорока сороков» заменили заводские трубы. Ярославль больше других старинных русских городов подходил к требованиям горьковского градоведческого проекта. Именно он был той «сказкой», в которой «городки Окуровы», эти «гнездища тупых мещан», превращаются в «центры социалистической культуры».

Закавыченные слова — из горьковской публицистики того времени...

Два соавтора, два товарища по несчастьям, скрупулёзно придерживаясь издательского плана, быстро написали книгу. Энциклопедические познания Анциферова в архитектуре и культуре средневекового города получили замечательное оформление в виде литературно безупречной публицистики Золотарёва. В семи главах авторы сумели показать путь города от раннего феодализма до социализма.

Вот цитата: «Ярославль XIX века — это удача-город, разгуляй-город, красавец-город. Всё как-то оборачивается ему на пользу, всё служит его красе и силе: изобретения мировой науки и техники, падение русского дворянства, рост капитализма, и даже нашествие иноплеменных. Ярославль XIX века забывает и свою озорную привычку играть с огнём... В XIX веке он горит редко и мало. Сам создатель русского театра, Ярославль с опытностью ловкого режиссёра быстро меняет и свои костюмы, и свои манеры, и всю свою декорацию».

Очень много в книге не только истории города и истории городского быта, но и характеров ярославцев — в этом-то А. А. Золотарёв очень хорошо разбирался. Рассказывая о традиционных ярославских производствах, о торговых и мастеровых династиях, авторы не забывали подчёркивать характерные черты ярославского мещанского сословия. И тогда вместо критики «тупых мещан» нет-нет да и прорывается любование ярославскими жителями. Вот что пишут Анциферов и Золотарёв о речниках, тружениках Волги-матушки: «Типы рабочих плотников-плотовщиков, кормщиков и сплавщиков — это всё типы того же расторопного ярославского мужика, что сколачивает уже не птицу-тройку, а тот самый Волжский флот, который станет в XIX веке гордостью и славой всей страны».

Приводят авторы письмо Ивана Аксакова из Ярославля, где есть такие строки: «Что же касается до простого народа, то мужика вы почти и не встретите, то есть мужика землепашца, а встречается вам на каждом шагу мужик промышленный, фабрикант, торговец, человек бывалый и обтёртый, одевающийся в купеческий долгополый кафтан, с фуражкой, жилетом и галстуком».

Вообще, вся книга — величальная песня городу, его природе, людям и замечательной архитектуре. И только в конце, вспомнив о сверхзадаче книги, авторы коротко рассказывают о рабочем движении в Ярославле, о мятеже 1918 года и ростках социализма на втором десятилетии Октября.

Сегодня специалисты считают, что книга Н. П. Анциферова и А. А. Золотарёва могла бы стать настоящим украшением серии «История городов». Могла бы — но не стала.

18 июня 1936 года Горький умер. И его проекты, в том числе «История русских городов как история русского быта», отправились в закрома истории. Сегодня, когда эти закрома приоткрыты для исследователей — именно приоткрыты, а не распахнуты, — можно с большой долей уверенности говорить, что книга Н. П. Анциферова и А. А. Золотарёва в те годы не была бы напечатана. Даже если бы Горький остался жив...

Д. С. Московская приводит примеры того, как к подобным рукописям относились слишком бдительные партийные цензоры и редакторы. Историк-краевед М. И. Смирнов написал объёмистый труд о старинном Переславле-Залесском — 17 глав, вся история знаменитого города от древних дней до 1934 года. Вот как отозвался на книгу А. Н. Тихонов, друг Горького и редактор издательства «Academia»:

«Рукопись нельзя публиковать из-за выбора объекта описания — древний город после революции пришёл в совершенный упадок... Порочность книги в том, что автор не владеет марксистским методом исторического исследования и работает по методу дореволюционных «профессоров»... В связи с этим считаю необходимым поставить перед издательством общий вопрос о целесообразности и уместности в рамках «Academia» издания всей серии «городов».

А теперь представим реакцию вот такого противника «профессоров», к которым относились и Анциферов, и Золотарёв, на те фрагменты книги, где рассказывалось, например, об орудийных обстрелах улиц Ярославля и пожарах в городе во время эсеровского мятежа 1918 года: «Линия артиллерийского обстрела вдоль Которостного и Волжского берега, диктуемая прицелу колокольнями ярославских церквей, оставляет глубочайшие следы в архитектурном облике города... Сказка Ярославских куполов, нарядных и красочных ярославских домов и улиц... всё это стало жертвой артиллерийских снарядов — «огненного запаления», которого всегда так боялся этот город».

Читатель тех лет прекрасно знал, кто вёл артобстрел Ярославля, кто сбрасывал с аэропланов тонны бомб. Это были не эсеры, вооружённые в лучшем случае пулемётами... И такого читателя не могли, конечно же, обмануть пафосные строки: «Барскому архитектурному стилю пришёл конец в грозе и буре пролетарской революции. И снова — в который уже раз в своей исторической жизни! — Ярославль восстает, как сказочный феникс из пепла, в новом обличье города пролетарской диктатуры и социалистического строительства».

Остаётся добавить, что Николай Павлович Анциферов был в 1937 году опять арестован. На сей раз за «шпионаж в пользу белогвардейцев». Лишь заступничество друзей-учёных и жены вернули его в Москву. Он умер в 1958 году, успев защитить кандидатскую диссертацию. Алексей Алексеевич Золотарёв ушёл из жизни в 1950 году.

Книга Н. П. Анциферова и А. А. Золотарёва «Ярославль. История. Культура. Быт» заслуженно предстаёт сегодня литературным памятником. Это очень верно уловил весь коллектив, готовивший издание к печати. Книга и структурирована точно так, как это принято в известной серии «Литературные памятники». Поэтому есть надежда, что труд выдающихся учёных-краеведов появится и в этой замечательной серии.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".