Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№4, Апрель 2020

АКТУАЛЬНО

Виктор ШАХОВСКИЙ
Падение языка и падение человека

 

В десятилетиями писавшемся романе Стивена Кинга «Тёмная башня» бесчисленное количество раз звучит рефреном фраза «Мир сдвинулся с места». А это значит, что в меняющемся мире не может не меняться и сама коммуникация, и сами коммуниканты.

К тому же к этому изменению добавляются изменения в природных сезонах — они смещаются, смещаются астрологические признаки, и, например, Козерог уже находится то ли в зоне Стрельца, то ли в зоне Водолея. Наука утверждает, что звёздная карта тоже переместилась в космическом пространстве и что созвездия Стрельца, Козерога и Водолея сдвинулись со своих фиксированных позиций. Аналогичное смещение наблюдается и для других знаков Зодиака. Сдвинулись и климатические пояса, и, наверное, временные.

***

Вот несколько интересных изречений. Р. У. Эмерсон: «Падение человека влечёт за собой падение языка. А падение языка ведёт к падению человека». В. фон Гумбольдт: «Язык народа — его дух, а дух народа — его язык». И ещё раз Эмерсон: «Язык — это город, на построение которого каждый живший на Земле человек принёс свой камень».

Я привёл несколько высказываний, смысл которых заключается во взаимосвязи языка и человека, языка и народа, языка и менталитета как мыслительной деятельности человека, языка и коммуникативной среды/социума, изменчивость коммуникативной личности и духа народа через его язык.

Все эти мудрые мысли выдающихся мировых личностей были высказаны в разное время, по разным поводам, но они продолжают оставаться современными в силу того, что ещё древние говорили: «Всё движется и всё изменяется», а в настоящее время мы являемся свидетелями того, что мир не только сдвинулся с места, и очень заметно, но и всё сильнее убыстряется это изменение [Шаховский В. И. 2018].

Если же вернуться в сферу лингвистической коммуникологии, то первое, на что надо обратить внимание: все виды и типы человеческого общения, равно как и их новые формы и форматы всё более разобщают людей и, увы, не только между разновозрастными поколениями, но и внутри одного. Это объясняется обострённой индивидуальной идентификацией говорящих, их нежеланием идти навстречу друг другу, настойчивостью в самопродвижении/самоутверждении, уходом от Вавилона, от коллективной идентификации.

В свою очередь такая коммуникативная ситуация создаёт повышенный доминирующий информационный фон, и прежде всего эмоциональный: агрессия, ненависть. Нежелание идти на уступки, нетолерантность, в том числе и эмоциональная, многоликость коммуникативных сред в разнообразии новой реальности «опрокидывают» все максимы Лича и Грайса, риторические правила Формановской, прагматические установки, золотое и платиновое правила межличностной коммуникации [Матьяш и др. 2011]. Прагматика утверждает, что речевые партнёры должны завершить своё общение повышением собственной самооценки, что даст бесконфликтность в будущем общении. Здесь можно вспомнить и рекомендации Д. Карнеги (1936), которые уже более не являются руководством для современных коммуникантов. Это объясняется тем, что современный социум переполнен информационным шумом, в том числе как изобретённым, так и искажающим истинные события и факты. Доминирующим является, к сожалению, информационный фон негативной эмоциональности, провоцирующий негативные ожидания. Медиалогия насчитывает в российской коммуникативной сфере около 30 тысяч СМИ и около 200 тысяч ежедневных новостных событий, в том числе намеренно/ненамеренно фейковых. Особенно обострилась негативная тональность в Интернете, который теперь тоже причислен к СМИ.

Поскольку человека с детства не учат правилам речевой коммуникации в различных речевых жанрах, в том числе и эмотивных, не закладывают в языковую компетенцию составляющие эмоционального интеллекта как существенные добавки к IQ [Гоуман 1995], то и получается, что говорить об успешности общения часто не приходится. Коммуникологи давно уже предлагают обучать человека принципам рационализации эмоций и превращению аффектов в организованные эмоции.

Таким образом, за счёт того, что мир давно уже сдвинулся с места и продолжает двигаться в ускоренном темпе, а также за счёт пересечения миров, в XXI веке эти изменения наиболее ощутимы. Идёт освоение космоса всё более совершенными аппаратами, появились космические вооружённые силы, осуществляются всё новые и новые космические полёты на дальние планеты. Значительно выросло количество новых средств СМИ, в том числе и «небумажных», в первую очередь, в Интернете — десятки соцсетей и мессенджеров. Возникла новая коммуникативная среда — информационная, интернет-среда, спутниковое, кабельное, цифровое ТВ. От малогабаритных чёрно-белых ламповых телевизоров человечество пришло к плазменным цифровым. Наступает глобальная компьютеризация, а с ней — сканирование, ксерокопирование, web-общение.

***

Бесчисленные информационные поводы получают такие же бесчисленные интерпретации, комментирование, в том числе через фейковые материалы. Причиной некоторых из них являются когнитивные искажения у журналистов за счёт их предвзятости и пристрастий. По данным СКАН «Медиаскоп», процентное отношение негативной и позитивной информации — 17:1. Отсюда и доминирующий негативный фон, и негативные ожидания, и эффект негативности. У граждан больше интереса к негативной информации. Именно это объясняет давно установленная лингвистами и психологами асимметрия оценочной лексики, зафиксированная в словарях: языковых знаков с отрицательной семантикой значительно больше, чем с положительной.

В позитивности изменяемой эпохи огромное место занимает цифровой мир: цифровые трансформации, цифровая экономика, цифровое телевидение, искусственный интеллект, кибернетика. Набирает обороты отражение/изображение роботов в литературе, кино, театре, живописи. К негативным изменениям, прежде всего, относятся: осложнение международных отношений, региональные войны, ухудшение экологии за счёт вредоносности некоторых достижений научно-технического прогресса, например, аварии на атомных электростанциях и испытание атомного оружия. А ещё климатические изменения и глобальное потепление. Отсюда активизация движения «зелёных», увеличение использования креатем в коммуникативной среде: климатгейт, климатохунвейбины. Сюда же относится учащение техногенных и природных катаклизмов (без их детализации), теракты, протестные движения (жёлтые жилеты, Майдан, московское дело, стыдилище, конвейерное правосудие и др). В интернет-среде получило широкое распространениехакерство, спам, фишинг экшенз, троллинг, баны, боты, буллинг. Как видим, язык немедленно фиксирует и транслирует новые номинации, которые входят в активное виртуальное и реальное общение. Появился новый феномен, и язык тут же его опредметил, ословил: хайп, кайф, жесть, версус-батлы.

Если продолжить перечисление негативных изменений, то нельзя не назвать домашнее насилие, спортивный допинг ( допингер, допинг-офицер, доппингейт), межэтнические проблемы (Украина, Сирия, Афганистан), Брекзит, санкции, этнические и конфессиональные конфликты, распространение и активизация ЛГБТ, глубинная коррупция. Всё это несомненно указывает на быстро меняющуюся коммуникативную среду в этом быстро меняющемся мире. В «Тёмной башне» Стивен Кинг неоднократно замечает: «Мир катится в пропасть и к несправедливости».

***

Итак, появление какого-либо события составляет информационный повод для СМИ, повод номинируется и комментируется, в процессе чего журналистами изобретаются креатемы, которые фактически являются мильными камнями истории (то есть определённого временного континуума). Отсюда и исключительная роль языка в картировании, опредмечивании информационных поводов через отражающую, номинирующую, изображающую, сигнификативную функции языка, которые можно объединить термином «информативная функция языка» [Золян 2018], благодаря которой и рождаются «языковые чудеса»: отельеры, выселяторы, решалы , объюзер, оптимизация, следак, токсичная коммуникативная среда и др. [см. Ионова 2018]. Каждая из этих креатем, как и все остальные, приведённые в данной статье, напрямую соотносятся с определёнными фактами, датами, акторами и возбуждают в памяти коммуникантов определённые ассоциации, которые вызывают соответствующие гештальты.

В непропорциональном соотношении позитивных и негативных изменений в мире проявляется диалектика позитивного и негативного, рационального и эмоционального, отрицание отрицания. И главное, язык не может не фиксировать всю эту диалектику, а лингвисты не могут не замечать фиксации и экологические проблемы современной коммуникации. В этом видится справедливость утверждения Гумбольдта о единстве языка, народа и духа, и не менее справедливое утверждение Эмерсона о прямой зависимости между падением человека и падением языка.

Кроме этого, меняющийся мир не может не оказывать влияние на коммуникативную личность, на процессы коммуникации и на лексический состав языка. Язык номинирует всё происходящее в меняющемся мире, а журналисты раньше всех, играя с языком, изобретают креатемы, которые не могут не быть эмоционально-оценочными.

***

Все мы являемся свидетелями и современниками уже изменившейся коммуникации в меняющемся мире. Вот основное в этой изменённой коммуникации.

1. Её ускоренность, которая заключается в изменении темпа речи, в интонации, фонации, орфографии, орфоэпии, пунктуации, лексике, синтаксисе. Исследователи отмечают доминирование у современной молодёжи клипового сознания, нежелание читать печатные тексты, особенно классическую художественную литературу, тягу к адаптированным текстам, к дайджестам, трейлерам. Широкое распространение получили SMS, смайлики, эмодзи, стикеры, мемы, комиксы и т. п. Кстати, такая ускоренность коммуникации, разговоры на лету объясняются ускоренностью жизни. Нам некогда остановиться, оглянуться, тщательно обдумать, мы не можем замедлить темп нашей жизни и работы. И поэтому ярко высветился лингвистический закон об экономии языка и, соответственно, об экономии речевых усилий. Отсюда и перечисленные выше скорости общения. [См. подробнее: Шаховский, 2018].

2. Полагаю, что формальным признаком меняющейся коммуникации в меняющемся мире является её интенсивная экспрессивизация и эмоционализация. Доказательством этого является доминирование негативных эмоций во всех видах и типах общения: раздражительность, гневливость, эмоциональная нетолерантность, обидчивость, и как результат — подача в суды многочисленных исков о защите чести и достоинства, повышенная обострённая этническая и конфессиональная чувственность. Такое изменение в общении является основанием для появления ряда новых наук, смежных с лингвистикой: лингвистика эмоций (эмотиология), эмотивная лингвоэкология, психолингвистика, этнопсихолингвистика. В конце ХХ столетия психолог В. П. Зинченко утверждал, что XXI век будет веком психологии. И мне кажется, что его предсказания сбываются.

И ещё одним доказательством названного изменения являются появившиеся в СМИ креатемы:атмосфера/минутка/возгонка/наука ненависти; тремор страх/протеста (смешанные эмоции страх+протест), объюзер, решалы, выселятор, регуляторная гильотина и др. Результатом экспрессивизации и эмоционализации жизни и коммуникативного поведения являются многочисленные бракоразводные процессы, семейное насилие, убийства, в том числе и серийные, появление и распространение публичной поножовщины, расстрелы, коммерческие разборки, как вербальные, так и невербальные. Особое место в СМИ заняли политические ток-шоу, скандальные и потому неэкологичные.

Ещё одним доказательством является эмоционализация и экспрессивизация Интернета, и особенно межличностное общение в социальных сетях, включая обсценную речь и оскорбления. Существуют даже исследования на тему оскорблений [Невзоров А. Г. 2016]. Многочисленны случаи принародного мата в речи крупных чиновников, публичных и медийных личностей, в кино, в театральных постановках, в песенном и юмористическом жанрах. Издано несколько словарей русского мата [Мокиенко В. М., Никитина Т. Г. 2003].

3. Еще одной приметной характеристикой меняющихся форм человеческой коммуникации в меняющемся/изменённом мире является девербализация: замена слов языком тела и акциональными изобретениями. Ярким примером последнего являются общеизвестные инообразы акционалистов. Пределами медийной девербализации, заменяющей избыточную вербализацию ток-шоу, является выталкивание, избиение, бросание предметов (бутылок с водой) друг в друга, общение коммуникантов как демонстрация обиды, недружественности и нетерпимости.

Противоположным примером девербализации является «Птичий гвалт/базар» — одновременное говорение, перебивы (как очень сильные эмотивы), скандальность ТВ-ток-шоу, когда никто не слышит друг друга и не хочет слышать. Это — тоже новая примета меняющейся коммуникации в меняющемся мире, особенно в публичной — групповой и институциональной. Всё это указывает на меняющуюся натуру человека, как деформирующуюся коммуникативную личность.

4. Явной приметой меняющейся коммуникации является и изменение форм общения речевых партнёров, в том числе и в интернет-коммуникации. Эти изменения заключаются в том, что они фиксируются вначале в коммуникативной практике, а потом и в теоретических изысках: лингвисты-историки утверждали, что в далёкой древности люди вначале изъяснялись звуками. Потом учёные поняли, что люди изъясняются слогами, затем — что словами. Когда появилась текстология, она стала утверждать, что люди общаются фразами, предложениями, текстами. В конце ХХ века они стали утверждать, что мы общается, обмениваясь образами и через инообразы.

Профессор Т. Черниговская недавно высказала своё мнение о том, что люди в общении обмениваются мыслями. По мнению Т. Черниговской, человек общается мыслями. Но ведь мысли прикреплены к конкретному говорящему, конкретной ситуации общения, к её условиям. И вся эта ситуация погружена в социально-психологический культурный контекст.

От контекста зависит смысловой набор каждой мысли, то есть набор конкретизаторов. Именно поэтому мысли у коммуникантов могут совпадать, а смыслы — нет. И можно предположить, что люди общаются, видимо, смыслами, что является серьёзным препятствием для их взаимопонимания. «Что ты имеешь в виду?», «В каком смысле?», «Что ты хотел сказать?», «Что это значит?», «Во всех смыслах» и т. п. Такие вопросы возникают потому, что смысловые пазлы у коммуникантов могут не совпадать как за счёт гендерных, возрастных, так и культурных, конфессиональных и многих других причин.

В устной коммуникации непонятность можно уточнить, переспросить, поэтому в ней меньше смысловых рисков, по сравнению с письменной, которая иногда делает реакцию на реплику отложенной, отсроченной, отодвинутой во времени, и потому иногда неэффективной. Например, в электронной или, скорее, традиционной почте.

Мысли материальны, поскольку они опредмечиваются в делах, в поступках, в словах, которые билатеральны (а мысли монолатеральны). Например, эвристические мысли могут опредмечиваться в журналистских и писательских креатемах. Их родоначальником можно считать Льюиса Кэрролла («Алиса в Стране чудес»).

В Японии давно уже обратили внимание на необходимость экологизации всех видов общения, и начата она с экологизации мыслеобразования/мыслепорождения. Государственной политикой в процессе обучения детей правильно общаться сделана установка на то, что мысли человека являются семенами будущей судьбы человека: из них могут вырасти как сорняки, так и полезные позитивные составляющие судьбы. Поэтому с младенчества японцев учат мыслить экологично и позитивно. [Подробнее см. Шаховский В. И. 2018].

Примером доминирующей негативной информации, негативного мышления и неэкологичной, токсичной его упаковки является коммуникативная ситуация, связанная с публичным высказыванием одного профессора филологии о современном состоянии русского языка. Интересно заметить, что ещё до этого профессора М. А. Кронгауз и А. В. Минкин неоднократно писали о скукоженном, словно шагреневая кожа, русском языке до уровня языка зэков, о безответственности некоторых журналистов [Кронгауз 2017, Шаховский 2019].

Непонятно, где же эти пуристы были и есть, когда они видят вульгарные ток-шоу, где не только вербально, но и физически участники воздействуют друг на друга, посылая оппонентов далеко и без компаса?

Многочисленные исследования современной коммуникации в СМИ, а, как известно, Интернет теперь тоже причислен к СМИ, демонстрирует огромное изменение и в стилистике, и в этике, и в форме, и в содержании всех видов и типов человеческого общения. Уже зафиксирована полная размытость границ между всеми функциональными стилями. Неэкологичное, вплоть до вульгарного, общение охватывает все гендерные, возрастные, конфессиональные, межкультурные ограничения. Широкое распространение получил буллинг, как в естественной, так и в киберкоммуникации, что является ещё одной приметой вульгаризации общения за пределами политеса. А по-другому — за гранью нервного срыва.

Конечно же, можно найти ещё много других примет меняющейся коммуникации, но главное — теоретический вывод отслеживания этого процесса лингвистами является ярким доказательством того, что проблема «Язык и общество», которая была поднята еще в XVII–XVIII веках, является непреходящей, то есть вечной. Язык и социум тесно взаимосвязаны, социум задает язык, социум формирует язык, но и язык не пассивен, он тоже с одной стороны отражает социум, а с другой формирует общество и общественное/коллективное сознание, коллективную и индивидуальную идентификации.

В связи с вышеизложенным, а также в связи с многочисленными публикациями о коммуникативной личности можно заметить, что через определённые промежуточные звенья, под влиянием постоянно меняющегося мира разные типы коммуникантов в теоретической литературе получают разные номинации. Это homo sapiens, homo sentiens, homo vulgaris, homo obscenus, homo furans, homo mentiens, homo confusus. Последний термин обозначает человека дезориентированного, сконфуженного, растерянного, потерянного в море противоречивой и зачастую лживой информации. Противоречивая информационная среда провоцирует когнитивные искажения у адресата из-за сбитого фокуса восприятия окружающего мира, приводящего к предубеждениям, пристрастиям и зачастую к непониманиям, прежде всего в эмоциональной сфере: от непонимания эмоционального к эмоциональному непониманию всего происходящего.

Отсюда и новые креатемы — бессовестная совесть, разновидности новой реальности: у отправителей и у получателей информации несовпадающие реальности, пересечение миров по Ст. Кингу. Всё изложенное свидетельствует о деэкологизации как самого меняющегося мира, его информационной среды, его многообразных коммуникативных сред, детализирующихся и индивидуализирующихся, так и меняющейся в нём коммуникации. Примером того является руководство «Искусство оскорблять» [Невзоров В.]. Многочисленные процессы деэкологизации общения не могут не вызывать тревогу.

***

Подвожу итоги.

Проведённое выше исследование соотношения меняющегося мира с меняющейся коммуникацией, то есть с языковой рефлексией всех изменений, позволяет утверждать, что:

1. Язык, который отражает меняющийся мир, не может не фиксировать в своих новых номинациях (креатемах, зачастую в неологизмах и окказионализмах, в том числе и в концептуальных) эти изменения.

2. В меняющемся мире меняется социально-психологический климат коммуникативной среды и возникающих всё новых и новых коммуникативных сред. Меняются лексические, грамматические, фонетические (интонационные, фонационные), орфографические, пунктуационные характеристики. Соответственно, меняются стилистика, этика, риторика всех видов общения.

3. В меняющемся мире меняются и взаимоотношения между людьми. Они осложняются и становятся более негативными, недружественными, неприязненными, враждебными, нетолерантными, недобродетельными, необязательными, безответственными и т. п.

4. В условиях продолжающегося изменения мира меняется и сам человек, и его язык: можно уже говорить не только о трансформации, но даже и о деформации коммуникативной личности и его языка.

5. Соответственно, представляется обоснованным тезис о деэкологизации не только самого мира, как окружающей человека природы и социальной среды, но и о деэкологизации, токсичности человека, его языка, речи, искусства.

6. В изменённом современном мире, который меняется постоянно, коммуниканты часто не понимают происходящее в мире, получают не всегда достоверную информацию, им никто ничего не разъясняет или разъясняет субъективно, пристрастно, а потому и всё увеличивается число новых типов говорящего человека.

7. Всё вышеизложенное доказывает тесное взаимодействие меняющегося объективного мира, всех разновидностей новой реальности с меняющимся человеком, духом народа и соответствующими языковыми трансформациями с их экологией и с интеллектом человека. Проведённый анализ показывает, что ментальность человека меняется не быстрее, чем его язык, а на них обоих влияет меняющийся мир.

ШАХОВСКИЙ Виктор Иванович,

профессор Волгоградского государственного социально-педагогического университета, доктор филологических наук


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".